Массивные двери тронного зала открылись от одного прикосновения моей ладони.

Створки разъехались беззвучно, на идеально смазанных петлях, и за ними раскинулось пространство, вмещающее целый собор. Колонны из чёрного камня высотой в пятнадцать метров поддерживали сводчатый потолок, теряющийся в багровом полумраке. Между колоннами мерцали руны, вырезанные в обсидиане, и их пульсирующий свет заливал зал кровавыми всполохами.

В дальнем конце, на возвышении из переплетённых костей и чёрного металла, стоял трон.

Я вошёл первым. Клятвопреступник в правой руке, Тень у левой ноги. Леон за правым плечом, Хлоя за левым. Зара, Брина, Реккар, Касс и Войд заполнили проём за нами, и их шаги по обсидиановому полу разнеслись гулким эхом.

Трон пустовал ровно секунду, прежде чем фигура поднялась из тени за спинкой, распрямляясь медленно, с нарочитой ленью хищника, которому некуда торопиться. Три с половиной метра роста, широченные плечи, покрытые чёрными пластинами, сросшимися с плотью. Изогнутые назад рога венчали массивный череп, а глаза горели густым багровым светом, от которого воздух вокруг зрачков подрагивал тепловым маревом. В правой руке он сжимал меч длиной с мой рост, клинок из металла, цвета запёкшейся крови.

Феррус, Владыка Бездны и Всеотец демонов, тварь, которую я должен был убить тысячу лет. Но, увы, я так с ним и не столкнулся, хоть и искал очень тщательно.

Рядом с троном, чуть позади, стоял ещё один. Человеческая фигура с чёрной, деформированной правой рукой и пустыми, лишёнными зрачков глазами. Зеро. Или то, что от него осталось после поглощения Энигмой. Он смотрел на меня, но выражение на его лице принадлежало кому-то другому, бесконечно терпеливому.

Я зафиксировал его положение и переключил внимание на Ферруса. Энигма пока подождёт, но и сбрасывать его со счетов тоже не стоит.

Феррус сделал шаг от трона, и пол под его ногой треснул. Он раскрыл рот, обнажив ряды зубов, каждый размером с мой палец, и заговорил голосом, от которого задрожали колонны.

— Убийца Баала. Так долго я ждал этой встречи.

— Зато я торопился, — ответил я.

Аура Ферруса обрушилась на зал вместо ответных слов, и давление вдавило воздух в камень. Обсидиановый пол под моими ногами пошёл трещинами от одного лишь присутствия Владыки.

Факелы чёрного пламени в нишах дёрнулись, вытянулись в горизонтальные языки, указывая на Ферруса, и погасли, оставив зал в багровом полумраке рунных узоров. Гравитация в зале удвоилась, потом утроилась, и каждый вдох превратился в борьбу с невидимым прессом, сжимающим рёбра. Кровь загустела в венах, мышцы налились свинцовой тяжестью.

Я увидел, как Касс пошатнулась, хватаясь за плечо Войда. Леон стиснул рукоять Ледяного Жала обеими руками, удерживая равновесие. Зара отступила на полшага, её пламя на кончиках пальцев дёрнулось и уменьшилось, а ведь она апостол богини. Брина опустилась на одно колено, арбалет задрожал. Реккар упёрся кувалдой в пол и выдержал, но лицо его побагровело от напряжения. Хлоя выпрямилась, стиснув зубы, её глаза полыхнули фиолетовым светом Немезиды, что поддержала свою избранницу.

Я расширил божественное присутствие, вложив в него всю энергию, которой располагал. Золотистое свечение расползлось от моих ног, охватывая команду защитным куполом. Давление Ферруса отступило от них, сконцентрировавшись на мне, и я ощутил его всем телом. Мышцы загудели, суставы заныли, в ушах зазвенело. Поддержание щита требовало колоссальных усилий, и часть моего внимания переключилась на эту задачу, отняв у меня долю секунды реакции в бою, которую Феррус использовал мгновенно.

Он исчез с места. Три с половиной метра роста, сотни килограммов веса, и он просто исчез, переместившись ко мне за одно мгновение. Его меч обрушился сверху, намереваясь разрезать меня на две половинки.

