Честно говоря, даже представить себе сложно, что в космосе сейчас может существовать хоть один человек, который действительно, не на словах, а на деле, не в теории, а на практике, способен управлять кораблём возрастом в несколько веков. Тем более, если это — единственный в своём роде корабль, аналогов которому нет и никогда не было. Тем более, если этот корабль пропал много лет назад и само его существование давно уже встало под большой такой вопрос.

Но с другой стороны — а справедливо ли вообще говорить, что мы до сих пор находимся в космосе?

Что мы вообще где-то находимся? Что существуем для всех тех и всего того, к чему привыкли?

Ответы на эти вопросы так же далеки и неочевидны, как и само понимание того, как и почему существует хардспейс. Но одно можно сказать с уверенностью — «потеряшки» своё дело знали хорошо. Одна короткая команда от Ребита — и они разбежались по рабочим постам, расселись за древние компьютеры, и принялись за работу. Какую именно работу — сказать сложно, всё же я подобных технологий никогда в жизни не видел, в отличие от них, — но уже через пять секунд «Небула» ощутимо задрожала, и её отсеки заполнились едва различимым гулом. Очень знакомым, очень привычным и приятным гулом.

Сотни лет прошло с того момента, как флагман Нейтроника пропал в хардспейсе. Космическая инженерия шагнула далеко вперёд, изменив до неузнаваемости и узлы кораблей и способы компоновки этих узлов в единое целое. Какие-то системы уменьшились в несколько раз, какие-то — исчезли вовсе за ненадобностью, уступив место более современным аналогам…

Но вот что никуда не делось и даже не изменилось — так это гул. Едва различимый приятный гул, какой стоит в каждом работающем корабле, и который перестаёшь замечать уже через пять минут… Но в отсутствие которого чувствуешь себя не в своей тарелке и начинаешь подсознательно искать какие-то опасности.

Так гудят работающие в штатном режиме системы.

Так звучит живой и здоровый механический организм под названием «космический корабль». Даже если его возраст исчисляется веками.

Со всех сторон на мостике послышались отрывистые команды и сообщения о готовности узлов.

— Начинаем старт! — произнёс Ребит, подойдя к одному из рабочих постов.

Как он ориентировался среди них, я так и не понял. Все они выглядели совершенно одинаково, как и сидящие за ними «потеряшки» — как будто один пост скопировали и размножили по всему залу. Они даже стояли геометрически правильно — строго по окружности главного зала, так, что со стороны вообще невозможно было понять, кто за что отвечает.

Подобное решение выглядит, мягко говоря, дико, и в первую очередь с точки зрения космической инженерии, поскольку подобное распределение постов автоматически занимает максимум пространства. В то время, как на космических кораблях каждый квадратный метр на вес рутения, и любой инженер предпочтёт скомпоновать рабочие посты поплотнее, поближе друг к другу, даже если операторам придётся толкаться локтями в процессе работы.

Зато такая конфигурация очень здраво выглядит, если рассматривать её с точки зрения безопасности и отказоустойчивости. Мостик «Небулы» спрятан в глубине корабля, и не имеет ни единой точки сообщения напрямую с космосом, так что и достать до него — та ещё задача. Да, это лишает экипаж возможности эффектно и быстро превратить мостик в отдельную комфортабельную спасательную капсулу для высшего командования, но в те времена, когда строили «Небулу» о таких технологиях вообще не знали.

Зато ему не грозит моментальный вывод из строя, если какой-нибудь слаженный залп всё же прорвётся через щит и броню и сделает дыру во внешней стене, как минимум — вынуждая офицеров эвакуироваться с мостика, а как максимум — уничтожая управление кораблём в принципе как класс.

Единственными факторами опасности для мостика «Небулы» остаются какие-нибудь вторичные осколки от особенно разрушительных попаданий, или иные поражающие факторы вроде лопнувшей трубы, хладагент из который хреначит во все стороны, или взрыва перегруженной распределительной коробки на стене. И против таких факторов компоновка мостика «Небулы» выглядела очень даже рабочей — даже если один или даже два поста заденет, остальным ничего не грозит, и они могут продолжить работу в штатном режиме.

Вот если бы такая ситуация произошла на «Барракуде», то там бы половину всего управления вывело из строя разом — настолько плотно там напиханы все посты… Да и не на одной лишь «Барракуде» так — на всех современных кораблях. Вся ставка на щиты и на манёвренность, на то, что мостик просто не окажется на траектории атаки противника, не окажется в опасности. И это хорошая ставка, надо сказать. По классическим правилам космоса — буквально беспроигрышная.

Но сейчас привычные правила перестали существовать. И сильные стороны современных кораблей превратились в слабость, которая легко могла уравнять их шансы на победу с древней посудиной.

— Реактор девяноста семь процентов, — буквально через минуту отозвался «потеряшка», возле которого стоял Ребит. — Можно начинать движение, доразгонимся по пути.

— Так быстро? — вслух удивился Кайто. — Минуты же не прошло! Они чем тут реакторы топят, анобтаниумом?

