Мы покинули Ашхард на рассвете, оставив позади высокие каменные стены и суровых жителей, занятых бесконечным ремонтом укреплений.

Плотный, насыщенный влагой воздух этого мира мгновенно осел на одежде тяжелой росой. Лес, начинавшийся сразу за вырубленной полосой отчуждения, встретил нас запахом гниющей хвои, мокрой земли и сырого мха.

Подошвы сапог вязли в темной почве. Я шел впереди, задавая ровный, размеренный темп. Леон двигался следом, его дыхание оставалось спокойным, рука привычно покоилась на рукояти Ледяного Жала. Тень трусил рядом, изредка останавливаясь у массивных корней, принюхиваясь к незнакомым следам и помечая новую территорию с хозяйской основательностью.

Кебаб заворочался в ножнах на моем поясе.

— Здесь слишком сыро, господин, — проскрипел ифрит, и лезвие меча слегка нагрелось, высушивая попавшие на ножны капли конденсата. — Мое великолепное пламя страдает от этой влажности. Я требую перевести нас в пустыню! Или хотя бы поближе к вулкану. Я угасаю в этой грязной луже!

— Нагрей клинок еще на десять градусов и успокойся, — посоветовал я, отодвигая плечом свисающую колючую лиану. — Жалобы не изменят климат, а твое нытье отпугивает дичь.

— Я не ною, я констатирую факт угнетения моей огненной натуры! — возмутился демон, но температуру послушно поднял, создавая вокруг нас небольшую зону комфорта.

Божественный континент раскрывал свою истинную суть с каждым пройденным километром. Это место отрицало саму концепцию мирной жизни. Плотность маны здесь превосходила показатели любого S-рангового Разлома в Ориате. Пространство дрожало от избыточного давления энергии, формируя реальность, в которой выживание зависело исключительно от крепости костей и скорости реакции.

Местные жители, встреченные нами в Ашхарде, не лгали. Этот мир представлял собой, по сути, гигантский, безжалостный полигон. Боги создали идеальную арену для отсева слабых. Они жили здесь, лишенные части своих абсолютных привилегий, смертные в физическом понимании, истекающие кровью от хорошего удара стали. Местные герои, дети этих самых богов, каждый день пробивали себе путь по трупам монстров и конкурентов. Они копили силу, наращивали мощь, переходя грань обычной физиологии. Выжившие превращались в заготовки под будущих божеств, привлекая внимание пантеона. Боги сверху регулярно подбрасывали в этот котел новые испытания: стравливали лордов, выводили новые породы чудовищ, сеяли конфликты. Сила здесь заменяла деньги, титулы и законы.

И отчасти я теперь понимал интерес богов к моему миру. С тем обилием Разломов, что открывались у нас, мой мир мог бы стать подобием этого, но созданный уже современными богами, когда можно попытаться прописать свои правила. Вот только я этому помешал.

Оценивая все это, становилось очевидно, что Феррус Морнингстар не упустит такую возможность. Владыка демонов, нуждающийся в новой армии и источниках концентрированной мощи, обязательно протянет сюда свои щупальца. Божественный континент предлагал готовых, закаленных в вечных битвах воинов и чудовищ, способных разорвать оборону любого обычного мира. Наши пути неминуемо пересекутся на этих землях.

Я глубоко вдохнул прохладный воздух, чувствуя, как внутри расправляется туго сжатая пружина. Впервые за долгое время я ощутил забытый вкус свободы.

В Ориате статус Хранителя и главы влиятельного клана накладывал невидимые цепи. Постоянные совещания с Кайденом, политические маневры между верховными кланами, ответственность за подчиненных, контроль над инфраструктурой «Последнего Предела» — все это требовало огромного количества времени и внимания. Там я постоянно решал проблемы других людей.

Здесь же существовала только грязь под сапогами, вес меча на бедре и горизонт, скрывающий очередную угрозу. Никаких гильдейских рейтингов, отчетов о прибыли и телефонных звонков посреди ночи. Это возвращало меня во времена моей молодости, в те десятилетия, когда я скитался по выжженным землям, истребляя демонические гнезда, полагаясь только на остроту клинка и собственные инстинкты.

