Сунув мобильник в карман, я с готовностью встала и пошла за Лань Вэнь и шаманкой в кабинет. За те несколько часов, что я залипала в интернете, они успели украсить кабинет красными бумажными иероглифами. На этот раз иероглиф я узнала, это «счастье».

– Слушайте, – задумчиво протянула я, пока меня тащили к дивану, на котором лежала груда красных тряпок, – а не слишком странно для поминального обряда использовать иероглиф «счастье»? Вы же вроде в духов верите. А если он подумает, что вы рады его смерти?

– Не подумает, – отмахнулась Лань Вэнь. – Сяо Янь, иди сюда, снимай одежду. Я помогу тебе облачиться в ритуальную одежду.

– О. Ладно, – не совсем понимая происходящее, согласилась я.

Ветровка, футболка, джинсы и нижнее белье легли на стул, а вместо них на меня стали надевать сначала шорты с майкой, потом штаны с кофтой, потом халат с запАхом, потом еще один халат с воротником-стойкой и длинными узкими рукавами, а потом тяжелый халат с широкими рукавами и обильной вышивкой повсюду.

– Ого, – пробормотала я, – сколько здесь килограмм? Вы уверены, что я должна носить на себе весь поминальный шкаф?

– Так положено, – снова отмахнулась Лань Вэнь, а шаманка посмотрела на меня и вздохнула так, будто жалела обо мне.

Женщины подвели меня к зеркалу и усадили на стул. Откуда-то появилась косметичка Лань Вэнь, и женщина стала наносить на меня макияж.

Если говорить о внешности, я почти не пользуюсь косметикой. У меня хорошая кожа, что не удивительно, если тебе девятнадцать лет. Черные длинные ресницы, губы не узкие и не пухлые, а брови темные и аккуратные. По большому счету мне не нужна косметика, чтобы выглядеть хорошо. Конечно, я умею краситься, но то, что сделала со мной Лань Вэнь, было очень странно.

Мало того, что каждый элемент моей одежды был кроваво-красного цвета, так она еще и губы густо накрасила алым, после чего нанесла на глаза черную подводку. Невероятное количество пудры легло на непривычную к такому кожу, напрочь скрыв здоровый румянец и превратив лицо в странную маску.

Да, теперь я верю, что у нас тут какой-то странный обряд, связанный с мертвыми. Я и сама на свежую покойницу похожа стала.

Из-за действий Лань Вэнь серые глаза с золотым ободком стали смотреться не мило, как раньше, а пугающе. Словно я не человек, а злой дух какой-то. Ба! Да мне только в фильмах сниматься!

Единственное, что не вписывалось во всю эту концепцию – розовые волосы с едва заметным фиолетовым градиентом.

– Брови сбривать будем? – серьезно спросила Лань Вэнь, а я выпучила глаза.

– На это уже нет времени, и так сойдет, – отмахнулась шаманка, а я активно закивала головой.

– Не дергайся, сиди ровно, – шикнула Лань Вэнь, и я притихла.

Голову мою на этом в покое не оставили. Лань Вэнь вытащила откуда-то целый ящик побрякушек, на которые я смотрела без должного восторга, хоть они и были из золота.

Шаманка помогла зачесать волосы в высокую прическу, после чего Лань Вэнь стала эти побрякушки одну за другой вешать на мою подвыпившую голову. Чего тут только не было! Корона в виде феникса, шпильки с красными камнями, гребешки с висюльками – короче, еще пара килограмм.

Из зеркала на меня посмотрел крайне хозяйственный призрак, который носит на себе все свое имущество и прется от красного цвета и птичек. Фениксы были не только на короне, но и вышиты по всему верхнему халату вместе с драконами и цветами.

Украшениями в прическе дело не ограничилось. Женщины достали откуда-то еще один ящик и стали увешивать украшениями все, до чего могли дотянуться. Браслеты, бусы, защита на мизинец и безымянный пальцы, плетеный из чистого золота пояс, куча подвесок на этот пояс. Я была похожа на ходячий китайский исторический музей.

– Готово, – удовлетворенно кивнула Лань Вэнь, рассматривая получившийся шедевр.

