Мы живем на тихом островке невежества посреди темного моря бесконечности, и нам вовсе не следует плавать на далекие расстояния[5].
В первой главе мы разбирали тему страха и ввели понятие «космический ужас», чтобы не только отличить монстра, спрятавшегося в шкафу или резко выпрыгнувшего из-за угла в темном коридоре, от истинных чудовищ Лавкрафта, но и попытаться очертить границы ужаса и трепета перед мифическими существами, выходящими за пределы человеческого понимания. Теперь мы рассмотрим пантеон самых значимых для миров Лавкрафта богов — тех, кто воплощает в себе не только древние силы, но и фундаментальные принципы космоса, нарушая привычные законы реальности и вызывая у смертных чувство безысходного ужаса. Среди них — Великий Ктулху, Ньярлатхотеп, Йог-Сотот, Шуб-Ниггурат и Безумный Азатот.
Их именуют Древними богами, это ровесники самой Вселенной, невероятно могущественные космические сущности гигантских размеров, обладающие аномальными свойствами. Их могущество основано на силах, которые традиционно считаются магическими, однако силы эти не безграничны и подчинены собственным законам. Абсолютно безразличные к людям, эти боги воспринимают человечество лишь как мимолетное явление, неспособное постичь их истинную суть, несмотря на существование многочисленных культов и сект, поклоняющихся им по всему миру.
Дагон.
Furiarossa / Shutterstock
Лавкрафт сформировал пантеон, в котором божества существуют вне нормального пространства и времени, часто не имея четкой формы или постоянного облика. Помимо уже упомянутых, в мифах встречаются и другие могущественные сущности: Дагон и Гидра — покровители глубоководных; Итакуа — бог северных бурь; Гатаноа — божество Юггота и многие другие. Все они создают сложную и разветвленную сеть влияния, охватывающую не только Землю, но и космос в целом, — с ними мы познакомимся в следующих главах.
Сейчас мы подробно рассмотрим нескольких Великих Древних, их происхождение, свойства и роль в мифологии Лавкрафта, а также влияние на человечество и Вселенную. Погружение в этот пантеон позволит лучше понять природу космического ужаса и те философские идеи, которые Лавкрафт вкладывал в своих богов, — идеи о бесконечности, безличности и неизбежности.
Высота статуэтки составляла примерно семь-восемь дюймов, и сделана она была поистине совершенно. В чудовище смутно улавливались человеческие черты, но его голова походила на осьминожью, лицо покрывали щупальца, тело было как резиновое, на передних и задних конечностях красовались длинные когти, а за спиной развевались узкие крылья. Оно словно излучало злобу, и на него нельзя было смотреть без содрогания. Раздувшееся тело опустилось на корточки, грозя придавить прямоугольный пьедестал с непонятными надписями. Кончики крыльев доходили до задних углов этого прямоугольника, туловище располагалось в его центре, а длинные загнутые когти уцепились за передний выступ, заняв добрую четверть пространства. Странная голова была наклонена, и ее щупальца соприкасались с тыльной стороной передних конечностей, крепко обхвативших согнутые колени[6].
Великий и ужасный Ктулху (Cthulhu) — знаковая и пугающая фигура, один из центральных образов в мифах Лавкрафта. Где же обитает Ктулху? Ответ знает каждый, кто почитает культ этого бога, хотя понять древние слова дано немногим: Ph’nglui mglw’nafh Cthulhu R’lyeh wgah’nagl fhtagn — что примерно означает «В своем доме в Р’льехе мертвый Ктулху спит, видя сны».
Фраза про мертвого Ктулху способна сбить с толку. Нет, он не умер в обычном понимании этого слова: под «мертвым» подразумевается состояние сна — глубокого, но потенциально прерываемого. Это период покоя, который может прекратиться при определенных обстоятельствах: совпадении небесных тел, вмешательстве извне или прочих космических катаклизмах. Тогда Ктулху воспрянет и поработит все сущее на Земле. Мотив его неизбежного пробуждения и грядущей катастрофы — ключевая тема в творчестве Лавкрафта, символизирующая неотвратимость космического ужаса.
Ктулху.
