После финальной тренировке перед Кубком начальник команды и старший тренер построили всех семерых спортсменов в ряд и встали как сержанты перед залётчиками. Они примерно с таким же значительным видом осматривали своих бойцов, пытаясь усилить эффект тех слов, которые будут сказаны. Тимуру эта пауза казалась дешёвыми понтами или проявлением синдрома вахтёра. Ну решили вы, кого повезёте, так озвучьте решение и дело с концом. Но нет, пока не сказаны главные слова двое отсеянных еще в их воле, судьбы всех семерых в этих вот руках! Потому, наверное, говорилось много разных слов, кроме главных. У начальника команды был хорошо поставленный бас, которым он умело утомлял своих жертв.

Тимур вообще не переживал по поводу себя, он надеялся на счастливый случай. Даже не надеялся, не уверовал, а точно знал: по договору у него еще четыре года везения, и точка. Если правильнее ему попасть в команду – попадёт. Если лучше для здоровья, чтоб вылетел, так вылетит. Без вздохов, без сожалений, без вздохов сожалений и воплей проклятий. Без всего того, что так любят описывать писатели девятнадцатого века. Блин, а что вы хотели, кроме Дюма-отца в электричке ничего не читалось.

Его результат оказался лучшим в команде, всё из-за ветра. Вернее, по причине его отсутствия. Впрочем, Тимур теперь и в ветренную погоду показывает неплохие результаты. Но что значат результаты стрельб, когда всем рулит политика! Скажет главный, что кандидат не внушает надежд, и всё – кандидат остаётся дома. Результат даёт, а надежд не внушает, оказывается, в советском спорте случаются и такие истории.

А с международными соревнованиями вообще беда – там кроме результатов и надежд нужно еще и политическую грамотность показывать. И не быть подозрительным субъектом. А то вдруг у тебя мама неправильной национальности? Если ты из всеми гонимого народа, то иди в науку, снимай кино, пиши книжки. А международные соревнования, да еще в упаси-боже капиталистических странах, это всё не для тебя. Видали мы таких жертв пятого пункта, требующих политического убежища. Приедет такой мастер спорта на чемпионат мира, сбежит к врагам, а потом рассказывает всем, как его расстреливали по субботам за черту оседлости. Еще и в очереди заставляли томиться, сначала на расстрел, потом на благоустроенную отдельную квартиру.

- … и наконец пятым членом команды, понимаешь, будет Чирков. – Ой, Тимур всё пропустил, тут уже весь состав озвучили, пока он глобально мыслили. – Чирков, не вижу радости в глазах!

- А чего радоваться, товарищ тренер. Сначала результаты на соревнованиях, а потом радость!

- Вот! Что значит комсомолец-активист, понимаешь! Учитесь у товарища… - дядька долго подбирал подходящее слово, - пониманию требований руководства и Партии.

Слово-паразит в устах начальника звучало чаще, чем артикль на букву «б» на стройке. Вполне вероятно, это был артиклезаменитель. Его воспитание не позволяло говорить с подающими спортсменами живым русским языком, приходилось пользоваться литературным.

- Ага, легко быть активистом с такими родителями. Или кто там его двигает, этого вашего гонщика. С «Ямахой» бы и я изобразил. – Судя по тону, высказался один из двух некуда не уехавших пассажиров.

- Добрынин, не тебе жаловаться! Тренер с тобой третий год возится, а очков выбиваешь меньше, чем молодой пацан, всего год отзанимавшийся всерьёз. Талант нужно иметь и трудолюбие, тогда и «Ямаха» не нужна будет.

- Ну да, а давайте тогда все будем из Львовских пулять. Результаты будут на загляденье!

- Отставить шуточки! Какая наша главная цель?

- Наша цель – коммунизм! – Глумливо подсказал кто-то.

- Верно сказано, товарищи! Коммунизм наша цель на перспективу. А на предстоящих соревнований нужно показать себя, выполнить нормативы на следующие разряды, а может, и на звания. Занимать пьедестал почёта – это здорово, но пока к вам такое требование никто не предъявляет в командном зачёте. Хотя было бы хорошо. А вот в личном – старайтесь, это было бы совсем здорово.

