На выезде с площади колонну возглавил сделанный мною когда-то полицейский автомобиль, с включёнными маячком и сиреной, или, выражаясь словами незабвенной Василисы Васильевны, «мигалкой и рявкалкой». Интересно, почему только здесь, а не от того же вокзала, например⁈ На въезде на площадь, недалеко от пожарного депо, стояла, кстати, и автоцистерна, тоже со включённой «мигалкой», но — молча, то есть, без сирены. Может быть, по задумке градоначальника она должна замкнуть колонну? Ладно, потом узнаем. А пока — хочу домой.

Дома встречали так, словно я сам из того Ширанда вернулся, тоже соскучились. Так что я, директивно отложив все дела на завтра, а их было ой, как немало, весь вечер посвятил детям. Ну, а поскольку Соня и Саня пока ещё слишком мелкие, чтобы долго проявлять ко мне хоть какой-то интерес, то львиная доля внимания досталась Ромке. Больше всего ему понравилось кататься на моей ноге. Это когда садишься на стул, кладёшь ногу на ногу, а малыш усаживается на подъём стопы. И качаешь его, держа за ручки, чтобы не свалился. Хороший тренажёр получается. Ну, частушки-нескладушки под это дело, разумеется:

— Ик-пук, тра-ля-ля,

Дайте Роме три рубля

Он поедет на базар,

Купит новый самовар.

В старом дырища-дыра,

Давно выбросить пора!

И не спрашивайте, где я нашёл самовар всего за три рубля — там же, где можно использовать самовар с дыркой, так что не надо упрекать в том, что оторвался от реальной жизни и цен не знаю. Это просто частушка, где важен ритм, совпадающий с покачиванием, и ключевые слова: «Рома» и «поедет».

И ведь не надоедало же такое примитивное развлечение! У меня чуть нога не отвалилась, а Рома всё просил «ещё». Пришлось ногу поменять. Ну, и вместо нескладных стишков перешёл к расспросам сына о том, какие у него есть новости. Их у него оказалась масса! Ну, и вываливал на меня, не заботясь о какой-то разбивке по темам или о хронологии. Приходилось слушать очень внимательно, пытаясь порой понять, что же там произошло на самом деле.

— Мы такого большого крота откопали! Тихон был так счастлив! Даже заплакал от радости!

Тихон — это явно про садовника. Сомневаюсь, что слёзы на самом деле были от радости, надо узнать две вещи: во-первых, кто подсказал такой вариант интерпретации для реакции садовника, поскольку это явная диверсия, а во-вторых, что именно буйная парочка уничтожила из растительности в процессе охоты, что смотрителя сада на слезу пробило. Или это по совокупности набежало?

— Он сказал, что больше кротов ловить не надо. А мы больше и не ловили, все остальные меньше!

Попытка донести мысль, что кротов вообще ловить не нужно, Тихону уже хватит (а там и правда уже должно хватить если не на шубу, то на пару шапок и воротник — точно) была воспринята с недоверием. Как это — не надо ловить, если они есть⁈ Правда, как я понял, очень редко попадаются и приходится много копать, что несколько расстраивает Рому и Мурыську. Предложил попробовать охотиться на лугу, там их больше. Ну, а что? Сенокос уже окончен, к весне ямки можно будет зарыть, да и кротовые кучи косцам тоже доставляют много неприятных моментов. Разве что дёрн копать труднее, но для бешеного экскаватора с четырьмя лапами это вряд ли составит проблему. Зато сад перестанет страдать. Ну, и кому-то придётся присматривать за охотниками, чтобы далеко не уходили и не забрели куда-нибудь, куда не надо, в тот же карьер, например. Или в чужой огород: я хорошо помню, как эта же рысь на курей в Викентьевке охотилась.

Следующий блок новостей, как это назвал дед, касалась младших братика и сестрички.

— Соня и Саня — дураки неумные!

— Почему⁈

— Разговаривать не умеют, бегать не умеют, играть не умеют. Дураки!

— Нет, Рома, они не «дураки», они просто ещё маленькие и ничему не научились. Надо подождать немножко, года полтора хотя бы.

На последних словах сын посмотрел на меня со смесью ужаса и сочувствия. Видимо, не сочетались у него в голове между собой понятия «немножко» и «полтора года».