Клятвопреступник встретил удар, и волна прокатилась по залу, сбивая пыль с колонн и взметая осколки обсидиана с пола. Мои ноги ушли в камень по щиколотку. Трещины побежали от моих подошв во все стороны, расчерчивая пол паутиной разрушений. Руки онемели от запястья до плеч, и Клятвопреступник завибрировал так, что загудел на одной ноте.

Второй удар пришёл справа, горизонтальный, целящий в рёбра. Я отклонился, пропуская клинок мимо живота на ширину ладони, и контратаковал выпадом в незащищённую подмышку. Клятвопреступник рассёк хитиновую пластину и вошёл в плоть на три сантиметра.

Рана затянулась раньше, чем я выдернул лезвие. Плоть Ферруса сомкнулась вокруг пореза, вытолкнула сталь и загладилась, оставив лишь тонкую полоску чёрной крови. Неприятный момент.

Третий удар перешёл в четвёртый, четвёртый в пятый. Феррус наседал непрерывным потоком атак, каждая достаточно мощная, чтобы расколоть городскую стену. Его меч рубил воздух с такой скоростью, что лезвие оставляло за собой багровые росчерки, и каждый из них нёс в себе концентрированную демоническую энергию, прожигающую всё на пути.

Я блокировал, уклонялся, контратаковал. Стойка Хрустального Цветка позволяла читать его движения на долю секунды вперёд, и я использовал каждую щель в его обороне. Клятвопреступник резал его плоть снова и снова, оставляя порезы на руках и рёбрах. Каждая рана закрывалась за секунду. Две, если порез был глубже. Регенерация Ферруса в его собственном мире работала на пределе, подпитываемая энергией целого измерения.

Леон атаковал первым из команды. Ледяные копья, шесть штук, выросли из пола вокруг Ферруса и ударили одновременно с шести направлений. Владыка демонов даже не посмотрел в их сторону. Его свободная рука описала дугу, и волна демонической энергии разнесла копья в ледяную пыль, осыпавшуюся на пол.

Брина выстрелила. Три взрывных болта ударили Ферруса в спину, в область между лопатками. Хитиновые пластины, к сожалению, выдержали, болты взорвались, разбросав осколки по залу, и Феррус дёрнул плечом, отмахиваясь от взрывов, и продолжал рубить будто ничего и не было.

Зара собрала всё пламя, которое могла вложить. Божественный огонь Лисары хлынул на Ферруса потоком, достаточно жарким, чтобы расплавить обсидиан. Владыка демонов шагнул в огонь, и пламя расступилось вокруг него, сжимаясь и затухая при контакте с аурой. Его хитин почернел в нескольких местах, и на том, как бы ни хотелось иного, весь урон закончился.

Хлоя призвала Немезиду. Вихрь иссиня-чёрных лепестков обрушился на Ферруса со всех сторон, и каждый лепесток вскрывал хитин тонким разрезом. Они оставляли глубокие раны с чёрным инеем по краям, инеем божественного яда Немезиды, замедлявшим регенерацию. Феррус зарычал, и впервые его рык прозвучал с нотой раздражения. Он вцепился когтями в собственное плечо, вырвал кусок поражённой плоти вместе с хитином и отбросил в сторону. Свежая кожа наросла за три секунды, без единого следа яда — видимо, так, действительно, быстрее, чем справляться с ядом.

Реккар ринулся вперёд, и его кувалда обрушилась на колено Ферруса сбоку, вложенная в удар всей массой тела и усиленная внутренней энергией. Удар, который раскалывал стены крепостей и проламывал демонические щиты.

Феррус даже не качнулся. Его свободная рука метнулась вниз, схватила Реккара за грудную пластину доспеха и швырнула. Воин пролетел через весь зал и врезался в колонну спиной. Камень треснул, и Реккар сполз по нему на пол, голова безвольно свесилась набок, глаза закатились.

Я перехватил инициативу. Стиль Буревестника, электрический разряд по лезвию, удар в сочленение шейных пластин. Клятвопреступник рассёк хитин и вошёл в мышцу, электричество разошлось по телу Ферруса, и владыка дёрнулся, зашипев. Рана закрылась, но медленнее, чем предыдущие. Электричество мешало регенерации, и я переключился на комбинированные атаки, чередуя стили, вкладывая в каждый удар божественную энергию.

