Проснувшись, первым делом я почувствовала боль. Болели руки, ноги и спина, но в душе были легкость и светлая грусть. Утреннее солнце пробивалось сквозь плотный слой облаков и мягко освещало спальню, в которой кроме меня никого не было.

Вспоминая прошлую ночь – нашу первую брачную ночь, – я была ошеломлена, смущена и счастлива, но продолжать вспоминать все эти неприличные вещи было слишком стыдно, так что я крепко зажмурилась и накрылась подушкой, чтобы привести мысли в порядок.

Через пару минут наконец удалось совладать с сердечком, и я вылезла наружу уже чуть более спокойной. С трудом сев, осмотрелась и обнаружила, что в комнате не осталось никаких следов ночного происшествия. Постельное белье было чистым, я тоже, а одежда аккуратно сложена на тумбочке. Будто и не было ничего между нами с Инь Яном, будто приснилось мне все. Но боль в теле не давала ошибиться, все было и в большом количестве, а дядюшка – старый развратник. Мне кажется, таких в рай не пускают.

Кряхтя, как тридцатилетняя развалина, я встала с постели и побрела к умывальнику. Из зеркала на меня смотрела незнакомая румяная девица с засосами по всей шее и, я подозреваю груди и даже бедрам. Ямайка на ближайшие две недели откладывается точно – в таком виде нельзя надевать купальник. А губы? Что это за губы? Они же опухли от поцелуев!

Умывшись, я вернулась в комнату и переоделась. Вчерашняя одежда была выстирана и высушена, а насчет засосов я угадала – они были абсолютно повсюду. Спасибо дядюшке, обо всем позаботился.

– Тц, ну что за дикарь? – тихо рассмеялась я, а глаза сами собой увлажнились. – Эй, дядюшка, надеюсь, тебе там в твоем загробном мире хоть немножечко стыдно.

В пустой комнате некому было мне ответить, и остроумные замечания больше не звучали в воздухе. Я немного растерянно осмотрелась вокруг и поняла, что больше здесь делать нечего. Пришло время уезжать.

Теперь… все стало правильно?

Я без спешки застелила постель, убрала вещи в гардероб и оглянулась напоследок. Вряд ли по моему лицу можно было что-то прочитать, да и некому было это сделать, и я молча вышла из спальни.

Постояв на балконе пару минут, окинула этот удивительный город долгим взглядом, вспоминая все, что произошло: все знакомства и приключения, а также захватывающие расследования, и, конечно же, вспоминая свою фантастическую любовь.

– Вечно у меня командировки заканчиваются странно, – тихо усмехнулась я. – Зато принесу сестре контракт. Если Лю Юэ его не пересмотрит, конечно. Да уж.

Стоя на балконе и вглядываясь городские джунгли, я вдруг поняла, что наивно жду чуда, и от этого стало смешно и грустно. Ну в самом-то деле, взрослая же уже. Будь сильной и живи дальше.

Раз уж на пляже нам в этом месяце не покрасоваться, можно поехать на Эверест. А что? В горы я еще не забиралась, будет интересно. Хотя нет, альпинистам бухать нельзя. Не полезу в горы.

Тогда куда? Можно в Омск. Там в это время должен уже быть построен чудесный ледовый городок. Говорят, красота сказочная. Можно будет сесть у ледяной стены, пить водку и смотреть на игру света в гранях льда.

Или вообще рвануть в Финляндию на базу Санта-Клауса. Сяду к нему на колени и буду клянчить конфеты. Пусть потом Инь Ян сам разбирается измена это или не измена, хм!

Накидав себе пачку планов на ближайший месяц, я глубоко вздохнула, окинула Гуанчжоу последним взглядом, запоминая эту необычную, но ставшую родной архитектуру, а потом вышла на кухню… чтобы услышать странные звуки, которые шли из гостиной.

Сердце, как ненормальное, забилось в груди, упало в пятки, а потом подпрыгнуло, ударив по мозгам до звездочек.

Едва переставляя больные ноги, я подошла к двери и увидела фантастическую картину: на журнальном столике стоял ноутбук, где сейчас был в процессе видеовызов с кем-то, а на диване, держа в одной руке чашку дымящегося призрачного кофе, сидел Инь Ян и начальственным тоном что-то выговаривал собеседнику.

Когда в ушах стало шуметь немного тише, я услышала его строгий голос:

– Как у тебя с языком?

– Русский, корейский, английский и японский в совершенстве, – с готовностью отчитался собеседник.