— Папа, давай поменяем их на других братика и сестричку? Которые побольше?

— Нет, Рома, это так не работает. Родственников на других поменять невозможно, даже если очень хочется. Придётся ждать, пока они вырастут. А чтобы выросли правильно — их надо растить. Надо с ними играть, во что они умеют, разговаривать с ними, чтобы они у тебя учились. Тогда ты будешь для них старшим, и они тебя будут слушаться.

— Не хочу с ними играть. Их мама больше любит…

Ага, а вот и настоящая причина — ревность. Ну, что это нужно пресекать, я и без деда понимаю.

— Нет, Рома, мы любим вас одинаково. Просто они ещё ничего не умеют, ты же сам это сказал. Вот им и приходится больше помогать. И надо не капризничать, чтобы тебя тоже с ложечки кормили, а, наоборот, заниматься с младшими. Тогда у старших будет больше времени на тебя.

Насупился, сопит — не верит. Ну, никто и не думал, что всё так просто получится с одного раза. Но работать над этим надо, мне не нужно такое противостояние. Да, это детская ревность, но детская — не значит, что несерьёзная, или что «само пройдёт». Пройти-то, может быть, и пройдёт, хоть и не факт, но точно не бесследно. А зачем мне, скажите, конфликт между наследником титула и владений и его младшими братьями, ну и сёстрами? Ладно ещё Катеньке-Котьке свой собственный титул достанется вместе с Викентьевкой, а с ними и право младшую ветвь в роду основать. Соня и Саня же останутся в подчинении старшего брата, что само по себе может обиды породить. Да, всё ещё остаётся возможность сделать «финт ушами» с титулом ярла для Сани, но это всё настолько неопределённо. И велика вероятность, что Соня в род своего будущего мужа уйдёт, от этого тоже никто не застрахован, сыновья тоже порой так уходят. Собственно, каждый брак — это чей-то переход в другой род. Но это проблемы даже не завтрашнего дня, пусть о них и нельзя забывать. А пока — Ромка.

Не только обнимались, хоть так хотелось его потискать, и разговаривали, а ещё и играли. Строили из кубиков город. Ну, как «Город»? Несколько условных домиков и стену вокруг, благо строительных материалов хватало. Причём не только собственно кубов, нет: тут и деревянные «кирпичи», и бруски, и сравнительно плоские «доски», достаточно толстые и крепкие, чтобы ребёнок и случайно не сломал, и тому подобное, до прямоугольных и квадратных рамок, а также конусов включительно.

Научил, как делать консольно выступающие пластины за счёт прижимающих сверху кубиков, чтобы получались ворота пошире. Правда, рановато взялся — Ромка толком не запомнил порядок действий и злился, что ничего не получается. После того, как «город» всё же был построен, Ромка показал другую свою игру, которая разом объяснила многочисленные сколы на кубиках: они с Мурыськой стали играть «в Прорыв». При этом фамильяр изображала «монстра с Изнанки», а Ромка «защитника». Правда, я бы не взялся определить, кто в итоге причинил больше разрушений кубичному городу, нападающий «монстр» или защищающий «герой». Закончилось всё тем, что сын «героически одолел» своего противника, повалив рысь на спину (та аккуратно выбрала место на ковре без рассыпанных кубиков) и начав в итоге ту тискать и чесать подмышки и пузико. При этом у «злобного монстра» была такая довольная морда, что я не выдержал и сфотографировал эту милоту на мобилет.

После ужина игры стали более спокойными: читали сказку, обсуждали сказку, рисовали картинки про сказку, правда, Ромка в процессе рисования отвлёкся, увлёкся и изобразил нечто неопознаваемое, но даже по его описанию никак не относящееся к прочитанному. Закончился этот вечер, один из лучших как минимум за последний год, когда разжалась маленькая лапка, державшая меня за два пальца на руке, пока я тихонько пел колыбельную. Всё, спит-сопит. Теперь можно и его маме внимание уделить…

Утром навалились дела. Их тут и местных накопилось за время отсутствия, а уж сколько с собой вернувшаяся гвардия привезла… И начинать нужно было именно с дел армейских, как минимум официально завершить поход построением и подведением результатов. Тяжело это будет, особенно рассказывать семьям погибших и тяжело раненных бойцов об участи их мужей, отцов, а для кого-то — наоборот, сыновей. И вряд ли их полностью утешат выплаты пособий и увековечивание памяти родных в названиях улиц военного городка. Но если кому-то будут слёзы, то другим — радость от возвращения домой их солдата. Ну, а задача командира сделать так, чтобы первых было как можно меньше, а вторых — как можно больше.

