В это раз волнуюсь не меньше. Мой успех в развитии атомного и ракетного проекта важен не только в силу внутриполитических причин. Хотя вес у товарища Сталина я приобрету после этого внушительный. Он увидит, что я человек государственного масштаба. Так что впереди, возможно, замаячит повышение. Правда, до кого? Это еще не раскручено дело Жданова и Кузнецова. А когда Хозяин узнает, что я спелся с Молотовым, то неизвестно, чем еще дело кончится. Но к этому моменту надеюсь стать незаменимым для него человеком. Ох, как это ему не понравится! И сколько у меня будет времени до момента принятия им запоздалого решения? Год иди два? Когда придется убедить стареющего Иосифа Виссарионовича, что пора поделиться властью. Как раз и съезд поспеет, чтобы оформить все официально.

Сталин к партийным съездам всегда относился настороженно. По мере того как укреплялась его власть, созывал их все реже и реже. С 1917 года, пока был жив Ленин, съезды собирались каждый год. В 1925 году установили трехлетний период, в 1934 — пятилетний. Этот удлиненный интервал пришелся, кстати: только за два года 1937 и 38 расстреляли кучу лишнего народа. Последний предвоенный партийный съезд, Восемнадцатый, был в 1939, следующий полагалось созвать в 44-ом, но все понимали, что не до этого. За четыре года войны был всего лишь один пленум ЦК. В мирные годы мало что изменилось. Это неудивительно, если вспомнить, что в октябре 45-го у Сталина случился первый инсульт. После того как на Пятнадцатом съезде (1928) всех оппозиционеров выгнали из партии, съезды превратились в церемониальные представления, где главным событием стал отчетный доклад хозяина партии, который длился 4–5 часов. Дряхлеющему вождю такая нагрузка была уже не под силу. Он крайне редко появлялся на людях, предпочитал печатать в «Правде» ответы на заранее согласованные вопросы.

Но все равно, в 52-ом году съезд состоялся.

Согласие Сталина тогда было вынужденным. Так что же мешает мне поступить таким же образом. Съезд в 1952 году был определенно на руку Маленкову, за которым стоял Берия. Для них это важный этап на пути к власти. Они устранили соперников с помощью ленинградского дела, посадили в Москве и Ленинграде своих ставленников, заменили Абакумова на своего Игнатьева. Следующий шаг было — провозгласить официально, кто законный наследник Сталина. Отчетный доклад Маленкова на съезде как раз говорил именно об этом. Как они уломали вождя, остается неясным. Скорее всего, докладывали ему, что с мест поступает много запросов, члены партии не понимают, как это пропущены уже два срока — 1944 и 1949.

В докладе Маленкова тогда привычным образом преувеличивались успехи и замалчивались отрицательные стороны советской жизни. Одно заявление было примечательным: «зерновая проблема, считавшаяся ранее наиболее острой и серьезной проблемой, решена с успехом, решена окончательно и бесповоротно». Двух лет не прошло, как партия признала, что в стране острая нехватка зерна, а цифры, приведенные в докладе, фальшивые. Маленков также сообщил, что СССР свободен от врагов, подобно тому как нацисты объявляли территории свободными от евреев. Вот только послушайте:

«Разгромив троцкистско-бухаринское подполье, являвшееся центром притяжения всех антисоветских сил в стране, очистив от врагов народа, наши партийные и советские организации, партия тем самым своевременно уничтожила всякую возможность появления в СССР „пятой колонны“ и политически подготовила страну к активной обороне».

Эта пышная фраза показывает, что Сталин либо этого доклада не читал, либо это место просмотрел. Если в СССР уничтожена, как сообщил Маленков, даже возможность пятой колонны, зачем тогда репрессивные органы и куда девать все дела, которые велись в это самое время. С такой ересью Сталин явно не мог согласиться. Сталин на съезде пробыл очень мало. Отсутствовал на 16 заседаниях, ненадолго появился на двух. В день открытия уселся на сцене отдельно от остальных членов президиума съезда, вещь совершенно беспрецедентная, вскоре и вовсе исчез. Возник снова только в последний день, чтобы произнести необъявленную заранее короткую речь. Хрущев в мемуарах сообщает: вождь был горд, что сумел простоять на трибуне семь минут. Но руководили съездом другие.