— Они просто реакторы никогда не глушили, — ответил ему я, наблюдая за Ребитом едва ли не внимательнее, чем он наблюдал за рабочими постами. — Они же все эти корабли использовали как собственный дом, а дом нельзя оставлять без энергии. Всей мощности, конечно, им слишком много было, и девать её некуда, поэтому, скорее всего, они снизили выработку, а сейчас просто раскочегарили реактор на полную.

— Главное, чтобы реактор за все эти годы не забыл, что он умеет кочегариться на полную, — Магнус, как всегда, был полон оптимизма. — После всего, что мы пережили, последнее, чего бы мне хотелось — это сгореть в пламени ядерного распада.

— О, не переживай, для этого у нас была уже целая куча возможностей, — улыбнулся ему капитан. — И ничего, не сгорели же!

— Проверка систем, — прервал нас Ребит, снова приковывая к себе всеобщее внимание. — Первый двигатель.

— Первый двигатель да, — ответили ему издалека, чуть ли не с другого конца мостика.

— Второй двигатель.

— Второй двигатель да, — в этот раз ответ прозвучал от «потеряшки», что сидел совсем рядом с нами, буквально в трех метрах.

— Третий двигатель.

Ребит по очереди называл важные узлы, и от тех, кто за них отвечал, слышалось одно и то же — короткое утвердительное «Да». Универсальный ответ, который означает всё и сразу. Системы в порядке, работают в штатном режиме, негативных факторов не выявлено, к эксплуатации на полной мощности готовы. Столько всего заменено простым коротким «Да».

И эти «да» посыпались со всех сторон в ответ на запросы Ребита, только пост щита ответил «Нет», но это и не странно — Ребит же говорил, что щиты не будут работать. Вот они и не работают.

Не говоря уже о том, что вообще-то к «Небуле» до сих пор пристыкован наш корабль, который, даже работай щит в штатном режиме, все равно бы не позволил оператору ответить «Да». Потому что тогда конфигурация щита изменилась бы, чтобы прикрыть и «Затерянные звёзды» тоже, а значит — отклонилась бы от референсных значений. И пусть этот фактор, говоря откровенно, незначительный, но само его наличие уже не позволило бы оператору сказать «Да», маскируя коротким словам всю сложную техническую тираду.

И, кстати, раз уж вспомнил про корабль…

Я широко шагами подошёл к Ребиту, и прямо спросил:

— А что насчёт нашего корабля? Не стоит ли его отстыковать перед боем?

— Зачем? — Ребит повернулся ко мне. — Он не помешает «Небуле».

— Оказать дополнительное огневое воздействие, например, — я пожал плечами.

— Можно! — согласился Ребит. — Но в таком случае мы лишимся единственного шанса на спасение, если вдруг что-то пойдёт не так.

— В каком смысле? — спросила Кори, которая как раз подошла к нам вместе со всеми остальными.

— Я планировал, что в случае, если всё пойдёт не по плану, мы сможем эвакуироваться с «Небулы» на вашем корабле, — пояснил Ребит и чуть улыбнулся. — Мы, может, и правда фанатики, какими нас считают, но умирать просто так, ни за что, мы не готовы. Особенно если можно не умирать.

— А наш корабль-то тут при чём? — не понял Кайто. — На «Небуле» что, нет спасательных капсул?

— На «Небуле» нет спасательных капсул, — спокойно ответил ему Ребит. — Совершенно верно, друг мой. Когда этот корабль создавался, ими сознательно пожертвовали, установив вместо них другие узлы.

— Но это же… глупо! — Кирсана всплеснула руками.

— Или нет, — задумчиво ответил ей капитан. — Не забывай, что Джонни Нейтроник стал первым в космосе обладателем личного мобильного Н-двигателя. Вполне вероятно, он исходил из того, что в случае крайней опасности его спасением станет спейс-прыжок, а не капсулы.

— И, кстати, правильно полагал! — поддержала капитана Кори. — Думаю, что выбрасываться в космос в спасательной капсуле, чтобы гарантированно попасть в лапы администратов, не входило в планы Нейтроника ни в одной из возможных ситуаций. Я скорее поверю, что он готов был погибнуть вместе с кораблём без возможности эвакуироваться вовсе, нежели позволить этому случиться.

— И не только он, юная леди! — внезапно вступил Ребит. — Вся команда «Небулы» состояла только из самых доверенных людей капитана. А доверенные люди капитана…

— Это злейшие враги Администрации, — негромко закончил за Ребита Магнус, и тот лишь кивнул, и вернул взгляд к постам корабля:

— Все системы в норме, начинаем движение. Первый второй двигатели — сто, третий четвёртый — пятьдесят.

Внешне ничего не изменилось — да оно и не должно было измениться, — но зато нас всех слегка потянуло в сторону. Так флагман выходил из общего «строя» — в сторону и вверх, если считать относительно «нашего» центра гравитации.

