– Что такое? – насторожилась я. – Вы расстались? Он тебя бросил? Бро, если что, отца я, конечно, не заменю, но батальон бабушек – легко! Даже вязать научусь и пироги печь, если надо! Малышка и к восемнадцати не заметит, что в доме нет бати. Ну? Что у вас произошло?

Олеся подозрительно захлюпала носом, а потом взяла и расплакалась:

– Не-е-ет. Мы не расста-а-ались.

Я беспомощно вздохнула и ласково спросила:

– Тогда что случилось?

– Ничего. Я ничего ему не сказала.

– А? Не поняла. Ты, типа, сюрприз готовишь или что? – в конец озадачилась я.

– Нет, – буркнула она, а потом вздохнула и призналась: – Все не так просто. Я все пытаюсь найти подходящий момент, чтобы рассказать, но каждый раз что-то мешает. Как думаешь, может, это знак? Может, у нас ничего не получится? Может, нам не судьба быть вместе?

– Погоди-погоди, –нахмурилась я. – Что значит «подходящий момент»?

– Понимаешь, каждый раз, как я собираюсь признаться, что-то идет не так. То ему звонят, то мне, то чайник закипел, то микроволновка дзынькнула. Как только я хочу ему сказать, меня кто-то перебивает. Яньчик, я так страдаю!

– Ты… – сделав глубокий вдох, не сразу нашлась со словами. – Олесь, какой, к чертям собачьим, звонок и чайник? Какой еще, прости господи, момент? Ты беременна! Беременна, понимаешь! Да если бы я была беременна, а Тунгусский метеорит летел на землю, ему пришлось бы остановиться и тихо подождать в сторонке! Да я бы в метро двери с ноги открывала бы! Да я бы по району только ферзем двигалась! Да я бы программу «Вести» остановила бы, чтобы сообщить эту архиважную новость всей стране! Ты что!

Рядом дымил мрачными энергиями злой дух, но мне было не до мыслей дядюшки. Я была невероятно сильно возмущена робкими мыслями подруги. Олеся ошеломленно выслушала мои воодушевляющие наставления, а потом прыснула со смеху.

– Представляю себе этот эпичный момент, ха-ха.

– Да что ты представляешь! – ахнула я, все еще не успокоившись. – Да если бы я была беременна, я на день ВДВ десантникам об головы бутылочки с молоком разбивала бы с криками «а вы рожали?!». Да я бы наняла музыкантов марьярчи и с оркестром по Красной площади прошлась бы! Да я бы самолет наняла, чтобы сделать надпись в небе! Да этот баннер из космоса видно было бы! Да я бы до МКС дозвонилась, чтобы они в другие галактики сигнал отправили!

– Ахаха, ладно-ладно, боже, я поняла тебя, ахаха, – звонко рассмеялась Олеся.

– Поняла?! – грозно прикрикнула я, а водитель непонимающе обернулся. – А если поняла, то возьми кредитку Олега, найми лимузин, ансамбль «Золотое кольцо» и вломись к нему на работу, чтобы сделать объявление! Мегафон не забудь купить. И хлопушки. И акробатов.

– Ахаха, все, не могу больше, ахаха, – постанывала Олеся, а я все еще не могла успокоиться, гневно раздувая ноздри. – Хорошо, Яньчик, ха-ха-ха. Хух! Ну я просто смс ему отправлю, ладно?

– Ну такое себе, – поморщилась я. – Хочешь, найму самолет, и они это смс в небе над его конторой напишут?

– Хе-хе, нет, обойдусь, пожалуй, – хихикала подруга. Былой хандры в ее голосе как не бывало. – Ладно, спасибо тебе. Как всегда, только ты можешь так быстро поднять настроение, ха-ха. Похоже, эта проблема и правда не проблема. Тогда я приготовлю сегодня нам праздничный ужин и там все ему расскажу. Ух, надеюсь, он обрадуется…

– Не сомневайся, – мрачно поддакнула я, агрессивно глядя в окно.

– Хорошо. Спасибо! Пока, Янусик!

– Пока, мать, – хмыкнула я и сбросила вызов.

Но вместо того, чтобы убрать мобильник, открыла список контактов и долго рылась, чтобы найти этого Олега. Звонить не стала, а вот сообщение отправить и правда стоит.

