Мэйв

Путь до деревни тянется целую вечность. Как бы я ни старалась сосредоточиться на пейзаже, все еще залитом закатным светом, я не могу не замечать, как Коннор то и дело бросает на меня косые взгляды. Все несказанные слова повисли между нами, делая воздух густым и удушающим. Трудно находиться здесь и не вспоминать ту ночь: его поцелуи, прикосновения к моей коже, пустые обещания. Когда мы подъезжаем к дому, там еще никого нет. Его семья вернется только утром.

Коннор глушит мотор.

– Нам надо поговорить, – произносит он.

– Да. Надо.

Вздыхая, он выходит из машины. Я следую за ним в дом и дальше по коридору к его комнате.

Хоть я и живу здесь уже несколько месяцев, в его спальню я попала впервые. Прислонившись спиной к двери, я осторожно прикрываю ее. Комната Коннора совсем не такая, какой я ее представляла: почти голые стены, лишь пара книжных полок да несколько постеров; деревянный пол, как и везде в доме; большая кровать посередине и письменный стол у окна. Стол завален учебниками и конспектами, но все разложено с идеальной аккуратностью. Коннор производит впечатление человека хаотичного, поэтому меня удивляет, насколько на самом деле он чистоплотен и организован в своем личном пространстве.

Он кладет ключи на стол и наконец поворачивается ко мне. Я так и стою у двери, прижав руки к деревянной поверхности за спиной. В комнате горит свет, и я хорошо его вижу. Он тоже смотрит на меня. Его взгляд медленно скользит от ботильонов к платью и останавливается на моих глазах.

Сердце ускоряется.

Будет тяжело.

– Я хочу спросить тебя кое о чем, – мой голос первым нарушает тишину; не знаю, откуда берутся силы. – Только ответь абсолютно честно.

– Ладно, – соглашается он.

– В тот день в хижине – что ты на самом деле хотел мне сказать?

Его маска безразличия тут же слетает. Как бы он ни пытался это скрыть, в этот момент я точно знаю. Знаю, что он не был со мной честен. И решил что-то оставить при себе. Лука был прав.

Коннор качает головой:

– Не понимаю, о чем ты.

– Я разговаривала с твоим братом. Он мне все рассказал. Я знаю, что он говорил с тобой обо мне.

– Это было до того, как я узнал тебя.

– Но ты до сих пор так считаешь.

– Нет, конечно нет.

– Тогда скажи правду. Я же знаю, ты хотел совсем другого.

Интересно, почему он так поступил? Почему решил солгать? Может, что-то его напугало? Как бы то ни было, этот страх все еще здесь, между нами. Как ни стараюсь, я не могу добиться от него нужного ответа.

– Какой в этом смысл, Мэйв? – Он наглухо закрывается. – Мы поступили правильно.

– Правильно для кого?

– Для тебя. Для нас обоих, – уточняет он с раздражением. – Мы оба знаем, что именно этого ты и хотела. Я просто пытался все упростить.

– И ты думаешь, мне было просто всю эту неделю?

– Было бы просто, если бы ты так упорно меня не игнорировала.

– Ты целуешь девушку, рассыпаешься в обещаниях, а через три минуты решаешь все забыть и удивляешься, что ей, в отличие от тебя, не так-то просто перевернуть страницу, – говорю я с горькой иронией. – Знаешь что? Ты прав. С чего бы мне злиться.

– Все было не так.

– Для меня – именно так.

– Мэйв…

Он делает шаг ко мне, но останавливается, увидев, как я скрещиваю на груди руки – молчаливый знак держаться на расстоянии. Глаза начинает щипать. Как же я это ненавижу. Ненавижу, потому что теперь в его взгляде плещутся эмоции: удивление, раскаяние, грусть, все вперемешку. Он даже не понимал, что причиняет мне боль. И это хуже всего.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь сохранять спокойствие.

– Ты соврал мне тогда в машине? – спрашиваю я напрямую. – Когда говорил, что я тебе нравлюсь?

– Нет, черт возьми. Конечно нет.

– Но потом передумал. – Голос подводит меня.

– Ты действительно так считаешь?

– Просто скажи правду.

– Нет. Я никогда не передумывал.

– Тогда зачем заставил меня поверить в обратное?

– Мы оба знаем – я не тот, кто тебе нужен, – шепчет он.

И смотрит так, словно этот разговор причиняет ему не меньшую боль, чем мне.

