Воздух в подтрибунных помещениях Арены Крови отдавал застоявшимся потом, ржавчиной и густым ароматом свежей крови, въевшейся в сами каменные стены.

Я сидел на жесткой деревянной скамье, протирая лезвие Клятвопреступника лоскутом чистой ткани. Тень дремал у моих ног, время от времени щелкая челюстями и перемалывая очередную толстую кость, выпрошенную у кухарок на верхних ярусах. Когда он только все успевает…

Леон прислонился спиной к холодной решетке загона, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал за суетой местных гладиаторов. Они точили секиры, проверяли ремни доспехов и бросали на меня тяжелые, колючие взгляды.

Вчерашние отборочные бои показали местным обитателям существенную разницу между тупой рубкой мяса и выверенным искусством смерти. Меня признали опасным, но местная гордыня не позволяла этим полукровкам показать страх. Каждый из них верил в силу божественного ихора, текущего в их венах.

Утро началось с резкого звука медного гонга, ударившего по барабанным перепонкам.

Тяжелые решетки с лязгом поползли вверх, впуская в сырые коридоры слепящий солнечный свет и рев тысячной толпы. Зрители требовали зрелищ, звон монет в их кошельках задавал ритм этому кровавому празднику. Я поднялся, стряхнул пыль с плаща и зашагал к выходу на раскаленный песок.

Арена представляла собой идеальный круг диаметром около ста метров, огражденный высокими стенами из гладкого базальта, на которых не за что было зацепиться даже когтями. На верхних ярусах, в богатых ложах, задернутых красным шелком, восседала элита Божественного континента.

Владыка Игнис занимал центральный трон. Мужчина с огненно-красной бородой, затянутый в золотую броню, пил вино из кубка и благосклонно махал рукой толпе.

Распорядитель турнира, стоящий на небольшом каменном возвышении сбоку, поднес к лицу магический рупор. Его голос многократно усилился, перекрывая гул трибун.

— Первый бой основного этапа! — загремел он. — На песок выходит местный любимец, сокрушитель скал, потомок Бога Землетрясений… Брогар Свирепый!

Из противоположных ворот с грузным топотом вывалилась гора мышц и камня. Брогар имел рост под три метра, его кожа отливала серым цветом гранита, а вместо классического оружия он тащил за собой цельную железную колонну, вырванную откуда-то из древних руин.

Зрители взревели, скандируя его имя. Каждый шаг гиганта оставлял в песке вмятины.

Распорядитель дождался тишины и снова поднял рупор.

— Его противник! Чужак, прошедший отборочные без единой царапины! Мечник, выступающий сегодня… — голос диктора дрогнул, глаза скользнули по бумаге, и он на мгновение замялся, прокашлявшись. — Выступающий под личным знаменем госпожи Элирии, Владелицы Серебряных Копей! Дарион Торн!

Толпа затихла. Звонкая, удушливая пауза накрыла стадион.

Я бросил взгляд на ложу Владыки Игниса. Правитель перестал улыбаться, его кубок замер на полпути к губам. В соседней ложе, задрапированной синим шелком, сидела Элирия. Девушка подняла бокал, изящно салютуя мне и всем присутствующим. На ее губах играла тонкая, издевательская усмешка, адресованная конкурентам.

Политика всегда остается грязным делом, а на Божественном континенте она имела привкус открытого вызова.

Шепотки побежали по трибунам. Местные лорды быстро переглядывались, осознавая изменение расстановки сил. Мое появление под знаменем одной из самых влиятельных женщин региона стало пощечиной хозяину турнира.

— Ты пожалеешь, что сунулся в наши игры, кусок мяса! — рыкнул Брогар, перехватывая железную колонну обеими руками. Его голос гудел, отдаваясь вибрацией в подошвах моих сапог.

Я обнажил Клятвопреступника. Меч хищно блеснул в лучах солнца. Тигр внутри лезвия тихо заурчал, требуя выпустить его силу на волю.

— Работаем без лишних движений, — шепнул я оружию, опуская клинок вниз.

Гонг ударил снова.

Брогар не стал тратить время на сближение. Он взмахнул железным столбом, отправляя его в горизонтальный полет. Огромный кусок ржавого металла просвистел над ареной, рассекая воздух с воем локомотива.