Стиль Морозного Предела заморозил порез на бедре, Стиль Огненной Геенны выжег рану на боку. Я добил серию Стилем Пронзающей Молнии, и концентрированный луч энергии пробил грудную пластину, оставив дымящуюся воронку в плоти.

Каждая рана закрывалась. Медленнее, чем раньше, но закрывалась, потому что Феррус в своём мире питался энергией целого измерения и восстанавливался быстрее, чем я успевал наносить урон. При этом он продолжал атаковать.

Его меч рассёк воздух наискось, и я ушёл вниз, пропуская лезвие над головой. Обратный удар пришёл снизу, и я подставил Клятвопреступник горизонтально, приняв клинок на перекрестье. Сила удара подбросила меня на полметра, и я приземлился, проскользив подошвами по обсидиану.

Энигма стоял в тени трона и наблюдал. Его губы кривились в лёгкой улыбке, чёрная рука Зеро покоилась на подлокотнике, пальцы лениво постукивали по кости. Он чего-то ждал, но выяснять намерения древнего бога во время боя с Феррусом было бы глупостью.

Клинок Ферруса прошёл сквозь мой блок, и я допустил ошибку. Доля секунды, потраченная на поддержание щита вокруг команды, и этой доли хватило моему противнику. Лезвие разрезало нагрудник, рассекло кожу и мышцы от левого плеча до правого бедра наискось. Горячая кровь хлынула по животу, и в глазах потемнело на мгновение.

Я отступил, зажимая рану левой рукой. Неглубоко, рёбра целы, органы на месте. Терпимо. Я дрался и с худшими ранами. Да и ранений получал куда больше.

Феррус оскалился, обнажив окровавленные зубы.

— Ты слабеешь, Торн. Может, ты и бежал из моего мира, но сегодня бежать некуда.

— Я убил семьдесят два твоих лорда, — я сплюнул кровь на обсидиан. — Сегодня мне нужно убить лишь одного, пусть и большого.

Он рванул вперёд, и в следующую секунду его меч изменил траекторию. Вместо меня лезвие полетело вбок, туда, где стояла Касс. Девушка устала после боя на мосту, замедлилась, и удар летел к ней быстрее, чем она могла среагировать на него хоть как-то.

Я успел, и Шаги по Небу бросили меня через зал за долю секунды. Клятвопреступник встретил меч Ферруса перед лицом Касс, и ударная волна отбросила меня к стене. Спина ударилась о камень, из лёгких вышибло воздух, и я сполз вниз, оставляя кровавый след на обсидиане. Рана на груди раскрылась шире от удара, и свежая кровь залила пол.

Одновременно с этим я видел, что Касс жива, Леон уже хватал её и оттаскивал за колонну. Из пореза на виске текла кровь, контузия от ударной волны, но живая.

Войд тоже видел всё это: как Касс пошатнулась, как кровь залила ей лицо, как Леон тащил её безвольное тело в укрытие.

Я знал, что произойдёт, за секунду до того, как это случилось. Я видел, как менялись его глаза, как фиолетовая дымка вокруг плеч сгущалась, темнела, превращаясь в чёрный туман. Я слышал, как воздух вокруг него начал гудеть, затягиваясь в невидимую воронку. И я понимал, что Александр Войд перестал быть Александром Войдом.

Пустота откликнулась на его ярость, и на этот раз он её нисколько не сдерживал. Беспокойство за Касс оказалось сильнее всех остальных запретов.

Войд бросился на Ферруса. Владыка демонов развернулся, замахиваясь мечом, но Пустота уже пожирала пространство между ними. Фиолетово-чёрная воронка раскрылась перед Войдом, поглотив замах Ферруса целиком, и меч вошёл в Пустоту, вышел с другой стороны, ударив в пол за спиной Войда.

Войд врезался в Ферруса на полной скорости, и удар отбросил Владыку на два шага назад, впервые за весь бой. Руки Александра, окутанные Пустотой, вцепились в пластины на груди, и там, где Пустота касалась плоти, плоть исчезала. Броня рассыпалась пылью, мышцы таяли, кости обнажались, и Феррус впервые заревел от настоящей боли, потому что Пустота не давала регенерировать. Она пожирала саму суть материи, оставляя на теле Владыки воронки небытия, которые его плоть не могла заполнить.