А я повторяю:

– Что ты хотел сказать на самом деле?

– Я не создан для этого, – наконец признается он. – Я не гожусь для… для тех отношений, которых захочет любая после семи лет в паре. Я не могу крутить интрижки на одну ночь. Не могу целовать кого-то, а потом делать вид, будто ничего не было. Не умею отдаваться наполовину. Это не мое. Я не такой. Я хочу быть тем, кого ты ищешь, но, кажется, это меня просто уничтожит.

– Ты понятия не имеешь, кого я ищу, – отчеканиваю я. Как же бесит, что он рассуждает об этом с такой уверенностью, даже не спросив меня. В отличие от него, я прекрасно знаю, чего хочу, и сейчас меня переполняют только облегчение, радость и надежда.

Господи, какой же он идиот.

С самого начала все было так просто.

– Спроси меня, – настаиваю я, пока он молчит – Спроси, что я хотела сказать тебе тогда в хижине, если бы ты дал мне договорить.

Секунду он медлит.

– И что же ты хотела сказать?

– Что ты мне нравишься, Коннор. Что эта поездка стала одним из самых особенных моментов в моей жизни. И что я хотела бы попробовать построить что-то с тобой, если ты тоже этого хочешь. Да, я недавно вышла из долгих отношений. Но это не значит, что мне нужна какая-то сомнительная интрижка без обязательств. Мне просто важно не торопиться.

– Из-за Майка?

– Нет, не из-за него. Из-за себя. Я всю жизнь была в отношениях, и за то время, что была одна, открыла в себе сторону, о которой даже не подозревала. Я хочу и дальше узнавать эту новую Мэйв. Хочу уделять время своим увлечениям, встречаться с подругами, оставаться независимой. Я понимаю, что отношения не должны означать отказ от всего этого. Но с Майком получилось именно так. После расставания я решила: когда придет время для новых отношений, я начну их спокойно, сразу обозначив свои границы. Может, стоило бы повременить с новыми знакомствами. Но ты мне нравишься. И с этим ничего не поделать.

– Я тебе нравлюсь, – повторяет он, и меня забавляет, что, похоже, только это он и уловил. Словно эта информация никак не укладывается в его голове. – Даже несмотря на то, что я вел себя как идиот?

Я невольно улыбаюсь:

– Даже несмотря на это.

– И ты считаешь это проблемой?

– А разве нет?

– Не для меня. Мы можем не торопиться, если хочешь. – Он засовывает руки в карманы, неуклюже пытаясь скрыть волнение. – Я понимаю, что ты имеешь в виду про независимость. Как я уже сказал, для меня это не проблема. Наоборот. Я не знаю, какой ты была с Майком, но знаю тебя сейчас. И мне нравится эта независимая ты. Я не собираюсь ничего менять. Мы можем… ну, ты понимаешь, двигаться в твоем темпе. Меня это полностью устраивает. Только скажи мне, если я снова напортачу. Честно говоря, у меня не так много опыта в таких делах.

Внутри разливается тепло – теперь приятное, не пугающее.

– Ты сказал именно то, что нужно, – успокаиваю я его.

– Правда?

– Правда.

– И… это все?

– Забавно, как все оказывается простым, стоит только начать говорить, да?

– Ты теперь станешь просто невыносимой.

Я не могу сдержать смех. На губах Коннора медленно появляется его фирменная полуулыбка – та самая, с одной ямочкой. Я прикусываю губу. Интересно, ему так же сильно, как и мне, хочется преодолеть разделяющее нас расстояние?

– Еще одно. – Я заставляю себя набраться терпения. Это важно.

– Я тебя слушаю.

– Насчет границ – это работает в обе стороны. Ты тоже должен их устанавливать.

Коннор хмурится:

– Не совсем понимаю, о чем ты.

– Ты вечно ставишь чужие потребности выше своих. Я хочу, чтобы ты перестал так делать. Или хотя бы не делал этого со мной. – Именно это и привело к недопониманию, а я не хочу встречаться с человеком, который будет со всем соглашаться, забывая о себе. – Мне важно, чтобы тебе тоже было комфортно. И чтобы ты мог сказать, если что-то не нравится. Не думай только обо мне. Думай и о себе тоже. Я буду делать так же. И вместе мы найдем баланс.