Будущие хозяин партии давал понять, что с репрессиями пора кончать. Новые правления обычно начинают с милостивых актов. Еще одну ересь высказал на съезде Берия. Говоря о национальной политике партии, он перечислил опасности отклонения от правильной линии в таком порядке: на первом месте стоит великодержавный, читай русский, шовинизм, на втором — буржуазный национализм и только на третьем буржуазный космополитизм, он же сионизм. Хрущев бодро доложил об изменениях в Уставе партии: новое название — КПСС, Политбюро заменили Президиумом ЦК. Делегаты избрали новый состав ЦК — 225 членов, 111 кандидатов — после чего делегатам сообщили, что повестка дня исчерпана. Ошарашенные, они разъехались по домам.

Под ковром явно происходила глухая возня между Сталиным и его соратниками. Очень возможно, что, допустив созыв съезда, он потом спохватился и попытался взять реванш. Отсюда сидение в президиуме отдельно от всех, демонстративное отсутствие на большинстве рабочих заседаний, раздувание состава Президиума, нападки на людей, которые проработали с ним добрых 30 лет. Маленков, тем не менее мог быть доволен: страна и номенклатура узнали, кто законный наследник хозяина, даже если Сталин и не утвердил его в этом качестве. Результатом последующего пленума стало шаткое равновесие. Соперники Сталина добились своего, их главная забота была теперь собственная безопасность. Сталин, чувствовавший, что кормило власти выскальзывает из рук, на какое-то время затаился.

Он добился своего, перекроив главные исполнительные органы. В Бюро Президиума, «девятке» не было Маленкова и Молотова. Туда, правда, попал Ворошилов, которого вождь уже какое-то время не пускал на заседания Политбюро, подозревая в нем английского шпиона. Также было и с новым органом. Это не имело практического значения, потому что Бюро собиралось крайне редко. Главные дела решались в узком кругу «пятерки», куда кроме Сталина, входили как раз те, кто хотели заменить его у власти: Маленков, Берия, Хрущев и Булганин.

Жаль, что именно сейчас не рассказать о возможном будущем. Не поверит. Это старый, больной человек с прогрессирующей паранойей, но до своего последнего дня он оставался всесильным правителем. Он дважды открыто объявлял о своем желании уйти на покой, первый раз после празднования Победы в Кремле в 1945-м и еще раз на Пленуме Центрального комитета в октябре 1952 года, но это были всего лишь уловки, чтобы выявить расстановку сил в своем окружении и разжечь соперничество внутри Политбюро. И сие обстоятельство мне стоит учитывать. Или мы договариваемся конкретно, или вождя придется убирать, свалив его смерть на кого-то. Дилемма, однако, вырисовывается. Но так или иначе, ее придется решать. Будущее страны под угрозой из-за одного, пусть и достойного человека, и ее причины я знаю. Кому как не мне их и устранять любой ценой.

В этот раз мня встречали в большой зале. Там уже сидел и стоял разный народ. Вождь принял меня благосклонно, у него было хорошее настроение. Кроме него, на диване сидел скучающий Берия, с толстым талмудом чуть в стороне расположился Борис Львович Ванников, начальник ПГУ. Около столика с разложенными схемами расположились ученые. По бороде узнаю Курчатова, затем всплывают в памяти фамилии остальных: Флёров, Петржак, Зельдович, Харитон.

— Извините за задержку, Виктор Семенович, — говорит со мной после взмаха руки вождя Ванников, — хотели сначала все проверить. Дело ведь очень важное.

— Понимаю. Хоть помогли мои материалы?

