Он сидел на скамье подсудимых и все бросал взгляды на женщину с ребенком на руках. Нервничая, крутил кончики своих черных, отпущенных в заключении усов.　

Женщина старалась не замечать подсудимого, все ее внимание было обращено на ребенка, завернутого в неяркое одеяло.　

— У вас есть ходатайства, подсудимый? — спросил председательствующий.　

Анатолий Заречный встал и, хмуро глядя в сторону женщины с ребенком, произнес:　

— Ее уговорил следователь, и она дает ложные показания… Я требовал очную ставку с Розой, но следователь отказал мне.　

— И что же вы в связи с этим просите?　

— Я надеюсь, что Роза здесь, в суде, расскажет правду.　

Это не было ходатайством. Подсудимый искал возможности склонить женщину на свою сторону. Признавая себя частично виновным, он настаивал, чтобы суд допросил его первым.　

Однако никто из участников судебного разбирательства с ним не согласился.　

Первой была допрошена Роза Романова.　

Она любила свою работу. Мимо проплывали вокзалы, перроны и люди, мелькали поля и леса. В вагоне кипит своеобразная жизнь, и всем нужен проводник. Это радовало, и Роза охотно вступала в контакт с пассажирами, разъясняла, убеждала, а то и приказывала. Наверное, долго длилась бы эта суетная и радостная работа на колесах, если бы однажды ей не повстречался он.　

Стоя у открытой двери, девушка держала в руке флажок. И вдруг кто-то бесцеремонно обнял ее за плечи. Роза попыталась освободиться, но не тут-то было. Быстрее стучали колеса на стыках рельсов, вагон покачивало, поезд убыстрял ход. Ей все-таки удалось сбросить чужую руку со своего плеча, она закрыла дверь. Черноволосый с усиками парень снова попытался ее обнять, но она оттолкнула его и молча прошла мимо.　

Незнакомец не отставал, он зашел вслед за ней в купе и, как ни в чем не бывало, представился:　

— Анатолий Заречный — врач-стоматолог, еду в Донецк…　

Другого она непременно поставила бы на место, а с этим почему-то вступила в совсем необязательный разговор:　

— Если едете, значит, доедете.　

— Я в этом не уверен.　

— Почему?　

— Боюсь, что не смогу оторвать от вас взгляда…　

Так банально состоялось их знакомство. Стоматолог восхищался девушкой, говорил, что сама судьба ввела их вместе. В ответ она только смеялась: не он первый убивает вот так дорожную скуку.　

А вышло совсем иначе.　

Анатолий пылко твердил: «Я люблю тебя, Роза!» Девушке не исполнилось еще и девятнадцати, после окончания десятилетки она пошла работать, начала самостоятельную жизнь. И теперь предстояло решать свою судьбу. Анатолий рисовал заманчивую картину их будущей жизни.　

— Тебе незачем день и ночь кататься на колесах, — говорил он. — Я сумею обеспечить семью.　

— Но я не хочу сидеть дома, — возражала она.　

— И не будешь. Мы найдем тебе дело получше.　

Розе нравилась ее работа, она не хотела увольняться. Но Заречный считал это важнейшим условием их совместной жизни. И она уступила. Эта первая уступка повлекла за собой все последующие. Роза заикнулась о том, что нужно бы зарегистрировать брак.　

Заречный успокоил ее:　

— Любви не нужны бумаги. Но если ты хочешь — зарегистрируемся, не сейчас, а потом…　

Они поехали в село Старополтавку Краснодарского края. Здесь он, выдав себя за стоматолога, занялся частной практикой. Однако долго задерживаться на одном месте было нельзя — можно было ждать неприятностей от фининспектора, да и от милиции. Они переехали в село Ириновку, где у Заречного была знакомая — заведующая медпунктом Людмила Котенко.　

Заречный был близко знаком с нею и раньше, и теперь жену Розу представил как свою сестру. Зачем это нужно было, Роза не знала. Но, послушная мужу, она играла роль преданной сестры.　

Прямо в медицинском пункте Заречный открыл прием. Котенко предложила ему оформиться на должность в райздравотделе.　

— Я оставил в Донецке диплом, — ответил он. — Мы скоро поедем туда с Розой, и я привезу его.　

