В современном мире насчитывается двадцать девять государств (не считая четырнадцати членов британского Содружества наций) с монархической формой правления.
Рассмотрение конституционно-правовых основ монархических государств позволяет сделать общий вывод о существовании в настоящее время трех типов монархий в зависимости от того, в чьих руках находится исполнительная и законодательная власть в государстве. В абсолютной монархии вся власть принадлежит монарху. В парламентской – парламенту, а полномочия монарха носят либо символический, либо «спящий» характер. В дуалистической – исполнительные и законодательные полномочия распределены между монархом и парламентом.
Исторически период свержения монархий в ходе европейских революций начала XX века сменился в 1940–1970-х годах периодом деколонизации европейских владений на других континентах. Освобождавшиеся или вновь создаваемые государства Азии и Африки, как правило, принимали форму правления либо бывшей метрополии (если независимость приобреталась мирным путем), либо спонсора антиколониальной борьбы (СССР или США). Наряду с десятками республик в Африке, появились монархии Персидского залива, которые получили независимость путем мирных договоров о независимости с Соединенным Королевством. За последние же 50 лет количество монархий в мире только возросло (Испания –1975 год, Камбоджа –1993 год).
При этом надо отметить, что вооруженные перевороты и цветные революции в современных республиках случаются несоизмеримо чаще, чем в монархиях. В качестве ответа на угрозу дестабилизации, в республиканских демократиях все отчетливее виден тренд на автократизацию политического режима, что подрывает саму суть республиканского государственного устройства.
Таким образом, в XXI веке монархия стала наиболее стабильной формой правления. Залогом этой стабильности является в первую очередь идеологическая суверенность монархии. Глубоко укорененная в общественном сознании роль монарха как гаранта национальной и религиозной традиции выполняет
роль связующего звена между прошлым, настоящим и будущим народа и государства.
Вместе с тем сама по себе монархическая форма правления не гарантирует безусловного процветания нации. В данном случае речь идет лишь о существовании определенной политикоправовой модели функционирования общества и государства, обеспечивающей необходимые средства и методы решения поставленных перед страной целей и задач. При этом кризисы и проблемы, в том числе в области возможного неэффективного или недостаточно эффективного управления, возможны как при монархической, так и при республиканской форме правления.
В ходе исследования было показано, что ключевыми мировыми тенденциями в области осуществления политической власти следует считать закат и структурный кризис представительной демократии и укрепление автократизма. Первая тенденция предопределила стремительное развитие и актуализацию второй, которая стала логическим ответом на общественный запрос, возникший вследствие длительной деградации основных демократических политических институтов.
Вместе с тем если для монархических государств использование автократических механизмов и практик в государственном управлении является само собой разумеющимся явлением, то их применение демократическими республиками, в первую очередь странами Запада и, особенно наглядно, США, всегда позиционирующими себя в качестве незыблемого оплота демократии, выглядит как неафишируемый антиреспубликанский переворот и ставит под сомнение демократическую модель США в качестве примера наилучшего государственного устройства.
Проведенное исследование позволило сделать вывод, что все современные монархические государства имеют две основные цели:
1) сохранение традиционной роли и значения монархических институтов в обществе (статический элемент);
2) адаптация к новым реалиям и особенностям современного общества (динамический элемент).
Анализ конституционно-правового регулирования статуса монарха, его роли и значения, позволил выделить также основные тенденции развития современных монархий:
1) сохранение роли монарха как символа государства и нации при усилении его позиций как в общественной жизни, так и в системе органов государственной власти;
2) законопослушное соблюдение монархом конституционно-правовых ограничений;
3) регулярное публичное участие монарха в жизни общества в условиях цифровой открытости.
Монарх в качестве символа государства и нации несет персональную ответственность за государство в целом, его суверенитет и благоустроенность. Олицетворяя историческое и культурное бытие народа, монарх призван всегда оставаться с ним в любых кризисных ситуациях. В противном случае государство, лишившись своего лидера, будет обречено на упадок и ослабление. Этот довод убедительно опровергает шаблонный нарратив о якобы безответственности и вседозволенности монарха, который может делать все, что ему заблагорассудится, не заботясь о собственных подданых.
Кроме того, следует специально отметить, что все монархии исторически основываются на религиозных нормах, играющих роль объединяющего фактора в обществе. Религия в качестве нравственного компаса интегрируется в монархическую систему, усиливая её в условиях растущей турбулентности глобального мира. Религиозные традиции, как в абсолютных, так и в ограниченных монархиях, не только укрепляют авторитет монарха, но и способствуют гармонизации общества, продвигая принципы единства, социальной солидарности и ответственности. В результате монархия выступает не просто как некий абстрактный политический институт – она становится хранилищем смыслов, фундаментальной основой единства и стабильности для своих граждан.