Всю церемонию, как и планировали со Старокомельским и Нюськиным, провели до обеда. Собственно, обедом она и закончилась: гвардейцы ушли в столовую, на нормальный обед с винной порцией в честь возвращения, а публика, что на Изнанке, что на Лице — к полевой кухне, попробовать, чем кормили гвардейцев в походе. Такие угощения у нас уже в привычку вошли. Точнее, в традицию — именно что привычки пока что не образовалось, к счастью, в том числе и от того, что не регулярно происходят. Почему «к счастью»? Так привычное начинает восприниматься как должное, а нужно, чтобы сохранялось ощущение особенности у каждого такого дня. И ещё один момент, дедом подсказанный: привычного начнут не только ждать, но и требовать, расценивая как «нам должны» и выражая недовольство, если ожидаемого не получат.

Едва вышел с Изнанки, а построение с новым знаменем и все объявления делались там, в военном городке, определённом как место постоянной дислокации, как выяснилось, что мне надо срочно ехать в Смолевичи. Граф Соснович вместе со всей верхушкой района оказались под очень большим впечатлением от вчерашнего прохождения нашей колонны. Можно даже сказать, что под слишком большим впечатлением. И очень-очень хотят эти самые впечатления обсудить. Вот честное слово: знал бы — остался бы на обед в гарнизонной столовой! Хотя… И там бы достали, не по мобилету — так посыльным. Придётся ехать, тратить полтора часа на одну дорогу туда-обратно, да ещё и там невесть сколько. А у меня тут работы, хоть ты на пять частей разделись!

Во-первых, всей технике нужен осмотр и ремонт, где-то профилактический, где-то восстановительный, а кое-где и капитальный В идеале — снять, проверить и либо заменить, либо восстановить каждую деталь каждой единицы техники. Объём работы просто пугающий, для тех, кто понимает. Для остальных поясню: собрать новый автомобиль быстрее и проще, чем сначала разобрать, потом каждую деталь проверить, а потом уже собрать обратно. Но проделать это необходимо. Где явные повреждения — там всё очевидно. Но есть ещё временные заплатки и «костыли», их все надо найти и заменить на штатные решения. Есть проигнорированные «мелкие моменты» типа скрежета, хруста или чуть-чуть повышенного нагрева. Да, в поле было не до того, но каждый такой хруст может в любой момент вылиться в рассыпавшуюся шестерню, выбитую подвеску, заклинивший шарнир или сорванную тягу. Ну, и скрытые дефекты, которые никак себя не проявляли, но в любой момент могут это сделать.

Хорошо быть магом металла в этом случае: я примерно за минуту могу, прогнав свою энергию, сделать полную диагностику, например, несущей рамы грузовика, а если потратить чуть больше времени и сил, то сразу и выправить кое-что: где-то снять лишние напряжения, где-то срастить микротрещины. Моим помощникам на это же потребуется от десяти минут до получаса, но всё равно — несравнимо быстрее и легче, чем делать всё вручную.

Второе — миномёты. И это уже никому не поручишь. Нужно проверить каждый, детально, и принять решение по остаточному ресурсу, как его восстанавливать, чинить ли стволы и механизмы или проще распылить м сделать новые. По крайней мере у двух стволов вблизи дульного среза даже цвет металла поменялся! Хорошо хоть стволы внутри гладкие, без нарезов, их куда как проще и ремонтировать, и с нуля изготавливать, в отличие от следующей задачи.

Третье — это наши «Кроны». Мало того, что из них палили, совершенно не думая о ресурсе ствола, и правильно делали. Не хватало ещё сэкономить ресурс и потерять бойцов. Мне же теперь определять степень износа нарезов и или менять вкладыш, или восстанавливать по месту. А ещё тело ствола проверить на усталость металла и последствия термических воздействий. Кроме того, в обычной ситуации понадобилось бы перебрать механизм, почистить хорошенько, а не в ходе полевого обслуживания, от пыли и грязи, промыть от старой смазки, смазать заново. Но нам предстоит задача куда веселее: переделать «Кроны» с ручной перезарядкой в вариант «Крона-А». И тут помощники тоже всю работы на себя взять вряд ли смогут.

