Действительно, одно из коварных свойств деменции, причем любой, если говорить о причинах, – это, образно говоря, отвод глаз. Иными словами, замечают наступившее слабоумие в подавляющем большинстве случаев уже тогда, когда успело пострадать от сорока до шестидесяти процентов коры головного мозга (но каков запас прочности!) и клиническая картина сомнений не вызывает, но, увы, остается не так много возможностей даже не то чтобы отыграть назад – остаться при том, что есть.

Так почему же деменцию не видят в упор до момента, когда уже поздно пить ноотропы и прочие полезности? Позволю себе подкрасться к этому вопросу издалека.

Две (и далеко не единственные) веские причины, по которым в медицинском университете нельзя учиться заочно, – это субъективность, от которой никуда не деться, оценивая состояние пациента, и острая нехватка словарного запаса, используемого в учебниках, для четкого, исключающего двоякое толкование описания картины болезни. С первой причиной сталкиваются практически все (за исключением обладателей железобетонной психики и бедного ассоциативного ряда) студенты курсу к третьему, когда от общих дисциплин переходят к изучению собственно заболеваний. И, соответственно, начинают их находить у себя. Это так и назвали: синдром студента третьего курса медуниверситета.

Что не так со второй причиной? А вы попробуйте выйти в город и, руководствуясь лишь описанием в тексте справочника, понять, что за дерево или птичка перед вами. В картинки не заглядывать! Как можно перепутать дуб с березой? Да легко! Листья, говорите, лопастные? Ну да, вот они, лопасти. Зубчики напоминают? Ничего подобного, просто лопасти мелкие и острые. Почему кора у дуба такая белая? Ну может, отбеливание прошел – вон и косметический салон неподалеку. Экологию городскую, опять же, в расчет надо брать – тут не только побелеешь, тут пупырышками покроешься. С птичками не легче. Дорогой, вон та, что села на ветку, – это кто? Редкий дятел? Нет, солнышко, единственный (и да, редкий) дятел в пределах видимости – это тот, что был мной окольцован десять лет назад в нашем районном загсе.

А ведь с болезнями еще сложнее порой. И фотографии тоже не всегда помогут – можете взять в руки дерматовенерологический атлас и убедиться. Нет, все надо увидеть собственными глазами, послушать, понюхать, поскрести, причем не по разу, чтобы научиться отличать одно от другого. Даже в случае типичного течения болезни. Не говоря уже об атипичном или скрытом. Исключение составляют, пожалуй, лишь особо опасные инфекции вроде чумы, холеры и сибирской язвы – с ними вплотную знакомиться не приходится. Но оно и к лучшему.

Поэтому не стоит удивляться тому, что люди, не знакомые с медициной вплотную, многих болезней у себя и своих родных просто в упор не замечают. Хотя порой приводят этим самым докторов в некое подобие ступора: как? Как можно было такое проглядеть? Но так или иначе первая причина – это незнание того, как выглядит начало деменции.

Взять хотя бы случай, когда женщина привела на прием глубоко дементного супруга. Тот ее-то саму узнавал не всегда, путая то с мамой, то с сестрой. Дорогу в туалет тоже находил лишь эпизодически. Если выходил из дома один – чаще всего терялся, поэтому в расписание прочно вошли совместные прогулки. Про то, чтобы самому разогреть себе поесть, одеться или прибраться в квартире, речи вообще не шло: получались или шоу, или катастрофа местного масштаба. При этом единственная жалоба, которую изложила супруга (сам пациент ни на что не жаловался, его и так все устраивало), была – внимание! – такой: «Что-то он у меня в последнее время стал немного забывчивым».

А бывает и такое, что симптомы болезни родные замечают лишь тогда, когда им это нужно. И напрочь забывают о них, когда они невыгодны. Вот, к примеру, случай с одной бабушкой, которую привела дочь: мол, сделайте же что-нибудь, совсем сладу нет! Да, и по описанию, и по тому, что видно на приеме, – деменция. Интеллект уже никакой, память еще более никакая, из памперсов не вылезает, чтобы не уделать всю квартиру, пакует какие-то узелочки, собирается домой, в деревню, к маме (в той деревне, где она жила в юности, уже и дома-то ее не осталось, не говоря о маме), ночами стенающим призраком бродит по квартире. Амбулаторную карту завели, лечение назначили, дату следующего визита определили. И что? А вскоре дочь пришла с просьбой выдать ей справку о том, что бабулька на учете не состоит. А то квартиру же, одним из собственников которой бабулька является, надо продавать, а без справки никак. Что значит – не выдадите? Да мы же всего-то разок приходили за лекарством от бессонницы! Да что вы говорите? Нормальная бабушка, все соображает!

Но это, прямо скажем, крайние случаи. Чаще всего причины более прозаичны.

Вторая причина – это ландшафтная амнезия. Что это такое? Если привести бытовой пример, то это как с ценами на бензин. Если он завтра подорожает ровно вдвое, то всем будет заметно и больно. А если то же самое произойдет медленно и печально, постепенно и в течение пары-тройки лет – ну да, начнут ворчать, но глаз замылится, и изменения будут не так остро его резать. То же самое и с клинической картиной: ведь человек не вдруг (хотя и такое бывает) становится слабоумным. Как правило, процесс этот растягивается на месяцы, а чаще – на годы. И первые признаки обычно списывают на бытовую рассеянность и забывчивость: ну случается, ну чего придираться-то? Тем более что действительно есть состояния (и о них мы еще поговорим), которые при излишней бдительности и настороженности можно принять за начало деменции. И да, чаще пропускают это самое начало именно те, кто живет с больным человеком бок о бок. Им не так заметны постепенно нарастающие изменения, как тем, кто с ним хорошо знаком, но видит раз в полгода-год.

Третья причина – это набор стереотипов и привычная окружающая среда. Помните, мы говорили про эти самые стереотипы чуть ранее? Вот тут как раз и сказывается их двоякая роль: они, с одной стороны, въелись настолько, что человек действует (и в бытовом, и в профессиональном плане) на автопилоте, практически не включая сознание, а с другой стороны – они же и маскируют начало деменции. Не сразу становится понятно, что пациент и в быту уже не тот, и на работе (если продолжает работать) уже не торт. Ну а привычная среда обитания – это и вещи, которые лежат на своих местах из года в год (и не надо вспоминать, куда что положил), и маршруты уже протоптаны, и… Да везде колея накатана, знай себе катись.

А мы еще удивляемся, почему это с деменцией к нам обращаются так поздно, что уже практически ничего нельзя поделать…