В этой жестокой игре, если у меня ещё хватало наглости называть происходящее игрой, возрождения из мёртвых не предусматривалось. Резервной копии моего сознания, или бэкапа, у меня не было. Доброй и утешительной кнопки «загрузить последнее сохранение» — тоже. И эта трёхсоткилограммовая кошка, если она всё же доберётся своими когтями до моего живота, быстро и предельно убедительно объяснит мне разницу между человеком с жалким Е-рангом и аккуратно распоротым мешком с ещё тёплыми внутренностями.
К счастью, думал я об этом значительно медленнее, чем двигалось моё натренированное и прокачанное перекованной плотью тело.
И это, пожалуй, единственное, что спасло мне жизнь в тот момент. Хищница ударила лапой немедленно, без всякого предупреждения. Просто слитная чёрная масса рванулась вперёд, чудовищные когти вспороли воздух точно на уровне моей груди, и я ушёл в сторону на чистом, выдрессированном рефлексе, даже не успев толком испугаться или понять, что вообще произошло. Смертоносный удар прошёл всего в нескольких сантиметрах от тела. Я ощутил кожей движение воздуха, в нос ударил резкий, медный запах крови, а до ушей донёсся сухой, страшный шелест когтей по ткани, где они всё-таки зацепили край моей драной накидки из шкур. Посох выстрелил вперёд сам, коротким, почти инстинктивным тычком в морду, не столько для нанесения раны, сколько для того, чтобы заставить зверя отпрянуть и дать мне секунду. Остриё чиркнуло по скуле, пантера оскалилась, издав низкий, вибрирующий рык, и отступила на полшага назад, а я наконец сумел сделать вдох.
Выдох вышел рваным, злым и совершенно недостаточным, чтобы наполнить лёгкие.
Она прыгнет, понял я с абсолютной ясностью. Прыгнет прямо сейчас. Не будет долго кружить, не станет играть со мной, обмениваясь уколами, как какой-нибудь вежливый дуэлянт на ристалище. Она просто прыгнет, вложив в бросок всё, что у неё есть. А есть немало тело, масса, клыки, когтистые лапы, — и если я приму этот бросок неправильно, то дальше можно будет уже не планировать побег, не переживать за судьбу Молдры и не думать о будущем других рабов. У мёртвых, как говорят, очень простая и незамысловатая жизнь. Лежи себе спокойно и не отсвечивай.
Я с силой вбил нижний, тупой конец Посоха в узкую щель между камнями и выставил отточенное остриё прямо перед собой.
Больше я ничего сделать не успел. Хищница стремительно прыгнула.
Её иссиня-чёрное тело на одно мгновение полностью закрыло собой весь проход, и в этом коротком, звенящем провале между её решением и нашим столкновением я увидел каждую деталь с такой болезненной яркостью, с какой, наверное, видят мир люди, которым потом уже некому рассказать, что именно они успели заметить за секунду до собственной смерти. Раскрытая, истекающая слюной пасть. Яркая кровь на жёлтых клыках зубах. Мощные лапы, поджатые под себя и готовые в следующий миг вцепиться в мою плоть. Тяжёлая, широкая грудь, летящая прямо на выставленное остриё. И упрямая, почти обиженная мысль, что если уж мне и суждено сегодня сдохнуть от кошки, то пусть эта кошка хотя бы подавится моей смертью.
Удар был такой силы, что едва не вырвал мне руки из плечевых суставов. Древко Посоха содрогнулось, нижний конец с оглушительным скрежетом проехался в каменной щели, плечи прострелило острой, разрывающей болью, а меня самого отбросило назад с такой силой, что я глухо ударился спиной о холодную стену пещеры. Но Посох выдержал. Остриё вошло глубоко в грудь зверя, и перекрестье под самым наконечником — та самая простая, грубая и в этот миг абсолютно бесценная деталь древкового оружия — не позволило хищнице соскользнуть дальше по древку и достать меня своими страшными лапами. Она навалилась на Посох всем своим огромным весом, рыча так, что по камню под ногами пошла мелкая дрожь, и в исступлении начала рваться вперёд, пытаясь добраться до меня.