И еще Заречный сказал, что у него есть собственная «Волга», на которой они и вернутся в Ириновку. Через несколько дней, взяв с собою Розу, он укатил в Донецк. Родителям Заречный сказал, что приехал с женой их проведать. В Донецке они пробыли неделю и стали готовиться к отъезду. И тут Заречный открыл Розе свой план, ради осуществления которого он и прибыл домой.

— Я должен во что бы то ни стало достать «Волгу», — и показал ей при этом молоток, обмотанный изоляционной лентой. — Сейчас мы поедем на стоянку, найдем машину. Ты сядешь рядом с водителем. Когда я толкну тебя в спину, скажешь, что тебе плохо. Шофер должен остановить машину, ты выйдешь…　

— А что будет потом?　

— То уже не твоего ума дело!　

— Я не поеду!　

Заречный вплотную приблизился к Розе и, страшно сверкнув глазами, раздельно произнес:　

— Сделаешь все, как я велю. Иначе убью!　

Роза заплакала, но пошла за ним.　

На стоянке Заречный подошел к «Волге» и попросил водителя отвезти его на вокзал:　

— Мы опаздываем на поезд, так что уж не откажите…　

И водитель согласился.　

Как было договорено, Роза села рядом с шофером, а Заречный устроился на заднем сиденье. Ехать было неблизко, и водитель спешил. Роза искоса бросала на него взгляды. Это был пожилой человек, из-под кепки выбивалась сплошная седина. Быстро темнело. И Роза с ужасом думала о той минуте, когда ее толкнет муж. Неужели он решится убить этого человека?　

Они проезжали мимо кладбища, и вдруг толчок, сначала слабый, а потом все сильней и сильней… Роза опустила голову, ей хотелось сжаться в комок. Но Заречный уже не просто толкал ее, он больно бил и щипал. Она молчала. Машина выкатила на людную улицу, и Роза облегченно вздохнула.　

— Я очень извиняюсь, — наклонился к водителю Заречный, — мы забыли дома одну вещь, надо вернуться, — и, предупреждая возражения, поспешно добавил: — Я вам за все уплачу…　

Родители удивились. Им было непонятно, почему вернулись сын с невесткой. Заречный сказал, что забыл какую-то книгу и тут же нашел ее на этажерке, попутно взял зубную пасту и щетки. В подъезде он наклонился к Розе и процедил сквозь зубы:　

— Если и сейчас не сделаешь — пеняй на себя!..　

— У нас же ребенок будет! — пролепетала Роза.　

— Ему не помешает «Волга».　

На этот раз она подчинилась мужу и после его толчка сказала шоферу, что укачалась. Водитель резко затормозил, помог женщине открыть дверцу. Роза поспешно вышла, и у нее тут же началась рвота — от страха и волнения.　

Заречный тем временем извлек из сумки молоток и дважды ударил им шофера по голове. Вернувшись в машину, Роза поняла, что то страшное, которого она боялась, свершилось. Теперь она сидела рядом с мужем-убийцей, и он на большой скорости гнал машину за город…　

Через три дня Заречного арестовали. И Роза в тот же день уехала к родителям.　

Заречный не мог скрыть факт убийства. Но он старался доказать, что мотивы совершения преступления были иные, не те, о которых говорила на суде Роза Романова.　

— Когда жена вышла из машины, шофер потребовал доплатить ему еще двадцать рублей, — объяснял Заречный. — Я категорически отказался. Тогда он обозвал меня непристойными словами и мы задрались, во время драки я и ударил его молотком…　

Заречный отрицал свое намерение завладеть автомашиной, а ее угон объяснял тем, что хотел побыстрее уехать подальше от места происшествия.　

Преступник не зря придумал такую версию. Если согласиться с Заречным, то его действия подлежали квалификации по статье уголовного кодекса, которая не предусматривает расстрел. Расчет был очевиден.　

Роза Романова опровергла версию Заречного. Но мог ли суд положиться только на ее показания? Может быть, она и впрямь, как это утверждает Заречный, оговаривает его?　

Нужны были улики, которые помогли бы пролить свет на истину.　

В деле есть телеграмма, адресованная Котенко: «Задерживаюсь из-за машины. Анатолий». Казалось бы, подсудимому некуда деваться: тут он обнажил свой умысел до конца. Но Заречный и в этом случае нашел оправдание.　

— В телеграмме речь идет о бормашине, — объяснял он. — Она мне нужна была для зубного протезирования.