Reytr / Shutterstock
В рассказе «Зов Ктулху», где впервые появляется это могущественное существо, группа моряков сталкивается с пробужденным Древним. Они пытаются одолеть его, направив на него яхту, и после скрываются с места пробуждения. Однако большая часть команды погибает, а выжившие теряют рассудок от ужаса, вызванного встречей с Ктулху. Убить Ктулху обычным оружием практически невозможно. Он дитя космоса, имеющее собственную концепцию жизни и смерти, выходящую за пределы человеческого понимания. Веками он спит на океанском дне, в циклопическом городе Р’льехе, где обычные законы физики и геометрии не действуют, а время и пространство искажены до неузнаваемости.
«Тварь не поддается описанию — ибо не существует языка, способного выразить подобные пучины воплей древнего безумия и ужасающее противоречие всякой материи, силы и космического порядка»[7].
Его облик — смесь кракена, дракона и великана, соединяющая страхи человечества перед глубинами океана, высотой небес и сокрушительной мощью стихий. Это собирательный образ древних страхов, забытых богов и титанов, некогда правивших миром.
Если Ктулху просто спит, зачем его бояться? Ведь мы живем сейчас, а пробуждение, возможно, произойдет когда-нибудь в будущем. Ответ прост: даже во сне Ктулху влияет на реальность. Его сон не пассивное состояние, а активное воздействие на мир. Через сны и видения он устанавливает контакт с определенными людьми, способными приблизить его пробуждение или даже ускорить его. Под толщей воды зов Ктулху ослабевает, и услышать его дано немногим. Тем не менее под его влиянием возникли культы по всему миру — от болот Луизианы до ледяной пустоши Гренландии. Адепты культа ведут священную охоту на тех, кто стремится помешать пробуждению их бога или знает слишком много. Для них история человечества — мимолетный миг перед вечным правлением Ктулху.
Образ Ктулху неразрывно связан со страхом перед запретным знанием — одной из центральных тем в творчестве Лавкрафта. Постижение тайн Вселенной, которые не предназначены для человеческого разума, приводит к безумию и гибели. Ктулху — живое воплощение этого ужаса, скрывающееся под водами океана, непостижимое и не поддающееся описанию. Он взывает к безумию, к разрушению привычного мира, к встрече с неизведанным. В этом смысле Ктулху — не просто чудовище, а символ тех глубинных страхов, которые скрываются в человеческом подсознании и которых мы пытаемся избежать, но они неизбежно вырываются на поверхность. Ктулху — не просто очередной монстр из рассказа, а мифологический архетип, объединяющий страхи перед природой, космосом и собой. Его образ напоминает о том, что за пределами нашего понимания существует нечто гораздо более древнее и ужасающее, чем мы можем себе представить. И хотя он спит, его пробуждение лишь вопрос времени, которое может наступить гораздо раньше, чем мы думаем.
Ктулху. Эскиз Г. Ф. Лавкрафта.
Lovecraft, H. P. (Howard Phillips), “Cthulhu” (1934). Howard P. Lovecraft collection. Brown Digital Repository. Brown University Library
Здесь-то и выступает на передний план страшная фигура представителя или посланника тайных ужасных сил — будь то «Черный человек» в колдовских заклинаниях или Ньярлатхотеп в «Некрономиконе».
Среди Древних богов Говарда Лавкрафта Ньярлатхотеп (Nyarlathotep) занимает особое место. В отличие от бездействующего Ктулху, который пребывает в глубоком сне на дне океана, Ньярлатхотеп — существо активное, изменчивое и непредсказуемое. Он постоянно движется, плетет интриги и напрямую вмешивается в дела смертных. Это один из немногих богов, который не просто наблюдает издалека, а действует в нашем мире, используя обман, хитрость и манипуляции.
Образ Ньярлатхотепа тесно связан с архетипом трикстера — хитрого, лукавого и переменчивого персонажа, встречающегося в мифологиях всех континентов. Трикстер — это фигура, способная менять обличья, играть на грани добра и зла, разрушать и создавать одновременно. Он часто выступает как второй творец мира или же тот, кто нарушил первоначальный порядок, впустив в мир хаос и несчастья. В разных культурах трикстер появляется под разными именами и образами: египетский Сет — бог хаоса и измен, греческий Прометей — даритель огня и знаний, скандинавский Локи — хитрый и коварный бог обмана. Хотя чаще трикстер — существо мужского пола, в мифах встречаются и женские варианты этого образа, что лишь подчеркивает его универсальность и многогранность.