Пальцы сводило мучительной судорогой, ладони горели огнём, плечи застонали от напряжения всеми мышцами сразу, но я держал, отчаянно упираясь ногами в скользкий камень и чувствуя, как через всё тело проходит короткая, но горячая волна Ци. Её было немного. Ровно столько, чтобы не сложиться пополам под чудовищным весом зверя в самый первый, решающий миг. Пантера билась на древке, её передние лапы молотили воздух прямо перед моим лицом, когти скребли по Посоху и иногда срывались совсем рядом с руками. Из её пасти летела горячая слюна, смешанная с кровью, оглушительное рычание било по ушам, а я смотрел на эту искажённую яростью морду и внезапно понимал, что уже не думаю ни о каких красивых техниках, ни о школе боевых искусств Арниса, ни о наставлениях Молдры, ни о Системе и ни о какой прочей умной и полезной дряни.
Я просто не хотел умирать. И этого простого, животного желания оказалось вполне достаточно.
Пантера ещё несколько раз рванулась с нечеловеческой силой, и каждый её рывок отдавался в мои руки, спину и старые, ноющие травмы, как удар кузнечного молота по плохо закреплённой конструкции. Потом сила из её тела начала медленно уходить. Не сразу, не театрально, а мучительными рывками, с неприятной, почти жалкой постепенностью, отчего зрелище становилось ещё более отталкивающим. Лапы скребли по древку всё слабее, голова безвольно мотнулась из стороны в сторону, рычание перешло в густой, булькающий хрип, и наконец тяжёлая туша обмякла, повиснув на Посохе так внезапно и тяжело, что я чуть не рухнул на землю вместе с ней.
Я продолжал держать её на копье ещё несколько долгих ударов сердца.
Просто на всякий случай. Просто потому, что один из главных и самых ценных уроков Барзаха звучал очень просто. Если тебе кажется, что тварь мертва, лучше подожди, пока она не убедит тебя в этом ещё раз, окончательно и бесповоротно.
Когда хищница окончательно перестала дёргаться, я медленно, почти с отвращением, сдвинул её огромное тело с древка, с усилием выдернул Посох из раны и откатился в сторону. Ноги предательски подогнулись, спина бессильно скользнула по холодному камню, и я сел прямо на пыльный, грязный пол пещеры между двумя убитыми животными, ловя ртом воздух так жадно и шумно, словно до этого не дрался насмерть, а несколько часов кряду пытался дышать через мокрую тряпку.
Вся схватка, если считать по-честному, заняла меньше минуты. Может быть, и меньше половины. По моим же внутренним ощущениям, я будто весь день таскал тяжёлые камни, потом всю ночь стоял под плетью надзирателя, а под самое утро решил для разнообразия принять на грудь разогнанную до предела телегу.
Система, разумеется, тут же что-то пискнула на самом краю зрения, выводя свои уведомления. Один лог. Второй. Сухие, аккуратные, деловые строки, совершенно равнодушные к тому, что у меня в этот самый момент руки тряслись так, будто я пытался удержать в пальцах целую зиму. Я не стал сразу читать. Не мог. Сначала нужно было вспомнить, что дышать теперь можно полной грудью, и убедить собственный желудок, что нет, обратно наружу он не полезет, как бы убедительно ни предлагал это сделать.
А потом пришла злость, на этот раз уже на самого себя.
Вот что это, спрашивается, было? Серьёзно, Иван Шабаев, взрослый мужик, сорок пять лет от роду, бывший грузчик, обладатель уникального титула с откровенно издевательским названием «Нулевой», раб в вонючей подземной клетке и человек, который буквально вчера учил самого себя сначала думать, а уже потом бить. И этот же самый человек только что безрассудно бросился на трёхсоткилограммовую хищную кошку только потому, что она посмела начать жрать его корову. Не Молдру она схватила. Не Фэйю потащила в темноту. Не на Зэна кинулась. На корову. На мясо. На белок. На мою добычу.