Я: [Дуй за кольцом, папаша!]

Олег: [Чего?]

Олег: [Постой… ЧТО?!]

Я: [Учти, место подружки невесты и крестной матери я застолбила.]

Я: [И будь умницей: когда сегодня узнаешь благую весть, сделай удивленное лицо. Букет не забудь! И торт! Удачи, счастливчик!]

Олег: [Пользователь отправил [Голосовое сообщение].]

Я нажала «Воспроизвести», и из динамиков раздался крик, похожий на клич Тарзана. Когда первый шок прошел, Олег завопил:

– Обломова, ты ведь не шутишь?! Я реально отцом стану?!

Я усмехнулась и записала ответное голосовое:

– Это если сын родится. А если дочка, то ты станешь папулей. А если двойня, то настоящим мужиком. Не забудь кольцо. На лбу запиши.

– Ля, когда это я что-то забывал?!

– Реально хочешь подискутировать со мной на эту тему, человек, который забыл про днюху любимой уже три раза?

– Мля… записал. Спасибо, что рассказала, Обломова! Но насчет места крестной…

– Я оторву тебе нос, а ребенку скажу, что ты – Волан-де-Морт.

– Я хотел сказать, что место крестной, разумеется, только за тобой.

– Разумеется.

– Доброго вечера.

– Доброго вечера.

После угроз люди обычно становятся очень вежливыми. Люблю этот момент. Не хватает пенсне и трости. В любом случае, хороший сюрприз тот, к которому готовились оба. После этого я все же сделала еще пару звонков в цветочный магазин и магазин игрушек, заказала ее любимые тигровые лилии и большого плюшевого кота. Доставить должны через пару часов.

Вздохнув, убрала телефон и загрустила. Почему люди такие сложные? Почему нельзя делать только то, что хочется? Например, возьмем меня. Я очень хочу купить билет до Ямайки и попытаться похитить дядюшку из Китая, но вместо этого еду к Лю Юэ, встреча с которым может завершить нерешенные дела злого духа. Почему так?

Просто нужно быть смелее. Поджав губы, я собралась с духом и посмотрела на мужчину.

– Дядюшка, одно твое слово – и мы не поедем к Лю Юэ.

Пара черных глаз неотрывно уставилась на мое лицо, и некоторое время не было никакого ответа. Машина все ехала куда-то, эмоции тысяч людей бились об голову, как волны прибоя, а темная энергия «инь» шлейфом стелилась за нашей машиной. Постукивание бледного пальца по подлокотнику выдавало тяжелый мыслительный процесс злого духа. И через некоторое время он спокойно ответил:

– Похоже, наши отношения пошли каким-то странным путем, Мультик.

Я нахмурилась, не в силах разобраться в его эмоциях среди всей этой городской мешанины. Даже выражение его лица заледенело, усложняя задачу.

– Дядюшка, не мог бы ты стать немного менее загадочным? – вздохнула, потирая виски. – Я действительно не в состоянии угадывать шарады. Какой еще путь? Что тут странного?

Прохладным тоном он ответил:

– Странно, что в какой-то момент мы оба стали отрицать тот факт, что ты живая, а я – мертвец.

Ну так и есть, конечно, но что тут странного? Болтаем, держимся за ручки, ужинаем вместе. Если не считать его прозрачности, обычная пара на свидании. Разве что целоваться не пробовали, но это мой косяк. Надо было понастойчивее быть. Хотя, учитывая начало нашей супружеской жизни, именно этого я и не могла сделать. Все ж таки я против насилия. Однако если так подумать, он не выглядел так, будто будет гордо фыркать и упираться. Зря не поцеловала, да?

Я тихо сглотнула и попыталась разрядить атмосферу шуткой:

– Никто не идеален. Зато я могу видеть тебя насквозь… ха-ха. – Увы, но он даже не улыбнулся. Все с тем же отмороженным лицом Инь Ян смотрел на мою нервную улыбку и молчал. Я попыталась придумать что-то еще. – Дядь, какая разница живы мы или мертвы, если ты можешь прикоснуться ко мне?

– Могу, – едва шевеля губами, подтвердил призрак. – Но на этом мои возможности заканчиваются. А из тебя… однажды выйдет хорошая мать.

