Восьмые классы – это вам не седьмые, они по праву считаются старшими, всё-таки выпускные, а не фигня какая. Соответственно и на дискач им полный доступ обеспечен, а там скачки под музон, там своя атмосфера, разговоры в сумраке. Ну как разговоры, попытки перекричать колонки в самое ухо товарищу. Акустика спортзала, она располагает к правильному распространению звуковых волн, наложению их друг на друга, короче – громко и ритмично, а другого и не надо. Что еще радует, так это высота потолка, нет той духоты, какая скапливается в подвальных дискотеках всяких студенчески общежитий.

Юноши из восьмого «А» договорились собраться не внутри школы, а возле неё. И нет, мысль усугубить бутылку портвейна на всех перед дискотекой по неведомой нам причине в их головы не пришла. Или пришла, но не была никем озвучена. И то верно – светиться подвигами в своей школе не стоит, тем более в выпускном классе. А вонючую бормотуху учителя могут учуять, они как стервятники парят над нехитрыми развлечениями своих чуеников и вынюхивают постоянно. Что они вынюхивают, можно не спрашивать, перегар гады мечтают засечь.

- Парни, вы же из этой школы? – К группке восьмиклассников подвалили два модно прикинутых кента, явно старше них. Навскидку, класс девятый или даже десятый.

- Ну да, а вы с какой целью интересуетесь? – Взял переговоры на себя Тимур. – На дружинников не похожи.

- Ха-ха, прикольно! Мы точняк не дружинники. Говорят, в вашей школе брейк-данс рубят. Это правда?

- Во-первых, не рубят пока, а так… слегка приплясывают. Во-вторых, в Советском Союзе нет никакого брейк-данса, до нас эта зараза еще не докатилась. А в-третьих, вам с этого какой интерес?

- Чего-то ты темнишь, пацан. То танцуют, то не танцуют. А наш в этом интерес простой, тоже пытаемся научиться. Диско уже не канает на Западе, «Бони-М» для колхозников. Хочется быть в теме. Так чего у вас с брейком? – И парни солидно так посмотрели на всю группировку сразу. Мол, если ваш переговорщик темнит, то вдруг сами выскажетесь.

- Ну мы это… как бы да. – Выдал информацию Олег. – Но не в школе, в школе секут. То есть пасут. И музон отстойный.

- Но в честь праздничка-то можно попробовать. – Рудаменко понял, что сегодня или никогда. В смысле, что именно на этой дискотеке у него есть шанс выпендриться перед девчонками своей школы. – Но вы не из нашего муравейника, вас не пустят.

- А если договориться?

- На воротах Сидор стоит с пацанами, можно попробовать. Если мы за вас поручимся.

- Да, нужны гарантии, что вы не синяки и не ПТУшники. А мы даже имён ваших не знаем, вы вообще откуда выплыли? – Мелкий Мурый жёстко наехал на незнакомцев, но никто не засмеялся. Размеры не всегда имеют значение.

- Не, мы точно не ПТУшники! – И незнакомцы заржали. – Я Жека, а он Фёдор. Мы в пятьдесят седьмой школе учимся, в девятом классе оба.

- Фёдор, надо же. Нетипичное имя для вашей школы. – Гелик явно был в курсе того, какие имена присущи ученикам этой центровой школы. – И чего, у вас там никто брейк не танцует?

- Прикинь, никто! Что-то слышали, где-то видели.

- Ладно, пойдёте с нами. Тим, ты как? – Тимур пожал плечами, ему было фиолетово, что за такая школа номер пятьдесят семь, он не знал. – Тим у нас главный по брейку.

- Чего, пойдём тогда или сначала покурим?

- Нафиг! Это и уходить за школу, и кто-нибудь принюхиваться начнёт. Может и не попрут, но настроение своими нотациями испортят. Потом классуха еще неделю склонять будет.

- Строго у вас, я посмотрю. – Посочувствовал Фёдор. Его не сильно волновали порядки в этой школе, но быть выведенным из фойе бдительным учителем не хотелось. На чужой территории надо вести себя незаметно.