Мы двигались на вперед, не придерживаясь четкого графика. Я позволил этому миру самому направлять наш маршрут.

Дикие леса сменялись каменистыми пустошами, а те переходили в заболоченные низины. Дорог в привычном понимании здесь не строили, лишь широкие просеки, пробитые миграциями гигантских хищников или торговыми караванами местных лордов.

На третий день нашего пути лес расступился, открывая вид на небольшую долину. В центре, окруженное частоколом из заостренных бревен, ютилось поселение. Над крышами деревянных домов поднимался густой черный дым, смешанный с криками людей и пронзительным, режущим слух клекотом.

— Мелкий, ускоряемся, — бросил я, переходя на бег.

Леон молча рванул следом, Тень обогнал нас в два прыжка, обнажая клыки.

Деревню атаковала стая существ. Около трех десятков тварей кружили над домами. Широкие кожистые крылья, покрытые грязно-бурой чешуей, острые клювы, переходящие в костяные наросты на черепе, и мощные задние лапы с крючковатыми когтями. Существа пикировали вниз, выхватывая людей прямо с улиц, разрывая их в воздухе и сбрасывая истерзанные останки обратно за частокол.

Местные жители, крепкие мужчины и женщины, отстреливались из тяжелых арбалетов, но толстая чешуя монстров легко выдерживала попадания обычных болтов. Деревянные вышки полыхали, подожженные едкой кислотой, которую твари плевали из пастей.

Мы ворвались в деревню через выломанные ворота.

Я не стал применять энергозатратные атаки по площади. Бой с гигантской змеей у врат в этот мир преподал мне отличный урок: здесь нужно экономить внутренние резервы. Противники выносливы, их тела пропитаны маной, и попытка раздавить их грубым давлением приведет лишь к быстрому истощению. Требовалась ювелирная точность.

Одна из крылатых тварей спикировала прямо на нас, целясь когтями в голову Леона.

Я перехватил рукоять Клятвопреступника, сделал короткий шаг в сторону и нанес вертикальный удар снизу вверх. Никаких взрывов, никаких снопов черных молний. Идеально выверенное движение лезвия нашло щель между чешуйчатыми пластинами на груди монстра, разрезая плоть и пробивая сердце. Тварь рухнула к моим ногам мертвым грузом, даже не успев издать крик.

— Они тяжелые, не пытайся рубить их в лоб, — проинструктировал я Леона. — Бей по сочленениям крыльев. Лиши их полета, на земле мы их затопчем. Не в своей стихии они лишены маневренности.

Леон кивнул, его Ледяное Жало покрылось морозной дымкой. Следующая тварь получила концентрированный ледяной укол точно в сустав правого крыла. Замороженная плоть хрустнула, крыло обвисло, и монстр кубарем покатился по грязной земле. Тень тут же прыгнул сверху, перекусывая уязвимую шею мощными челюстями, и радостно зачавкал.

— РАССТУПИТЕСЬ, ГРЯЗНЫЕ КУРИЦЫ! — заорал Кебаб, выпустив короткую, но плотную струю синего огня. Пламя ударило в морду третьего пикирующего монстра, ослепляя его и заставляя врезаться в бревенчатую стену дома.

Я двигался между горящими постройками, находя идеальные углы для атак. Стойка Хрустального Цветка позволяла мне читать траектории полета тварей, заранее занимая позицию в точке их приземления.

Укол в основание шеи. Подрез сухожилия на ноге. Резкий взмах, отделяющий костяной клюв от черепа. Мой клинок вёл их к смерти. Я работал чисто, убирая лишний замах, экономя доли секунды на возврате меча в защитную позицию.