Звучит так, будто ты решил закрыть собой мину, на которую я встала по неосторожности. Что за киношная чушь? Меньше телека, больше текилы! Неужели так сложно научиться жить одним днем? Все старики такие сварливые?

Я больше не могла держать любезное лицо и поморщилась, отмахиваясь от всего, что он собирался мне сказать:

– Черт, нет, молчи, ты не знаешь, о чем говоришь.

Вот только отступать он не собирался и был твердо намерен стоять на своем:

– Очевидно, ты действительно очень хочешь детей. Имея в постели покойника, это станет невозможным.

– Да и фиг бы с ним! – вспылила я, всплеснув руками. – Чтобы рассуждать, сначала попади в мою постель!

Но Инь Ян даже не слушал, он продолжал бубнить на своем старческом:

– Настанет день однажды, и ты горько пожалеешь. Лучше до такого не доводить.

– Слушай, не решай за меня, мне не пять лет, – закатила глаза.

– Тебе всего девятнадцать, ты еще жизни не видела. Остаться со мной – значит не только похоронить себя в этих отношениях. Я – существо из темной энергии, Мультик. Ты понимаешь, что это значит?

– Что раз в месяц ты будешь сидеть на потолке в плохом настроении, – отвернувшись, бросила с сарказмом.

Призрак шутку не оценил и продолжил нести чушь с мрачным лицом:

– За время нашего знакомства я понял, что тебе не нравится твой дар. Если бы была возможность от него избавиться, ты непременно воспользовалась бы ею. Со мной все станет только хуже. Мультик, если я останусь, ты станешь гораздо сильнее, и я не знаю, до какого предела могут дойти твои силы. Иметь мертвого мужа – худшее, что можно сделать для твоего фэн-шуя. Твое положение усугубится многократно. Ты ведь уже чувствуешь, что начинаешь меняться.

Я вздохнула, обернулась и серьезно ответила:

– Не буду врать, что все сказанное тобой имеет большое значение для меня. Но не настолько, чтобы трусливо поджать хвост и убежать. Вы – взрослые – всегда пытаетесь решать проблемы, когда их еще нет?

– Неожиданности не страшны тому, кто все предусмотрел.

– Ты – не господь бог. Ты не можешь все предусмотреть. Завтра до меня доберется сикарио Ла Эме, и вопрос о даре и детях вообще стоять не будет. А если не мексиканцы, так еще кто-то. Ты знаешь, что самолеты падают? Машины бьются. И грабители в магазинах стреляют. Жизнь вообще страшная штука, так почему нужно лишний раз бояться сделать что-то не так? Блин, о чем мы вообще говорим. Тебе не кажется, что решать такие важные вопросы о будущем с человеком, которого ты знаешь всего два дня, немного поспешно? Да и все перечисленное тобой является моими проблемами, а не твоими. Если даже я не парюсь на этот счет, то почему ты должен?

Инь Ян сжал зубы, отвернулся, но все же ответил:

– Сейчас эмоции еще свежи, и ты не думаешь о том, что будет дальше. Может, через неделю, а может, через год настанет тот день, когда ты пожалеешь, но будет поздно. Напрасно ты не слушала бабушку, она все верно сказала: злые духи сложнее, чем кажется. Пока еще есть возможность окончить земные дела, распутав клубок убийств и заговоров, но…

– Другими словами, ты не веришь в серьезность моих намерений, – подытожила я. – Считаешь достаточно безответственной, чтобы отказаться от своих слов в таком важном деле. Хах! Похоже, Алина была права и в этом костюме я создаю впечатление легкомысленного человека. Если я надену деловой костюм, перекрашу волосы в черный, начну носить очки и дипломат, тогда ты станешь воспринимать мои слова всерьез?

– Как же ты не поймешь, – закрыв лицо ладонью, устало простонал мужчина, а я поняла, что, похоже, не к месту тут со своими идеями. – Это… противоестественно. Мультик, я уже мертв и тебе от меня никакой пользы, один вред. Ты знаешь меня всего два дня, а решать нужно уже сейчас. Я гораздо старше тебя и понимаю, чем все закончится. Однажды ты захочешь все закончить, но я уже не смогу этого позволить и…

И я потеряла терпение. Обернувшись, спокойно спросила:

– Ты потратил много слов, чтобы объяснить свои мысли. Что всем этим ты хотел сейчас сказать?