Возможно, я тоже не большой специалист в отношениях. Ясно, что мой прошлый опыт – не самый удачный пример для подражания. Но если на чем-то и стоит настаивать, то именно на этом.

Коннор никогда никому не позволяет о себе заботиться.

Но я буду. Вообще-то, уже забочусь.

– Разговор становится слишком личным, – замечает он, уходя от ответа.

– И это я еще трезвая. Представь, какой невыносимой стану, когда напьюсь.

Моя шутка мгновенно разряжает повисшее напряжение. Коннор тихо смеется. Сердце в груди пускается в пляс.

– Хорошо. Давай так и поступим.

– Спасибо, – искренне говорю я.

– Что-нибудь еще?

– Больше ничего.

– Тогда… – Он не заканчивает фразу.

– Ты мне нравишься. Кто бы мог подумать.

– Да уж, кто бы мог подумать.

Я нервно барабаню пальцами по двери. Хоть он все еще на другом конце комнаты, его присутствие заполняет все пространство. Голова начинает кружиться, когда он делает шаг ко мне. Он останавливается прямо передо мной, в нескольких сантиметрах. Я поднимаю голову, не расцепляя рук, чтобы посмотреть на него. Он убирает прядь волос с моего лица, и дыхание тут же сбивается, а сердце колотится быстрее.

Я вздрагиваю.

– Я скучал по тебе, – шепчет он.

Кончиками пальцев он проводит от моего виска к подбородку. По телу пробегает дрожь.

– Странная выдалась неделя. – Удивляюсь, как я еще могу говорить. – Прости, что избегала тебя.

– Ничего. Я заслужил.

– Есть немного.

Его пальцы скользят по моей шее к плечу и задерживаются на тонкой бретельке платья. Подцепляют ее и слегка оттягивают.

– Все еще злишься?

– Нет.

Он наверняка чувствует, как у меня участился пульс.

– Точно? А я слышал, ты довольно злопамятная.

– Точно.

– Значит, ты позволишь мне тебя поцеловать?

– Посмотрим. А ты не скажешь потом снова забыть обо всем?

– Я так и знал, – тихо поддразнивает он.

Я все еще улыбаюсь, когда его губы касаются моих. Ощущение в точности такое, как я запомнила: теплые, мягкие губы, вкус сахара и апельсиновой газировки и его привычный одеколон – понятия не имею, что это за аромат, но теперь узнаю его где угодно. Он целует меня раз, другой – медленно, нежно, почти невесомо, и это настоящая пытка. Его большой палец ласкает мой подбородок, будто пытаясь запомнить каждый миллиметр моей кожи. Но мне этого мало. Я хочу большего. Едва сдерживаюсь, чтобы не потянуться за ним, когда он отстраняется.

– Не надо так, – жалуюсь я.

– Как?

– Не целуй меня так.

– Ты же сказала, что не хочешь торопиться. Вот я и целую тебя медленно. – Он снова подается ближе, пока его дыхание не смешивается с моим. – Если, конечно, я правильно тебя понял и ты не хочешь чего-то другого.

Он дразнится. В другой раз это бы меня взбесило. Но сейчас, после того как он был таким серьезным весь вечер, его шутки вызывают только облегчение. Вместо ответа я хватаю его за воротник рубашки и тяну к себе. Я чувствую его улыбку на своих губах, прежде чем Коннор наконец-то целует меня по-настоящему.

Его губы завладевают моими, словно предъявляя свои давно законные права. Я ахаю от неожиданности и приоткрываю рот, когда он углубляет поцелуй. Вот. Именно этого я и хотела. Я невольно подаюсь назад, пока не упираюсь спиной в дверь. Коннор движется следом. Он прижимает меня к себе и случайно задевает выключатель. Мы оказываемся в темноте. Я смеюсь, наблюдая, как он шарит по стене в попытке включить свет.

– Тебе так хочется на меня посмотреть?

– Вряд ли кто-то не захотел бы смотреть на тебя вечно. – Наконец он находит выключатель. Не прерывая поцелуя, разворачивает меня и ведет к кровати. – Сними это, – шепчет он, касаясь ткани платья.

– Как ты торопишься, – дразню я.

– А ты против?

– Нет.

