Я была представлена Императору в Сен-Клу; меня представляла госпожа де Бассано. К 8 часам утра мне надо было быть у нее, в придворном платье и шляпке с перьями. Император принял меня самым милостивым образом, расспрашивал о Брюсселе, о тамошнем обществе, о высшем обществе, с улыбкой, которая словно желала сказать: «Вам только такое и нравится». Потом он посмеялся, что заставил меня так рано встать, и немного насмешничал по этому поводу над госпожой де Бассано; она выслушивала эти насмешки с несколько обиженным видом, который был ей замечательно к лицу. Император тогда очень был ею увлечен, как она мне потом рассказывала.

Я предвижу, сын мой, что вы улыбнетесь, читая, как я устраивала все в гостиной для подписания договора и хотела поставить на стол письменный прибор с бумагой и перьями, но во всей квартире моей мачехи и ее дочери ничего подобного не нашла. Хорошо, что я об этом подумала заранее. К счастью, совсем рядом жил д’Экспильи, тогдашний известный писчебумажный торговец. Я отправила своего слугу принести все, чего требовали обстоятельства, и моя мачеха была приятно удивлена моим присутствием духа.

Сильные мира сего приехали вместе с женихом. Были зачитаны статьи договора, которых я уже не помню. Я думаю, что они были благоприятны для моей сестры. Фанни, выглядевшая в тот день очень выигрышно, держалась превосходно. Среди присутствующих было трое или четверо Бертранов, приехавших из Шатору. Услышав имя одного из них, мы с господином де Талейраном обменялись улыбками. Он был лесным инспектором и прозывался Бертран де Буаларж[40]. Его жена, очень молодая и чрезвычайно хорошенькая, никогда не выезжала из своих мест и оттого робела так, что ее делалось жалко. Я очень ее опекала в Сен-Лё, куда мы на следующий день отправились ночевать.

Вечер накануне бракосочетания прошел довольно бесцветно. Была устроена музыка. Завтрак на следующий день был не более занимателен. Бракосочетание должно было состояться в половине четвертого. Прибыло все начальство: маршалы, генералы и пр. Кортеж пешком отправился в часовню. Венчание совершал епископ Нанси аббат д’Омон, который позже стал архиепископом Флоренции. Затем был подан обед, а после обеда были танцы. Из Парижа приехало много молодежи. Королева Гортензия, которая любила танцы и превосходно танцевала, была, однако же, в дурном настроении из-за довольно забавного происшествия. Император сам не появился, но дал знать королеве Гортензии, что он осмотрел гарнитур с изумрудами в окружении бриллиантов, который Фанни подарила Императрица, и нашел его недостаточным. Поскольку он знал, что у нее есть похожий, он просил ее добавить его к подаренному ее матерью. Она не ожидала ничего подобного, и ей это очень не понравилось. Но пришлось подчиниться.