Инь Ян даже бровью не повел на такие таланты человека, продолжая вести дела:

– Я скинул тебе контакты людей, которые помогут получить российское гражданство. Не затягивай с этим, понял?

– Да, босс, – ответил незнакомый мужской голос.

– Потом откроешь счета на фирму и переведешь туда активы из списка.

– Понял. Еще мне потребуются копии документов вашей супруги, чтобы зарегистрировать предприятие, и оформить генеральную доверенность. Босс Инь, вы точно не хотите, чтобы фирмой управляла ваша супруга? Вы могли бы лично обучить ее вести дела и помогать в процессе…

– И заставить ее годами глотать пыль в душном кабинете? – усмехнулся дядюшка, потягивая горячий кофе. – Моя жена – очень любознательный и активный ребенок. Она очень любит путешествовать. Запереть ее в кабинете с горой скучных бумажек... хм, думаю, она могла бы в таком случае десантироваться из окна этого кабинета и улететь от меня на дельтаплане. Или на воздушных шарах. Или на воробьях, чем черт не шутит.

Мужчина смутился и неловко рассмеялся:

– Похоже, вы очень любите свою жену.

Не ушел! Не ушел! Не ушел!!!

– А-а-а! – звонко завизжала я и бросилась вперед. Хотелось повалить призрака на диван, вцепиться в него, как осьминог, и держать так до конца дня, но на полпути я обо что-то запнулась и ласточкой полетела вперед. Грохнулась очень сильно, очень больно, прямо лицом об пол. – Ы-ы-ы…

Шокированный призрак до такой степени не ожидал атаки, что вначале застыл, а потом со скрипом пошутил:

– Погоди, Су Бай. Кажется, моя супруга пытается отойти в мир иной и воссоединиться со своим мужем. Точно не уверен, но фирма может не понадобиться.

Не иначе, как чудом, я умудрилась не разбить нос. Но подбородку досталось знатно, еще и язык чуть-чуть прикусила. Слезы текли ручьем, но то ли от боли, то ли от счастья, а скорее всего, от всего и сразу.

Подняв голову, я посмотрела на злого духа заплаканными глазами и, протянув руки, жалобно позвала:

– Сясюшка!

Инь Ян встал, быстро подошел, поднял меня на руки и громко рассмеялся:

– Мультик, это нападение или ты рада меня видеть?

Я тут же зарыдала и стала невнятно рассказывать ему обо всех своих переживаниях. Никто ничего не понял, но мужчина на экране деликатно попрощался и отключился. Мы с призраком остались наедине. Мне кажется, или я где-то уже видела этого человека? Погодите, Су Бай? Разве это не тот адвокат по разводам, который в обморок грохнулся? Очнулся, стало быть? И теперь работает на дядюшку. Круто.

– Ва-а-а! Я думала, ты ушел! А ты не ушел, ва-а-а! – заревела от счастья. До этого еще держалась как-то, пыталась думать о хорошем и давить грусть, но теперь поняла, что не представляю, как жила бы без него.

– Ну-ну, тише, тише, – гладя меня по волосам, смеялся дух, – куда же я уйду? Без тебя я никуда не уйду, не надо плакать.

Я подняла голову, посмотрела на него заплаканными глазами и недоверчиво спросила:

– Честно?

Инь Ян тепло улыбнулся и провел пальцами по щекам, стирая слезы:

– Конечно, честно. Не плачь. Мы ведь только поженились, как я могу уйти?

Я шмыгнула носом и перешла к допросу. Все те вопросы, которые не были озвучены вчера, посыпались на бедного призрака сплошным потоком, невзирая на травму языка:

– Разве у тебя остались неоконченные дела? Я думала, что была последним таким делом. Ну мы же поженились, а до конца дело не довели. А вчера довели, и я думала, теперь ты уйдешь. А ты не ушел. Почему ты не ушел? Ты уйдешь потом? Тебе обязательно уходить? Я очень не хочу, чтобы ты уходил! Можешь остаться? Пожалуйста, останься, дядюшка! Ты мне очень нравишься!

Я продолжала лепетать все, что приходило в голову, даже не делая пауз, когда земля и небо вдруг поменялись местами, и призрак подмял меня под себя, уложив на диван, а потом накрыл рот жадным поцелуем.

Я ошеломленно вздрогнула и медленно расслабилась. Руки сами потянулись обнять духа, и, неумело целуя в ответ, я снова забыла все вопросы. Инь Ян – призрак деменции. Дементор, получается.

Нацеловавшись, злой дух приподнялся, посмотрел мне в глаза и сказал:

– У меня не осталось незаконченных дел, я больше не неупокоенный дух.