Каждый бой в этом мире заставлял меня пересобирать собственный стиль. В Ориате я часто ломал противников подавляющей силой, полагаясь на колоссальный объем энергии. Здесь же мне приходилось возвращаться к истокам боевого искусства, вспоминая уроки моих старых учителей, и Грейвиса, чей стиль отлично подходил этому месту. Физика удара, рычаги, правильное дыхание — все это вновь обрело первостепенную важность.

Спустя пятнадцать минут интенсивной работы стая дрогнула. Потеряв больше половины численности, оставшиеся монстры с пронзительными криками взмыли выше, уходя за облака.

Деревня погрузилась в тяжелую тишину, прерываемую лишь треском пожаров и стонами раненых. Местные жители, перемазанные копотью и кровью, медленно стягивались к центру площади. Они не падали на колени, не возносили хвалу спасителям. Здесь такие понятия отсутствовали. Сильный помог слабым — обычное дело.

Староста, мужчина с обрубком вместо левой руки, подошел ко мне.

— Вы вовремя, путники, — он устало оперся на копье. — Эти гнездовья в Синих горах совсем потеряли страх. Примите горячую пищу и воду. Денег у нас нет, так что можем оплатить только этим за вашу помощь.

Что интересно, когда он упомянул про деньги, то его рука сжалась на древке копья, да и остальные деревенский будто бы подобрались, чтобы отреагировать на мои действия.

— Оставьте деньги себе, — я стряхнул кровь с клинка и убрал его в ножны. — Накормите моего пса, он сжег много калорий. И принесите нам поесть. Мы передохнем и пойдем дальше.

Тень с готовностью проглотил половину предложенной ему туши какого-то монстра. Мы с Леоном быстро пообедали жестким, пересоленным мясом, запивая его водой из колодца. Здесь дела были куда хуже, чем в Ашхарде. Задерживаться смысла не было, особенно с учетом того, что к нам все равно относились настороженно. Мы покинули деревню через час, продолжив путь на восток.

Пейзаж менялся, скалы становились выше, а растительность — более скудной. На пятый день нашего путешествия дорога сузилась, зажатая между высокими, отвесными отвесами из красного песчаника. Впереди лежал естественный каменный мешок. Идеальное место для засады.

Я не снизил темпа, продолжая идти прямо. Тень заворчал, но остался у ноги.

— У нас гости, — негромко произнес Леон, окинув взглядом скалы.

Дорогу перегородила шеренга из десятка человек. Еще дюжина арбалетчиков показалась на уступах сверху. Все они носили потертую, разномастную броню, явно собранную с чужих тел. На их лицах застыло выражение жестокой, профессиональной скуки людей, убивающих ради наживы. В Ориате главари этой банды гарантированно имели бы S-ранг, возглавляли крупные гильдии и заседали в теплых кабинетах. Здесь они являлись простым придорожным мусором, не сумевшим найти место в иерархии сильных лордов.

Вперед вышел их предводитель. Широкоплечий гигант с двумя длинными топорами за спиной. Его лицо украшала россыпь свежих шрамов, а в ауре читалась плотная, вязкая мана земли.

— Снимайте оружие, скидывайте сумки и оставляйте сапоги, — рявкнул он, сплевывая на пыльную дорогу. — Зверя убьем на мясо. Двинетесь — расстреляем.

— Сапоги? — я лениво потянулся, разминая плечи. — Извините, парни, у меня плоскостопие, а в этих сапогах единственные в мире ортопедические стельки. Боюсь, нам придется отказать.

Главарь оскалился, снимая топоры из-за спины.

— Еще один разговорчивый покойник. Взять их!

Сверху полетели тяжелые бронебойные болты. Я уклонился от первого, просто сместив голову в сторону, второй поймал в воздухе и тут же метнул обратно. Снаряд пробил шею одному из стрелков на скале, отправив его в свободное падение.

Леон создал перед собой наклонную ледяную стену, от которой болты отскакивали рикошетом, и ринулся в ближний бой с правой половиной бандитов. Тень рванул вверх по почти отвесной скале, используя призрачные цепи как крюки, чтобы разобраться со стрелками.