В мифах Лавкрафта Ньярлатхотеп — своеобразное связующее звено между людьми и другими Древними богами, такими как Азатот и Йог-Сотот. Если Азатот — это слепое безумие, Йог-Сотот — воплощение законов и бесконечности, то Ньярлатхотеп — инструмент, через который эти высшие силы проявляются в нашем измерении. Он передает их волю и знания, но делает это обманчиво и разрушительно, играя с умами и судьбами смертных.
Аватар Ньярлатхотепа.
Diana artist / Shutterstock
Ньярлатхотеп не просто посланник — он активный агент, который использует людей для своих целей, вводит их в заблуждение, сеет сомнения и страхи. Его обличья меняются бесчисленное множество раз: он может предстать как харизматичный ученый, пророк, политик или даже простой прохожий, чтобы внушить людям свои идеи и направить их действия.
Согласно легендам, Ньярлатхотепа почитали в Древнем Египте как истинного бога. В его честь был воздвигнут загадочный храм без окон, где проводились таинственные ритуалы и жертвоприношения. Со временем поклонение Ньярлатхотепу приобрело ужасные формы — культ стал источником безумия и распада. Храм был разрушен, его жрецы и последователи уничтожены, а все записи стерты. Но даже после этого культ не прекратил существовать — он лишь ушел в тень.
Ползучий Хаос Ньярлатхотеп. Фан-арт.
German Vizulis / Shutterstock
После Крестовых походов культ Ньярлатхотепа проник в Европу, где стал ассоциироваться с шабашами ведьм и тайными обществами. Его влияние прослеживается в мистических и оккультных практиках, а также в загадочных открытиях и научных прорывах — в электричестве, психологии, геометрии и других областях. Многие великие умы, по слухам, обретали свои прозрения и вдохновение под воздействием неведомой силы, которую можно связать с Ньярлатхотепом.
Ньярлатхотеп — символ обмана, перемен и скрытой власти. Он воплощение тех сил, которые манипулируют человечеством из тени, направляя развитие цивилизации в нужное им русло. Трикстерская природа делает его непредсказуемым и опасным: он может одновременно быть и учителем, и разрушителем, и вдохновителем, и коварным обманщиком. В мире Лавкрафта Ньярлатхотеп — это напоминание о том, что за видимым порядком и разумом всегда скрывается хаос и что истинная природа Вселенной гораздо более загадочна и страшна, чем может представить себе человеческий разум. Он бог перемен, бог лжи, который никогда не остается в стороне, а всегда вовлечен в судьбы смертных, плетет свои интриги и ведет игру, которую никто не в силах выиграть.
Йог-Сотот знает Врата. Йог-Сотот и есть Врата. Йог-Сотот — это и Страж врат, и Ключ к ним. Прошлое, настоящее и будущее слились воедино в нем. Он знает, где Древние совершили прорыв в прошлом и где Они явятся вновь. Он знает, где Они ступали по Земле, и где Они все еще ступают, и почему никто не может увидеть Их там. Обиталище Их как раз там, где порог, что ты охраняешь. Йог-Сотот — вот ключ к тем воротам, где встречаются сферы[9].
Йог-Сотот (Yog-Sothoth) — мифологическое божество, сама суть космоса и его тайн. Представьте неисчислимые светящиеся сферы, трепещущие во мраке бескрайней Вселенной, сплетенные в бесконечном танце хаоса и упорядоченности. Эти сферы не просто свечение — они ключи и врата, символ безграничного знания и вечной тайны, недоступных для понимания человеческим рассудком. Йог-Сотот — это и начало и конец, присутствующий во всех эпохах и областях пространства, но остающийся недосягаемым и чуждым.
Йог-Сотот.
Juk Kuj / Shutterstock
Он хранитель древних врат, ведущих в иные измерения и миры, утаенные от взоров смертных. Лишь избранные, чьи души и умы способны выдержать натиск непостижимого знания, могут приблизиться к этим вратам и обрести доступ к тайнам, что навеки изменят их восприятие действительности. Но даже избранные обречены на безумие, потому что Йог-Сотот — это не бог с человеческими чувствами и стремлениями, а холодный и безразличный принцип, отражающий подлинную природу Вселенной.
