Утром они с Калачиком разоспались и дружно проспали уход гостя. Слава поднялся и ушел, никого не потревожив.

— Ну, конечно, у них же начало соревнований в пять утра. Он еще с вечера говорил, что встанет рано.

Часы между тем показывали уже половину десятого. И Оле внезапно стало интересно, как там дела у ее бывшего мужа.

И, попивая свой утренний кофе со сливками, она предложила Калачику:

— А не прогуляться ли нам с тобой, дружок, до озера?

Песик в ответ весело завилял хвостиком. Хозяйка пила кофе, а ему доставались кусочки булочки, смоченные сливками. Совсем недурное лакомство, хотя оно не могло сравниться с шашлыком, который, как совершенно точно знал Калачик, еще оставался в миске в холодильнике.

Оля тоже заглянула в холодильник и удивилась:

— Похоже, что наш гость даже не позавтракал. Ничего не скажешь, радушные мы с тобой хозяева. Отпустили человека на целый день голодным.

Оля быстренько сложила в ланч-бокс то, что осталось от их вчерашнего застолья. Несколько кусочков шашлыка и пирожок с капустой. Пирожки Слава вчера особо отметил, уничтожив почти полностью весь их запас у Оли. Но Оля только порадовалась. К уцелевшему пирожку, чтобы он не смотрелся так одиноко, она добавила три помидора из теплицы и к ним под бочок положила столько же колючих огурчиков.

— Вот теперь у Славы будет полноценный обед. Хватит ему, чтобы заморить червячка.

Помидоры были гордостью Оли. Нынче урожай у нее оказался не только богатым, но еще и очень вкусным. Год был какой-то очень помидорный. И все сорта порадовали ее. В мае было высажено в теплицу ровно сорок сортов. И три самых вкусных достались Славе. Желтый помидор с розовыми прожилками, доставшийся Оле в подарок и бывший безымянным, полосатый шоколадный и темно-синий с ярко-красной мякотью, всем хорошо известный «Сержант Пеппер».

— Пусть порадуется. Он всегда их любил.

Однако сколько ни разгуливала Оля вдоль озера, сколько ни высматривала своего бывшего мужа, Славу она среди прочих рыбаков так и не углядела. Когда Оля обошла озеро дважды, а Славы все не было, она почувствовала смутную тревогу.

— Что происходит? Где же он?

Оля подошла к распорядителю, который заглянул в свои записи и заверил, что от ее имени участник сегодня на соревнованиях не появился.

— Как же так? Он вчера специально приехал, с вечера у меня остался ночевать, чтобы сегодня утром к пяти уже быть на жеребьевке.

— Вы что-то путаете. В пять утра сейчас еще совсем темно. Мы начали в семь. И вашего участника не было. Он не явился.

— Не понимаю.

— Ничего страшного, пусть приходит завтра. Участников оказалось так много, что всем не хватило мест. И завтра будет добавочный день. Вероятно, ваш знакомый увидел, сколько народу явилось сегодня, и решил отложить дело. Многим пришлось так поступить.

Пусть так. Но почему же Слава не вернулся домой? Впрочем, что ему делать дома? У него же с собой были взяты удочки и снасти. Ничего не мешало Славе отправиться рыбачить в какое-нибудь другое место. Правда, тогда он взял бы свою машину и поехал на ней. А он почему-то оставил ее у Оли во дворе.

— Как он снасти-то до озера доволок? У него же одних коробок чуть ли не с десяток было.

И тут совершенно неожиданно в голову Оле пришла одна мысль, которая заставила ее рысью нестись к дому. Там она осмотрела оставленные мужем вещи, но, как она и подозревала, того самого подозрительного ящика из черного пластика, который привлек к себе ее внимание еще вчера, среди них не оказалось.

— Ну и что же, — попыталась успокоить она саму себя, — наверное, и там тоже у него был какой-нибудь инвентарь для рыбалки. Очень нужный и ценный. Вот Слава его с собой и прихватил.