Он склоняется надо мной, пока я не оказываюсь на кровати. Его руки скользят по моим бедрам к подолу платья. На мгновение на меня накатывает неуверенность. Я гоню ее прочь. Не позволю ничему испортить этот момент. Я приподнимаюсь, чтобы стянуть платье через голову, и в ту же секунду, как оно оказывается на полу, наши губы снова находят друг друга. Когда его пальцы касаются края моих трусиков, я ощущаю дрожь предвкушения по всему телу. Боже. Мы только начали, а я уже вся горю изнутри. Словно настоящий вулкан.

– Я хотел этого с того момента, как увидел, как ты танцуешь, – шепчет он, покрывая поцелуями мою шею. Я запускаю пальцы в его волосы, выгибаясь ему навстречу.

– Мог бы и раньше решиться. Я бы не возражала.

Он тихо смеется. Его прикосновения становятся смелее, и от неожиданности я издаю стон, подаваясь бедрами вверх.

– Хорошо? – спрашивает он на всякий случай.

С трудом киваю.

– Дома никого нет, – напоминает он, целуя меня за ухом. – Можешь не сдерживаться.

Мне нравится эта его сторона – откровенная, прямолинейная, смелая. Очень нравится. Особенно потому, что я уверена – такой он только со мной. И мое тело отзывается на это осознание, на его дразнящие прикосновения, и внутри меня словно разгорается пожар. Коннор играет со мной, подводя к краю. Затем его губы оставляют шею, спускаются к ключицам, скользят между грудей к животу. Его рука перемещается на бедро.

– Ты такая красивая… – шепчет он, не отрываясь от моей кожи. – В прошлый раз осталось столько всего, что я хотел попробовать.

Он смотрит на меня снизу вверх, безмолвно спрашивая разрешения. Меня охватывает головокружение, и дело не в намеке, скрытом в его словах. Не в том, что от его прикосновений у меня до сих пор бегут мурашки. И не в том, что он стоит на коленях между моих ног, излучая жар всем своим крепким телом.

Нет.

Просто я вдруг вижу себя его глазами.

И мне не нравится эта картина.

Словно я в фильме ужасов.

В отличие от той субботы, когда мы были в машине, сейчас я чувствую себя слишком уязвимой, почти обнаженной, хотя на мне все еще одежда. Тогда желание настолько захлестнуло меня, что в голове просто не осталось места для других мыслей. Сейчас оно тоже здесь – эта жгучая потребность разгорается внутри, но неуверенность уже начала прорастать в моих мыслях, мышцах, костях, и от нее уже не избавиться. Я хочу, чтобы он желал меня. Мне нужно знать, что я ему нравлюсь.

Он говорил об этом сегодня. Несколько раз.

Проблема в том, что в субботу он тоже это говорил.

А потом все рухнуло.

– Мэйв? – он тут же чувствует неладное. Поднявшись, снова оказывается рядом с моим лицом. – Мы не обязаны ничего делать, если ты не хочешь. Я думал, тебе понравится.

Я злюсь на себя, чувствуя разочарование.

Я знаю, что думает обо мне Коннор. Он не просто говорил – он показывал это. Каждый взгляд, каждое прикосновение – будто я для него святыня. Я не позволю этим глупым страхам помешать мне наслаждаться моментом.

– Сядь, – прошу я.

Может, от неожиданности, но он не сопротивляется, когда я мягко толкаю его на кровать. Секунда – и я уже сижу у него на коленях.

Его ошеломленное лицо меня забавляет.

– Это не входило в мои планы.

– А кто сказал, что командуешь ты? – весело отвечаю я. – Если мы продолжаем с того места, где остановились, то сейчас, кажется, моя очередь.

Я действительно хочу этого. И понимаю, что рано или поздно придется с ним поговорить, что лучше быть честной, но что я ему скажу? «Привет, вообще-то у меня нет комплексов по поводу моего тела, мне оно нравится, но после субботы бывают моменты, когда я думаю, что, может быть, оно не нравится тебе. На самом деле я даже подумала, что ты отверг меня из-за этого. Глупо, да? Ага, я знаю. Не понимаю, почему не могу выбросить это из головы». И тогда он решит, что я неуверенная дурочка, которой нужны мужские комплименты, чтобы чувствовать себя хорошо.

Не тот разговор, который мне хочется вести прямо сейчас.

Я снимаю с него рубашку и касаюсь губами его шеи.

Его руки сжимают мои бедра.

– Мэйв… – предупреждает он, хотя и не пытается остановить меня.