Войд теснил его. Шаг за шагом, удар за ударом, Пустота расширялась вокруг обоих, поглощая камень, воздух, энергию. Феррус отбивался мечом, но Пустота искажала его траектории, замедляла клинок, уводила удары в пустоту.

Плоть Войда трескалась. Его кожа лопалась чёрными линиями, из которых сочился фиолетовый свет. Глаза затопила чернота, зрачки растворились, и из его горла вырвался смех, тот самый смех, который я слышал на мосту. Безумный, чужой, лишённый всего человеческого.

Пустота пожирала своего хозяина, одновременно давая ему силу, за которую платить приходилось собственным телом и, возможно, чем-то большим.

Войд вцепился в правую руку Ферруса обеими ладонями. Пустота хлынула в конечность, пожирая мышцы и кости от запястья вверх, к локтю, к плечу. Феррус заревел, рванулся, попытался оторвать Войда от себя. Его левый кулак обрушился на голову Александра, вмяв ему скулу и разбив бровь, но Войд держал, вцепившись мёртвой хваткой.

Рывок. Хруст. Влажный, отвратительный звук рвущихся сухожилий и мяса.

Войд оторвал правую руку Ферруса вместе с куском плеча. Пустота мгновенно поглотила конечность, растворив кости и плоть в чёрной воронке, и Феррус отшатнулся, оставляя на полу широкую полосу чёрной крови. Культя на месте правого плеча дымилась, по ней расходились серебряные прожилки Пустоты, пульсирующие холодным светом, и новая плоть не нарастала. Пустота запечатала рану, не позволяя регенерации запуститься.

Меч Ферруса лежал на полу рядом с культёй. Левой рукой Владыка стремительно подхватил оружие, перехватил рукоять, и клинок пронзил грудь Войда насквозь до того, как тот успел что-то сделать. Вошёл спереди, под рёбра, и вышел из спины, дымясь чёрной кровью.

Смех оборвался, и Войд замер с лезвием в груди. Чернота медленно отступала из его глаз, возвращая осмысленный, человеческий взгляд. Александр Войд смотрел мимо Ферруса, туда, где за колонной Леон держал Касс. Губы его беззвучно шевельнулись, складывая имя, и уголок рта дёрнулся вверх в последней кривой полуулыбке.

Феррус выдернул меч, расширяя и без того ужасную рану. Войд упал на колени, потом лицом вниз на обсидиан, и звук удара тела о камень разнёсся по залу громче, чем рёв Владыки демонов. Фиолетовая дымка погасла вокруг его тела, и он замер, лёжа в луже собственной крови, с дырой в груди, через которую было видно пол.

Александр Войд, повелитель Пустоты, по сути, боевой лидер клана Мерсер, человек, который любил одну девушку и ради неё вырвал руку Владыке демонов, был мёртв. И это уже нельзя изменить.

Полсекунды в зале стояла мёртвая тишь, а потом в него хлынули демоны. Элитная гвардия Ферруса, десятки тварей, каждая — уровня лорда, ворвались через боковые проходы, окружая команду. Зал заполнился рёвом, лязгом когтей по обсидиану и запахом серы. Кто знает, где они задержались до этого, но сейчас ситуация точно ухудшилась.

Я бросился к своим. Клятвопреступник описал широкую дугу, срубив двух демонов на подходе, и я встал между командой и наступающей ордой. Леон, Хлоя, Зара и Брина встали за моей спиной. Реккар, пришедший в себя, поднялся у колонны, покачиваясь, и перехватил кувалду. Все ранены. Все, к сожалению, на пределе.

Я рубил демонов, не считая. Клятвопреступник пел, и чёрная кровь заливала пол вокруг меня. Леон прикрывал левый фланг, замораживая тварей и раскалывая их ледяными копьями. Зара жгла правый, но её пламя слабело с каждой секундой. Брина стреляла, но болты заканчивались, и после очередного щелчка арбалет замолчал. Хлоя держалась на чистом мастерстве, лепестки Немезиды резали демонов на подступах, но их приходило больше, чем она успевала уничтожать.

