— Были попытки. Видишь человеческие кости у дальнего западного хода? Вот это и есть прошлые побеги в наглядном виде.

Я снова припал к кружке и отпил тепловатой воды. Ощутимо мутило. Пока Фэйа излагала лагерную диспозицию, я успел внимательно рассмотреть обстановку лагеря. Далеко в стороне чадил костёр под огромным чёрным котлом. Возле него деловито копошился жирный кинокефал. Из варева поднимался густой вонючий пар с резким запахом прелой крупы и вываренных костей. Чуть дальше кипел над огнём другой котёл, источающий наваристый мясной запах, явно предназначенный для хозяев. У почерневшей стены лежали кирки и ломы. В проходе сидел вооружённый надзиратель и ритмично точил длинный тесак о камень. Неторопливый пещерный быт действовал на психику сильнее избиения. Насилие и смерть обзавелись собственной кухней и чётким расписанием приёмов пищи. Неплохо…

— Неужели сбежать из этих пещер такая непосильная задача?

— Мы не в просто каких-то там пещерах, — устало донёсся до меня женский голос, просачиваясь сквозь ватную пелену боли. — Вообще-то нас ещё и стерегут.

— Если уйти в тоннели?

— Все кто ушёл в тоннели цвергов не вернулись…

— Цверги… — одними губами выдохнул я, чувствуя, как слова царапают пересохшее горло, словно сухие ветки.

— Коротышки такие, поперёк себя шире, — пояснила моя собеседница, которую, как я уже знал, звали Фэйа. В её голосе не было ни капли сочувствия, только безразличная усталость. — Пиво любят, и все бородатые.

Я жадно сделал несколько глотков воды, стараясь не думать о том, чего мне стоило это простое движение.

— Зачем… кинокефалам… это всё? — снова спросил я, когда смог дышать.

— Дег Малдур-то? — переспросила она, и в голове у меня зло и бессильно дёрнулась мысль: «Нет, ёлки-палки, Бобруйск!». Вслух, однако, я это не озвучил, собирая остатки сил.

— Ну, они скряги ещё те были, — продолжила Фэйа, не дождавшись ответа. — Могли спрятать золото и самоцветы… И даже системные артефакты, которые они, говорят, умели делать. А системные артефакты в Осколке Мира Барзах стоят дорого.

Теперь всё вставало на свои места. Шайка неудачливых авантюристов под предводительством псоглавца по имени Рваное Ухо решила поправить свои дела, откопав мифические сокровища, но марать руки работой, разумеется, никто из них не собирался. Для этого они и совершали вылазки, отлавливая тех, кто мог бы делать это за них.

— А куда цверги ушли? — не унимался я. — Почему бросили город?

— Да кто ж их знает? Это же цверги, — равнодушно пожала плечами женщина. — Народ они нелюдимый и замкнутый.

— Может, никуда и не ушли они? — предположил я. — Просто запечатали свой город, потому что… заболели, например. Про эпидемии слышали?

Здесь про эпидемии слышали и мне могли много чего рассказать. Так что, может, это и не конец истории Дег Малдура, но больше Фэйа ничего больше не знала. Тема была исчерпана.

Расспрашивать её дальше было бесполезно, зато про нравы, царящие в банде Рваного Уха, она, казалось, была готова говорить часами. Рваное Ухо оказался мелочным, жадным и жестоким вожаком, который совсем недавно потерпел сокрушительное поражение от племени Фоду — чёрных людей, кочующих по Пустоши Антов вслед за своими стадами хеков. Разбитый, он бежал от мести Фоду в горы, где и придумал для оставшихся ему верных кинокефалов новое занятие — поиски сокровищ. С их помощью он надеялся отомстить врагам, но Фэйа была уверена, что у него ничего не получится.

— Почему? — спросил я не потому, что меня так уж волновала судьба псоглавца, а потому, что хотел до конца понять своё положение.

— Потому что рабов у него кот наплакал, — терпеливо, как маленькому, пояснила Фэйа. — Всю нашу шахтёрскую артель ты уже видел. Много мы с таким войском накопаем? То-то же. Так что лежи и набирайся сил. Пригодятся.

— Давно вы здесь?

— Достаточно давно для того чтобы прекратиться дёргаться от каждого удара, — спокойно ответила Фэйа. — Но недостаточно для настоящего привыкания. И это единственная хорошая новость. Вжившиеся в шкуру раба начинают смотреть на новичков точно так же, как надзиратели.