– Когда ты говорил, что у тебя есть опыт в некоторых вещах, что именно ты имел в виду? – Мои губы скользят по его плечу, груди. Пальцы опускаются к поясу брюк. – Тебе когда-нибудь делали такое?

Коннор сглатывает слюну.

– Пару раз.

– Я сделаю лучше.

– Я в этом уверен.

Зная, что он нервничает, я целую его глубоко и долго, так что отзывается каждый нерв в моем теле. Коннор прерывисто вздыхает, когда моя рука скользит вниз между нами и касается его. Я хотела этого с субботы, поэтому не медлю. Он напрягается всем телом. Мне нравится это – чувствовать, что я контролирую ситуацию. Что могу довести его до такого состояния.

Я привстаю и сажусь ему на бедро, просунув ногу между его ног, чтобы было удобнее.

– Скажи, если что-то пойдет не так, – прошу я, снова целуя его шею и принимаясь ритмично двигать ладонью.

Коннор крепко держит меня за бедра. Он не пытается руководить, позволяя мне исследовать себя в своем темпе, и узнавать, что ему нравится, как он сам делал той ночью в машине. Когда я скольжу пальцами вверх и сдавливаю покрепче, из его горла вырывается хриплый звук, который отзывается во всем моем теле. Он зарывается рукой в мои волосы, чтобы снова поцеловать меня.

– Иди сюда, – приказывает он.

Его вторая рука опускается на мои бедра, и теперь я издаю стон, когда он прижимает меня к себе. Он снова забирается под мои трусики, как будто ему тоже мало, как будто ему тоже нравится видеть, как я извиваюсь. Комната наполняется вздохами, стонами и рваным дыханием. Коннор проникает пальцем внутрь, я покачиваю бедрами, целую его еще жарче и внезапно понимаю, что нет никаких причин для неуверенности. Не с тем, кто прикасается ко мне так, будто никогда не сможет насытиться мною. Жар внутри нарастает с каждой секундой. Тяжело дыша, я приоткрываю губы. Его тело напрягается подо мной. Он почти на пределе.

– Ты самый красивый мужчина из всех, кого я видела, – шепчу я.

Через несколько мгновений он теряет контроль.

Он срывается первым, подаваясь вперед, чтобы снова поцеловать меня, а затем двигает пальцами, пока и меня не накрывает волной. Инстинктивно прижимаюсь к нему еще ближе, и Коннор обнимает меня за спину, не оставляя между нами ни миллиметра пространства. Его губы заглушают каждый мой вздох, а когда наконец наступает тишина и я затихаю в его объятиях, он снова улыбается.

– Неплохо, – шепчет он.

Обессиленно смеюсь:

– Боже…

Я утыкаюсь лицом в его разгоряченную шею. Его кожа пылает, сердце колотится в унисон с моим, и от него невероятно пахнет. Коннор целует меня в плечо. Через несколько секунд, когда дыхание приходит в норму, его пальцы нежно скользят вдоль моего позвоночника.

– Останься спать со мной, – тихо просит он, не отрывая губ от моей кожи.

– Дай только схожу за пижамой. – Сейчас я готова сделать все, что он попросит.

– То есть мне придется тебя отпустить, чтобы ты встала?

Я невольно улыбаюсь:

– Боюсь, что да.

– Мне не нравится эта идея. Ты можешь спать и так. Нужно только снять это… – Он проводит пальцем по краю бюстгальтера. – И это. – Его рука скользит ниже к изгибу моих бедер.

Хотя я знаю, что он шутит, внутри что-то сжимается от дискомфорта. Что-то надламывается. Почему, как бы я ни боролась с этими разрушительными мыслями, я до сих пор так боюсь показать себя настоящую?

Я качаю головой.

– Я не люблю спать без одежды.

Коннор смеется, даже не подозревая, что творится у меня в голове.

– Почему? Разве это не самая приятная часть?

Меня пугает сама мысль о том, чтобы быть с ним откровенной. Но сейчас я не могу солгать ему.

Поэтому говорю:

– Я боюсь.

– Чего?

– Что ты увидишь меня.

Воцаряется тишина.

– Мэйв, я уже видел тебя.

Я не хочу отрываться от его плеча. Мне страшно посмотреть ему в глаза. Но Коннор отстраняется, и у меня нет выбора. Его зеленые глаза встречаются с моими, и в них читается растерянность.