И все же Оле было не по себе. Ящик был довольно большим, нести его в руках было бы несподручно. Ведь помимо него у мужа было полно и других вещей, а свою машину он оставил у Оли во дворе. И снова в голову Оле полезли всякие мысли. Почему Слава не сказал ей, что поменял планы?

Калачик смотрел на нее такими глазами, словно тоже хотел бы знать.

— Он же не мог предполагать, что мы с тобой отправимся его искать, — попыталась оправдать бывшего мужа Оля.

И все равно на душе у нее было как-то тревожно. И когда к ней после обеда заглянули ее подруги, Оля обрадовалась им необычайно.

У Светланы с Катей были новости. Преимущественно новости были у Кати. И хорошие, надо полагать. Во всяком случае, Катя вся так и светилась, словно была не женщиной преклонных лет, а садовым фонариком. Светлана, в отличие от подруги, была настроена куда как сдержанней.

Но именно Катя выложила то, что было у нее на душе.

— Андрей Георгиевич настаивает, чтобы мы с ним поехали в гости к его маме. Хочет, чтобы мы с ней познакомились поближе!

— А разве вы с ней не встречались раньше? — удивилась Оля. — Все-таки все мы в одном поселке живем.

— Раньше — это не то. Раньше мы с Андреем Георгиевичем были не в тех отношениях. А теперь он хочет, чтобы я поехала с ним к его маме в их городскую квартиру. Понимаешь, что это может значить?

— Даже не догадываюсь. Зато ты, похоже, знаешь. Вон как сияешь.

— Да! Андрей Георгиевич уже несколько раз повторял свое приглашение. Говорит, что его мама мечтает со мной увидеться. Что у нее есть ко мне важный разговор. И у Андрея Георгиевича есть какое-то предложение. Понимаешь? Все говорит за то, что он хочет сделать мне предложение руки и сердца!

За минувшее лето Катя и впрямь сильно сблизилась с их соседом Андреем Георгиевичем. Она даже побывала на его птичьей ферме, где между ними произошло небольшое недопонимание. Андрей Георгиевич рассчитывал, что Катя с первой же минуты впряжется в работу наравне с ним. Но немножко не учел, что у его невесты гипертония, начальная стадия диабета, сердечная недостаточность и инфаркт в анамнезе. Вывозить тяжелую работу, так же как и гуано из-под многочисленных кур и индюшек, Катюша при всем своем желании не смогла. Андрей Георгиевич счел это саботажем, а Катя, стремясь угодить жениху, едва не загремела с очередным сердечным приступом в больницу. Хорошо, что Кате хватило рассудительности позвонить Светлане, которая и примчалась за ней, чтобы спасти из птичьего рабства.

С тех пор между подругами и Андреем Георгиевичем пробежал холодок. А вот добрая Катя зла не помнила и охотно возобновила отношения с фермером, когда тот извинился за свое былое поведение.

— Девочки, он все осознал! Он все понял!

— Ты можешь воображать себе все что угодно, но такие люди не меняются. Проще старую собаку научить новым трюкам, чем отучить такого человека, как твой Андрей Георгиевич, искать лазейки, чтобы немножечко поиметь свою выгоду с других.

— Так то с других! Ты, Светулик, не путай, где другие, а где я!

И так как Андрей Георгиевич на тот момент вел себя прилично, к тяжелым физическим нагрузкам Катю не склонял, а напротив, каждый вечер появлялся под окнами с букетом полевых цветов, то Света промолчала. И Андрей Георгиевич продолжал приходить и каждый вечер увозить Катю на прогулку по окрестностям, что Света даже одобряла.

— Пусть гуляют, какая-никакая, а все-таки польза с этого хмыря.

— И в чем же польза?

— Кате нужно как можно больше двигаться на свежем воздухе. Андрей Георгиевич здорово в этом помогает.