Прекрасно, блин. Просто высшая стратегия выживания. Академия Генштаба, захлёбываясь слезами, рыдает в углу от зависти.
Я попытался было оправдаться всепоглощающим голодом, и это даже почти получилось. Голод в последние дни и правда превратился в отдельного жильца внутри моего тела — наглого, злого и постоянно требующего свою долю внимания. Потом я мысленно добавил к нему хроническую усталость, унизительное рабство, постоянную вонь псоглавцев и то немаловажное обстоятельство, что в моей жизни в последнее время вообще как-то слишком много больших кошек, собакоголовых уродов, тёмных эльфиек и древних пыльных руин, а вот обычной калорийной еды преступно мало. Но даже эта внушительная смета причин не закрывала собой главного. Во мне слишком легко и быстро поднималась ярость. Не та холодная рабочая злость, которую можно запрячь в телегу и заставить пахать на себя, а именно горячая слепая волна, заливающая голову и толкающая тело вперёд раньше, чем успевает сработать мысль.
Когда надзиратель хлестал кнутом Зэна, внутри у меня поднималось то же самое. Когда псоглавец дёргал меня за волосы в клетке, я ударил раньше, чем успел что-либо рассчитать. Когда эта чёрная тварь принялась за мою добычу, я снова сорвался. Да, во всех трёх случаях причины были вескими. Да, терпеть подобное трудно. Но мало иметь причину, чтобы полезть в драку. Ещё крайне желательно ещё суметь пережить её последствия.
Хотя, если подумать, пантера, закончив трапезу, наверняка обнаружила бы меня. Я не смог бы улизнуть незамеченным. Тогда получается, что моя слепая ярость спасла мне жизнь. В любом случае это нужно научиться контролировать.
Я повернул голову к мёртвой пантере и некоторое время просто смотрел на её широкую чёрную тушу, силясь понять, где в моих поступках кончается мой собственный характер и начинается незримое влияние Системы. Перекованная плоть изменила мои мышцы, сделав их сильнее. Стальные кости укрепили скелет. Система циркуляции Ци открыла во мне то, о чём на Земле я мог бы рассуждать только с очень скептической и снисходительной усмешкой на лице. Медитация уже начала перестраивать мои привычки и работу внимания. Укрепление тела при помощи Ци второй ступени вмешалось в работу внутренних органов. И после всего этого я должен был всерьёз считать, что моя голова осталась прежней, как старый пыльный шкаф, который просто переставили из одной комнаты в другую?
Крайне сомнительно.
А ещё была Молдра.
Вот о ней думать сейчас было особенно некстати, а это означало, что мозг, конечно же, тут же полез именно в эту сторону, потому что человеческая голова в тяжёлой ситуации иногда ведёт себя как пьяный гоблин с зажжённым факелом на пороховом складе. Мы с ней уже давно перестали быть просто двумя случайными Игроками, временно сошедшимися ради взаимной выгоды и повышения шансов на выживание. Это всё ещё оставалось правдой на верхнем, удобном для разговоров уровне. Союз. Расчёт. Общий маршрут. Совместное выживание до конца этого проклятого задания. Всё очень взросло, очень разумно, хоть в протокол для отчёта записывай. Но после холодных ночёвок в обнимку, после её рук на моих ранах, после заимки, после того тяжёлого разговора о том, что общего будущего у нас, скорее всего, нет из-за системного возврата по родовым локациям, эта чистая и холодная арифметика начинала подозрительно сильно пахнуть самообманом.