– Не подумай, что я напрашиваюсь на комплименты, – торопливо произношу я дрожащим голосом. – Я не… не это имею в виду. Просто хотела поговорить с тобой об этом, на случай если…

– Что такое? – мягко спрашивает он.

Я сглатываю, пытаясь сохранять спокойствие.

– Почему я тебе нравлюсь?

– О чем ты?

– Это только из-за моего характера?

– К чему этот разговор?

– Люди всегда говорят, что главное – это внутренний мир человека. По сути, все остальное неважно, да?

– Так говорят, да.

– Но я не этого хочу, – сбивчиво произношу я. – Я не хочу нравиться тебе только из-за характера. Не хочу… не хочу мириться с тем, что кто-то любит меня несмотря на все остальное. Это не…

– Мэйв, – спокойно произносит он.

– Прости. Я не знаю, что со мной.

– Все хорошо.

Я поднимаю руки, чтобы вытереть глаза, но Коннор перехватывает мои запястья, опускает их и сам смахивает слезы, после чего заключает меня в объятия. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

– Прости, – повторяю я.

– Почему ты не хочешь, чтобы я видел тебя обнаженной?

– Боюсь, что я тебе не понравлюсь.

– Но я уже видел тебя. И ты мне нравишься.

– Это не то же самое – видеть меня, когда мы… – Я не могу произнести это вслух. – И видеть после. Восприятие меняется. Ты замечаешь больше деталей.

Я достаточно часто слышала, как друзья Майка шутили о своих победах на этом поприще, чтобы понимать, о чем говорю. От одной мысли об этом у меня внутри все переворачивается.

– Какие детали? – не отступает Коннор.

– Ну, знаешь, несовершенства.

– Например?

Он что, правда заставит меня это сказать?

– Вот у меня есть ужасный шрам на локте, – продолжает он, когда я не отвечаю. Я отстраняюсь, и он поворачивает руку, показывая его мне. Это неровная линия припухшей розоватой кожи. Я бы не назвала его ужасным, хотя, должно быть, ему было очень больно. – Я получил его в детстве, катаясь на санках. Между прочим, с Лукой и с тобой. Брат бросил мне вызов съехать с холма, и я выбрал самый высокий, чтобы произвести на тебя впечатление.

– Стоило догадаться, что это плохая идея. – Я провожу пальцами по шраму.

– Я сразу понял это, когда санки наткнулись на камень, меня подбросило и я покатился вниз. До подножия горы я добрался в полуобморочном состоянии, с рукой, вывернутой под каким-то жутким углом. И пока Лука хохотал, а я изо всех сил старался не разреветься, ты прибежала ко мне, сказала: «Коннор, ну ты даешь» – и помчалась за нашими родителями, – рассказывает он. – В итоге впечатлен оказался я. Никогда бы не подумал, что пятилетняя девочка может в такой ситуации оставаться настолько… собранной.

Я убираю руку.

– Меня не смущает твой шрам.

– А какие у тебя несовершенства?

– Не знаю. – Но потом во мне просыпается крошечная смелость. – У меня есть растяжки.

– Какой кошмар.

Я сразу улавливаю сарказм и легонько бью Коннора по плечу.

– Не смейся надо мной.

– Где? – спрашивает он.

– Здесь. – Я беру его руку и кладу на внешнюю сторону своего бедра.

Коннор проводит кончиками пальцев по красноватым отметинам.

– Они ведь не болят?

– Нет.

Он сжимает мое бедро.

– Что еще?

– Еще у меня целлюлит.

– Мой худший кошмар воплотился в реальность. Только не говори, что у тебя еще и уши серой забиваются.

Даже в такой уязвимый момент он умудряется вызвать у меня улыбку.

– Замолчи. Это серьезный разговор.

– Для меня тоже. Теперь мне до конца жизни будут сниться кошмары с тобой в главной роли. – Он хватает меня за запястье и тянет на себя, заставляя положить руку ему на плечо. Мы оказываемся лицом к лицу, еще ближе, чем раньше. – Да, я правда не замечал, – признается он. – Я был занят другими вещами. – В его глазах появляется озорной блеск. – Но это не значит, что для меня это проблема. Честно говоря, мне все равно. И насчет того, что ты сказала раньше, я не совсем согласен. Внутренний мир важнее всего, конечно. Необходимо найти общий язык на духовном уровне. Но для меня физическое притяжение тоже важно. И оно есть. Перестань волноваться. У тебя нет на это ни единой причины.