А вот Оле их сосед не слишком нравился. Она всегда ориентировалась на поведение Калачика. А песик Андрея Георгиевича откровенно не любил. И даже хвостом в его сторону никогда не вилял. А лакомство из рук соседа брал с таким отвращением, словно боялся испачкать в нем свои зубы. А если и глотал, то вид потом имел самый больной и несчастный. Мол, что за ничтожное создание я такое, знаю, что нельзя лопать всякую дрянь, но все равно не могу устоять перед соблазном.

Все вместе создавало противоречивую картину по части личности Андрея Георгиевича, но Катя в своем неумолимом стремлении выйти замуж ничего не хотела замечать.

— Девочки, я уверена, что он готовится сделать мне предложение! — возбужденно твердила она. — И я почти уверена, что он сделает его, когда мы приедем к его маме. Ой, я такая счастливая! Вы бы только знали!

Оле оставалось лишь развести руками. Если Катя счастлива, то что она может возразить? Светлана была несколько разочарована тем, что Оля не стала открыто отговаривать Катю, но виду не подала и стала оглядываться по сторонам.

— Что это у тебя? — с любопытством спросила она. — Вроде бы вещей прибавилось?

— Слава приехал на денек, порыбачить.

Катя со Светой переглянулись. Обе прекрасно знали, кто такой Слава. И на их лицах появился явный интерес, как у опытных сплетниц, когда те еще на расстоянии почуют горячую сплетню.

— А почему к тебе? — накинулись они на Олю. — Вы с ним снова вместе?

— Ой нет! Ни за что!

— А что такое? Мужик-то он справный. И не пьет почти. И работящий. До сих пор работает.

— Не хочу! Устала! Отдохнуть хочу. В тишине, в покое. Вот Калачик у меня есть и вы, и мне достаточно. Не хочу каждый вечер к плите становиться, а потом к раковине. И еще к стиральной машине, к гладильной доске, к тазам, швабрам, тряпкам… Нет-нет! Не надо! Не хочу!

— Заездил он тебя. Совсем ничего по дому не делал?

— Совсем.

— А ты его приучала?

— Сначала нет. Он много работал, тяжело ему было, вот я его и жалела. Сама помоложе была, многое успевала, мне не трудно было. А потом оказалось, что уже поздно. Он перевоспитываться не пожелал. Ему оказалось проще уехать к родителям. Предлог был, что они уже старенькие и он будет о них заботиться. А по факту просто там всю домашнюю работу делает его мать. Ну и мой свекор тоже ей немного помогает.

— То есть старики в четыре руки обслуживают твоего Славу?

— Они своего сына обслуживают. Если не сумели привить ему с детства любовь к домашнему хозяйству, то при чем тут я? Пусть пожинают что посеяли.

— Может, они рассчитывали, что ты его перевоспитаешь.

— Ага, как же! Ты бы знала, какие истерики мне свекровь закатывала, когда я пыталась добиться от Славы хоть какой-нибудь помощи по хозяйству. Не трогай его, кричала. Он устает. Он переутомится. Сама к нам приезжала, чтобы стирать и гладить. Лишь бы я ее сыночку дорогого не трогала. Ну, вот теперь пусть радуется. Я его не трогала, и он остался таким, какой он есть.

Оля высказалась, и ей немедленно стало легче. Наконец-то ей удалось сформулировать мысль, которая привела к их разрыву со Славой. Никакого особого конфликта у них не произошло, но с годами она просто устала везти на себе весь груз бытовых забот. Усталость появилась не единожды, не вдруг, она накапливалась годами, давя тяжким грузом откуда-то сверху, что неизбежно приводило к появлению новых трещин в основании их брака. Но и тогда еще можно было все поправить. Славе достаточно было лишь перераспределить обязанности, признать, что Оля тоже может уставать, и взять на себя для начала хотя бы на время какие-то из бытовых обязанностей. И все было бы прекрасно.

Конечно, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. И, наверное, Слава тоже понимал, что, согласившись один раз помыть посуду, он будет впоследствии мыть ее всегда. Потому-то он и отбрыкивался от выданного ему поручения с такой силой и отчаянием. Но именно этот незначительный повод стал последней каплей, переполнившей чашу терпения Оли. Она собрала вещи и уехала на дачу, предоставив Славе самому вести хозяйство.