Чужаки в компании одноклассников Тимура не сильно выделялись. От с Шуркой были такого же роста, а в плане крутизны шмоток мажористые новые знакомые улетели не так далеко. Всё-таки школа, в которой учился Чирков была тоже не самой рабоче-крестьянской. Да и рабочие разные бывают. Иной пролетарий шестого разряда на опытном или военном производстве заколачивает ненамного меньше профессора. Отец говорил, одного такого рукастого даже включили в состав научного коллектива, разработавшего очередной секретный прибор, и подали на какую-то премию. Так что да, дети рабочих порой одеваются вполне модно. А уж если они сами шустрят по фарце, то выглядят иконами стиля, не уступая детям лауреатов конкурсов и дипломатов.

Синий-синий иней лёг на провода, и это мы не про атмосферное явление пишем, а про музыкальное наполнение вечера. Может, на дискотеке крутили и другие песни на русском языке, но мы их не заметили. Только этот кавер на американский хит с незатейливым названием «Билет в одну сторону». Если задуматься, весьма пугающее название для песенки, даже если она про разбитое сердце. А все остальные треки были на иностранных языках, в основном, на английском. Даже немецкие негры, то есть германо-африканцы исполняли своё отстойное вымирающее диско по-английски. Только Джо Дассен позволял себе использовать родной язык.

Под Дассена старшаки топтали медляки в-обжимку, под диско они же отплясывали нечто традиционное. А потом около «диск-жокея» из десятого класса потёрся Рудаменко, из его рук в руки паренька с наушниками перекочевала кассета с домашней заготовкой. Еще десять минут на вкуривание новинок, и пошла вода горячая! Василий специально для Тимура вспомнил эту присказку про горячую воду из молодёжного сериала «Молодёжка».

А уже под правильную музыку, найденную методом проб, ошибок и тыканья пальцами куда попало, любовно собранную в один сборник, вот под это восьмой-а зажёг сердца молодёжи ярче, чем когда-то Павка Корчагин. Это и понятно, Корчагина были доступны только пламенные речи, и вообще он персонаж выдуманный. А у пацанов из восьмого класса имелся хип-хоп, фанк, всё это усиливалось забойными соляками ударных установок, драм-брейков. Под такой ритм не вскочит только мёртвый, небось в пещерах наших первобытных предков творилась та же музыка.

Но предки не умели исполнять брейк, тут школьники их уделали. Они тоже были небольшие специалисты в новом направлении хореографии, да только других в Москве не имелось. Зря что ли Тимур после урока физры оставался с некоторыми парнями и девчонками в спортзале? Благо, это был последний урок в расписании.

Ответственный дежурный учитель ответственность проявил не сразу. Сначала он не придал значения кривлянию подростков, потом даже засмотрелся – забавно выходило, как в цирке или по телевизору. А минут через десять до него дошло – ведь подрывают! Устои подрывают, нравственность и мораль! Наверняка, тлетворное влияние Запада. А даже если и нет, то всё едино. И он как высоконравственный человек и сознательный гражданин не упал ногами к месту взрыва, а бросился грудью на амбразуру. На самом деле это была она, так что не учитель, а училка, не бросился, а бросилась, короче, музыку выключили, безобразие прекратили, диджею дали втык и указание ставить только одобренные завучем песенки.

И всё равно, вышло хорошо. Даже не хорошо, а потрясно, офигенно, отпадно и клёво, если ориентироваться на отзывы молодёжи. А два невыявленных разведчика из Хамовнической школы решили для себя, что время на проверку слухов было потрачено не зря – тут в самом деле рассадник контркультуры, до которой их блатной школе еще далеко. Блокнотики были извлечены из задних карманов импортных джинсов, в них были записаны партийные клички, явки и пароли. Если уж подрывать устои, то не в одной отдельно взятой школе.

- А этот ваш Тим, Тимур, да? Он откуда танцевать умеет? – Продолжили собирать сведения мажоры.

- Родаки из загранки вернулись недавно. – Хорошая версия, но тут же оспоренная.

- Да не, в загранке они в этом году ходили, а брейк-данс он нам показывал еще в прошлом. Может, по видаку выучил?

- Чирик вообще себе на уме парень. Вечно то одно выкинет, то другое. Не отличник, но вполне, комсомолец-активист, спортсмен, а с нашей классной в контрах. Разноплановая личность, короче.