– Ты правда так думаешь?

– Мэйв, ты вернулась спустя четырнадцать лет после нашей последней встречи. Я понятия не имел, что ты за человек. И все равно ты мне понравилась. Делай выводы сама.

Я приподнимаю бровь:

– А на что ты обратил внимание в первую очередь?

– Боюсь, если я отвечу на этот вопрос, рискую получить от тебя коленом по самому больному месту.

От его слов уголки моих губ растягиваются так, что начинает сводить щеки. Коннор пожимает плечами, словно необходимость держать эту информацию при себе – неоспоримый факт, заверенный чуть ли не государственной печатью.

Я колеблюсь.

– Ты ведь не врешь мне?

– Зачем мне врать? – парирует он. – Ты говоришь о себе так, будто не понимаешь, что любой парень, имеющий хотя бы каплю вкуса, захотел бы с тобой переспать.

Я смущенно съеживаюсь.

– Это неправда.

– Почему неправда?

– Потому что я не… ну, ты понимаешь, не вписываюсь в каноны красоты и все такое. И для меня это не проблема, но не знаю, может, для тебя…

– По-моему, это глупости. Мне нравится, какая ты есть. Мне нравятся твои ноги, руки, шея, глаза, улыбка, бедра. Вот эта впадинка здесь, – перечисляет он, проводя рукой по изгибу моей талии. – Ты именно такая, какую я искал. Я бы не изменил в тебе ни единой черты.

– А если я сама решу измениться?

– Ты все равно будешь мне нравиться. Когда чувствуешь… что-то к человеку, ты принимаешь его целиком, не разделяя личность и внешность. Ты просто хочешь этого человека, и все. Мне нравишься ты, целиком, а не вопреки чему-то. Конец истории.

Я прикусываю губу:

– Правда за правду?

Коннор расслабляет плечи и кивает:

– Ты первая.

– Я и не подозревала, что во мне осталось столько неуверенности. То есть я так долго над этим работала и… правда верю, что принимаю себя такой, какая есть. Мне нравится то, что я вижу в зеркале. И я понимаю, что любовь к себе – это процесс со взлетами и падениями, но… черт, я не думала, что будет так сложно.

– Все иногда чувствуют себя неуверенно. Жаль, что я не замечал этого прежде. Начал бы перечислять твои бесчисленные физические достоинства гораздо раньше, – шутит он.

– Ничего. Я же не говорила тебе об этом.

Он поднимает руку и начинает играть с прядью моих волос. Его пальцы касаются шеи, и по телу пробегает дрожь.

– Я не подонок, Мэйв. Сосредоточился на внешности, потому что тебе нужно было это услышать, но ты же знаешь – больше всего меня привлекает то, что у тебя внутри.

– Знаю, – успокаиваю я его.

– Хорошо.

– Но это не было первым, на что ты обратил внимание, – поддразниваю я.

– Давай забудем, что я это сказал.

Я смеюсь.

– Что это было? Моя улыбка?

– Ты меня раскусила.

– Врун.

– Ранишь меня.

– Твоя очередь говорить правду.

Я жду, что он подыграет и наконец выдаст ответ, который так упорно скрывает. Но вместо этого Коннор говорит:

– Тогда, в пабе, я правда ревновал. – Он заправляет мне прядь волос за ухо. – Но не к тому парню. А к моему брату.

Это застает меня врасплох.

– Между мной и Лукой ничего нет.

– Я знаю. Дело не в этом. Весь вечер с ребятами я чувствовал себя не в своей тарелке, а когда увидел, как вы пришли вместе… Мне показалось несправедливым, что он заставляет тебя смеяться, а в мою сторону ты даже не смотришь. Я понимал, что сам виноват. Что ты злишься на меня из-за субботы. Я не хочу, чтобы вы перестали дружить. Совсем нет. Мне нравится, что вы ладите. Но ты просила правду. – Он делает паузу. – Если честно, это не ново. Я всю жизнь завидую Луке.

– Почему?

– Я всегда был в его тени. Пусть и выделялся в школе, получал хорошие оценки, но он был лучше во всем остальном. Он раньше меня вытянулся. Когда мы пошли в старшие классы, быстро стал популярным. Ему легко давались дружба, спорт, общение с девчонками. Я же во всем этом был полный ноль. Забавно, что сейчас ситуация так изменилась, а я все равно чувствую, будто плетусь за ним. Что Лука живет полной жизнью и наслаждается ею без забот, а я все еще жертвую собственной, лишь бы ничего не развалилось.