Курчатов отвечает за ученых:

— Даже не представляете как! Мы практически решили вопрос со взрывателями. Некоторые схемы для нас удивительны, но расчёты идеальны! Мы их несколько раз перепроверили и уже даже успели испытать.

С интересом смотрю на брызжущего энтузиазмом ученого, затем обращаю внимание на глаза Сталина, что излучают довольство. Еще бы, скорее всего, взрыв нашей бомбы произойдет раньше. Ему наверняка докладывают о стратегических планах нашего противника. И это стало бы настоящей катастрофой для Советского Союза. Еще одна война отбросит страну далеко назад. Наши люди в будущем не очень представляют, насколько лучше жилось всем до Великой Отечественной. Предвоенное время надолго останется в памяти советских граждан как золотые годы. И ведь не просто так? Были, значит, видимые для всех успехи.

— Тогда могу предложить вам еще некоторые материалы по этой теме.

— Правда?

Курчатов готов выпрыгнуть из штанов, но сначала я передаю папку вождю, тот не глядя, сует ее Берия. Лаврентий Палыч уже несколько лет в проекте, и пробежав глазами по странице, понимает, насколько это важно. Аж акцент прорезался:

— Так и хочется спросить откуда…

Понятно, кто же сдаст агентуру.

— Стараемся. Одно дело делаем.

Ну-ну, судя по скользнувшему в ответ взгляду, Берия не считает так же. Сталин, как сытый тигр самодовольно наблюдает наше соперничество. Ну пусть его! Могущественному бывшему наркому приходится проглотить мой успех. Он нарочито ярко улыбается:

— Шикарный подарок, Виктор Семенович!

Думаю, бывший нарком догадывается, кто «постарался». Атомной проблемой вначале углубленно занимался Судоплатов. Он и сейчас активно работает с внешней разведкой.

Сам презент тут же передается ученым, и они отходят в сторону. Рядом с ними встают Кафтанов и Ванников, что-то по ходу обсуждая. Без развития промышленности ни одного шага в атомном проекте не сделать. Существует лишь два материала, которые используются для атомного оружия: плутоний-239 и уран-235. Плутоний-239 в природе практически отсутствует, его получают сложной цепочкой действий, нарабатывая в урановых блоках в реакторе. А урана-235 в природном уране содержится всего 0,7%, основной состав природного урана — уран-238. Да и сам природный уран надо еще из урановой руды добыть. Методов обогащения урана было известно в то время несколько, но все они были недостаточно эффективны, потому что близкие по изотопному составу атомы очень трудно разделить. Это был одна из важнейших технологических проблем. Поэтому в первой нашей бомбе по решению Курчатова в качестве делящегося материала был использован плутоний-239. Для этого и строили атомный реактор на «Маяке», который мог наработать плутоний-239. А бомба на обогащенном уране была взорвана только в 1951 году.

Первый реактор в Курчатовском институте в Лаборатории №2 был создан на вывезенном из Германии уране. Из урана нарабатывали плутоний. Следует учесть, что на каждую тонну облученного урана требовалось израсходовать 11,5 тонн азотной кислоты, 11 тонн ацетата натрия, 56 тонн чистой воды, 200 тонн пара и 2000 тонн воды для охлаждения — и всё это для того, чтобы получить 100 г плутония. Для всех этих процессов надо было построить отдельные заводы. Вот что было на самом деле важнейшим на час начала работы, а не «чертежи бомбы». Основная проблема создания атомного оружия — это не идея, а технология. Данные разведки показали нам схему пути, по которому прошли американцы в Манхэттенском проекте. Это, безусловно, важно, но даже просто повторить чужую работу, что хорошо известно физикам и математикам, — это значит — по существу всю ее сделать заново, со всеми ошибками и заблуждениями.

