Когда полтора года тому назад, благодаря известным циркулярам министра народного просвещения, и в обществе и среди педагогов с особенной силой пробудился интерес к средней школе, то рядом с общими вопросами о реформе среднего образования (изменение программ учебных предметов, борьба с формализмом школы и пр.) выдвинулся и целый ряд более или менее частных вопросов, решение которых находится в тесной зависимости от решения основного вопроса.
Среди этих менее общих, но тем не менее весьма важных вопросов видное место занимает вопрос об оценке успехов и поведения учащихся баллами или отметками. Вопрос этот важен уже потому, что то или другое решение его имеет огромное значение для всех сторон, заинтересованных в постановке школьного дела. В самом деле: что такое балл? что можно и чего нельзя оценивать баллом? какое влияние оказывает постановка баллов на отношение между учащими и учащимися? облегчают ли баллы преподавателям исполнение их трудных обязанностей или, наоборот, усложняют их? представляют ли собою отметки одно из средств единения между семьею и школою? и т. д. — все это вопросы, затрагивающие в одинаковой степени интересы учеников, учителей, родителей и, пожалуй, высшей учебной администрации. С другой стороны, именно то обстоятельство, что вопрос о баллах, так тесно связан с различными сторонами школьного дела, значительно усложняет этот вопрос и заставляет относиться к его решению крайне осмотрительно.
Мне кажется, что для правильного освещения вопроса о том, нужны ли баллы для устранения слишком поспешных и потому ложных решений, имеет не последнее значение и знакомство с историей данного вопроса, тем более что некоторые странички этой истории в высшей степени интересны и поучительны. Поэтому я хотел бы напомнить всем, интересующимся вопросом о баллах, о тех продолжительных и страстных прениях, которые велись по этому вопросу в с.-петербургском педагогическом обществе в 1873 году при деятельном участии таких видных представителей русской школы, как гг. Сент-Илер, Евтушевский, Страннолюбский, Миропольский, барон Коссинский, Рашевский и др.
В январе 1873 года известный педагог Сент-Илер внес на обсуждение членов педагогического общества следующие 7 вопросов о баллах:
1. Следует ли успехи учеников выражать цифрами или нет?
2. Какой системе отметок должно дать предпочтение: той системе, которая обозначает разряды учеников, или той, которая обозначает число хороших баллов, заслуженных учеником?
3. Которая из наших систем целесообразнее: 5-ти-бальная или 12-тибальная?
4. Должны ли баллы выражать только успехи учеников или также их прилежание и поведение?
5. Должен ли учитель по возможности часто обозначать успехи учеников баллами или только периодически, наприм., еженедельно, ежемесячно и т. д.?
6. Баллы на периодических аттестациях и годовой балл должны ли быть средним числом из всех отметок за данное время или преподаватели могут свободно ставить эти баллы?
7. Какое влияние должны иметь репетиционные, экзаменные и годовые баллы на перевод учеников в следующий класс1.
С первого взгляда видно, что далеко не все предложенные г. Сент-Илером вопросы имеют одинаковое значение. Основным вопросом является первый; если бы педагогическое общество решилось ответить на первый вопрос отрицательно, то ему не пришлось бы вовсе обсуждать остальные. Поэтому и в первое и в остальные пять заседаний, посвященных обсуждению вопросов Сент-Илера, внимание педагогов привлекал почти исключительно первый вопрос, остальные же затрагивались лишь мельком, попутно. С другой стороны, на первом же собрании выяснилось, что вопрос о том, следует ли успехи учеников оценивать отметками, редактирован в слишком общих выражениях, что для правильного решения необходимо расчленить его на несколько отдельных вопросов и дополнить несколькими новыми вопросами. Таким образом педагогическое общество обсуждало собственно не вопросы, предложенные Сент-Илером, а ряд вопросов, дополняющих и разъясняющих первый вопрос. Систематизируя все высказанное на шести заседаниях как противниками, так и защитниками балловой системы, мы получим следующий ряд вопросов:
1. Что такое балл?
2. Можно ли баллом оценивать успехи ученика?
3. Следует ли баллом оценивать успехи ученика?
4. Следует ли определять только степень познания ученика, или необходимо выяснять и причины, благодаря которым он не успевает?
5. Нужны ли баллы для учителей?
6. Нужны ли баллы для родителей?
7. Нужны ли баллы для высшей учебной администрации?