Насчет «Ямахи» - дело было не в мотоцикле, просто папа по совету Игоря Гавриловича и с помощью каких-то знакомых купил, вернее достал любимому сыну японский дорогущий лук знаменитой фирмы, которая, как оказалось, делает не только мотоциклы. Сколько стоит лук, он Тимуру говорить не стал, маме тоже. Но намекнул, что дороже «Минска» и дешевле «Урала». Мама ничего не поняла, сын примерно понял – дороже трёхсот и дешевле тысячи. Нифига себе заявочка!

Год отзанимался всерьёз Тимур только по документам своего тренера, но это их маленький секретик. Вон стоит в сторонке Гаврилыч и лыбится. А чего б ему не лыбиться, когда он аж до второго тренера на соревнованиях союзного уровня дорос, воспитанника вывел туда же. Еще немного, и категорию повысят, а это не только почёт и уважение, это пятнашка к зарплате. В месяц пятнашка, а за год сто восемьдесят набирается – очень заметная прибавка к заработку для отдельных категорий советских граждан.

Тимур читал в какой-то юмористической книжке, что в СССР граждане делились на три основные категории: просто граждане, люди и товарищи. У всех были разные ареалы обитания, не географические, а социальные, разные доходы и возможности тоже разные. Больше всех «зарабатывали» люди, самые большие возможности были у товарищей. Попав в эту эпоху, Тимур осознал, как прав был тот писатель. Реально как в разных мирах живут. И не смешиваются, как вода и масло в одной ёмкости.

- Отсеявшиеся могут быть свободны, - продолжал старший тренер, - а вас ждёт короткий инструктаж и дальше встречаемся уже послезавтра на Ярославском вокзале.

- Как на вокзале? Почему на вокзале? А чего, не полетим? – Сразу куча дублирующихся запросов была сгенерирована спортсменами. Вот только она не смогла перегрузить дуракоупорную психику начальства.

- С Ярославского вокзала отправляются поезда, в нашем случае дальнего следования. Самолёты от него не отправляются, понимаешь. Так что да, вы правильно догадались, поедем по «железке». Авиабилетов нету. Лето, все бросились летать, время отпусков, понимаешь.

Все сиявшие еще минуту назад избранные слегка приуныли, словно им было не всё равно, каким транспортом добираться до Улан-Удэ. Как по мнению Тимура, так пара дней в поезде – вполне такое маленькое приключение. Или сколько дотуда дней ехать? За четыре дотащатся? Подумаешь, четыре дня в не-пойми каких условиях без душа, зато с пованивающим общественным туалетом, с очередью в него, с духотой или сквозняками от открытого окна…

- Купе хоть будет? – Не выдержал он.

- А вот тут нам повезло, буквально перед нами сняли бронь. Опять же в руководстве не совсем уж звери, разрешили оплатить за купейность. Так что поедем как белые люди. Как раз нас восемь человек, получается два купе. И главное, не забывайте свои луки! – Пошутил начальник команды.

А Тимур подумал, что этот человек скорее всего и есть самый бесполезный человек из всех восьмерых. Какой с него толк? Со снарягой не поможет, совет дельный не даст. Разве что про политику партии задвинет, когда не просят, про долг каждого комсомольца. Вслух он про эти моменты шутить зарёкся, это местные хроноаборигены в реалиях ориентируются как рыбы в воде. А он не очень сечёт нюансы, может налететь. Вообще всё не очень понятно даже изнутри: с одной стороны, вроде как борьба с инакомыслием и всесильный КГБ, который типа за всеми подслушивает и везде свои глаза имеет. С другой стороны, все рассказывают политические анекдоты, глумятся над идеологией и каждый второй циник. Причём анекдоты в одной и той же компании то можно рассказывать, то нельзя категорически. Хрен их разберет, этих местных.

Вечером в кругу семьи он поделился новостями относительно способа доставки своего тела в солнечный Улан-Удэ. Что удивило, родители этого самого тела совершенно не поняли его возмущения, типа ничего особенного нет в том, чтобы четыре дня трястись в поезде и умирать со скуки. Еще и порадовались за Тимура, якобы он по-королевски поедет в купейном вагоне. Тому, кто в прошлой жизни катался в вагонах «СВ» самых фирменных поездов России убитые купейные вагоны советских поездов сибирского направления не казались транспортом мечты. И хорошо, если это будет «фирменный» Москва-Владивосток, а не дополнительный летний поезд.