Вот, скажем, для реактора нужно было изготовить множество приборов — их ведь доселе вообще не было! Надо было еще придумать, как их сделать! Для реактора требовался графит необычайной чистоты — как его получить? Неизвестно. Следовало создать целое промышленное предприятие, которое могло его произвести. Взять обогащенный уран: американцы из всех известных методов обогащения использовали не самый удачный, но самый легкий. Они выбрали газодиффузионный метод — его предложили еще в Германии, потом пытались осуществить в Англии, и потом уже в США. Наши позже тоже использовали газодиффузионный метод и смогли создать очень хорошую промышленность — газовые центрифуги, которые оказались эффективнее американских, а в будущем США не будут иметь таких машин. То есть на данный час задел у советской программы имеется, и неплохой. Мои наработки попали в унавоженную землю.

Так что думаю, взорвут нашу бомбу еще весной, если не зимой. Но первая водородная точно будет советской! Я же передал в прошлый раз самое важное сейчас — расчеты по обжатию центральной части заряда. То есть самую принципиальную часть создания бомбы.

Также удалось передать Ванникову ссылки на перспективные урановые месторождения. Можно удивляться, но в данные годы основательную часть урана мы получаем из оккупированной Германии. В Саксонии построена комбинаты САГ «Висмут». Первые годы существования всё имущество и все активы Саксонского горного управления, на базе которого велась разработка, принадлежали Советскому Союзу согласно условиям репарации. На Ялтинской конференции 1945 года при обсуждении послевоенного устройства Германии была достигнута договорённость о вхождении Саксонии и Тюрингии в Советскую зону оккупации. Но американцы, когда Советская армия штурмовала Берлин, срочно продвинулись на 300 километров на восток от договорённой линии и оккупировали Саксонию. И вдобавок без военной необходимости полностью разбомбили Дрезден.

Ещё американцы, буквально за несколько дней до капитуляции Германии, без всякой связи с военной необходимостью разбомбили город Ораниенбург около Берлина, где находился главный немецкий завод по производству урана для реакторов. В Германию была направлена секретная миссия (группа Alsos) для поисков и захвата любого оборудования, связанного с немецким урановым проектом, а также для отправки в США специалистов, которые могут быть использованы в Манхэттенском проекте. В результате в США были вывезены немецкие урановые реакторы, один из которых находился в Лейпциге в Советской зоне оккупации. Группой Alsos командовал сын православного митрополита и бывший белогвардеец Борис Паш (Пашковский). После войны, когда возникли подозрения в коммунистических убеждениях руководителя Манхэттенского проекта Роберта Оппенгеймера, Борис Паш лично допрашивал учёного. Полковник Борис Паш, кстати, увековечен в Зале славы военной разведки США.

Пожалуй, единственной неудачей группы Alsos была ошибочная оценка урановых месторождений Германии. После трёх месяцев исследований американские геологи дали заключение о бесперспективности региона Рудных гор. В тот период Америка по смехотворной цене покупала военно-стратегическое сырьё в бельгийском Конго — цинк, олово, кобальт, медь, уран. Месторождения в Германии показались американцам незначительными, поскольку в США уранового дефицита не было. К тому же Америке в числе прочих ценных трофеев достался германский урановый запас. И всё равно из Рудных гор американцы удалились только после предупреждения Жукова о возможной блокаде Западного Берлина.

Еще одним перспективным поставщиком урана стал город Яхимов в Богемии. Вскоре после Победы в Чехословакию из Москвы нагрянули наши специалисты с заданием изучить потенциал урановых месторождений и наладить вывоз сырья в СССР. В итоге уже осенью 1945 года с правительством Бенеша было заключено соглашение, по которому 90% всего добытого урана вывозилось в СССР, а 10% оставалось чехам. И закипела работа. Причем наши очень скоро поняли, какой щедрый подарок упал к их ногам: если содержание урана в месторождениях на территории СССР было 0,18%, то породы в Яхимове давали 3%. И уже за 4 первых месяца отсюда в Союз отправили 25 тонн урана. Так что первая бомба, испытанная под Семипалатинском в 1949 году, примерно на 20% состояла из урана, привезенного из Чехословакии.