Сущность балла, как выражения мнения учителя об ученике полнее всего была выяснена г. Сент-Илером. Он указал на то, что, с одной стороны, на балл можно смотреть, как на условный знак, заменяющий собою известные слова (bene, male—в средние века; gut, genügend, ungenügend — в новейшее время в Германии). Древнейшей системой баллов в Германии следует считать ту, в которой было три отметки: лучшая (I), средняя (II) и худшая (III). Эти отметки показывали, к какому разряду следует отнести данного ученика по успехам, и являлись таким образом не числами, а порядковыми числительными. Ясно, что придавая баллам такой смысл, нельзя их складывать, выводить из нескольких баллов средний, ставить при баллах всякие дополнительные значки в роде+или—и т. д. Мало-помалу характер системы баллов, однако, изменился. Прежде всего нашли необходимым прибавить еще два знака, для подразделения учеников среднего разряда, к которому, как показал опыт, принадлежит всегда большинство учащихся. Таким образом произошла пятибальная система, перешедшая из Германии к нам. У нас, однако, баллам стали придавать уже другой смысл: они перестали обозначать разряды учеников и ими старались более или менее точно оценить познания учеников. Такой взгляд на баллы у нас установился, по мнению Сент-Илера, под влиянием 12-тибальной системы, введенной у нас во времена Екатерины II Бецким. Начало этой системы положено Базедовым в его известном Филантропине. В этом учебном заведении ученикам за хорошие успехи и поведение ставились точки (Meritenpunkte), по числу этих точек определялись успехи ученика и его права на известные льготы. Так как число точек, которые учитель может поставить ученику за известный период, может быть весьма различно, то, чтобы установить какую-нибудь норму, у нас ограничили число точек 12. Потом стали ставить 1, 2, 3 и т. д. до 12 точек и за отдельный ответ. В таком смысле балл является отвлеченным числом, посредством которого учитель старается, так сказать, измерить познания ученика. Смотря на балл с двух различных точек зрения (как на число и как на условный знак, заменяющий известные наречия), члены педагогического общества давали различные ответы и на вопрос: можно ли успехи учеников оценивать баллами?
Весьма энергичным противником баллов с этой точки зрения явился известный педагог, преподаватель математики, А. Н. Страннолюбский, который, находил что «в самом существе баллов заключается логическая нелепость». Балл, по мнению А.Н. Страннолюбского, есть число, этим числом стараются измерить разные нравственные свойства учеников; между тем нравственные свойства не могут быть выражены числом, так как не могут быть измерены. Для измерения какой-либо величины нужна прежде всего постоянная единица, а в данном случае такой единицы нет и быть не может. «Когда учитель ставит балл, кто и что служит ему единицей, кроме его личного мнения, которое может меняться не только с годами, но даже в зависимости от настроения в один и тот же день». В ученике, в его познаниях такой единицы тоже нельзя найти. «Найти такого ученика, который никогда не изменялся бы в своих нравственных свойствах, невозможно; даже нелепо было бы желать иметь такого ученика, который служил бы средством измерения успехов всех прочих учеников, потому что это значило бы остановить развитие этого ученика»2. Эти свои теоретические соображения А. Н. Страннолюбский подкреплял данными, взятыми из школьной жизни; он указывал, напр., на тот, известный всем учителям, факт, что баллы, выставляемые различными членами экзаменационной комиссии одному и тому же ученику за один и тот же ответ, отличаются друг от друга часто очень существенно. В защиту баллов, как средства для измерения познаний учеников, выступил другой, не менее известный педагог и тоже преподаватель математики, В. А. Евтушевский. «Тысячу лет (?) мерили знания баллами, — восклицал он, — и не думали, что это нелепая вещь, а теперь оказывается, что это нелепо». В. А. Евтушевский находил, что нравственные свойства человека можно измерять и выражать числом, и ссылался в доказательство своей мысли на то, что нравственный или умственный труд учителя, профессора или писателя оплачивается, т.-е. измеряется числом рублей. Впрочем, из последующих слов В. А. Евтушевского можно заключить, что он не настаивает на «измерении» знания учеников баллами и склонен рассматривать балл, как условный значок, заменяющий известные слова, а не как число. «Мальчишка сделал работу, ну и ставим ему, как условились, за худую — ноль, за прекрасную — пять! Какая это единица! просто формулированное выражение известного мнения о труде ученика3.