Я сделал мягкий шаг вперед и чуть пригнулся. Массивная колонна прошла в десятке сантиметров над моей головой, растрепав волосы мощным потоком вытесненного воздуха. Не останавливаясь, я продолжил движение, разрывая дистанцию.

Стойка Лунного Серпа сработала идеально. Мои ноги двигались по непредсказуемой, рваной траектории, уводя меня от мощных, но медленных замахов гиганта. Брогар молотил по песку, оставляя глубокие рытвины, его мышцы бугрились, каменная кожа покрывалась мелкими трещинами от собственного напряжения.

— Стой смирно! — завопил он, вбивая колонну в центр арены.

Песок взорвался. От места удара во все стороны побежали сейсмические волны. Почва под моими ногами потеряла плотность, превращаясь в зыбучую жижу, стремящуюся затянуть меня на дно. Магия земли, примитивная, но мощная.

Я вложил внутреннюю энергию в стопы, уплотняя пространство прямо под подошвами. Шаги по Небу работали и в сантиметре над рассыпающимся грунтом. Я оттолкнулся от созданной энергетической платформы и взмыл вверх, прямо на уровень глаз Брогара.

В полете я развернул корпус, меняя хват Клятвопреступника. Черная сталь, напитанная моей волей до краев, с резким щелчком рассекла каменную броню на левом плече гиганта. Лезвие глубоко прорубило плоть, перерезая ключевые сухожилия и ломая суставную сумку.

Кровь цвета густой грязи фонтаном ударила на песок. Брогар заревел от нестерпимой боли, роняя свою железяку, и попытался схватить меня здоровой правой рукой.

Я приземлился на его широкое предплечье, использовал его как трамплин и отскочил назад. Одновременно нанес короткий, точечный удар в незащищенное сочленение на шее. Хрящи хрустнули под напором стали. Тело гиганта обмякло, глаза закатились, и он тяжелым мешком рухнул в поднятую им же пыль.

Трибуны взорвались ревом. Никто не ожидал столь быстрой и чистой развязки. Никакого перетягивания каната, никакого изматывающего противостояния. Прямая линия к цели.

В течение следующих двух часов турнирная сетка сужалась, отбраковывая слабых и невезучих. Уровень противников рос, проверяя мою внимательность на прочность.

Следующим на песок вышел ассасин с Восточных Хребтов, покрытый ядовитыми татуировками. Его звали Рама, и он пользовался парными серпами, с лезвий которых постоянно капала зеленоватая слизь, прожигающая песок до стекловидной массы.

Рама двигался рывками, постоянно исчезая в мареве горячего воздуха. Иллюзии, создаваемые ядовитыми испарениями, плодили его двойников, заставляя глаза слезиться от едкого запаха. Он рассчитывал измотать меня, заставить сделать ошибку, получить хотя бы один укол, способный остановить сердце за минуту.

Я убрал Клятвопреступника в ножны, успокаивая тигра, и достал клинок Кебаба. Ифрит моментально отозвался на призыв.

Стиль Огненной Геенны нашел свое применение в новых реалиях. Я раскрутил меч над головой, вливая в него энергию и высвобождая синее, ревущее пламя. Огненный вихрь разогнал ядовитые пары, испаряя зеленоватую слизь до того, как она касалась моей кожи. Высокая температура заставила воздух очиститься, и фантомы ассасина лопнули, оставив его стоять в гордом одиночестве на краю арены.

Застигнутый врасплох, Рама метнул серп мне в лицо, одновременно уходя в перекат. Я легко отбил летящее оружие, сократил дистанцию двумя широкими скольжениями и ударил гардой в висок поднимающегося убийцы. Сухой хруст челюсти завершил бой, избавив меня от необходимости дышать этой дрянью.

Следом пришел черед мага крови.

Высокая женщина с бледной кожей и глазами без радужки стояла в луже собственной крови, создавая из нее острейшие хлысты и шипы. Каждый ее взмах превращал капли жидкости в летящую шрапнель, пробивающую каменные стены ограждения. Она смеялась, разрывая собственные вены ради получения нового оружия.

Смотрелось на самом деле довольно жутко.

Я применил Стойку Хрустального Цветка. Сознание очистилось, эмоции отключились, остался лишь холодный расчет дистанций и углов. Клятвопреступник, покрытый сетью микроскопических электрических разрядов, отклонял кровавые иглы, не давая им коснуться одежды.