Под конец войны наши захватили немецкие документы и узнали о высококачественных запасах урана в болгарских Родопских горах. Москва обратилась к Болгарии, чтобы та помогла в разработке месторождений урана. София согласилась. Уже в марте 1945 года было создано советско-болгарское горное общество. Из Красной Армии были демобилизованы горняки и альпинисты в количестве 400 человек. Курировал программу добычи советский разведчик Игорь Александрович Щорс. Он настолько блестяще всё поставил на поток, что вскоре мы начали получать около 1,5 тонн урановой руды в неделю.

В 1950 году по данным ЦРУ 45 процентов советского урана было получено из Восточной Германии, 33 процента из самого СССР, 15 процентов из Чехословакии, 4 процента из Болгарии и 3 процента из Польши.

Но и в самом СССР добыча урана развивалась стремительно. Постановлением ГОКО СССР от 15 мая 1945 года был образован Комбинат № 6 в Таджикистане — первый отечественный комбинат, создание которого положило начало сырьевой отрасли атомной промышленности. А моих докладных указаны перспективные месторождения Бештау и Бык в районе города Пятигорска Ставропольского края, Первомайское и Желтореченское в Северном Криворожье Туракавакское в Киргизии, Серное в Туркмении, Курдайское в Южном Казахстане.

Так что, положа руку на сердце, можно честно утверждать:- даже обладая в 1942 году знаниями, построить бомбу быстро было бы все равно невозможно. У воюющей страны не имелось столько возможностей для создания целых новых отраслей промышленности. Я подошел к ученым и осторожно задал несколько вопросов в сфере моей компетенции. Успел заметить искреннее удивление в глазах Курчатова и Харитона. Затем послышалось предложение Сталина перекусить. Для него это обед, для меня уже ужин. Подавали простые блюда, мясо, много овощей. Я с аппетитом перекусил, вызвав улыбку у вождя. Мы обменивались деловыми предложениями. Ученые ощущали себя несколько скованными, Берия был молчалив. Но все охотно отвечали на вопросы Сталина.

— Виктор Семенович, дальше можно будет обойтись и без меня. Вызывай к себе специалистов и передавай под расписку свежие материалы. Они ведь еще будут?

— Обязательно будут, Иосиф Виссарионович. Но считаю, что на Лубянке нашим научным сотрудникам будет не так уютно.

В первый раз увидел, как топорщатся усы у нашего великого кормчего. Это он так заразительно засмеялся. За ним осторожно посмеивались остальные. Берия лишь кисло осклабился.

— А ведь ты раньше так не шутил, дорогой.

Я позволил себе широко улыбнуться. Мол, учимся! Курчатов же бросил в мою сторону красноречивый взгляд. Не умеет он еще прятать эмоции. И сильно я ему не нравлюсь.

Гости уехали сразу после чая, а я остался, многозначительно держа портфель. Сталин устало махнул рукой в сторону кабинета.

— Так и знал, что ты мне еще что-то припас.

Затем он молча пролистал материал по ракетам.

— Что скажете, Иосиф Виссарионович?

— Это нужно передать специалистам. И раз ты влез в эту тему, то тебя с ними свяжут. Ведь не хочешь с Лаврентием работать?

И так смотрит на меня, что лучше сказать правду.

— Не хочу.

— Ну… честно. Хотя судя по отзывам ученых, ты очень им помог. Молодец. Не буду спрашивать, каким образом…

— Просто я знаю, насколько это важно для страны.

Сталин теребит трубку, курить ему не рекомендуют, но старые привычки остались. Он уже устал и рассуждает неторопливо:

— Это правильно, что знаешь. Говори, что еще? Я же вижу твое нетерпение.

Выдыхаю и ныряю, как в прорубь:

— Иосиф Виссарионович, мы считаем, что необходимо зачистить лидеров националистического подполья за рубежом. Как и их покровителей.

Снова молчание. Вот тут оно уже тягостное.