Касс открыла глаза, и я увидел это боковым зрением, в разгар боя, когда отрубал голову очередному элитнику. Она лежала за колонной, где оставил её Леон, и безотрывно смотрела на тело Войда. На его вытянутую руку, на кровь, на лицо с застывшей полуулыбкой.

Чёрные густые тени вырвались из неё, хлестнули во все стороны одновременно, пронзая демонов десятками, разрывая хитин и плоть, пробивая тела насквозь. Элитники, которых я резал по одному, разлетались на куски. Пять секунд, и пространство вокруг неё очистилось от живых демонов на двадцать метров.

Касс рухнула обратно на пол без сознания, и тени погасли.

Я посмотрел на команду. Леон, бледный, с кровью на лбу. Хлоя с разорванным рукавом. Зара прижимала ладонь к обожжённому боку. Брина разрядила последний болт. Реккар едва стоял на ногах. Войд лежал мёртвый.

Я вложил всю оставшуюся божественную энергию в одно усилие и разорвал пространство. Портал раскрылся за спинами команды, золотистый разлом в ткани реальности, ведущий обратно, на ту сторону к Ориату.

— Уходите, — мой голос разнёсся по залу, перекрывая рёв демонов. — Все. Сейчас.

Леон посмотрел на меня, задержал взгляд на секунду и подхватил Касс на руки.

— Ты идёшь с нами, — бросил он через плечо.

— Нет. Двигайся.

Он сжал челюсти и, не став спорить, все же шагнул в портал, унося Касс. Брина подхватила Реккара, закинув его руку себе на плечо, и потащила к золотистому разлому. Хлоя обернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло выражение, которое я видел у неё впервые.

— Дарион…

— Хлоя. Уходи.

Она стиснула зубы и развернулась. Зара шагнула рядом с ней, обе поддерживали друг друга, и прежде чем войти в портал, Зара оглянулась. Открыла рот, попыталась что-то сказать, но я покачал головой. Их лица исчезли в золотистом свечении.

Портал закрылся, и зал опустел. Тела демонов, чёрная кровь на полу, тело Войда. Тень стоял рядом со мной, все три головы ощерены, шерсть дыбом, и басовитый рык вибрировал в его грудной клетке.

Феррус стоял в двадцати метрах. Левая рука сжимала меч, правой руки больше не существовало. Культя на месте плеча пульсировала серебряными прожилками Пустоты, и новая плоть там нарастала рвано, неравномерно, отторгаемая чужеродной энергией. Регенерация работала вполсилы, и Феррус впервые выглядел ослабленным. Кровь стекала по его боку из незатянувшихся ран, тех, что я нанёс в бою, и его дыхание было тяжёлым, хриплым. Жертва Войда сделала своё дело. Жаль, что за это пришлось заплатить такую цену.

— Твои щенки сбежали, — Феррус перехватил меч покрепче. Чёрная кровь капала с его подбородка и разбивалась о пол тяжёлыми каплями. — Ты остался один.

— Именно так, — я поднял Клятвопреступника. Ладони были мокрыми от крови, своей и чужой, но хватка оставалась мёртвой, пальцы вросли в рукоять за тысячу лет. — Теперь мне не нужно тратить силы на их защиту.

Феррус понял. Его глаза сузились, и багровое сияние в них вспыхнуло ярче. Энергия, которую я расходовал на щит вокруг команды, хлынула обратно в мышцы, в каналы, в клинок. Тело отозвалось мгновенно, и привычная лёгкость вернулась в каждое движение. Владыка тоже понимал, что значит бой один на один с человеком, который больше не сдерживается.

Я атаковал первым, вложив в Стиль Расколотых Небес всю массу тела и божественную энергию. Клятвопреступник обрушился сверху, и Феррус принял удар на клинок, но левая рука дрогнула под давлением, и его колени согнулись. Обсидиан под его ногами лопнул, и он провалился по голень.