Я двигался навстречу, обтекая ее атаки. Взмах, короткий пинок в опорную ногу, лишающий ее баланса, и быстрый удар эфесом в солнечное сплетение. Магичка осела на песок, ловя ртом воздух, а ее кровавое оружие распалось обычными красными лужами.

Зрители ревели от восторга. Они привыкли видеть, как гладиаторы перемалывают друг друга, заливая арену кровью на потеху публике. Моя же сухая эффективность приводила их в священный трепет. Элирия в своей ложе медленно хлопала в ладоши, а лицо Игниса становилось все мрачнее с каждым поверженным чемпионом.

В коротких перерывах между боями я уходил в тень подтрибунных переходов, вытирая пот и оценивая список выживших бойцов.

До финала оставалось дойти всего нескольким кандидатам. Среди пестрой толпы изувеченных и залитых чужой кровью воинов мое внимание зацепила одна темная лошадка. Парень в длинном плаще грубой вязки и потертой маске, закрывающей нижнюю половину лица, двигался знакомо.

Я стоял в тени колонны, наблюдая за его полуфинальным боем.

Против парня вышел могучий берсерк с двумя палашами. Масочник не использовал широких замахов, не кричал, не тратил лишней маны. Он шагнул под удар берсерка, неуловимым движением вывернул его запястье и перерезал ему собственным же палашом горло. Идеальная экономия энергии. Холодный, машинный расчет.

Полуфиналы завершились, и солнце начало крениться к западу, окрашивая песок арены в багровые тона. Распорядитель вышел на подиум, поднимая руки для объявления главного поединка за кристаллы небесной слезы.

Гонг должен был пробить начало финала.

Но удара не последовало.

Вместо медного звона воздух разорвал оглушительный взрыв. Вот тебе и смена представления.

Восточная стена арены, выложенная из массивных базальтовых блоков, толщиной в несколько метров, вспучилась и с грохотом брызнула внутрь стадиона каменной крошкой. Земля ушла из-под ног, заставив меня припасть на одно колено, удерживая баланс. Облако серой пыли мгновенно накрыло трибуны, вызывая панические крики и кашель.

Сквозь оседавшую пыль в пролом шагнуло нечто, не имеющее права на существование. Гигантский монстр, напоминающий детёныша носорога и богомола, покрытый тяжелой пластинчатой броней, скованной из проклятой (такую энергию я легко различаю), темной стали. На его спине, в железных седлах, восседали погонщики — худые, скрюченные фигуры, сжимающие в руках искрящиеся кнуты. Они стегали чудовище, заставляя его реветь и крушить все на своем пути.

Монстр с размаху ударил серповидными передними лапами по зрительскому ярусу, срезая балконы вместе с людьми, скамейками и шелковыми навесами. Кровь хлынула на желтый песок, смешиваясь с обломками камня.

Паника взорвалась моментально. Благородные лорды, только что кричавшие о жажде крови, давились в проходах, пытаясь спасти свои жизни. Охрана замка отчаянно бросилась к пролому, но их пики ломались о стальной панцирь зверя.

За первым чудовищем последовало второе, пробивая соседний участок стены. Всадники швыряли в толпу взрывные сферы, выжигая целые сектора трибун зеленым алхимическим огнем.

— Вторжение! Защищайте Владыку! — истошно вопили сотники, пытаясь перестроить гарнизон.

Я медленно поднялся, выпрямляя спину. Парень в маске, стоящий на другом конце арены, лишь на секунду задержал на мне взгляд, после чего растворился в тенях, словно его и не было. Видимо, бой между нами откладывался.

Игнис на своей трибуне взорвался яростью. Его золотая броня начала излучать обжигающий жар, он схватил свой тяжелый топор и спрыгнул на песок арены, прямо навстречу бронированным монстрам. Настоящий правитель не мог стерпеть такого оскорбления.

— Дарион! — голос Леона пробился сквозь грохот обрушающихся трибун.

Мелкий стоял у решетки, готовый обнажить меч, Тень рядом с ним щерил пасти.

— Оставьте их! — крикнул я, убирая Клятвопреступника. — У нас другие задачи.

Суматоха, паника, кровь и разрушения — идеальная дымовая завеса для тех, кто знает, куда идти. Вчера вечером на пиру, заплатив правильному виночерпию тяжелой золотой монетой, я получил исчерпывающую информацию о внутреннем устройстве Замка Крови.