Проведенное исследование доказало, что основные вызовы, стоящие перед современными монархическими государствами, так или иначе связаны с нарушением баланса статических и динамических элементов. Так, несмотря на важность модернизации, для монархических государств важно сохранить фундаментальные ценности и традиционный уклад жизни, передающийся из поколения в поколение. Перекос в пользу динамизма в государственном управлении приведет к утрате национальной самобытности, изменению ценностных устоев в обществе и государстве, а также истощению основ государственности.
К основным вызовам, стоящим перед современными монархическими государствами, следует отнести:
1) обеспечение суверенитета государства;
2) защита традиционных ценностей, религии, культуры и исторической памяти;
3) обеспечение благосостояния народа и его уверенности в завтрашнем дне;
4) способствование гражданскому миру и согласию, укрепление законности и правопорядка.
В вопросе о перспективах монархий можно предположить различные сценарии, каждый из которых может быть реализован при стечении тех или иных обстоятельств. Вместе с тем реальное развитие ситуации зависит от конкретной страны и ее экономических, культурных, политических и иных особенностей, а также личности монарха.
Первый сценарий – монархии, при сохранении численного доминирования республиканских государств, продолжат существовать в своем нынешнем виде как носители исторического наследия, культуры и традиций, но, как и прежде, будут использовать демократические институты в своей политической жизни.
Второй сценарий – рост популярности монархических государств Персидского залива с одновременным падением авторитета США и европейских демократий. В этой связи возможен переход нынешних республик Африки и Азии (где особенно сильно влияние монархий Залива), и прежде всего бывших колоний, к монархической форме правления с отказом от исторически не характерного для них демократического государственного устройства, принятого в ходе деколонизации середины XX века. Не исключена также реставрация монархии в тех странах Африки, которые имели соответствующий политический опыт в прошлом (Эфиопия, Гана и др.). Новые республики Африки не отличаются стабильностью, так как их политическое устройство совершенно не соответствует традиционному племенному укладу их населения, а произвольно проведенные колонизаторами границы не совпадают со сложившимися ареалами обитания этнических групп. Многие племена, которые зачастую живут на территории нескольких современных государств, по-прежнему имеют своих наследственных монархов.
Кроме того, повсеместный рост автократизма в республиканских государствах, способных к борьбе за свой суверенитет, способен привести к реставрации монархии и в других регионах мира. Даже если политические режимы таких государств формально останутся демократическими, а форма правления – республиканской, de facto эти автократии станут монархиями, подобно Римской империи периода принципата.
Третий сценарий – некоторые монархии могут прийти к упадку или даже к крушению в связи с одновременным наступлением ряда негативных явлений преимущественно искусственного характера. К таковым можно отнести: развязывание так называемой гибридной войны против определенных монархических государств, существование которых не отвечает национальным (стратегическим) интересам стран Запада (по аналогии с «арабской весной» и последовавшими государственными переворотами в ряде государств Ближнего Востока); экономический кризис в результате структурного изменения мировой экономики и др.
Вместе с тем объективных причин, по которым негативные перспективы были бы актуальны исключительно для монархических государств, в настоящей работе выявлено не было.
Закончить настоящее исследование о монархии в XXI веке хотелось бы цитатой Жана Бодена: «…Очевидно, что все народы, – я говорю об ассирийцах, мидянах, персах, египтянах, индийцах, парфянах, македонцах, кельтах, галлах, скифах, арабах, турках, московитах, татарах, поляках, датчанах, испанцах, англичанах, африканцах и этрусках, – с древнейших времен усвоили монархическую форму правления и отвергли аристократическое и народное правление. Более того, даже древние государства Греции и Италии около тысячи лет благополучно жили под царской властью, пока их жители не были ослеплены честолюбивой жаждой власти… Удивительно, что афиняне, римляне, спартанцы и венецианцы, после изгнания царей, смогли сохранять народное правление на протяжении около четырех сотен лет. И это удивление справедливо, потому что такая форма правления противоречит естественному порядку вещей. Но никого не удивляет, что многие столь обширные монархии, о которых я сказал выше, просуществовали столько столетий, поскольку господство одного человека соответствует природе» [Bodin 1594:1117].