После хип-хопа слушать наши вокально-инструментальные достижения было уже не в кассу, так что тусовка брейкеров и примкнувших к ним переместилась сначала в фойе, а потом и на улицу. Даже обещание сторожихи не пустить пацанов обратно не напугали никого – не больно уже и хотелось.

А в понедельник Алла и Ванна выцепила весь класс на классный час после уроков. Ей было плевать на тайминг учеников, их планы, режим дня, гастрономический статус и прочие заботы. Классный час, и точка! И повод был такой веский – попытка свержения общественно-политического строя в стране путём дрыганья разными частями тела под музыку.

- Рудаменко, встань! Что за безобразие вы устроили на праздничном вечере? И где, в родной школе!

- Новое слово в хореографии, Алла и Ванна. Революционная пластика. Арам Хачатурян бы лопнул от зависти, если бы увидел наши танцы.

- Сядь, Рудаменко, я вижу, что ты не осознал всей глубины своего падения. Загурная, Оля! Ты хоть объяснишь, как ты могла подпасть под тлетворное влияние Запада?

- А что я? Я как все, я часть коллектива. Нельзя жить в обществе и быть свободной от него. Маркс так сказал, Марксу виднее.

- Сядь! А теперь я хочу послушать Чиркова. Чирков, что ты можешь сказать в своё оправдание?

- Не вижу причин оправдываться.

- Даже так? А вот я точно знаю, что вся эта зараза пошла именно от тебя. Что на это скажешь?

- Вы мне льстите. Чертовски приятно, но нет. Брейк-данс придумал не я. Это ответ беднейших слоёв американского общества на засилье империалистических ценностей в их культуре, попытка создать что-то, не зависящее от толстых кошельков и проплаченных критиков. Товарищ Рудаменко харашо сказал. – Тимур плавно включил псевдосталинский акцент, - эта действительна ривалюционная пластика!

Народ чётко словил фишку, класс полёг от смеха, Чирков снова подорвал дисциплину в классе.

- А ну прекрати балаган! Еще одна такая выходка, Чирков, и я выгоню тебя из класса.

- Да ради бога, уроки давно кончились. – Обострять, так обострять.

- Может, всё-таки вызвать твоих родителей в школу?

- А может повесить мой портрет на доску почёта? Я всё-таки спортивная гордость школы.

- Какая ты гордость, ты позор всего учебного заведения! – Слегка сгустила краски учительница.

- А ничего, что я кандидат в мастера спорта и призёр первенства Москвы по спортивной стрельбе?

- Из пистолета?! – Вытаращил глаза Гелик. Да все пацаны были настолько шокированы, что сразу поверили Чирику.

- Из лука.

- А-а, я думал, ты по-настоящему шмалял. Но тоже кайфово, какое хоть место занял?

- Гельфенбейн, ты не забыл, что идет урок?

- Какой урок, Алла Ванна, когда классный час. И новость классная, Тим какое-то место по городу взял.

- Второе вообще-то. – Отреагировал Чирков на слово «какое-то».

- Втрое не третье, среди юниоров?

- Среди взрослых.

- Точняк, ему же КэМээСа дали! Чирик, чувак, ты лучший!

- Не факт, что ваш одноклассник вам не наврал, лишь бы похвастаться. – Очень педагогично встряла Алла Ивановна.

- Не, Чирков за базар отвечает. Промолчать про что-то важное он может, а врать – нет.

На этом фоне чуть не забыли про тему классного часа. Учительница попыталась снова надавить в сторону недопустимости чуждой нам музыки, но была подвергнута обструкции со стороны комсорга класса. Оля заявила, что раз стиль пошёл из низов пролетарского чёрного Нью-Йорка, то огульно называть брейк-данс буржуазным танцем нельзя. Пусть райком комсомола выскажется сначала, а низовые ячейки поддержат.

Тимур дважды офигел с такой постановки вопроса. Сначала его рассмешил пассаж про чёрных пролетариев Гарлема, а потом про необходимость ждать официальную точку зрения комитета комсомола. Какое кому дела, под что он танцует и как? Небось не махровое средневековье на дворе, свобода совести провозглашена как один из столпов Конституции СССР 1977-го года, конституции победившего социализма. Кого, кстати, он победил четыре года назад, социализм этот? А то спросят, а Тимур не в теме.