– Он знает, что ты всегда исправишь все, что он натворит, – подытоживаю я. Я прекрасно понимаю, о чем он говорит. – Думаю, если бы мы спросили Луку, как он к этому относится, он бы сказал, что это он всегда завидовал тебе.

– Правда?

– Я в этом уверена.

Когда я впервые поговорила с Лукой, мне показалось, что он постоянно пытается превзойти брата. Неудивительно, если он завидует Коннору, а тот даже не замечает этого. В конце концов, сейчас именно у Коннора все в порядке: у него есть друзья, он учится в университете, помогает семье. А Лука считает свою жизнь катастрофой. Я не могу не испытывать жалость к нему, догадываясь, насколько ему, должно быть, одиноко.

– Это Лука попросил меня поговорить с тобой, – рассказываю я Коннору. Сомневаюсь, что он знает, а ему нужно это услышать. – Когда я колебалась, стоит ли это делать, именно он настоял, сказав, что ты заслуживаешь шанс. На самом деле, думаю, он каким-то образом понимал, что произойдет, если приведет меня в паб. Твой брат заботится о тебе, Коннор. Пусть и… своеобразно, но заботится. Он даже терпел Нору, когда она пичкала его свежевыжатыми соками, и все ради тебя. Представляешь?

– Я как раз заметил, что он пьет что-то странное.

– В стакане с трубочкой.

– Удивлен, что он не послал твою подругу куда подальше.

– Вообще-то послал. Но ей было все равно. У них там что-то странное творится. Когда увидишь их вместе, поймешь, о чем я. – Я обнимаю его за плечи, и Коннор прижимается губами к сгибу моего локтя. – Спасибо тебе, что рассказал. И выслушал меня. И за все, что сказал.

– Это тебе спасибо за откровенность, – отвечает он. – И за то, что послушала моего брата.

Есть что-то интимное в том, как наши глаза встречаются. Что-то, заставляющее меня гадать, смотрел ли он так на кого-нибудь раньше. Интуиция подсказывает мне, что нет, что мы делим секрет, который принадлежит только нам. Я не успеваю опомниться, как снова улыбаюсь.

– Скажи, что это было, – возвращаюсь я к нашему первоначальному разговору.

– Я соврал. Первым делом я обратил внимание на твой характер.

– Не верю.

– Ты была очаровательна.

– Я все время на тебя огрызалась.

– Видимо, у меня всегда была склонность к мазохизму.

Коннор ловит мой смех губами, наклоняясь для поцелуя. Он скользит ладонями по моей спине, растопырив пальцы, словно хочет обнять меня целиком.

– Если тебе будет удобнее спать в одежде, ладно, – соглашается он. – Но не ходи наверх. Возьми мою футболку.

– Мне еще нужно смыть макияж.

– У меня есть гель. Шампунь. Мыло для рук.

Я снова смеюсь:

– Пожалуй, воздержусь.

– Мне нравится твой смех. – Он убирает волосы с моей шеи и мягко тянет меня к себе, чтобы снова поцеловать. Поцелуй медленный, глубокий, спокойный. Его рука скользит по моей руке и сжимает локоть. – Пойду в душ, – шепчет он. – Я серьезно насчет футболки. Могу дать тебе одну.

Когда он отстраняется, чтобы встать, я испытываю почти физическую боль. Коннор замечает, как трудно мне его отпускать, и в глазах вспыхивают озорные искры. Его волосы растрепаны, губы слегка припухли. По моей вине, конечно же. Наверное, самое эротичное зрелище, которое я когда-либо видела. Я любуюсь его спиной, руками, широкими плечами, пока он идет к шкафу.

Открыв один из ящиков, он бросает мне футболку:

– Надень эту.

Я разворачиваю ее, чтобы рассмотреть. Она черная. Похоже, старая – немного выцветшая. Я колеблюсь. Есть причина, почему я никогда не носила футболки Майка. И сейчас с Коннором та же история: хоть плечи у него шире моих, бедра у меня больше.

– Она будет в обтяжку, – замечаю я.

У двери слышится его смех:

– Тем лучше.

И этими словами он развеивает последние сомнения в моей голове.

Он выходит из комнаты, а я встаю переодеться, прикусывая губу, чтобы скрыть улыбку.