В его сущности нет ни добра, ни зла — только безграничное равнодушие космоса, подчиняющегося своим законам, не уделяющего внимания судьбам живых существ. Йог-Сотот воплощает время, пространство и саму суть существования, но в то же время он чужд и враждебен нашему пониманию. Его присутствие напоминает о том, что мир, в котором мы пребываем, — лишь тонкая завеса над бездной, а за этой завесой скрывается невообразимый хаос, способный поглотить все сущее.
Йог-Сотот — это нечто, одновременно притягивающее и устрашающее, взывающее к познанию и грозящее уничтожением. Его светящиеся сферы — это маяки во тьме, зовущие тех, кто осмелится бросить вызов границам человеческого разума. Но путь к нему — это путь в бездну, где каждый шаг может оказаться последним, а каждое знание — проклятием.
В рассказе «Ужас Данвича» древний бог вступил в связь с Лавинией Уэйтли, странной женщиной с окраины города, от этого союза у нее родился сын Уилбур. Мальчик рос аномально быстро, отличался ужасающей внешностью и странной тягой к оккультным книгам. Семья Уэйтли вела замкнутый и вызывающий подозрения образ жизни. На их ферме регулярно наблюдались странности: пропадал скот, по ночам мерцали огни и раздавались диковинные звуки, особенно в Вальпургиеву ночь и в канун Дня Всех Святых.
Фан-арт по мотивам рассказа Г. Ф. Лавкрафта «Ужас Данвича».
László Báti (Wolflaz) / Wikimedia Commons
Соседи подозревали, что на чердаке дома совершаются таинственные обряды. Уилбур регулярно наведывался в библиотеку Мискатоникского университета, чтобы найти полный текст «Некрономикона» и постичь заклинания для отворения врат в иной мир. Его целью было закончить дело деда и призвать древних существ, предназначенных для уничтожения человечества. После смерти старика Уэйтли и загадочной гибели Лавинии Уилбур погибает при попытке похитить «Некрономикон». Но на этом кошмар не завершается: из глубин вырывается незримое чудовище — брат-близнец Уилбура, порождение иного измерения, невидимое для человеческого взора. Существо принимается за разрушение окрестностей Данвича, убивая людей и животных, сея панику среди местных жителей. Профессор Армитейдж из Мискатоникского университета, тщательно изучив дневник Уилбура и древние магические тексты, вместе с коллегами разрабатывает стратегию по уничтожению чудовища. Применив особый порошок, они делают тварь видимой, а затем, используя древнее заклинание, отправляют ее обратно, в иной мир. Выясняется, что монстр — наполовину человек, наполовину порождение иных миров, сын Лавинии и самого Йог-Сотота.
Йог-Сотот — это и ключ, и замок, и сама дверь, ведущая в неизведанные глубины космоса и сознания. Его образ — напоминание о том, что за пределами привычного мира кроются силы, неподвластные пониманию, но неизбежно влияющие на наше существование, заставляя задуматься о собственной ничтожности и уязвимости перед лицом вечного и бескрайнего космического хаоса.
Оно нуждалось в питании — и Оно больше не будет иметь в нем недостатка. Он — Бог, а я — Верховный Жрец в Его новой жреческой иерархии. Иа! Шуб-Ниггурат! Всемогущий Козел с Легионом Младых![10]
В самой глубине старого леса, где солнечный свет блуждает в кружащихся тенях, а земля укрыта многовековой гнилью, обитает предание, которое даже самые отважные смертные страшатся произносить вслух. Там, где собираются ведьмы и жрецы в ночи, где воздух пропитан ароматом крови и разложения, звучит это имя: Шуб-Ниггурат, Черная Коза Лесов с Легионом Младых. Ее имя — шепот в заклинаниях, ее облик — тайна, непостижимая для человеческого разума. Она праматерь, божество извращенного плодородия, вечная и неутолимая прародительница чудовищ. В пантеоне «Мифов Ктулху» Шуб-Ниггурат (Shub-Niggurath) занимает особое место: она источник жизни, но жизнь эта искажена, уродлива, наполнена безумием и ужасом. Говорят, что она являет собой клубящееся темное облако, из которого простираются бесчисленные длинные черные щупальца, усыпанные ртами, источающими ядовитую слизь.
Короткие козлиные ноги поддерживают эту массу, а вокруг всегда кишит ее потомство — темные Младые, чудовища чернее смолы, с телами, напоминающими деревья из щупалец и пастей, полных зеленой слизи.