Но технические задачи и возня с металлом, это ладно, это где-то даже интересно и приятно если не повторять одно и то же несколько десятков раз подряд. А вот бумаги… И их нужно написать столько, что Старокомельский с Нюськиным в голос не воют только из соображений субординации, чтобы не смущать подчинённых. Бересклетов тоже беспросветно мрачен, как февральское небо перед снегопадом.

Казалось бы, при чём тут какой-то Рысюхин? А вот нет! Из-за странного двойного подчинения, я оказываюсь тем самым прямым и непосредственным начальником, который должен всю эту макулатуру у себя собрать, проверить, подписать, собрать в стопочки и установленным порядком передать дальше. В трёх, чтоб его, экземплярах: один вернётся к нам в архив части, второй — в собственную, Его Императорского Величества канцелярию, третий — в Штаб гвардии. И всё это в оговорённые сроки! И всё предельно серьёзно, ибо касается финансирования.

Оставайся батарея только в моей родовой гвардии — решили бы всё не торопясь, в рабочем порядке, а так вступают в действие циркуляры и директивы. Отдельно отчёт по личному составу: сколько человеко-дней в боевых условиях, сколько на марше и тому подобное. С росписью по погибшим и по раненым, включая выздоровевших и находящихся на долечивании. Поскольку пособия начисляются, видите ли. И пенсии увечным, а также семьям погибших, с какого числа идти должны. А кроме того — материальные ресурсы. От износа стволов — ну их в пень лесной, мне проще восстановить самому, чем что-то там вымерять и высчитывать по нормативам и справочникам, что на вообще другие стволы с другими нарезами рассчитаны! Спишу всё, как отправленное в утиль по причине «значительного износа и плановой замены на обновлённую модель», а потом поставлю на учёт заново, как «Крона-А». С миномётами та же песня: нормативы для гладкоствольных дульнозарядных пушек к ним никаким боком, и для нарезных полевых орудий — тоже. Так что пишем в графу «износ» волшебную дробь «н/а» и отправляем «к производителю» для определения потребного ремонта. А уже я, как производитель, укажу фактические расходы на восстановление полного ресурса. Почему «волшебная дробь»? А потому, что расшифровывается как «не определено» или «не подлежит оценке», но при этом не «н/о», а «н/а» — почему так, никто сказать не может, но все знают, что именно так надо. Дурдом на выезде. Но в документообороте, особенно армейском, таких шедевров столько, что если по поводу каждого нервничать, то никаких нервов не хватит даже на пять лет службы.

Но ладно люди и железо — предстоит инвентаризировать и закрыть актами на списание и последующее возмещение всё, от запасных скатов для грузовиков до последней портянки! И тут нужно будет исполнить сеанс макулатурной акробатики в трёх частях по поводу суточных рационов. Поскольку ели мы наши, а стоимость возмещаться будет по уставным армейским, у которых норма выдачи отличается! Плюс у нас общая норма и по калориям, и по весу выдачи отличается от уставных величин. Так что сперва надо ухитриться всё, что потрачено, списать, а потом изловчиться так, чтобы компенсировать именно деньгами, а не в натуральной форме, то есть, провести все расчёты и взаимозачёты до того, как поступит приказ ехать в ту же Плису на склады за рационами, и срочно, а то у них на следующей неделе срок хранения истекает. И тут никак не обойдётся без «визита личного с пачечкой наличных». Да, дача взятки должностному лицу при исполнении. Да, нарушение, на которое я буду очень тщательно закрывать глаза и уши. Потому как иначе ничего путного не получится.

За всеми этими размышлениями и прикидками не заметил ни вкуса обеда, ни дроги до Смолевич, куда меня, как положено, вёз всё тот же, что в Раменском, водитель со всё тем же денщиком в компании, только что не в «рыдашке», а в моём родном «Жабыче». Ладно, надо переключаться на грядущий разговор. Интересно, что именно им от меня надо-то⁈