Но Котенко опровергла это утверждение.　

— Ни о какой бормашине речи не было, — показала она. — Заречный говорил, что приедет на «Волге».　

И еще трое жителей Ириновки подтвердили, что Заречный, разъезжая по селу, хвастался своей машиной.　

Версия подсудимого о том, что он не думал присвоить «Волгу», лопнула как мыльный пузырь. Не драка, как об этом твердил Заречный, занесла его руку с молотком над потерпевшим, а желание завладеть машиной. И уже не оставалось сомнений, что Роза Романова была правдива от начала и до конца. Да и зачем ей ложь? Попав в капкан, она стремилась выбраться из него. Теперь такая возможность есть. После отбытия наказания она начнет настоящую честную жизнь.　

Заречный, наоборот, никогда не помышлял о такой жизни. Свои первые самостоятельные шаги он начал с преступления — кражи. К нему отнеслись гуманно. Но условное наказание не пошло впрок, он снова занялся кражами и угодил в места лишения свободы. Там подружился с врачом-стоматологом, отбывавшим наказание, и тот научил его своему ремеслу.　

Освободившись из заключения, Заречный пытался работать: был и слесарем, и шофером, даже в шахту спускался. Но нигде не прижился. Работать надо было честно, а к этому у него не лежала душа. И он вспомнил о «науке», полученной в колонии. Раздобыл сплав металла, напоминающий золото, и занялся протезированием зубов. Деньги потекли в карманы мошенника, и он радостно потирал руки. То, что люди обмануты, что их здоровью нанесен вред, не волновало Заречного. Для него было главным собственное благополучие, веселая безмятежная жизнь.　

И уже ничто не могло ему помочь: ни единой светлой вехи не оставил он за собой. Его последнее преступление было настолько тяжким и опасным, что о снисхождении не могло быть и речи.　

Заречный осужден к расстрелу, и приговор приведен в исполнение. Роза Романова получила восемь лет лишения свободы.　

Все в этой истории трагично. И само преступление, и его последствия.　

— Роза, покажи мне дочь! — кричал Заречный во время перерыва.　

— У тебя нет дочери, — отвечала Роза.　

Отец был здесь, рядом, и его не было. Роза не хотела допустить и мысли, чтобы отцом своей дочери назвать убийцу. Он искалечил ей жизнь, принес горе и страдания. Много бессонных ночей она пыталась ответить на один и тот же, мучивший ее вопрос: «Почему сказала ему «да?» Показалось, что любит, и сразу — замуж. А надо бы спросить совета у матери. Да и не знала она ничего о зяте, чтобы советовать. А те, кто знал о «тайнах» Заречного, его родители и две сестры, промолчали.　

Заречный говорил Розе, что она у него единственная, но его мать, слыша это, стыдливо отворачивалась: сын был женат на другой женщине, которую обманул и бросил.　

На что надеялись родители Анатолия, умалчивая о его прошлом? Может быть, на то, что Роза направит сына на истинный путь? Нет. В этой щупленькой покорной женщине они видели очередную жертву, не больше. «Позабавится и бросит», — сказал один из членов семьи Заречного.　

В суде мать, отец и сестры пытались отвести от себя вину. Заречный был неисправим, ничто на него не действовало. Учиться не хотел, работать — тоже. Что можно было сделать? Никчемные рассуждения. Нельзя поверить, чтобы семья, если она того хочет, не могла повлиять на своего члена.　

Как выяснилось там же, на суде, никто по-настоящему не потребовал от бездельника и вора вести себя как следует. Вместо строгого спроса его слегка журили. Ни у кого не возникла мысль обратиться к общественности.　

После освобождения из заключения он совершил кражу газовых баллонов. Когда родителям стало известно, что их сыном интересуется милиция, они ничего другого не придумали, как посоветовать ему бежать.　

Заречному удалось несколько отсрочить свой арест. Но эта отсрочка принесла новые тяжкие преступления и приблизила роковой конец.　

Зло побеждено, но и после этого оно еще долго будет ранить сердца пострадавших.　

В своей речи прокурор, называя тех, кто вовремя не остановил преступника, сказал:　

— Мало самому соблюдать закон, надо добиться чтобы и другие поступали так же. Только в этом случае зло будет побеждено.　

И с этим нельзя не согласиться.