Тимуру начали рассказывать про романтику путешествий, про то, как здорово лежать на верхней полке и смотреть на проносящиеся мимо пейзажи, про ложечки, мелодично позвякивающие в стаканах с чаем, про то, как хорошо спится на полке под мерный стук колес… «Пипец, - думал он, - какие незатейливые радости у народа сейчас!» И было слегка непонятно, кто ненормальный: попаданец со своей любовью к комфортной жизни или все они, люди вокруг него, не помешанные на быте.

- Так что мне брать в дорогу? Кроме пасты и щетки, мыла и полотенца? – Про полотенце Тимур сказал чисто ради красного словца. Полотенце выдаётся во всех отелях, во все поездах. Его только в самолёте не выдают.

- Нож, изоленту, отвертку на всякий случай, консервы, чтоб в дороге не испортились.

Папа перечислял и перечислял. По его словам, взять стоило всё, что может пригодиться в поездке. Надеяться на Ула-Удинские магазины нельзя, в вагоне-ресторане могут отравить, розетка в гостинице или общежитии может оказаться неисправная, равно как и замок в двери. Мама ратовала за несколько комплектов одежды, медикаменты от всего сразу и тоже топила за еду длительного хранения.

Короче, Тимур понимал, что взрослые правы, но соглашаться с их правотой не очень хотелось. А что делать? Не с сумкой же ехать. Если бы они летели на турнир посредством «Аэрофлота», то уложились бы в три-четыре дня, а так… надо брать чемодан, однозначно.

- Чемодан? А какой? Один из тех, что мы в круиз брали? – Папа уже собрался лезть в кладовку.

- Не, тот, с которым я в прошлом году в лагерь ездил.

- Тим, он же страшный.

- Зато практичный и не привлекает внимания.

- Наоборот! Уверена, что в лагере над ним не раз позубоскалили.

- Мам, я не про обычное внимание, я про то, что подрезать не захотят, уж очень он непрезентабельно выглядит. Опять же особые приметы запоминающиеся. Чемодан на колесиках в нашей стране пока только у меня, любой милиционер срисует.

- Ну и жаргон! Подрежут, срисуют… Тимка, ты выражаешься так, словно от самого Владивостока ехал в плацкарте с очень простым народом.

- Оль, просто наш сын хочет, чтоб в поездке его не держали за маминого сыночка из интеллигентной семьи. Вот и тренируется сейчас на нас с тобой.

- Ладно, чем бы дитя не тешилось. Тим, в вагоне в чём валяться будешь?

- Да как все, в спортивном костюме.

Тимур почти не кривил душой, говоря «как все». Действительно, синий спортивный костюм в этой эпохе есть самый распространенный прикид граждан, лежащих на полках поездов дальнего следования или на больничных койках. Одна поправочка, абсолютное меньшинство советских граждан делает это в «Адидасе». Наш герой тоже считал такой вариант пошлостью, он хотел «Пуму». Красный олимпийский костюм за год стал откровенно мал, ноги и руки за это время вытянулись за обрез ткани так, что носить его было уже неприлично. Тем более, ехать на Кубок СССР.

Вагон, он же Вадик, в конце мая попытался решить проблему Тимура, притащив его к Валере-спекулянту. Увы, времени перерыть все склады московской фарцы не было, так что вместо немецкого спортивного костюма с прыгающей кошкой пришлось покупать немецкий же костюм с трилистником. С другой стороны, скромность тоже украшение.

- Тимур, а тапки тебе не нужны? А то смотри, твои «Рибоки» вот-вот развалятся.

- А что есть?

- Я ждал этого вопроса! – Просиял Валера. Продать человеку то, за чем он пришёл, нехитрое дело. А вот впарить ему сверху один-два товара, вот это высший пилотаж!

- Так чего у тебя на мой уже почти сорок третий?

- Будешь смеяться, но та самая «Пума». Кроссы от бундесов.

- Смешно. Снизу Рудик, сверху Адик.

- Всё понимаю, а тут не понял. – Валера догадался, что будет новая лекция от этого интересного «спортсмена».