Она плавно поднялась на ноги и забрала пустую кружку. Фэйа собиралась развернуться в тень, когда я не выдержал и хрипло спросил ей в спину:

— Молдра… Как она?

Фэйа на секунду остановилась и чуть скосила глаза через плечо.

— Жива. Очень зла. И это всё. Больше тебе сейчас знать совершенно не обязательно и неполезно.

С этими словами она растворилась во мраке, оставив слабый запах кострового дыма. Я снова остался абсолютно один, не считая замершей Молдры в соседней клети и лежащего неподалёку Зэна.

В эту минуту тишины началась самая тяжёлая часть испытания. Физическая боль ушла на второй план, поскольку организм чудом адаптировался к этим ощущениям. Страх оказался слишком практичным и повседневным чувством для паралича воли. Самым мучительным моментом стало волевое сознательное подавление инстинктивного порыва. Всё внутри требовало вскочить на ноги, схватиться окровавленными руками за толстые жерди, орать проклятия и бить кулаками в дерево. Перегруженный адреналином организм с огромным удовольствием поддержал бы любую форму героического идиотизма, дающую законное право не думать о последствиях. Однако моя гудящая и еле-еле ворочавшая извилинами голова усвоила первый кровавый урок.

Любой прямой силовой нажим здесь не решал ничего. Он мгновенно включал отработанный механизм показательного наказания, работавший без осечек и жалости. Понимать это было физически оскорбительно. Я привык считать жесткое упрямое движение вперёд универсальным способом решения проблем. В холодном каменном мешке внезапно выяснилось обратное. Тупое движение вперёд помогало противнику быстрее и качественнее сломать пленника.

Я медленно повернул голову к соседней клети. Молдра сидела в неподвижной позе. Кровавая муть сошла с глаз, и я в полной мере оценил степень её измождения. Эльфийка безошибочно поймала напряжённый взгляд и медленно качнула подбородком. Я всё понял без слов. Ожидание не всегда является проявлением трусости. Иногда стиснуть зубы и бездействовать становится единственным шагом, не работающим на врага.

Эту мысль пришлось буквально вбить в сознание стальным клином. Я приложил огромное усилие и испытал глухую кипящую злость и искреннее отвращение к себе за вынужденную покорность. Ни на секунду не смирялся с ошейником, но категорически запрещал себе рывок на прутья. Надзиратели рассчитывали именно на эмоциональный срыв. Маленькая невидимая победа не принесла системных наград. Однако, именно с этого началось возвращение твёрдого внутреннего стержня, не дающего превратиться в скулящее животное.

Когда тело немного отпустило, я мысленно открыл интерфейс. Сухие системные цифры никогда по-настоящему не утешали в беде, но больше опереться было решительно не на что. Загнанный в деревянную клетку и лишённый оружия Игрок обязан провести ревизию внутренних ресурсов.

Но системное меню расплывалось перед глазами. Сонный дурман держал голову в мутной вязкой хватке, полупрозрачный голубоватый слой дрожал перед мысленным взором и отказывался фокусироваться. Затем нужные вкладки нехотя выстроились в ряд. Я скрипнул зубами от злости на собственную неповоротливость и отыскал страницу состояния организма. Картинка изменилась и стала пугающе подробнее. Система ехидно решила предоставить самую расширенную сводку критических повреждений.

Прямо передо мной развернулся объёмный голографический макет человека в полный рост. Повреждённые участки тела подсвечивались яркими цветами по предельно простой логике. Лёгкие поверхностные раны были жёлтыми, средние, требовавшие внимания, тревожным оранжевым, а серьёзные обозначались агрессивным красным. Красного цвета на фигуре оказалось немного, только точка на виске куда угодил камень выпущенный из пращи. Зато в наличии имелась пара пульсирующих оранжевых отметок в районе рёбер, обширная россыпь жёлтых пятен по торсу, глубокие ссадины, и сочащаяся кровью надорванная икра от попадания копья.

Я внимательно всмотрелся в сухую строчку системного лога.

Прогноз (интуиция). При текущем состоянии параметра «Здоровье», вероятность полного выздоровления 71 % в течение двух недель… Вероятность смерти в этот период — менее 1 %.