Я пошел прямо на главаря.

Трое его подручных попытались перехватить меня.

Первый атаковал тяжелым двуручным мечом в голову. Я не стал доставать Клятвопреступника. Уклонился под лезвие, вошел в его личную зону и нанес короткий, жесткий удар ладонью в основание челюсти. Шейные позвонки хрустнули, боец рухнул на спину.

Второму я сломал колено быстрым пинком и отправил в глубокий нокаут ударом локтя в висок.

Третий получил прямой проникающий удар в грудь кончиками пальцев, напитанными внутренней энергией. Остановка сердца произошла мгновенно.

Экономия движений. Максимальная эффективность. Все как я люблю.

Главарь взревел и прыгнул на меня. Его топоры засветились коричневым светом, покрываясь слоем каменной корки. Он нанес сокрушительный удар крест-накрест. Я наконец достал меч, блокируя атаку плоской стороной клинка. Отдача оказалась невероятно мощной, мои ботинки проехались по пыли, но я устоял, жестко зафиксировав ноги. Этот парень обладал колоссальной выносливостью и силой, свойственной местным полукровкам.

Он ударил снова, быстрее и агрессивнее. Топоры оставляли в воздухе пыльные шлейфы. Я парировал, отклонял и срезал углы его атак, не вкладывая лишнюю силу в блоки.

— Ты крепкий, ублюдок! — рыкнул он, получив неглубокий порез на плече. — Но мы измотаем тебя! Нас ничем не пронять!

Я отшагнул, пропуская его топорище перед своим носом, и коротко ударил рукоятью меча ему в печень.

— Знаешь, — произнес я, наблюдая, как он кривится, но отказывается падать, — твою бы силу, да в нужное русло.

Бандит злобно расхохотался, сплевывая кровь.

— Истину глаголишь! Но я предпочитаю убивать!

Я перешел в Стойку Одного Удара. Нашел брешь в его защите, дождавшись широкого замаха правым топором. Мой клинок, плотно напитанный внутренней волей, прошел сквозь каменный панцирь на его груди, прорезал легкие и рассек позвоночник.

Главарь застыл, выронив оружие. В его глазах угасла агрессия, сменившись непониманием. Тело тяжело завалилось назад, подняв облако пыли.

Остатки банды, увидев смерть командира, бросили оружие и побежали. Мы не стали их преследовать.

— Местные ребята отличаются завидной дуростью, — заметил Леон, вытирая клинок от крови. — И лезут на рожон до последнего.

— Среда обязывает, — я спрятал меч. — Если ты сдаешь назад, тебя сожрут другие. Пойдем, до заката нужно найти ночлег.

Спустя несколько часов ущелье вывело нас к широкому тракту. На перекрестке возвышалось массивное здание придорожного трактира. Сложенное из почерневших бревен и дикого камня, оно выглядело основательным, как небольшая крепость. На крыше дежурил лучник, а тяжелая дверь была испещрена следами когтей.

Мы зашли внутрь. Зал обдал нас волной жара от огромного каменного очага, густым запахом жаренного на вертеле мяса, пива и чего-то еще, что я не мог определить. Посетители — хмурые наемники, торговцы в пыльных плащах и подозрительные личности со шрамами — сидели за грубо сколоченными деревянными столами. Разговоры велись вполголоса, руки лежали поближе к оружию. Никаких изысков, никакой музыки. Только дым, жар и суровая практичность.

Мы заняли свободный стол в углу. Трактирщик, молчаливый мужчина с одним глазом, принес нам три глиняные кружки густого травяного настоя, источающего горький, земляной аромат, и огромное блюдо с кусками прожаренной дичи.

Тень заполз под стол, моментально получив солидную порцию мяса, и принялся громко хрустеть костями.

— ПАХНЕТ ПАЛЕНОЙ ПСИНОЙ, — проворчал Кебаб, слегка нагревая ножны. — ГОСПОДИН, ЗДЕСЬ ДАЖЕ НЕТ НОРМАЛЬНОГО ВИНА! КАК МЫ БУДЕМ ПРАЗДНОВАТЬ НАШИ ВЕЛИКОЛЕПНЫЕ ПОБЕДЫ?