А то еще ляпнет, что безоговорочная победа была одержана над собственными гражданами. Не поймут, конфуз выйдет. А хуже того, поймут и согласятся, но в душе, а снаружи поставят на Чиркове печать антисоветчика. В стране Советов, где советчиков так много, что спросить не у кого, всё непросто. На улице мораль одна, на кухнях другая. Так что попаданец сам себе на этом классном часу посоветовал вести себя потише и не воевать без нужды с классным руководителем. Не потому, что он чего-то боится, а просто оттого, что эта тётенька в некоторых политических и идеологических вопросах разбирается лучше него. А может даже лучше мамы с папой. Родителей этого тела, добавил мысленно Тимур, чтоб не забывать, не таких уж они ему и родные.

Мысль про доску почёта пришла в голову спонтанно. То есть позавчера он увидел среди прочей лабуды стенд с заголовком «Наши чемпионы» и фотографиями старшеклассников, не удосужившись прочесть, что там за достижения у этих чемпионов. А сегодня на классном часу щелкнуло в голове, что можно щелкнуть по носу училку. Не сказать, что это ему чем-то помогло, никакого профита он с этой бравады не поимел. Просто сам про себя понял – надо следить за языком. И за руками тоже. И вообще присматривать за организмом, а то ввиду весеннего времени и распоясавшихся школьниц глаза так и сверлят юные окорочка, выглядывающие из-под коротких школьных платьев. Не то девчонки растут быстро, не то шерстяная форма безбожно садится при каждой стирке.

Классный час имел последствия, не в масштабах страны, не далеко идущие, но по скромным московским меркам заметные. Мурый, он же Григорий Муратов, сын простого профессора из рядового ВУЗа, не просто сидел на классном часе, не просто ржал вместе со всеми, он еще и конспектировать ухитрялся. Не записывать для передачи «куда следует», а именно тезисно конспектировал самые яркие мысли своих одноклассников относительно революционности танцевального стиля, самовыражения простых чернокожих рабочих, противопоставивших себя массовой культуре… Гришка был очарован всей этой лабудой, цинично высказанной Тимуром и поддержанной Олей Загурной.

Это был шикарный пример победы молодёжной демагогии над демагогией официальной. Эдакое партизанское сопротивление с помощью трофейного оружия. Уже через несколько дней Мурый затусил с мажорами Жекой и Федором, а также их корешами на почве брейка, где и выдал наработки по идеологическому обоснованию американской контркультуры. Мысли были признаны правильными, посыл пошёл в массы. В круто упакованные фирмовые массы идеологически нестойких детей советской элиты, которая теперь получила в свои руки не только «лунную дорожку», но и её прогрессивную наполненность. Хип-хоп против империализма! Даёшь нижний брейк с опережением сроков!

По этой ли причине или еще по какой другой, но апрельское обращение в райком комсомола из одной очень средней школы по поводу набирающего обороты нового танца было встречено довольно спокойно. Брейк-данс? Знаем, танец бедняков и пролетариев, разрешен к исполнению на территории страны. И вообще, электронная музыка в СССР впереди планеты всей, надо быть в курсе современных тенденций. «Зодиак» слышали? Понравилось? То-то же. Куда этим западным группам до наших новаторов синтипопа!

Жалко только, что за третью четверть Чирков получил «неуд» по поведению. Сказать, что его это как-то расстроило, было нельзя. Мама, это да, мама даже попыталась прочитать нотацию, но столкнулась с полным непониманием и отступила. Сложно ругать сына, который смотрит на тебя с сочувствием как подчинённый, недоперевыполнивший план. Ты его отчитываешь, а он смотрит тебе в глаза и без слов как бы говорит: «Давай, крути свою шарманку. Мы оба понимаем, что я не при делах, но так положено». Еще и от мужа никакой поддержки не получила.

- Двойка по поведению? У Тима? И чем это грозит?

- Я не знаю, но сам факт…

- Ты не знаешь, я не знаю. Они тоже не знают. В девятый класс он пойдет, тут школа ничего сделать не сможет. Десятый окончит, а там видно будет. Главное не школа, главное – институт.