— Мы — это кто?

Вот таким тоном он и вгонял людей в гроб. Но я непроницаем.

— Разведывательное сообщество, Иосиф Виссарионович. Уберем их лидеров вроде Бандеры и потом начнем бить по щупальцам спрута. Список у меня с собой.

Сталин машет рукой, но посматривает листок внимательно

— Тебе нужна индульгенция или…

— Для дела.

Все-таки он набил трубку и закурил, затем начал ходить по кабинету. То есть перешел в «рабочий режим». Что определенно радует.

— Ты, Виктор Семенович, неплохо показал себя на посту начальника СМЕРШа, у меня нет причин не доверять тебе. Но это внешняя политика с разными казусами. Кто еще у тебя на очереди?

— Рейнхард Гелен. Вместе со своими архивами он перешел на службу к американцам, сейчас плотно работает с украинским националистическим подпольем. Ключевая фигура для ликвидации.

Сталин кивнул. Ему не хотелось ссориться с бывшими союзниками, советский вождь желал с ними договориться, но натолкнулся на стену непонимания и неприятия. Так что сейчас мои слова легли на удобренную почву. 'Организация Гелена", имевшая своих агентов по всей Восточной Европе, долгие годы была единственными глазами и ушами ЦРУ. С одной стороны, команда Гелена поставляла ценные кадры, состоявшие из бывших офицеров вермахта и руководителей националистических подполий. С другой стороны, ЦРУ полностью обеспечивал как финансирование, так и материальное обеспечение всевозможных операций, вплоть до покупки автомобилей и даже самолетов. Ее лучшие агенты в 1956 году основали немецкую разведку БНД. Паровозы нужно убивать, пока они чайники!

— Действуй. Но…

— Понимаю. Мы спешить не будем, работаем аккуратно. По новостям сразу к вам.

Меня отсылают взмахом руки. Аудиенция окончена. Хозяин дал мне разрешение на глубокую зачистку. Ну а если переборщу, то это лишь из-за избытка желания. Да и к тому времени наверняка будет чем оправдаться. Если отыщем и сумеем вывезти в СССР немецкое золото, то мне многое проститься.

Да и еще по старой привычке всплывают идеи по экономике. Моя любимая Австрия на данный момент под нашей оккупацией. И лучше бы сделать так, чтобы наработки ее промышленности попали к нам как можно быстрее. Это же, конечно же, в первую очередь компания Steyr-Daimler-Puch. В частности, интересен их средний транспортный автомобиль повышенной проходимости Steyr 1500. Оснащенный Porsche Typ.147, который выделялся среди остальных машин подобного типа V-образной бензиновой «восьмёркой» с воздушным охлаждением. Двигатель имел объём в 3517 см3 и максимальной мощностью в 86 лошадиных сил. На основе платформы позже появились версии для более узконаправленных задач: цельнометаллические фургоны для размещения радиостанций, пожарные машины, грузовики для перевозки раненных солдат, открытые базовые штабные машины с короткими боковыми дверями, тентом с надставными окнами и поисковой фарой, предназначенные для перевозки 10 человек. Отличная машина для рейдовых команд. Нечто похожее нужно нашей армии.

Сейчас они запускают производство четырехцилиндрового дизеля WD-413. Им оснащали трактора, грузовики, модели Steyr 380, автобусы и различные стационарные силовые установки. Такой нам также остро нужен. Оснащенные им дизельные грузовики Steyr 380 были рассчитаны на перевозку 4 т груза. Думаю, этот вопрос можно решить в рамках репараций или переговоров. Но я не Генсек, хотя уже рассчитываю на будущее управление страной. Пока прикидываю, кому можно продать идею. Или по старой памяти провести финт ушами. На нацистское золото скупить заводы и производить машины на две стороны? Открыть банк заранее? Нужно крепко подумать. Но возможностей у нас на самом деле больше. Просто не умели ими пользоваться по идеологическим или иным причинам.