Я перечитал скупую строчку дважды. После событий последних суток любая хорошая новость ощущалась подозрительной ловушкой, но из цифр неопровержимо выходило продолжение жизни. Твари качественно измордовали меня и несколько раз приложили головой о твердые поверхности, но в расходный материал этого грузчика списывать оказалось рано. Промывка ран и временный отказ от подвигов значительно повысят шансы. В загнанном положении эти цифры превращались в слабое утешение, вот только раны промыть нечем. Нет у меня ни перекиси водорода, ни банальной зелёнки и постельный режим мне никто не пропишет, так что… Так что процент загнуться в единичку был не фантазией Системы.

Я задержал взгляд на схеме и поймал колючее облегчение. Жив и не разваливаюсь на куски. Значит в запасе есть время для планирования и исправления ситуации.

Следующим мысленным усилием я полез в интерфейсе к параметрам энергии. Накопленная Ци никуда не испарилась, но её было катастрофически мало.

Ци: 14 / 100

Внутренний резерв ощущался крайне тускло и слабо. Он походил на тлеющий огонь под толстым слоем золы, способный больно цапнуть пальцы при неосторожном касании. Я прикрыл глаза, изо всех сил постарался выровнять дыхание и попробовал нащупать знакомое тёплое движение. Испуганные мысли разбежались в стороны. Острая боль немедленно ткнулась пульсирующими иглами в пробитый висок, сломанные рёбра и порванную ногу. Измученное тело отреагировало мышечным спазмом. Я стиснул челюсти, покорно дождался расслабления, вдохнул глубоко и упрямо попробовал ещё раз.

Дело пошло лучше. Внутри зародилась тонкая нитка базового тепла. Мне удалось удержать её усилием воли дольше пары медленных ударов сердца. Я предельно осторожно повёл Ци вниз, под ноющие рёбра, к желудку, где вчера чувствовал новую прочную обвязку энергетических каналов. Ответ организма пришёл почти сразу. Чудесного исцеления не случилось, боль не ушла, но рваное дыхание стало чуть ровнее. Избитое тело перестало бессмысленно вздрагивать. Глубоко под налипшей грязью и рабским смрадом я отчётливо почувствовал себя полноправным хозяином скрытой части самого себя. Это крошечное осознание контроля стало главным достижением сегодняшнего дня.

Ци: 11 / 100

Я вновь потянулся к резерву духовной энергии и снова направил её к самым «красным» повреждениям. На этот раз у меня получилось продержать чувство тепла там немного дольше, может на секунду, а может и на две.

Ци: 8 / 100

Попробовал снова направить внутреннюю энергию в повреждения. И снова всё получилось. В голове ещё немного прояснилось.

Ци: 5 / 100

Ещё раз…

Ци: 2 / 100

Мысленно потянулся ещё раз к резерву, духовной энергии и остановил сам себя. В памяти всплыло предостережение тёмной эльфийки о том, что совсем в ноль тратить Ци нельзя, а то может быть очень и очень плохо. А сделать так, чтобы стало ещё хуже оно мне надо? Правильно. Категорически нет. Ответ отрицательный. Поэтому на этом всё.

Внимание мое привлекло сообщение уже висевшее в логе какое-то время, но поглощённый контролем над Ци я его не замечал.

Внимание! Ваша живучесть увеличилась естественным образом!

Да, ладно… Так можно было? Я открыл интерфейс и изучил лист со своими параметрами.

Системное имя: Айвенго.

Истинное имя: Иван Шабаев (скрыто).

Статус: Игрок (E).

Уровень: 7.

Доступно: 91 / 120 ОС.

Ци: 2 / 100.

Параметры

Сила: 9/11

Ловкость: 9/11

Интеллект: 7/10

Живучесть: 3/10

Выносливость: 8/11

Восприятие: 6/10

Удача: 2/10

Интуиция: 9/10

Игрок (Е)

Базовые системные навыки:

— Интуитивно понятный интерфейс (Е, 1/1).

— Справка (Е, 1/1).

— Язык Системы (F, 1/1).

Навыки:

Перекованная плоть (E, ⅕)

Стальные кости (E, ⅕).

Система циркуляции Ци (F, ⅕)

Владение мечом (F, ⅗)

Стиль древкового оружия "Копьё Вечной Зимы' (F, ⅕)

Укрепление тела Ци (F+, ⅖) — внутренняя техника, позволяет направлять Ци на укрепление тканей. Вторая ступень: _Органическая защита_ (внутренние органы).

Владение щитом (F, ⅕) — базовая кинематика, стойка, перенос веса.