Я не хотел бросать Молдру. Не хотел даже мысленно прокручивать тот вариант, где я выбираюсь из этого ада один, а она так и остаётся в клетке у Рваного Уха или даже просто уйдёт на Арнис без меня. И дело было уже не в её пользе. Да, она умная, опасная, опытная и невероятно полезная напарница. С ней мои шансы на выживание были несоизмеримо выше. Всё это было так. Но если отбросить в сторону эту удобную и простую бухгалтерию, оставалось куда менее приятное для мужского самолюбия признание, что я к ней привязался. К тёмной эльфийке из чужого, враждебного мира, которая временами смотрит на меня так, будто я интересный, но очень уж утомительный домашний питомец. К женщине, с которой у меня нет и не может быть нормального завтра. К напарнице, ради которой я, судя по всему, уже готов совершать глупости.
И это пугало меня гораздо сильнее, чем любая пантера.
Я устало выдохнул и, проведя ладонью по волосам, поморщился, ощутив под пальцами корку из грязи, крови и каменной крошки. Лучшего момента для глубокого анализа собственной личной жизни, надо признаться, было не сыскать. Сидит себе мужик в тёмной, пахнущей сыростью и мхом подземной выработке, зажатый между тушей мёртвой коровы и трупом убитой им трёхсоткилограммовой кошки, а в голове у него вертятся глупые мысли о том, не слишком ли он увлёкся отстранённой и язвительной тёмной эльфийкой. И впрямь, хоть садись и пиши романтическую открытку с видами этого подземелья, где вокруг только пыль, кровь и неистребимая вонь рабского труда.
Я уже собирался подняться на ноги и наконец-то заняться делом, как вдруг мой взгляд зацепился за знакомое слабое мерцание, подрагивающее над тушей мёртвой хищницы. В тусклом свете фосфоресцирующего мха, покрывавшего стены штрека, висела полупрозрачная, едва различимая системная карта. Я не стал торопиться. Сперва заставил себя тщательно осмотреть ведущий в темноту проход, вслушался в отдалённые звуки, доносящиеся из дальнего штрека, и только убедившись, что на шум недавней схватки не спешит ни один кинокефал, позволил себе расслабиться.
Только после этой проверки я не спеша подошёл к неподвижной туше пантеры и протянул руку, чтобы коснуться неподвижно висящей в воздухе карты. Она тут же легла в ладонь прохладной, тонкой металлической пластиной, и перед моим внутренним взором мгновенно всплыло системное описание.
Карта навыка. Когти Ци.
Ранг: E.
Уровень: ⅕.
Тип: активный навык.
Описание:
— Позволяет окутывать пальцы Ци, создавая довольно прочные когти.
Насыщение: 0/100 ОС.
Я дважды внимательно перечитал короткое описание.
Не очередной меч, не копьё и даже не щит, а нечто совершенно иное. И уж точно не очередная биологическая мерзость из коллекции почтенного, но дважды покойного лича Алдара, предлагавшая отрастить хвост, обзавестись жабрами, покрыть задницу острыми шипами или вырастить изящный и, без сомнения, очень романтический хоботок для сбора нектара. Нет, это был нормальный, вполне по-человечески применимый навык, который был завязан не на уродливую мутацию собственного тела, а на управление уже имеющейся внутренней энергией. Боевой. Е-ранга. И, что было особенно приятно, для его использования не требовалось превращаться в линяющего копытного таракана или ещё какую-нибудь диковинную тварь.
Я опустил взгляд на свои руки. Пальцы были перепачканы кровью и пылью, покрыты сеткой старых ссадин и свежих царапин. Это были обычные человеческие руки, пусть и усиленные Системой до сверхчеловеческих пределов. Когда-то, ещё на Земле, я таскал этими руками тяжёлые коробки, цеплялся за холодные поручни в общественном транспорте, держал в них слесарный инструмент, открывал банки с консервами, платил в магазине за хлеб и иногда, если день выдавался особенно удачным, гладил какую-нибудь чужую кошку, которая, в отличие от этой, не пыталась меня сожрать. Здесь же, в этом новом мире, эти же самые руки уже успели научиться душить, колоть, бить, крепко держать тяжёлый щит, цепляться за жерди тюремной клетки и принимать на себя вес Посоха Алдара, когда на него сверху неслась чёрная смерть с острыми, как бритва, когтями. Теперь же Система предлагала мне сделать из собственных рук ещё и оружие.