Он поднял на меня глубокие черные провалы, которые больше ни капли не пугали, и замогильным голосом ответил:

– После того, как дело с Лю Юэ будет решено, я уйду.

– Окей.

Бросив легкомысленный ответ, отвернулась и уставилась на дорогу. В какой-то момент мы выбрались из пробки и въехали в более спокойную часть города. Людей вокруг почти не было, поэтому я смогла распознать в былой мешанине собственные эмоции. Кажется, я злюсь.

Ровная дорога и живописная местность наверняка днем выглядели великолепно, но в этот вечерний час куда больше внимания привлекали особняки за высокими заборами.

– А этот Лю Юэ недурно живет! – присвистнула я. – Надо показать сестре, сколько именно должен получать помощник президента. Бьюсь об заклад, у него даже свой самолет есть.

– Нету, – раздался снова чем-то недовольный голос рядом. – Он есть только у меня.

Я бросила на мужчину отстраненно-насмешливый взгляд:

– Спорим, ты и половины активов своего помощника не знаешь?

– Чушь, – отрицал китаец. – На что спорим?

– Хочу еще двадцать миллионов, – нагло высказалась я. – Если у него нет самолета, верну Инь Гроуп наш грабительский контракт, а если нет, то у меня появятся личные средства в размере двадцати миллионов долларов. Как тебе?

Инь Ян холодно прищурился, сминая в руке пластик подлокотника, и ответил:

– Готовься распрощаться с контрактом.

– Я лучше приготовлюсь купить билеты на «Оазис морей», – подмигнула парню в ответ, ни капли не задетая его холодностью. – Между прочим, самый крупный лайнер в мире, настоящий плавучий город. Когда закончу здесь со всеми делами, поеду туда в отпуск. Устала я тут у вас что-то. – Инь Ян открыл было рот, чтобы что-то сказать, когда я вдруг заинтересованно выпрямилась: – О! Кажется, мы приехали. Эй, дядюшка, а тебе не кажется, что вилла твоего помощника раза в четыре больше твоей, а?

За те десять секунд, пока кованые ворота открывались перед машиной, лицо призрака сменило несколько выражений с шокированного до угнетающе-мрачного и, наконец, обеспокоенного. Такое лицо должно быть у мальчишек в раздевалке после оглашения результатов известных измерений. Я звонко рассмеялась, глядя на Инь Яна, и почувствовала некоторую симпатию к неизвестному Лю Юэ.

Правда, продлилось это недолго. Едва машина пересекла периметр и въехала во двор, призрака будто сдуло. Какая-то мощная сила не позволила ему попасть на территорию виллы, а я почувствовала крайнюю враждебность со стороны трехэтажного особняка.

– Приехали, мисс Обломова, – на английском обратился водитель, припарковавшись перед ступенями дома. – Господин Лю Юэ ждет вас внутри.

Водитель вежливо отчитался, а потом полез в бардачок и достал оттуда литровую банку с чем-то сыпучим. Я недоуменно моргнула, когда он открутил крышку и зачерпнул из банки жменьку самого обыкновенного белого риса. Я едва успела захлопнуть рот, когда водитель стал разбрасывать по салону рис, но в лоб пара зернышек все же попала.

Да что там пара! У меня вся голова в этом рисе была!

– Дядь? Ты чего продукты разбазариваешь? – ошеломленно спросила на беглом английском.

Водитель нахмурился и честно объяснил:

– Это от злых духов.

– Да? – заинтересовалась я и потянулась посмотреть поближе. Идея показалась интересной, так что я протянула руку: – Тогда дай и мне щепотку.

Водитель деловито зачерпнул из банки и отсыпал и мне «защитного риса». В ответ на чужую доброту я также решила поделиться своими наискуднейшими познаниями в области духовной защиты:

– А еще я слышала, что соль хорошо помогает от нечистой силы. Бросать надо через плечо. Попробуйте.

– Правда? – серьезно спросил мужчина, и я кивнула. – Хорошо, мисс. Спасибо! Тогда пойдемте вместе, заскочу на кухню – соль возьму.

– Пойдемте, – дружелюбно улыбнулась я, после чего мы оба вышли из машины.