В глубине души она ожидала, что он оценит, какой это труд, приедет к ней и вдвоем они договорятся о том, как разумно и справедливо можно будет перераспределить обязанности в их семье. Но Слава, оставшись на хозяйстве, хоть и оценил размер воза, который до сих пор волокла его жена в одиночку, предпочел не забивать себе голову такими глупостями и попросту свалил к своим родителям.

— Поживу у них, пока ты не вернешься.

Сначала Слава перекочевал к родителям только на время, но многие знают, что нет ничего более постоянного, чем временное? В общем, назад он так и не вернулся. И Оля в городскую квартиру не вернулась, осталась жить на даче. Так всем оказалось проще и удобней. К Оле на дачу бывший муж не ездил, у его родителей была своя дача, на которой они всей семьей и отдыхали. Туда приезжал брат с племянниками, и, как подозревала Оля, мужики отлично проводили время в мужской компании, обслуживать которую выпало на долю одной лишь свекрови.

— Если Слава надумает к тебе назад проситься, ты, главное, стой на своем. Вот вы вчера шашлык жарили, как ты говоришь, а он посуду за собой вымыл?

— Нет.

— Плохо!

— Зато со стола все прибрал и в холодильник остатки сунул.

— Уже лучше. Но все равно не идеально.

Оля и сама знала. И еще, помимо всего прочего, ее смущал внезапный визит Славы. Чего вдруг ему вздумалось отмечать свой праздник у нее?

— И когда это он заделался таким заядлым рыбаком? Ну, допустим, за год мог и поднатореть в рыбной ловле. Но опять же, если он приехал на соревнования, зачем было всем врать, что едет ко мне?

И Оля решила позвонить бывшей свекрови. С тех пор как Слава переселился к родителям, женщины почти не разговаривали. Сначала свекровь звонила, пыталась выяснить, что это значит и надолго ли Слава приехал к ним. Но, не добившись от Оли внятного ответа, затихла. Оля вообще не была уверена, что свекровь ей ответит. Но та ее удивила, позвонила первой.

Оля подняла трубку.

— Добрый день, Зоя Михайловна.

— И тебе не хворать, Олечка. Как Слава? С ним все в порядке? Очень я волнуюсь. Доехал хоть до тебя нормально?

В этом была вся Зоя Михайловна. Всегда в первую очередь ее интересовало благополучие сыновей. И вроде бы ничего в этом такого особенного и не было, вот только иногда очень сильно раздражало.

— Я вчера вам не стала звонить, дала время голубкам поворковать. Давно же не виделись, соскучились друг по дружке, поди.

И свекровь жеманно захихикала. Не дождавшись ответа от Оли, она продолжила:

— Я вот что подумала: почему бы вам со Славой снова не сойтись? Все-таки женаты до сих пор. А то, смотри, уведут мужика, на него тут желающие уже имеются.

— Какие желающие?

— Такие, всякие разные Изабеллы, к примеру. Я ведь Славу специально к тебе отослала, чтобы их со следа сбить, Изабелл этих.

— У Славы кто-то есть? — насторожилась Оля. — Впрочем, он мне говорил, что нашел кого-то.

— Ой, да кого он там мог найти. Какая-то невоспитанная особа, да еще с двумя взрослыми сыновьями. Пристают к Славе с угрозами, чтобы он на их матери официально женился. А у самих ни кола ни двора. Жилье снимают, постоянной работы никто из них не имеет. Бизнес у них. Наверное, на рынке торгуют.

— На рынке люди денежные.

— Не для того я своего кровиночку растила, чтобы какой-то чужой торгашке его отдать. Не бывать такому! Просто квартира им наша приглянулась. Конечно, мы-то с отцом не вечные. Вот и рассчитывают захапать наши метры. Да не на тех напали! И ты, Оля, должна мне помочь и спасти Славу из лап этой хищницы!

— Но что я могу?

— Не притворяйся. Слава тебя до сих пор любит.

— Он сам вам сказал?