Я не дал ему выпрямиться. Стиль Буревестника, электрический разряд через лезвие, прямо в его клинок. Ток прошёл через металл в руку, в тело, и Феррус дёрнулся, оскалив зубы. Стиль Огненной Геенны, горизонтальный росчерк пылающим лезвием по рёбрам. Хитин лопнул, плоть обуглилась, и Феррус заревел, отмахиваясь мечом.

Его удар был медленнее, чем раньше. Я ушёл от него перекатом, вскочил на ноги и ударил снова. Стиль Пронзающей Молнии, концентрированный луч в грудную пластину, в ту самую воронку, которую я пробил ранее. Удар расширил рану, углубил её, и Феррус захрипел, отступая.

Тень атаковал одновременно со мной. Три головы вцепились в левую ногу Ферруса, клыки прогрызли хитин и мышцу. Пёс, выросший вдвое за время боя на мосту, тянул Владыку вниз, не давая ему набрать дистанцию. Феррус пнул Тень, отбрасывая пса на несколько метров, но раны на ноге остались, хромота замедлила его ещё сильнее.

Мы кружили по залу, обмениваясь ударами, и с каждой секундой баланс смещался. Феррус бил левой рукой мощно, но неуклюже, лишившись ведущей правой. Его замахи стали шире, предсказуемее, и я читал каждый за два движения до начала. Стойка Хрустального Цветка превращала его атаки в пустые усилия, каждый замах уходил в воздух, а мои контратаки находили цель. Я чувствовал ритм его усталости и подстраивался под него, ускоряясь с каждым обменом ударами.

Я резал его шею, колол в бедро и рубил по культе, расширяя зону поражения Пустоты с каждым ударом. Феррус хрипел, истекая кровью, и его регенерация захлёбывалась, не справляясь с количеством ран и чужеродной энергией Войда, разъедающей плоть изнутри.

Он попытался раздавить меня аурой. Давление обрушилось сверху, вжимая в пол, и я почувствовал, как трещат кости в ступнях. Но теперь мне не нужно было защищать команду. Вся моя божественная энергия сконцентрировалась в теле, укрепляя мышцы, кости, сухожилия, и давление Ферруса разбилось о мою ауру. Я выпрямился, посмотрел ему в глаза и шагнул вперёд.

Феррус замахнулся. Широкий, отчаянный удар слева, целящий снести мне голову.

Стойка Горизонт Событий. Я ударил в точку пересечения его клинка и пустоты, в тот единственный момент, когда кинетическая энергия замаха достигала пика. Клятвопреступник встретил его меч точно в нужной точке, и демонический клинок разлетелся на куски. Осколки чёрного металла брызнули во все стороны, изрешетив ближайшие колонны.

Безоружный Феррус отступил на шаг, и я вложил всё, каждую каплю божественной энергии, что еще оставалась у меня, и тысячу лет мастерства. Клятвопреступник засветился золотым огнём, и я вогнал его в грудь Ферруса по рукоять.

Лезвие прошло сквозь хитин и рёбра до самого сердца. Я провернул клинок, разрушая орган, и Феррус замер. Его глаза расширились в удивлении, багровый свет в них дёрнулся и начал гаснуть. Чёрная кровь хлынула из его пасти, заливая мой наруч.

Он посмотрел на клинок, торчащий из его груди, и усмехнулся, обнажив залитые кровью зубы.

— Ты… сильнее, чем я думал, Торн, — его голос булькал кровью. — Но… это… ещё не конец…

Он упал на колени, грузно, тяжело, обрушившись всей массой на обсидиан, который треснул под весом. Рога на его черепе раскололись, осыпаясь чёрными осколками на пол. Хитиновые пластины отваливались одна за другой, обнажая серую, истлевающую плоть.

Тело начало рассыпаться от центра, от клинка, расходясь волнами распада к конечностям. Плоть превращалась в пепел, кости обнажались и крошились, и тысячелетнее существо уходило из мира медленно, цепляясь за каждую секунду жизни когтями левой руки, скребущими по обсидиану и оставляющими глубокие борозды в камне.

Глаза погасли последними, два угасающих угля в рассыпающемся черепе, и даже в последний момент в них горела ненависть ко мне.

Феррус, Владыка Бездны, Всеотец демонов, был мёртв.