– А кто же ты? – ахнула я, глядя на него большими серо-золотыми глазами.

Взгляд призрака смягчился, рука ласково погладила по щеке, а слова пролились божественной музыкой на мое измученное сердечко:

– Теперь я просто твой призрачный муж.

– Получается, тебе больше не нужно уходить?

– Минхунь и правда не шуточный обряд, – стал терпеливо объяснять дух, заведя руку мне за спину и неумело возясь с застежкой лифчика. – После прошлой ночи он навсегда связал нас вместе. Я буду сопровождать тебя всю жизнь, а после смерти заберу с собой.

– Вот как? – зачарованно глядя в красивое лицо мужчины, прошептала я. – Получается, ты остался из-за обряда?

Инь Ян на секунду прекратил коварные поползновения и ответил серьезно и открыто:

– Даже если бы не было прошлой ночи, я не смог бы уйти, потому что в призрачный город не пускают тех, у кого остались сильные привязанности. Я люблю тебя, Мультик. Люблю и никогда не оставлю. Конечно, тебе будет непросто быть женой того, кого никто не видит, и в какой-то момент ты можешь пожалеть, но мы с тобой заключили и закрепили союз такого рода, какой невозможно разорвать. Со своей стороны, я обещаю всегда заботиться о тебе, любить и оберегать. Я никогда не обижу тебя и не сделаю несчастной. Мы будем самой странной парой в мире, но надеюсь, тебя это не испугает. И пусть меня силой женили на тебе, а тебя обманом выдали за меня, я бесконечно рад этому и хочу, наконец, спросить… – Инь Ян встал, помог мне подняться с дивана, а потом достал из-под подушки коробочку, встал на одно колено и посмотрел на меня: – Яна Обломова, ты станешь моей женой?

В этот момент я уловила краем глаза свое отражение в стекле шкафа с фигурками: лицо красное, глаза на выкате, сопли рекой – красавица, в общем. Не выдержав, я снова разрыдалась в голос, но все равно ответила:

– Да-а-а, я ста-а-ану.

Инь Ян рассмеялся, встал и крепко поцеловал меня. И пока истерика переходила в икоту, призрак не растерялся, достал из коробочки белое кольцо и надел мне на палец.

– Ик… а что это? – удивленно моргая мокрыми ресницами, спросила я. Кольцо было не из золота, и от него по руке шло легкое тепло.

– Белый нефрит, – улыбнулся дух. – Самый редкий вид нефрита. Считается первоклассным духовным камнем, способным улучшать физическое и эмоциональное благополучие. К тому же, белый цвет у нас считается траурным, и если уж выходить за мертвеца, то только с таким кольцом. Но самое главное, что он является мощным оберегом от темной энергии и помогает обрести внутреннюю гармонию.

– Внутреннюю гармонию? – прекратив распускать сопли, подозрительно прищурилась я.

Недоброе предчувствие подкралось ко мне на мягких лапках, и я поняла, что это был писец. Эмоции людей, находящихся на верхних и нижних этажах, еще недавно лезли мне в голову, а теперь просто витали где-то рядом, не досаждая и не пытаясь заполнить собой. Это, конечно, чудесно, но есть один нюанс.

– Дядюшка… а где мой рюкзачок?

Инь Ян довольно заулыбался, приосанился и доброжелательно ответил:

– Твой рюкзачок, малышка, я положил вон в тот шкаф, а что касается фляжки, то я от нее избавился. Больше тебе это не пригодится.

Я сделала глубокий вдох, за секунду осознала, приняла и свыклась с тем фактом, что я – пьющая женщина, а потом вежливо попросила:

– Верни фляжку.

– Не верну.

– Верни.

– Не верну.

– Вообще-то, я думала, что ты покинешь этот мир, а я, как драматичная героиня, буду путешествовать по миру и заливать горе алкоголем, попутно скупая всякие сувениры и сжигая их для тебя.

– Извини, Мультик. С запоем облом вышел.

– Обломать Обломову?! Как бы не так! Верни фляжку! И почему ты не холодный? Я только сейчас заметила.

– Так я же больше не неупокоенный дух, негативная энергия рассеялась, я стал сильнее и… ты куда?

– Искать фляжку.

В течение следующего часа мы возились на диване, вцепившись друг в друга, и устанавливали иерархию в семье, а также решали глобальную проблему женского алкоголизма. Но проблема в том, что проблемы нет, поэтому переговоры зашли сначала в тупик, а потом в спальню. А потом дело сдвинулось, кхм, с мертвой точки, прости господи. Женатые люди меня поймут.