Ритуалы в ее честь совершаются в самую темную ночь в дебрях леса, на древних каменных алтарях. Жрецы приносят жертвы, чтобы вызвать ее, и тогда лес наполняется шепотом, странным светом и пляской ее порождений. Говорят, что сама Шуб-Ниггурат извергает из себя Младых, пожирает их и вновь рождает, замыкая вечный круг извращенного плодородия. Ей поклоняются не только люди, но и внеземные существа, такие как Ми-го.
Культ Шуб-Ниггурат — один из самых распространенных в мифах Лавкрафта, и ее имя часто встречается в древних заклинаниях и молитвах: «Йа! Шуб-Ниггурат! Черная Коза Лесов с Легионом Младых!»[11]
В преданиях она мать многих других чудовищ, в том числе порождений от Йог-Сотота и Хастура. В различных интерпретациях ее называют то богиней, то демоном, то вовсе чем-то находящимся за гранью пола и человеческих представлений. Она архетип космической матери, но ее материнство — это не забота, а ненасытная жажда плодить и поглощать, создавать и разрушать.
Шуб-Ниггурат — воплощение той стороны природы, которую человек боится и не понимает: изобилие, оборачивающееся хаосом, жизнь, приносящая смерть, материнство, порождающее чудовищ. Ее присутствие напоминает: в самых темных уголках мира, где правит первозданная дикость, всегда найдется место древнему ужасу, который невозможно укротить или объяснить.
Минуя запредельные бездны, оставляя позади звезды и материальные пространства и метеором несясь сквозь кромешный хаос к непостижимым темным покоям вне времени, где под приглушенный умопомрачительный бой богомерзких барабанов и тонкое монотонное завывание сатанинских флейт растекся бесформенной массой вечно жующий и вечно ненасытный Азатот[12].
В самом сердце бездны, где свет звезд гаснет, где меркнет смысл пространств и мгновений, покоится Азатот — «слепой безумный бог», «султан демонов», чье имя трепещут произносить даже старейшие из богов.
Азатот (Azathoth) — первоначальный исток всего сущего, «верховное божество мифов Лавкрафта» и властелин Иных богов. Он не просто творец миров — он их абсолютный хаос, их бессмысленное начало и завершение. Все, что существует, родилось из его безумия и способно исчезнуть в его неведении. Азатот не осознает своих деяний: он бессознателен, лишен воли и разума, его существование — воплощение иррациональности, разрушающей всякий порядок.
В произведениях Лавкрафта Азатот редко предстает напрямую. Его описывают как аморфную неизъяснимую сущность, обитающую в центре Вселенной, окруженную безликими Иными богами, пляшущими под аккомпанемент жутких барабанов и проклятых флейт. Именно этот мерзкий, бесконечно повторяющийся музыкальный мотив удерживает Азатота во сне и безумии: если музыка стихнет, все бытие канет в небытие, растворившись в первозданном хаосе.
«…Тот последний бесформенный кошмар в средоточии хаоса, который богомерзко клубится и бурлит в самом центре бесконечности, — безграничный султан демонов Азатот, имя которого не осмелятся произнести ничьи губы, кто жадно жует в непостижимых темных покоях вне времени под глухую, сводящую с ума жуткую дробь барабанов и тихие монотонные всхлипы проклятых флейт, под чей мерзкий грохот и протяжное дудение медленно, неуклюже и причудливо пляшут гигантские Абсолютные боги, безглазые, безгласные, мрачные, безумные Иные боги, чей дух и посланник — ползучий хаос Ньярлатотеп»[13].
Азатот.
YanKir / Shutterstock
В иерархии лавкрафтовских мифов Азатот — верховный прародитель: от него берут начало такие сущности, как Ньярлатхотеп, Йог-Сотот, Шуб-Ниггурат и в итоге Ктулху. В письмах Лавкрафта можно обнаружить даже «генеалогическое древо Азатота», где все чудовищные божества и даже сам автор — потомки этого хаоса. Азатот — это не просто мифологический персонаж, а символ страха перед иррациональным, перед хаосом, способным уничтожить самую ткань реальности. Его нельзя понять, умилостивить или победить: он вне добра и зла, вне логики и чувств. Он сама бездна, в которую не решается заглянуть ни один смертный разум.