«Выпить бы», – мрачно подумала я.

– Благоприятный час настал, – поглядывая на напольные часы, сообщила Чжу Цзыхай.

Лань Вэнь кивнула и пошла на выход:

– Приведу Инь Жуна.

Когда мы с шаманкой остались наедине, я украдкой спрятала мобильник в складках бесконечного одеяния, после чего неуверенно спросила:

– Госпожа Чжу Цзыхай, мне все еще не сказали, что надо будет делать. Я же в ваших ритуалах совсем не разбираюсь. Мне бы хоть какую-то инструкцию.

– Не волнуйся, девочка, – мягко улыбнулась шаманка. – я буду рядом и все тебе расскажу в процессе. Не о чем беспокоиться.

Она взяла со стола последнюю красную тряпку и положила ее мне на голову. Это оказался полупрозрачный красный платок с бахромой по краям, который теперь полностью скрывал всю голову до плеч. Чувствую себя старым телевизором, который накрыли вязаной салфеткой.

– Ну… ладно, – поджав губы, пожала плечами. Скажут, так скажут. Если что, я не виновата. – А выпить не дадут?

Мой робкий вопрос прервался появлением Лань Вэнь в компании с сыном. Инь Жун был одет в обычный костюм с пиджаком, ничего странного. Единственное – он держал в руках гранитную табличку, похожую на маленькое надгробие, на которой было высечено всего два иероглифа: «Инь Ян». Его пальцы так крепко сжимали эту штуку, что казалось, она вот-вот раскрошится.

– Хорошо, – сказала Чжу Цзыхай, – мужчина здесь. Давай, девочка, сейчас иди за ним.

Инь Жун бросил на меня испепеляющий взгляд, после чего круто развернулся и широкими шагами покинул комнату. А мне с моими лишними килограммами пришлось шустро засеменить следом.

За то время, что меня готовили к обряду, гостиная успела преобразиться. Отсюда вынесли всю лишнюю мебель, оставив только шикарный ковер, квадратный столик из красного дерева и пару деревянных кресел из того же набора. На креслах стояли еще две таблички, на одной из которых была надпись: «Инь Хао», а на другой: «Лю Тай».

На стенах прибавилось бумажек, но на этот раз красных. Если в кабинете это были иероглифы «счастье», то в этой комнате иероглифы были задвоены. Типа «двойное счастье»? Ваш покойник точно не обидится? А хотя, чего это я? Чуть не забыла, что не верю в призраков, ха-ха.

Те желтые бумажки, которыми ранее были залеплены все стены, окна и двери, теперь исчезли. Ну или я из-за дыма ничего не вижу. В комнате стояла большая жаровня, в которой дымили какие-то вонючие порошки. Нет, пахло неплохо, просто дыма было слишком много. Я даже трезветь быстро начала.

Инь Жун встал перед креслами, и шаманка подвела меня туда же. После семья Инь отошла в сторону, и все стали наблюдать за происходящим. Чжу Цзыхай Привязала к моему запястью атласную красную ленту с пышным тканевым шаром, а другой ее конец закрепила вокруг таблички Инь Яна. Встав в стороне, она громко сказала:

– Первый поклон небу и земле! – А после тихо добавила: – Сяо Янь, трижды поклонись, встав на колени. Делай, как Инь Жун.

У меня уже голова кружилась от обилия ароматного дыма, но все равно послушно сделала, как сказали. Я и Инь Жун опустились на колени и поклонились, а потом встали и повторили это еще два раза.

– Второй поклон старейшинам! – громко произнесла Чжу Цзыхай.

Я покосилась на Инь Жуна. Парень сжал зубы так сильно, что у него красные пятна по шее пошли, но все равно опустился на колени и поклонился табличкам в кресле. Я повторила за ним, ничего сложного.

– Третий поклон друг другу! – потребовала шаманка.

Мы повернулись лицом друг к другу и, уже не опускаясь на колени, поклонились друг другу в пояс. Я тихо хихикнула, настолько странным было все происходящее.