Титул: Нулевой.

Дополнительные параметры:

Духовная энергия — 1.

Ци — 2 / 100.

Никакой ошибки. Моя живучесть повысилась на единичку. Выходит, что характеристики можно увеличить не только за счет Очков Системы, получаемых с новым уровнем. Это уведомление стало для меня откровением. Какое-то время я просто смотрел в потолок, мыслей в голове не было. Бился лишь один вопрос — почему я узнал про это так поздно? А что бы я сделал если бы знал, что характеристики можно увеличить не только за счет Очков Системы? Крепко поразмыслив над этим вопросом, решил, что никак не смог бы это знание применить. С самого начала в Осколке Мира Барзах, я только и делаю, что реагирую в ответ на обстоятельства. Выстроить сколько-нибудь продуманные планы не позволяет недостаток информации. Полежав ещё немного и поскрипев зубами, я вспомнил про пространственный перстень, который не отобрали.

Пространственный перстень архивариуса.

Ранг: D+

Описание: Пространственный артефакт.

Свойства:

— Неприметность. Когда кольцо на пользователе, оно не привлекает внимания.

— Содержит скрытое пространство объёмом три кубических метра.

— В двести раз уменьшает вес хранимых предметов, распределяя его по всему телу.

— Позволяет переносить между локациями системные предметы. Предметы, не принадлежащие к Системе, при переносе исчезнут.

— Масштабируемость. Позволяет повышать ранг посредством насыщения ОС.

— Окно. Позволяет владельцу создавать портал в «хранилище».

— Инвентаризация. Позволяет владельцу видеть содержимое «хранилища».

— Привязка. Артефакт может быть использован только его владельцем. Передача другим лицам возможна только через ритуал разрыва привязки, требующий 1000 ОС.

— Изменяемый размер. Позволяет владельцу изменять размеры артефакта в некоторых пределах.

Насыщение: 0/1000 ОС

Владелец: Айвенго

Вероятнее всего его не отобрали, как всё остальное именно из-за его первого свойства «неприметность», а между тем, это, пожалуй, одна из самых ценных вещей, которые у меня имелись в принципе. Свойство уменьшать вес в двести раз на дороге не валяется. Один килограмм помещённый в пространственное хранилище превращался в пять грамм.

Я проверил содержимое, которое копилось с первых дней как я заполучил его.

И самым главным, что там хранилось был Посох Алдара (E). Я не безоружен и в принципе, могу устроить собакоголовым уродам кровавую баню хоть сейчас. Мысль была настолько заманчивой, что я на некоторое время попросту завис, катая её в голове и так и эдак. В конце концов расправу решил пока отложить. По крайней мере до тех пор, пока не приду в себя окончательно.

В кольце лежал ворох запасной одежды и обуви, снятая с хобгоблинов и хобгоблинами с Игроков. Всё разной степени потрёпанности, но нам с Молдрой хватит. Шесть системных фляг. Нашлись несколько кусков копчёного и сушёного мяса, в общей сложности килограмм под двадцать, наверное. Живот отреагировал на эту находку грустным урчанием, напомнив о том, что неплохо бы в него положить хоть какой-нибудь еды.

Ещё внутри нашлась всякая мелочь. Меховые рукавицы, кожаные тесёмки, кусок смолы, запасная тетива, игла с вощёной нитью, кусок воска.

Корона лича Аларда. Вот… Зачем она мне? Нет… Ясно, что я собирался закрыть часть финансовых вопросов попросту продав предмет, выполненный про большей части из золота и драгоценных камней, в которых я не очень-то понимал.

Ещё в карте было три несистемных цвергских топора различной степени ушатанности, россыпь костей лича Аларда и несколько необычных костей, которые я не выбросил из-за экзотичного вида. Кости выглядели прочными и отливали металлическим блеском, так что их, наверняка, даже сами по себе можно было использовать в качестве оружия.

Три туши демонических волков и около сотни книг, написанные на системном языке, которые я собирался прочесть по возвращении на Землю, чтобы понять прекрасный новый мир, подаренный нам Системой, немного лучше. А вот цвергский меч с ножнами у меня отняли, пока я был без сознания, как и всю одежду. Кинокефалы изъяли у меня всё, что было на виду.

Но коллекцию карт, хранимых мной в перстне не тронули. Что же… Пришло время устроить инвентаризацию с пристрастием.