— А мне не нужно ничего говорить. Я же мать! Я сердцем чувствую.

— Хотелось бы гарантий.

— Что, я своего сына не знаю, что ли? Любит он тебя! Даже не сомневайся! А с Изабеллой у него от скуки заскок случился. Ты должна понимать. Сколько времени мужик без женской ласки. Ты там у себя на дачах прохлаждаешься, а он тут один кукует. Вот со скуки с Изабеллой у него и закрутилось.

Слушать такое про мужа, пусть и бывшего, было неприятно. И Оля прервала разговор.

— Зоя Михайловна, я все поняла. Когда Слава вернется, я с ним поговорю.

— Вернется? Откуда это он вернется? Разве он ушел?

— На рыбалку отправился.

— Ой, Оленька, а у вас там глубоко? Видела я ваше озеро, огромное. Страшно как! И что же ты его одного отпустила?

— Так у них там соревнование, — пояснила Оля. — Много народу. Не скучно им. Не бойтесь, не пропадет ваш Слава.

— Все равно неспокойно у меня что-то на сердце. Как вернется, ты мне сразу звони. А то я ему звоню-звоню, а он чего-то не отвечает. Вот потому и решила тебе позвонить.

Разговор со свекровью не принес в душу Оли никакого успокоения. Она даже позвонила дочери и поинтересовалась у нее, знала ли Сашка, что у отчима случился роман с некоей Изабеллой. Дочь ничего не знала и была возмущена данным фактом до крайности.

— Какая еще Изабелла? Только этого нам не хватало! Выходит, он к тебе в гости прикатил, а у самого где-то Изабелла имеется? Гони его тогда в шею!

— Как только вернется, сразу же именно так и поступлю.

Но Слава не вернулся ни к вечеру, ни ночью, ни даже к утру. Машина его по-прежнему стояла во дворе у Оли, а от самого Славы не было ни слуху ни духу. Первый день рыболовецких соревнований прошел без Славы. И ровным счетом ничего не указывало на то, что на другой день Слава на озере появится.

Оля сходила еще раз на берег, где поговорила с другими участниками. Все они были первым днем соревнований недовольны и говорили словно под копирку:

— Рыбы нет. А куда она вся делась, не можем в толк взять.

— С самого утра еще клевала понемножку, а к середине дня почти совсем перестала.

— Думали, что на вечерней зорьке клев начнется, но куда там. Совсем перестало клевать.

— А самое странное, что не просто не клюет, но и самой рыбы тоже нету. Отошла от берега, а ведь тут ей прикормлено.

Как ни огорчены были рыбаки неудачей, но Оля даже приободрилась. Как знать, возможно, Слава знал или догадывался о том, что соревнования под угрозой срыва. Вот и не захотел тратить на них время.

— Утро вечера мудренее, — сказала Оля самой себе. — Завтра будет видно.

Ночь она провела так себе. Спалось плохо. Оля прислушивалась к каждому ночному шороху, надеясь, что это Слава. Но того все не было.

Утром, убедившись, что за ночь в количестве обитающих в доме живых душ не произошло никаких изменений, Оля в который уже раз набрала знакомый номер, услышала, что абонент не абонент, и отправилась за советом к подругам. Калачик последовал за ней. Чувствовал, что хозяйка в растрепанных чувствах и нуждается в его поддержке.

Дома у Светланы вкусно пахло свежими сливками, ванилью и цедрой. Она была одна. Катя все-таки уехала с Андреем Георгиевичем в город, ей сегодня предстояли смотрины у потенциальной свекрови. И в ее отсутствие Светлана позволила себе немного ослабить режим.

— Рисовый пудинг! — известила она Олю с Калачиком, едва те переступили порог. — Самый лучший завтрак в мире! Угощайтесь!

Пудинг в исполнении Светланы и впрямь был хорош. Он был нежным, воздушным, а сверху прикрыт аппетитной запекшейся карамельной корочкой. Оля попробовала ложечку и зажмурила глаза от удовольствия.

— Какой-то восторг!