Помнится, дорога к особняку дядюшки была покрыта обычным асфальтом? У его помощника тут лежат плиты настоящего мрамора, к слову. А этот Лю Юэ знает толк в декоре! Смотрится очень красиво.

Поднявшись по изящному крыльцу, водитель учтиво распахнул двери и пропустил меня вперед. Я вежливо поблагодарила и вошла первая. Первое, что заметила, – тут тепло. Пусть в декабре здесь не так холодно, как в Москве, но в одной короткой шубке было немного зябко. Облегченно вздохнув, я смело осмотрелась в холле первого этажа и расстегнула молнию. Ну-ка, что тут у нас?

Мебель с позолотой красиво сияла в свете хрустальных люстр, бежевые ковры с хитрым узором устилали каменные полы, а горшки с комнатными растениями и стенды с антикварными вещицами дополняли эстетику роскоши.

Что-то мне подсказывает, что Лю Юэ знает все. И о том, что дом Инь терроризирует настоящий призрак, и об их решении выдать его за иностранку, и о том, что у него с этой иностранкой весьма неплохие отношения. Так как Инь Ян не смог попасть на территорию виллы Лю, делаю вывод, что у парня тут какая-то защита стоит. А кто будет защищаться, если невиновен? Никто. Ну, учитывая количество ваз и картин в этом доме, его опасения весьма обоснованы. Мой дядюшка страсть как любит крушить все дорогое и редкое: картины, вазы, люстры, девичьи сердечки.

Вздохнув я смело пошла вперед, а водитель ушел в боковую дверь, ведущую куда-то вглубь виллы. Можно подумать, что меня не звали сюда. Где хозяин вообще?!

– Эй! Есть тут кто-нибудь? – сложив ладони рупором, крикнула я. – Ей-богу, ну не в лесу же. Хожу, аукаю, как потерявшаяся. Лю Юэ, ты дома? Выходи, играть будем.

Откуда-то сверху раздался мягкий мужской голос:

– Мисс Обломова, вы здесь.

Я подняла глаза и увидела, что со второго этажа по роскошной мраморной лестнице спускается изящного вида молодой человек. Идеально уложенные волосы, с иголочки костюм-тройка, белые манжеты рубашки изящно выглядывают из-под рукава пиджака, а на запястье поблескивают сапфировым стеклом дорогие часы.

Вот те раз! А мы не при параде! Смутившись, я неловко прилизала всклокоченные волосы рукой, но пальцы запутались в кудряшках, а потом вообще застряли. Блин. Ты куда так нарядился? Видишь, леди неудобно!

Лю Юэ был красивым парнем лет двадцати пяти, я прямыми бровями и бледной кожей. Он создавал впечатление мягкого послушного человека, изящного и отстраненного, но которого легко запугать.

Вот только эмоции от него шли такие, что у меня спина потом покрылась.

– Хе-хе, здрасти, – неловко улыбнулась я. – Эм… звали?

Пара черных глаз под очаровательно загнутыми черными ресницами посмотрела на меня, изучая с ног до головы. И чем больше человек смотрел на меня, тем большее недоумение проскальзывало в его эмоциях. Впрочем, на лице это почти никак не отразилось.

Его ресницы робко дрогнули, и он спросил все на том же английском:

– Извините, я правильно понимаю, что вы – мисс Обломова Яна, гостья дома Инь, которую выдали замуж за моего кузена?

Я в очередной раз вспомнила рекомендации Алины по поводу моего внешнего вида, но сейчас бежать переодеваться было уже поздно. Мы с Лю Юэ, может, и не подружимся, но чувствовать, как он недоумевает по поводу выбора спутницы в посмертии своего брата, было обидно.

– Я что, так плохо выгляжу? – спросила хмуро.

– Что? – невинно моргнула пара влажных глаз, а потом щеки парня слегка покраснели: – Извините, нет, я не это имел ввиду. Просто… вы выглядите несколько… необычно. Вот я и подумал, что, возможно, здесь закралась какая-то ошибка. Но, похоже, я не ошибся, не так ли?

Я оставила в покое свой кучерявый розовый колтун на голове, подошла к парню и, положив руку ему на плечо, проникновенно сказала на китайском:

– Какие могут быть церемонии между родственниками, зови меня Сяо Янь, дядюшка Лю. Мы так долго ехали сюда, не угостишь невестку чашечкой чая для начала?