В комнате с каждой минутой становилось все холоднее. Дошло до того, что у меня изо рта вырвался пар. Они что, двери закрыть забыли? Окна не открыты, так откуда еще такой холод?

Изменения температуры ощутили и остальные. Я покосилась и заметила их встревоженные лица. Присутствующие явно были напуганы и чего-то ждали. Но кроме холода ничего не изменилось. Разве что Инь Жун как-то резко побледнел. Его даже дрожь пробивать начала. А вот я не только под градусами была, но еще и в невероятном количестве тряпья. С таким нарядом и шубка никакая не нужна.

Чжу Цзыхай подозвала слугу с подносом и подошла к нам. На подносе стояли два бокала, связанные красной лентой, как и моя рука с табличкой Инь Яна. Шаманка взяла бокалы и протянула нам с Инь Жуном.

– Время обряда единения чаш, – сказала она. – Испейте вина в знак гармонии, а после обменяйтесь чашами.

Ну наконец-то наливают!

Когда дело дошло до выпивки, меня было не обогнать. Я была готова пить за гармонию, за мирное небо над головой, за баланс микрофлоры кишечника – все, что угодно, лишь бы не чувствовать ваши эмоции.

Схватив ближайший бокал, я быстро сделала два глотка и удовлетворенно выдохнула. Хорошо-то как! А то из-за этого дыма уже почти протрезвела.

Инь Жун с лицом полным отвращения взял второй бокал и пролил половину на ковер перед собой, после чего сунул мне в руки свой бокал и забрал мой, повторив порчу ковра. Я, конечно, удивилась, но вида не подала. Только вино жалко было. Ну не хочешь ты пить, зачем выливать-то?

Лучше одного бокала может быть только два. Шаманка ничего выливать не говорила, так что я портить винишко не стала. Не сдерживаясь, залпом допила второй бокал, и почувствовала, что все эти китайцы очень милые сегодня. Вон какие бледненькие стоят, дрожат, но отчаянно чего-то ждут.

А холод тем временем нарастал, и по стеклам окон зазмеилась изморозь. Напоминаю, что хорошо одета здесь была только я. Ну и еще шаманка, может быть. На ней тоже куча странного тряпья.

Конечно, пить с занавеской на лице было немного странно, но я аккуратно приподняла ее, так что все выглядело нормально. Даже шаманка ничего на этот счет не сказала. А вообще, долго мне еще в этой мини-фате ходить? Если бы была не красная, а белая, подумала бы, что это фата невесты.

Шаманка передала слуге пустые бокалы и подозвала другого человека с подносом, на котором стояли две чашки чая. От меня отвязали красную ленту с шаром, и начался следующий ритуал.

– Время чайной церемонии! – объявила Чжу Цзыхай. – Сяо Янь, возьми чашку, встань на колени и с поклоном протяни в сторону таблички Инь Хао, а потом пролей на пол, как только что поступил Инь Жун с вином.

Нафига козе баян? Нафига табличке чай? Чем вам так насолил этот ковер? Почему все вокруг так нелогично?

С кучей вопросов в голове я взяла чашку и пошла предлагать ее табличке, стоя на коленях. От вина движения были плавными, а настроение юмористическим. Сдерживая смех, вылила чай перед табличкой с неизвестным именем. Судя по фамилии, это тоже какой-то член семьи.

Чжу Цзыхай встала рядом с креслами и забрала у меня пустую чашку, поставив ее на столик между ними. Вместо этого она взяла со стола красный конверт и протянула мне.

– Счастья, гармонии, благополучия, – сказала она, а я забрала конверт. Что это за благодарственное письмо? Можно посмотреть? – Сяо Янь, возьми вторую чашку и предложи Лю Тай.

Лю Тай – это табличка на втором кресле. Не знаю, зачем ей чай, но молча сделала, что попросили. Чжу Цзыхай повторила ритуал, и у меня в руках появился второй конверт. Два письма? Почему-то на ум пришли мысли о «черной зарплате» в конвертах. Было бы неплохо, если бы внутри были денежки. Если верить словам Алины, мы скоро пойдем побираться. Хотя я и так уже, кажется. Эх, как там у сестрички дела?..