Я не стал изучать карту сразу. Во-первых, в отличие от некоторых особо одарённых версий самого себя из недавнего прошлого, я всё-таки начал понемногу учиться не изучать каждую подвернувшуюся под руку системную штуку немедленно, стоя по колено в чужой крови. Во-вторых, мне необходимо было сначала понять цену и смысл этого навыка, его необходимость и совместимость с уже имеющимися способностями, и вообще определить место «Когтей» в моём текущем арсенале. У меня уже была техника укрепления тела, медитация, система циркуляции Ци и стиль владения древковым оружием. «Когти Ци» могли бы стать прекрасным запасным вариантом на случай потери основного оружия, для схватки в ближнем бою, в тесной клетке, в ремнях, в кандалах — в общем, для любых ситуаций, когда меча под рукой нет, копьё достать невозможно, а голыми руками очень хочется сделать врагу невыносимо больно. А таких ситуаций, как наглядно показывала практика последних дней, в моей жизни становилось всё больше и больше.
Наконец я посмотрел на системный лог победы — всего одна строчка, и я, всё ещё сидя на камнях между двумя тёплыми тушами, прочитал их с тем тупым, заторможенным вниманием, какое бывает после слишком близкого знакомства с чужими когтями.
Демонический пещерный кот уничтожен. Ранг E. Получено 26 Очков Системы.
Я моргнул, перечитал строку ещё раз и невольно перевёл взгляд на мёртвую хищницу. Е-ранг. Ну конечно… А я-то, значит, полез к ней с копьём и голодной обидой на жизнь, как приличный самоубийца, которому не хватило фантазии выбрать способ потише. Хорошо ещё, что Система не добавила отдельным уведомлением: «Поздравляем, вы выжили по недоразумению».
Открыл справку и выхватил строчку:
Доступно нераспределённых Очков Системы: 117 / 120 ОС.
Для того чтобы взять уровень и усилиться не хватило всего три Очка.
Конец второй книги.
Продолжение следует.
Москва, 18 апреля 2026 года,
Алексей Елисеев.
Уважаемые читатели, примите мою искреннюю благодарность за то, что не покинули и прошли весь путь рядом с Айвенго. Книга без читателя — это просто бумага или набор байтов. Ваше присутствие — это не обычное молчаливое чтение, а живое присутствие, что вдохнуло душу в эти страницы. Спасибо за вашу поддержку.
Спасибо, что активно помогали своими советами, предложениями, задавали вопросы, делали замечания и делились идеями в комментариях.
Следующий роман серии начнет вскоре публиковаться. Обязательно подписывайтесь здесь, чтобы не пропускать новинки:
https://author.today/work/series/48538
Чтобы поддержать эту историю, вы можете поставить лайк, подписаться на автора и задарить награду. Даже если это будет символическая сумма, никак на ваш бюджет не повиливающая, я это оценю. Потому что, это ощутимый и осязаемый показатель моей работы. Также присоединяйтесь ко мне в социальных сетях — за пределами страниц книг, мы сможем обменяться мыслями и идеями.
Чат с автором — https://vk.me/join/F/lqRAeKolPSc6BFWzaEDoBRLv5Wn9rQMSs=
Группа в Макс — https://max.ru/join/NRejYPagkAIahQabtgdRZb31jisxZlHRs3DHfo0RNGE
Группа во ВКонтакте — https://vk.com/zavalinka_mizantropa
Каталог книг на сайте автора — https://eliseev.space/all-books
До скорой встречи.