— Помолчи, — я сделал глоток настоя. Жидкость обожгла горло, но по телу мгновенно разлилось приятное тепло. Напиток отлично снимал усталость. — Праздновать будем, когда дойдем до цели. А пока мы просто собираем информацию.

Леон принялся за еду, не обращая внимания на тяжелые взгляды окружающих. Его аристократичная, местами утонченная внешность не отражала его силы. Шрамов не было, как и бугров мышц. Другие наверняка думали, что парень — лёгкая цель.

Я прислушался к шуму зала, отсеивая лишние звуки.

За соседним столом сидела группа торговцев, обсуждая цены на шкуры виверн и безопасные маршруты. Один из них, лысый толстяк в засаленной кожаной куртке, наклонился к собеседникам.

— Слышали последние новости от Замка Крови? Владетель Игнис снова заскучал.

— Опять натравил своих ручных троллей на деревни? — скривился второй торговец, помешивая настой ножом.

— Бери выше. Он объявил турнир, — толстяк понизил голос. — Собирает бойцов со всех окрестных земель. Говорит, хочет посмотреть на настоящую сталь в руках умельцев. А призы выставил такие, что наемники готовы глотки друг другу рвать прямо на тракте.

— И что за призы? Золото? Рабыни?

— Кристаллы небесной слезы. Пять штук. Чистейшие.

Я замер, поднося кружку к губам. Кристаллы небесной слезы. Редчайшие природные образования, обладающие невероятной плотностью чистой маны. Они способны промыть энергетическую систему воина, удалить шлаки и прорвать барьеры развития. В Ориате за один такой кристалл высшие кланы отдали бы половину своего состояния. А здесь местный лорд выставляет их как приз на потеху публике.

— Брешешь, — не поверил второй торговец. — Зачем ему раздавать такое богатство?

— Затем, что ему скучно, — ответил толстяк. — Игнис сидит на своем троне уже двести лет. Его никто не может сдвинуть. Он убил всех конкурентов в округе. Ему нужны новые игрушки. Помимо кристаллов, он выставил артефакты старой работы, добытые из руин Первой Эпохи. Победитель получит все, если, конечно, выживет на арене.

Я поставил кружку на стол. Напиток вдруг утратил свой вкус.

Мне не нужны были награды. Артефакты и кристаллы интересовали меня в последнюю очередь, хотя Ария наверняка нашла бы им применение. Меня зацепило другое.

Уровень местных лордов.

Если для Игниса раздача подобных сокровищ является лишь способом развеять скуку, то насколько велика его реальная власть? Насколько прочна его плоть и быстр клинок? В этом мире, где герои являются заготовками под будущих богов, турнир — это не просто бойня. Это концентрация сильнейших сущностей в одной точке. Кто из них уже стоит на границе божественности?

На месте Ферруса я бы искал союзников именно в таких местах. Полубоги, явно не очень довольные своим положением, порой жадные до власти. Вероятно, обиженные на своего родителя, который оставил их без внимания. Такие точно не упустят возможности нагадить своему божественному отцу или матери.

Я допил настой одним длинным глотком. Горечь осела на языке.

Я достал из кармана золотую монету Ориата и со стуком опустил ее на липкую поверхность стола. Расплата за ужин.

— Леон, доедай, — я поднялся, поправляя перевязь меча.

Тень мгновенно выбрался из-под стола, отряхиваясь и облизывая все три морды после еды.

— Куда мы теперь? — спросил Леон, проглотив кусок мяса и вытирая руки.

— В Замок Крови, — ответил я, глядя на темнеющее за окном небо. — Посмотрим на этот турнир своими глазами. У меня появилось желание проверить, насколько крепкие черепа у местных чемпионов.

И мы вышли из трактира в прохладную ночь. Путь предстоял неблизкий.