Турнир, кристаллы, зрители — все это не имело никакого значения.

Я скользнул в темный зев технического тоннеля для зверей, оставив за спиной крики умирающих стражников и рев разъяренного Игниса. Тоннель вывел меня на нижние уровни крепости. Местные коммуникации пахли плесенью и серой, свет давали лишь редкие, тусклые кристаллы на стенах.

Шаги стали быстрыми, экономными, лишенными малейшего звука. Парочку встречных охранников, бегущих наверх к месту прорыва, я обошел, прижавшись к неровной каменной кладке, полностью стирая свое присутствие в пространстве. В их головах билась только мысль о защите господина, на тени они внимания не обращали.

Спускаясь всё глубже по винтовым лестницам, вырубленным прямо в породе, я подошел к сектору, откуда исходил тяжелый, тягучий магический фон. Это не были стандартные охранные плетения или эхо простых артефактов. Это ощущалось как холодное дыхание бюрократии, скрепленное клятвами на крови. Запах древних обязательств, въевшийся в самый камень.

Владыка Игнис не был идиотом, он держал своих вассалов не только страхом, но и железными бумагами.

Длинный коридор упирался в массивную дверь из темного метеоритного железа. Охранных конструктов здесь не стояло, дверь сама по себе представляла абсолютную преграду, пропитанную многослойными печатями.

Только печати уже вскрывали.

Воздух искрился от высвобожденной магии. У дверей вполне ожидаемо стояла Элирия. Ее изысканное синее платье покрылось серым налетом пыли, а пепельные волосы растрепались. Полубогиня с силой вжимала тонкие пальцы в поверхность металла, отправляя в замки концентрированные импульсы разрушающей энергии. Ледяной свет выжигал руны одну за другой с тихим, болезненным шипением.

Я остановился в десяти шагах, не скрывая своего присутствия. Звук моих сапог заставил её резко обернуться, выставив вперед левую руку, готовую метнуть убийственное заклинание.

Ее напряженный взгляд сменился легким удивлением, затем холодным пониманием. Опускать руку она не спешила.

— Вы сбежали с арены, Торн. В самый разгар веселья, — произнесла она ровно, продолжая правой рукой вскрывать последнюю печать на двери.

— Я пришел за своей платой. Глупо драться на арене, когда работодатель грабит кассу, — я подошел ближе, окидывая взглядом горящие руны. — Вам помочь с этим замком, или вы наслаждаетесь процессом?

Щелчок металла разорвал тишину. Тяжелая створка медленно подалась внутрь, открывая проход в темноту сокровищницы.

Элирия тяжело выдохнула, убирая руку. На бледной коже проступили красные ожоги от магического отката.

— Помогайте забирать. Времени у нас в обрез. Замок Игниса сейчас рухнет. Атака слишком мощная, и в ней чувствуется влияние внешних сил, направленных точно на подавление его защиты. Кто-то очень хорошо вложился в это нападение и своего не упустит точно.

Мы шагнули внутрь. Зал оказался неожиданно тесным, забитым стойками из черного дерева. Здесь не сверкали горы золотых монет. Игнис хранил самое ценное. На подставках лежали те самые кристаллы небесной слезы, пульсирующие густым синим светом.

Рядом стояли сундуки с артефактами Первой Эпохи — потемневшее оружие, исписанное забытыми символами, фрагменты древних механизмов. Я подошел к кристаллам, ощущая, как чистая мана пытается проникнуть сквозь кожу. Эта энергия требовалась Арии для работы с новым вооружением «Последнего Предела». Я быстрым, четким движением сгреб кристаллы в пространственный карман плаща. Туда же полетели несколько артефактных клинков, фонящих древней силой, они отлично послужат базой для кузнечных экспериментов моей подруги.

Элирия не смотрела на сокровища. Она рванула к дальнему шкафу, закрытому прозрачным, магическим стеклом. Взмах ледяного кинжала — и стекло осыпалось звенящим дождем. Девушка жадно выхватила стопки плотных пергаментов, перевязанных красными шнурами с сургучными печатями.

— Золото — это мусор, — прошептала она, прижимая бумаги к груди. Ее холодные глаза впервые блеснули искренними эмоциями, смесью ненависти и триумфа. — А вот это — истинная власть. Здесь хранятся договоры душ. Клятвы вассалитета, долговые расписки, магические обязательства, которыми он сковал половину правителей этого континента, включая мой род.