В имени прародителя лавкрафтовских богов слышны библейские мотивы (Анатот, Азазель, Азот[14]). Кроме того, здесь снова проглядывает любовь Лавкрафта к египетской мифологии: очевидно созвучие с именем египетского бога Тота, создававшего предметы из звуков. Но если Тот считается богом мудрости, то Азатот — его прямая противоположность.
Азатот, фан-арт.
Dominique Signoret (signodom.club.fr) / Wikimedia Commons
Лавкрафт впервые упоминает Азатота в 1919 году, затем посвящает ему фрагмент рассказа и вводит в свои «Сновидения» и поэмы, где Азатот всегда остается за гранью описания — лишь намек на невыразимый ужас, сокрытый в самом основании мироздания. Азатот — воплощение того, что за пределами понимания, это абсолютный хаос, в котором нет ни смысла, ни цели, ни надежды.
Пантеон Древних богов в мифах Лавкрафта представляет собой сложную иерархию космических сущностей, каждая из которых воплощает определенные аспекты хаоса, Вселенной и времени. Эти божества обитают в иных измерениях, звездных системах и даже на Земле, но в формах, которые выходят за пределы человеческого восприятия.
Верхушку иерархии занимают так называемые Иные боги — сущности высочайшей мощи и непостижимости. К ним относятся:
Азатот — «Слепой безумный бог», ядро хаоса и источник всего сущего. Он пребывает в бесформенном безумии в центре Вселенной, не осознавая себя и не имея воли, но являясь первопричиной бытия и хаоса.
Йог-Сотот — «Ключ и Врата», воплощение времени, пространства и связи между измерениями. Он одновременно присутствует во всех точках и временах, выступая как страж проходов между мирами.
Ньярлатхотеп — «Ползучий Хаос», посланник и вестник других богов, проявляющийся в бесчисленных обличьях. В отличие от других Древних, он активно вмешивается в дела людей, сея хаос и безумие.
Ниже в иерархии расположены боги Старшие и Древние. Старшие боги, как правило, противопоставлены Древним и выступают как силы порядка и защиты, но в мифах Лавкрафта они упоминаются редко и остаются загадочными. Древние — это могущественные существа, часто принимающие ужасающие формы, связанные с природными стихиями и космическими аномалиями. К ним относятся:
Ктулху — самый известный из Древних, жрец, спящий в циклопическом городе Р’льехе на дне Тихого океана. Он символизирует неведомый ужас и неизбежное пробуждение, способное поглотить человечество.
Шуб-Ниггурат — «Черная Коза Лесов с Тысячей Младых», богиня плодородия и порождения, олицетворяющая бесчисленное множество ужасных созданий.
Дагон и Гидра — младшие Древние, покровители глубоководных существ и морских тайн.
Хастур — таинственный бог, ассоциируемый с безумием и Желтым знаком.
Иерархия Древних довольно условна, однако Азатот занимает вершину, будучи первоисточником и хаотическим ядром, от которого происходят остальные божества. Йог-Сотот и Ньярлатхотеп выступают как посредники и исполнители воли Азатота, при этом Ньярлатхотеп — самый активный и изменчивый, способный напрямую влиять на мир людей. Ктулху и другие Древние подчиняются этим высшим силам, но обладают значительной автономией и собственной волей. Их влияние распространяется на Землю и другие миры, и они часто становятся источником ужасов и катастроф в произведениях Лавкрафта.
Древние боги — символы космического ужаса, воплощающие представления Лавкрафта о ничтожности человека перед лицом бескрайней и безличной Вселенной. Их присутствие в сюжетах часто связано с пробуждением довременных сил, которые приводят к безумию, разрушению и гибели. Например, в рассказе «Зов Ктулху» пробуждение этого бога становится катастрофой для людей, а культы, поклоняющиеся Древним, выступают как движущая сила событий, стремящаяся приблизить этот апокалипсис. Ньярлатхотеп, благодаря своей изменчивости и активности, часто появляется в образах, влияющих на судьбы героев, сея сомнения и хаос.
В целом Древние боги в мифах Лавкрафта — это архетипы космического хаоса и непостижимости, которые не подчиняются человеческой морали и логике. Подобные существа служат напоминанием, что Вселенная гораздо более сложна и страшна, чем кажется, и что человек лишь крошечная часть огромного и безличного космоса. Их роль — создавать атмосферу неизбежного ужаса и безысходности, подчеркивая философскую идею о бессилии человека перед лицом космических сил.