– Счастья, гармонии, благополучия, – повторила шаманка, отдавая второй конверт.

Я покосилась на Инь Жуна, но ему в этой церемонии, похоже, участвовать было не нужно. Ну и ладно, зато все конверты мои. Парень уже зубами стучал от холода, но упорно впивался пальцами в табличку двоюродного брата.

Странно, да? Это поминки президента, но чаем угощают вообще посторонних людей. В моей стране принято водку и хлеб на могилку ставить, а здесь его даже кланяться заставили. Очень необычно. Я бы даже сказала нелогично.

– Церемония завершена! – радостно объявила шаманка. – Время «сиянь»!

Сиянь? Это что? Еще не поздно улететь на Ямайку?

Вместо ответов Инь Жун развернулся и быстро куда-то пошел. Шаманка подошла и потянула меня следом за ним. Туда же потопала и продрогшая семья Инь. Может, выключим уже кондиционер? Декабрь месяц все-таки.

Оказалось, что сиянь – это очень хорошо! Мы пришли в столовую, которую уже украсили поминальными красными фонариками и накрыли поминальный стол с красной скатертью. Если честно, я еще долго не смогу спокойно смотреть на помидоры. Кажется, у меня развивается аллергия на красный цвет.

Инь Жун уже сидел во главе стола, а рядом с ним пустовал задрапированный красным атласом стул, на который шаманка сказала сесть мне. Семья Инь расселась на свободные места, а Чжу Цзыхай встала за спиной и стала комментировать:

– Сейчас будут подходить люди, а ты должна налить каждому вино.

Я поняла. Я – бармен.

– Окей, – хмыкнула расслабленно. Когда речь заходит о винишке, Ивановна всегда в деле.

Первым к нам подошел Инь Чэн. Я налила ему вино в какую-то расписную рюмку и подала. Мужчина взял его, сказал несколько слов на диалекте, а потом выпил все залпом. Выглядело странно.

Следом ко мне подходили один за другим остальные члены семьи, и весь ритуал повторялся. Каждый что-то говорил на непонятном языке, а потом пил вино, которое я наливала.

Люди быстро закончились, и настало время поминального обеда. Ну или ужина. На столе стояли блюда с запеченной рыбой, а также другие неопознаваемые вкусности. Рыбы было очень много, чтобы каждому досталось. Можно сказать, что поминальный стол был почти полностью рыбным.

Напившись, мы стали есть.

– Сяо Янь, будешь есть рыбу, не трогай хвост, голову и кости. Поняла? – шепнула шаманка сзади.

– Поняла, – кивнула я, дорвавшись, наконец, до закуси. А то наливать наливают, а заесть это дело нечем. Не хотелось бы слечь с гастритом. Как, впрочем, и с простудой. Кто-нибудь выключит сегодня кондиционер? Или это от ваших постных мин такой холодок идет? Аха ахаха, ой. Погоди, сейчас нельзя шутки шутить, поминки все-таки.

Инь Жун рядом сидел, как памятник великой агрессии. Он не притронулся к еде, и все сидел с табличкой Инь Яна, таращась в пустоту. Я быстро забыла о его существовании, так как мне снова принесли китайские палочки. И нужно было есть цельнозапеченную рыбу, что было еще сложнее для такого неопытного китайского гостя, как я.

Сосредоточившись на ковырянии рыбки, время от времени бросала взгляды на встающих и что-то говорящих людей. Было похоже, что они тосты произносят. Но кто так делает на поминках, да? Наверное, это что-то другое.

Я так увлеклась, что не заметила, когда со стороны Инь Жуна меня коснулась ледяная ладонь и вложила в руку вилку с ножом.

– Спасибо! – едва не всхлипнула я от счастья, а за столом повисла гробовая тишина.

Меня это не напрягало. Наоборот, пусть уже замолчат. И даже их белые, как полотно, лица уже не волновали. Имея вилку с ножом, я, наконец, могла начать есть.

И даже шаманка позади стучала зубами, провозглашая:

– Благоприятный час настал! Отправляйтесь в синьфан!

Погодите! А десерт? Я видела, у вас там тортик стоял!