Другой оппонент А. Н. Страннолюбского, г. Рембрович, тоже старался доказать, что оценка знания учеников при помощи баллов нисколько не грешит против логики. Он указывал на то, что процесс усвоения знания учеником очень сложен и представляет собою несколько последовательных, резко отличающихся одна от другой ступеней; отметка должна выражать, до которой ступени дошел ученик в данное время и в данном вопросе. «Положим, — говорил г. Рембрович, — идея о каком-нибудь представлении зародилась в уме ребенка, но он ее еще неясно сознал, он только возбужден к умственной работе; такое состояние умственных способностей условимся выражать цифрою 2 или другим значком. Далее, положим, что главное представление уже выработалось, но ребенок еще не имеет возможности владеть им совершенно, — этот момент будет выражаться цифрою 3. Наконец, если это главное представление до того привилось к нему, что он может употребить его как фундамент для будущей духовной работы, — такое сознательное отношение мы обозначим цифрою 4»4. При такой постановке дела, по мнению г. Рембровича, никаких логических погрешностей не будет и баллы будут ставиться вполне справедливо.
Н. А. Страннолюбский возражал В. А. Евтушевскому, что факт оценки умственного труда учителя или писателя известным числом рублей еще вовсе не доказывает возможности оценки познаний ученика числом; в первом случае зависимость между трудом и оценкою устанавливается на основании известных законов политической экономии, которые, разумеется, не могут иметь никакого значения в деле оценки знания ученика. Г-ну Рембровичу Н. А. Страннолюбский указал на то, что именно сложность процесса усвоения того или другого предмета учеником и мешает произвести правильную оценку. Выделить отдельные моменты в этом процессе весьма трудно, если не невозможно. Во всяком случае каждый учитель стал бы выделять эти моменты по-своему и характеризовать их на свой лад, так что в результате получился бы тот же произвол.
Еще более горячие прения вызвал вопрос о том, следует ли оценивать успехи учеников баллами, т.-е. каково значение балла в педагогическом и дидактическом отношении. Все члены общества согласились с мнением председателя, известного проф. Редкина, относительно того, что труд ученика, как всякий труд вообще, должен быть так или иначе оценен; ученик должен знать, хорошо или дурно исполнил он заданную ему работу и сказать это обязан ему именно преподаватель. Но может ли средством для такой оценки служить балл?
На этот вопрос отвечали отрицательно прежде всего все те педагоги, которые не считали возможным измерять познания учеников при помощи баллов. Если правильная оценка знаний ученика баллом невозможна, если она представляет собою логическую нелепость, то, разумеется, ее не следует вводить в жизнь в школы, тем более что эта нелепость не только бесполезная, но и прямо вредная. Постановка баллов портит отношения между учащимися и учащими, внося в эти отношения весьма нежелательные элементы. Учитель не может оценить баллом познания и труд ученика вполне правильно и справедливо; ученик замечает это сразу, и в нем возникает либо чувство обиды по отношению к преподавателю, либо убеждение, что баллом он иногда может прикрыть свое незнание; ученики привыкают видеть в учителе не лицо, сообщающее им необходимые сведения и воспитывающее их, а только оценщика их «ответов», и при том оценщика, который часто ошибается и которого иногда удается обмануть. Таким образом баллы отдаляют учеников от учителя, мешают непосредственному влиянию последнего на первых и создают почву для постоянных столкновений, вызываемых обоюдным недоверием. Все это отражается, разумеется, в высшей степени вредно на нравственном развитии ученика.
Еще больше вреда приносят баллы в этом отношении благодаря тому, что чаще всего балл есть не только оценка знания, но и мера поощрения или наказания. Правда, один из самых убежденных противников баллов, известный педагог барон Коссинский, на одном из заседаний педагогического общества высказывал убеждение, что в среде педагогов нет ни одного учителя, который, ставя пятерку, думал бы, что награждает столь святую деятельность ученика, как осуществление своей человеческой любознательности, или что нулем он карает столь невменяемое ученику явление, как не приготовленный или дурно приготовленный урок, не понятый, не осиленный учеником, дурно объясненный учителем, не успевшим возбудить в ученике совершенно естественного желания приготовить его5. Но этому «убеждению» барона Коссинского, представлявшему собой, вероятно, только известный риторический прием, могут быть противопоставлены многочисленные заявления других, не менее опытных педагогов, свидетельствующие о том, что при помощи балла преподаватель старается именно карать или поощрять ученика. Между тем, если и можно считать спорным вопрос о пригодности в школе наказаний вообще, то употребление балла в качестве наказания должно быть отвергнуто всяким истинным педагогом. Ведь баллом ученик наказывается не всегда за недостаток прилежания; очень часто он подвергается этому наказанию за то, «что способности его недостаточно быстры, или за то, что учитель не сумел примениться к личным особенностям ребенка». Кроме того, дурной балл, являясь сам по себе уже наказанием, часто влечет за собою новое наказание, налагаемое на провинившегося (?) ученика не в меру ретивыми педагогами или неразумными родителями.