- В фашистской Германии два братца было: Адик и Рудик Дасслеры. И была у них фирма «Адидас» в честь старшего в семье, Адика то есть. После войны году в сорок восьмом они две свои фабрики поделили, Рудольф создал собственную фирму. – Тимур рассказывал, а сам примерял обувь, про которую втирал. - Назвал чувак её по скромной семейной традиции «Руда», то есть Руди Дасслер. Ну а потом зачем-то переименовал её в «Пуму». Так что фирмы двух братьев всю дорогу жёстко конкурируют на рынке спортивной одежды и обуви. Хотя там сейчас уже их детишки заправляют. Такая вот история.

- Круто! И откуда ты всё это знаешь, Тим?

- Поживи с моё, тоже будете всё знать.

- Ну да, насмешил. А может ты того, просто сочиняешь это всё? Хотя про «Рибок» вроде не соврал прошлый раз. Я корешам прогнал твою историю, сказали, что всё так и есть. Как кроссы, подошли? – Валера не оставлял шанса клиенту уйти без обновок на все его бабки.

- Нормалёк! В них и буду выступать.

- В цирке?

- Дурак что ли? Я на Кубок СССР скоро еду. По стрельбе из лука.

- Вона как. Ты в самом деле спортсмен? А я думал, просто горбатого лепишь. Вагон даже присвистнул от удивления.

- Было бы перед кем. А хочешь загадку, Вадик? Какое слово получается из букв Г, А, В, Н и О? – Тимуру даже обидно стало, что ему не поверили. Он искренне разозлился и даже не вспомнил, что в момент знакомства с барыгами никаким спортсменом не был и реально гнал им пургу про свои поездки за границу в составе команды по какому-то виду спорта.

- Да пошёл ты!

- ВАГОН получается, а не то, что вы подумали.

- Ха! А точно же вагон! – Заржал основной барыга Валера. – Я эту шутку запомню.

- «Говно» через две «О» пишется. Фуфло твоя шутка. – Возразил Вагон, но без горячности, просто чтоб не оставлять за пацаном последнее слово.

- Ну извини, если обидел. Ты нормальный чел, Вадик. Я даже не знаю, что бы без вас делал, ходил бы в отечественных шмотках как этот самый.

Да, потерять канал приобретения качественных шмоток из-за бугра ради красного словца не хотелось. Советский Союз устроен так, что решить все свои проблемы просто деньгами не получается, нужны знакомства. В социалистических джунглях в стаи сбиваются не только обезьяны и волки, а даже слоны и львы. Одиночки не выживают, будь они хоть тиграми, хоть носорогами. Тут и медведи стали стайными животными, работающими на общак.

Короче говоря, после той лекции по истории немецких брендов у Тимура появился новый спортивный костюм и кроссовки, в которых он поедет на Кубок как человек, а не функция. Не факт, что это как-то повлияет на спортивные результаты, но самооценка его, а значит и настроение будут на уровне. Зависть? Имея сбалансированную психику и спокойный характер, несложно игнорировать завистливые взгляды и шипение. Главное – присматривать за своими вещами в поезде и на соревнованиях, чтоб их не попёрли. Но в поезде их будет целая компания, а на соревнованиях… Тимур был уверен, что он не будет выделяться из общей массы. Спортсмены уровня выше среднего - народ небедный. Во всяком случае, на себе не экономящий. Небось все какими-нибудь высококвалифицированными рабочими числятся и зарплаты с премиями получают.

До отъезда еще целые сутки, а он уже собран. Импортный чай в новомодных пакетиках, печенье, палка финской сухой колбасы, колбасный фарш в консервной банке тоже откуда-то из Скандинавии. Курицу лучше кушать дома, а не в купе скорого поезда. И плевать, что курица и варёные яйца – это традиция. Вы еще про репчатый лук вспомните, тоже полезный продукт. Попаданец был уверен, что личный комфорт и удобство не должны стать головной болью для окружающих. Жалко только, что не все следуют этому замечательному правилу. Люди ведут себя порой как быдло не со зла, а просто потому, что не задумываются. «Ладно, чего себя накручивать, небось со своими поеду, вроде все приличные люди» - успокоил себя Тимур, накрываясь одеялом. Жизнь толкала его на очередной подвиг, зачем-то ей нужно, чтоб он провёл в поезде четверо суток. Наш герой засыпал, поэтому его мозг не вспомнил, что ему еще обратно ехать, и тоже четыре дня.