Вкус был восхитительный. Одновременно нежный, сливочный и какой-то глубокий.

— Что ты сюда положила?

— Так… всего понемножку.

— Но все-таки?

— Отварной рис, сливки, сметана, творожный сыр, яйца, — нехотя принялась перечислять Светлана.

Нежелание ее раскрывать все ингредиенты в составе пудинга имело под собой опасение, что Оля догадается: рис у нее остался со вчерашнего дня, когда был сварен в качестве гарнира к отварной курочке, да не пошел. Сыр, сметана и сливки приобретались у фермера, который должен был прикатить именно сегодня со свежим товаром. А потому Светлана хозяйственной рукой сгребла все остатки из баночек и присоединила к вчерашнему рису. Туда же, в эту смесь, отправились и два треснутых яйца, которые нужно было срочно использовать. Одним словом, в пудинг отправились все продукты, которые сами по себе не имели высокого статуса. Некондиция, говоря совсем уж откровенно. И Светлане было несколько неловко, что получившееся в итоге кушанье было оценено столь высоко.

— Тут еще капля натуральной ванили и цедра с лимона.

— Очень вкусно. Можно Калачику ложечку?

Калачик тоже высоко оценил вкус пудинга. Все сладкое и сливочное вызывало в нем неизменный восторг. Песик был сладкоежкой.

Светлана налила себе в высокий стакан из тяжелого хрусталя клубничного морса. А вот Оле после жирного пудинга захотелось глотнуть горячего чаю. Его Светлана заваривала в большом пузатом чайнике, украшенном красными с золотом петухами. В качестве заварки использовались собранные Светланой летом травы. Мята, мелисса, почки березы, листья смородины и многое другое, что позволяло создавать сложные и гармоничные как по вкусу, так и по аромату смеси.

— Ну что твой Слава? — поинтересовалась она. — Вернулся к ночи?

— Я ведь к тебе как раз по его поводу и пришла. В том-то и дело, что нет! Не вернулся!

— Странно, тебе не кажется?

Оля заверила, что «странно» — это не совсем то слово, которое тут подходит. Тут требовался эпитет покрепче.

— Дед мой, он на флоте служил, сумел бы сказать. А я не могу, воспитание не позволяет.

— Так надо его искать! Что ты предлагаешь? Когда и где ты видела его в последний раз? Дома? А куда он должен был пойти потом? Ах, на озеро! Ну так и пойдем! Заканчивай с завтраком скорее. Нет, пудинг нужно доесть. Не хочу оставлять его дома. Когда приедет Катерина, чтобы даже духу его тут не осталось. Она так хорошо сбросила вес за лето. Почти полюбила сныть и ревень. Щи из крапивы даже стала есть без капризов. Нельзя допустить, чтобы все пошло насмарку из-за какого-то несчастного пудинга.

— Но я больше не могу ни кусочка.

— Я тоже. Будь другом, забери остатки с собой. Может, Слава найдется, его и угостишь. Пудинг ведь хорош и в холодном виде тоже.

Калачик прекрасно разбирался, о чем идет разговор. Он сверлил свою хозяйку пристальным гипнотизирующим взглядом. Ну, соглашайся! Чего ты ломаешься? Возьми пудинг и неси его к нам домой! Уж там я о нем позабочусь! Пудинг благополучно прибыл на место, где был помещен в холодильник. И Калачик занял сторожевой пост возле его двери.

Вообще, сторожем Калачик был еще тем. Никогда не убивался на этой ниве. Но сейчас песик прочно уселся перед дверью холодильника, не сводя с нее глаз. Калачик всегда поступал так, когда в холодильнике находилось что-нибудь по-настоящему ценное для него. Например, кастрюля с гороховым супом, сваренным на ароматных копченых ребрышках. Или жирненькая соленая скумбрия, без головы, но зато задорно блестящая из глубин холодильника своим золотистым брюшком.

Пудинг Светланы был признан Калачиком равноценным деликатесным блюдом, стоящим того, чтобы его старательно охранять.