— Теперь они у вас, — я закинул в карман последний найденный накопитель.

Мои цели в этом замке были достигнуты. Информация, добытая из этих архивов, и собранные ресурсы стоили больше победы на любом турнире.

— И они сгорят сегодня ночью, — жестко отрезала она, упаковывая пергаменты в плотную кожаную сумку. — Уходим. Система защиты замка рухнет с минуты на минуту, когда энергия центрального ядра иссякнет в битве наверху.

Мы не стали возвращаться через центральные переходы. Элирия, отлично ориентирующаяся в секретах крепости, привела меня к глухой каменной стене в конце коридора. Она приложила к незаметной выемке кусок найденного пергамента с каплей своей крови. Камень с противным скрежетом ушел вниз, открывая узкий, сырой лаз, уходящий во тьму скальной породы.

— Выход к черным скалам у моря, — бросила она, скользя в темноту.

Я нырнул следом. Подъем занял минут десять быстрой, изматывающей ходьбы в полусогнутом состоянии. Воздух пах солью и серой.

Когда мы наконец выбили ржавую решетку и выбрались на поверхность, в лицо ударил сильный ветер.

Замок Крови пылал.

Ночное небо окрасилось в тревожные красно-желтые тона. Гигантские костры пожирали деревянные постройки на территории. Черные башни обрушились, превратившись в ломаные огрызки камня. Стены крепости зияли брешами, через которые внутрь проникали все новые орды бронированных монстров. Внутренний двор арены заливало морем пламени и крови.

Мы стояли на отвесном утесе, в километре от цитадели, находясь в относительной безопасности, и наблюдали за крахом эпохи.

В самом центре пылающей площади, окруженный горами трупов, бился, не отступая назад, Игнис.

Владыка замка находился в состоянии полной божественной трансформации. Его тело увеличилось в размерах, мышцы светились, исторгая жар расплавленной лавы. Он размахивал топором, оставляя в воздухе выжженные полосы, перемалывая закованных в броню тварей на куски.

Но его противник все же оказался сильнее.

Огромная, сгорбленная фигура в черном хитине, с тремя клинками в руках, двигалась рывками, уходя от ударов Игниса. Монстр не пытался перерубить лорда. Он изматывал его, нанося точечные, ядовитые удары.

Я наблюдал за каждым движением этой схватки. Игнис взревел, вкладывая последние остатки силы в вертикальный удар, стремясь разрубить врага пополам. Тварь шагнула навстречу, подставив под удар один из клинков. Топор Игниса разрубил оружие, пробил броню, но увяз в плече чудовища.

В это мгновение монстр сомкнул две оставшиеся руки. Клинки крест-накрест прошли сквозь грудь Игниса. Сверкающий лавой владыка содрогнулся, его свечение начало стремительно тускнеть. Чудовище резко развело руки, разрывая грудную клетку лорда настежь. Игнис рухнул на колени, а затем повалился на окровавленные камни, мертвый.

Толпа налетчиков взревела, приветствуя победу своего вожака.

Элирия смотрела на это зрелище с холодным удовлетворением.

— Его тирания закончилась. Завтра на этом континенте начнется новая война. За передел сфер влияния, территорий и оставшихся шахт. И у меня есть существенное преимущество, — она повернулась ко мне, поправляя сумку с контрактами. — Вы выполнили свою часть сделки, Торн.

— Мне нужна только информация о расположении лордов. Остальное меня не интересует. Ваша местная грызня за камни и влияние — скука смертная.

Я поправил плащ, ощущая тяжесть собранных кристаллов. Турнир был сорван, замок сгорел, а цель выполнена. Вся эта суета на арене, крики зрителей и амбиции мертвых правителей оказались лишь фоном для решения конкретной, прагматичной задачи.

Тень неслышно вышел из мрака, встав у моей ноги — я даже не сомневался, что пес меня найдет. Следом подошел Леон, убирая испачканный в крови врагов клинок. Парни явно развлеклись в хаосе битвы.

Я отвернулся от догорающей цитадели.

— Идем. Завтра нам понадобятся силы для нового шага, — произнес я, шагая прочь по черным камням, оставляя разрушенный мир разбираться со своими мертвецами самостоятельно.

Впереди ждали испытания иного порядка, не терпящие промедлений и сострадания.