Я выдернул Клятвопреступника из рассыпающегося тела и выдохнул. Воздух вырвался из лёгких вместе с кровью. Рана на груди болела, мышцы горели от перенапряжения, и каждый сустав ныл, но Феррус лежал у моих ног грудой пепла и костей. И это не было иллюзией.

Затем боль ударила, и второе сердце, демоническое, полученное за столетие жизни в Бездне, сжалось в грудной клетке. Спазм выгнул мне спину дугой. Энергия умирающего Ферруса неожиданно хлынула внутрь, втянутая моим демоническим сердцем, и от этого потока мне показалось, что грудную клетку разрывают изнутри раскалёнными крюками. Сила Владыки, копившаяся тысячелетиями, вливалась в моё тело, сжигая каналы и переполняя ядро.

Я упал на колени, схватившись за грудь обеими руками, и Клятвопреступник лязгнул о камень. Вдохи обжигали лёгкие, сердце било в рёбра изнутри. Божественная энергия и демоническое сердце столкнулись с силой Ферруса, и конфликт потоков рвал каналы и жёг нервы.

Из тени трона вышел Энигма, о котором, казалось, в пылу сражения все забыли, и зашагал к останкам Ферруса, спокойно, с улыбкой на губах Зеро. Чёрная рука вытянулась к рассыпающемуся телу Ферруса, и пальцы сомкнулись вокруг потока энергии, который ещё хлестал из останков.

Энигма начал поглощать эту энергию. Его деформированная рука вспухла от вливающейся силы, чёрные вены побежали по предплечью вверх, к плечу, к шее. Аура Зеро расширилась, загустела, и давление в зале подскочило. Бог пожирания ел, и с каждой секундой становился сильнее.

Я забирал больше. Демоническое сердце работало на пределе, затягивая в себя основной поток, две трети энергии Ферруса втянулись в мой организм прежде, чем Энигма успел перехватить остаток. Треть досталась ему, и этого хватило, чтобы его аура удвоилась, потом утроилась.

Энигма засмеялся, и от его смеха задрожали колонны.

— Благодарю, Торн. Ты сделал за меня грязную работу. Феррус мёртв, а с его силой мы оба стали сильнее. Прекрасная сделка.

Боль скручивала мне внутренности. Энергии внутри меня бились друг с другом, отказываясь сливаться и устраивая внутри настоящий хаос. Божественная сила выталкивала демоническую, а наследие Ферруса давило на обе, разрывая каналы на стыках. Меня выворачивало наизнанку, и по телу бежали судороги.

Энигма сделал шаг вперёд. Чёрная рука поднялась, пальцы сложились в когтистый замах, и энергия древнего бога сконцентрировалась на кончиках. Он готовился ударить.

Я поднялся медленно, по одной конечности. Сначала левая рука упёрлась в пол, потом правая подобрала Клятвопреступника. Колени разогнулись, спина выпрямилась, и я встал на ноги, глядя Энигме в лицо.

Боль никуда не делась, конфликт энергий ревел внутри грудной клетки, каждый вдох давался через силу. Кровь стекала по груди из раны, нанесенной Феррусом, руки дрожали от перенапряжения, и тело казалось набитым раскалёнными углями, но я стоял.

Зал опустел. Тело Ферруса догорало серым пеплом у моих ног. Команда была в безопасности, по ту сторону закрывшегося портала. Мёртвые демоны лежали грудами вдоль стен. Тело Войда покоилось на обсидиане, застывшая полуулыбка на лице.

Передо мной стоял Энигма в теле моего бывшего ученика. Древний бог, пожиратель божественных сущностей, предатель Ферруса, кукловод, просидевший тысячелетие в заточении и только что поглотивший треть силы Владыки Бездны. Аура вокруг тела Зеро пульсировала чёрным светом, искажая контуры фигуры, и воздух вокруг него дрожал от концентрации силы.

Тень зарычал у моей левой ноги, ощерив все три пасти, и хвост хлестнул по полу в готовности к бою. Пёс чувствовал угрозу и скалился на неё, прижав уши к черепам.

Я перехватил Клятвопреступника и поднял его на уровень глаз. Лезвие всё ещё дымилось кровью Ферруса.

Мы остались вдвоём, я и он, и иначе быть не могло.