— Ого! — вырвалось у Кори, которая испытала то же самое, что и я, и даже руки была вынуждена раскинуть в сторону, чтобы не упасть. — Это же с каким ускорением мы сейчас поворачиваем⁈ Это ве… ликолепное произведение древнего искусства не развалится от таких манёвров⁈

— Не развалится! — заверил её Ребит. — «Небула» не стала легендой лишь только потому, что пропала в хардспейсе, оставив администратов с носом. Она была легендой и в самые лучшие свои годы — и всё из-за того, какая она. Можете мне поверить, несмотря на свои размеры, она способна на такое, на что не способны иные современные корабли. Её двигатели, прямо скажем, крайне избыточны для её веса, поэтому энерговооружённость у «Небулы» просто дикая. Она способна менять траекторию буквально за секунды и разворачиваться практически на месте, причём с маршевого хода.

— Какие же перегрузки это должно вызывать… — пробормотала Кирсана сбоку, но так тихо, что, наверное, один только я её и услышал.

Хотя вопрос, конечно, задан по делу — подобные манёвры действительно должны вызывать бешеные перегрузки, и не только… и не столько люди должны от них страдать, сколько сама по себе конструкция длинного и почти плоского корабля.

Особенно если он собран из нескольких других кораблей. Неизвестно насколько качественно собран, надо заметить.

Однако, судя по спокойному лицу Ребита, он либо хорошо знал, о чём говорит, либо как минимум — верил в сказанное. И этого было достаточно, чтобы мысли о том, как «Небула» разламывается пополам, когда на очередном манёвре задней части всё же удаётся обогнать переднюю, и мы все отправляемся за борт, притихли.

Притихли, но не исчезли до конца.

Интересно, фридайв в хардспейсе ощущается так же, как и в обычном метрическом космосе? И смерть от него наступает такая же?

Нет, не интересно.

Ребит подвёл нас к единственному рабочему посту, за которым никто не сидел, и сел за него сам. Протянул руку, включил дисплей, на котором тут же появилось несколько картинок с бортовых камер внешнего наблюдения. Ребит выбрал из них одну, — курсовую, — и она растянулась на весь экран, перекрывая остальные.

Флот вторженцев приближался. Приближался быстро, надо сказать — намного быстрее, чем я ожидал от корабля возрастом в несколько сотен лет. Впрочем, нет никакой гарантии, что это заслуга именно «Небулы», а не очередных шуточек с пространством, которые в хардспейсе происходят сплошь и рядом — может, сейчас оно решило подыграть нам и помочь добраться до противников как можно быстрее, пока они не оклемались.

Если так, то хорошо, что не наоборот.

Флот вторженцев приближался, и, чем меньше до него оставалось, тем яснее становилось, что с ними до сих пор не всё в порядке. Корабли так и не смогли выстроиться даже в жалкое подобие боевого порядка и единственное, что сделали — это заглушили двигатели, скорее всего экстренно, и оттормозились, чтобы не врезаться друг в друга и не улететь в неизвестные дали хардспейса без надежды найти обратный путь. Так и зависли корабли Администрации и «Кракена» на своих местах, как вслепую приколотые на чёрный беззвёздный бархат крошечные брошки. Повёрнутые в разные стороны, то практически царапающие бортами друг друга, то наоборот — разнесённые на многие километры, они даже в таком состоянии уже были похожи на побеждённых и прекративших сопротивление до того, как оно началось. И, говоря откровенно, это выглядело жутко. Даже более жутко, чем коридоры и отсеки «Василиска-33», хоть мы и смотрели сейчас снаружи, а не изнутри…

— Кстати, — я снова скосился на Ребита. — А ваши инфразвуковые пирамидки… Они тоже не работают в хардспейсе?

— Увы, нет, — Ребит покачал головой. — Там же основной принцип в передачи вибрации, а что есть вибрация, если не перемещение тела на какое-то расстояние за какое-то время?

Логично, но не спросить я просто не мог — вдруг законы этого места, или, вернее, состояния, ещё более непредсказуемые и изменчивые, нежели я про них думал. Было бы здорово, и позволило бы закончить весь этот бой вообще без единого выстрела… Но нет так нет. В конце концов, корабли вторженцев пока что даже не пытались отстреливаться от нас, даже навестись не пытались — настолько их экипаж не был готов к тому, что сейчас испытывал. А значит, у нас есть ещё немного времени на то, чтобы нанести им непоправимый ущерб.

— Каким оружием мы обладаем? — спросил я у Ребита, и тот посмотрел на меня как-то странно, не так как обычно. Не со снисходительной улыбкой, а даже наоборот — с уважением.

— Двадцать две пушки пятисотого калибра. Четыреста семнадцать снарядов к ним, — ответил он. — Четыре пушки семисотого калибра. Сорок семь снарядов к ним. Две плазменные пушки пятидесятого калибра. Запас энергии на семьдесят выстрелов подряд. Семнадцать ракет класса «Афина», если вам это о чём-нибудь говорит.

— Кинетика⁈ — ужаснулся Кайто. — Всё, что у нас есть — кинетика⁈

— Практически всё, — кивнул я, спокойно переваривая полученную информацию. — Корабль-то старый. Скажи спасибо, что хоть боекомплект приличный, даже спрашивать не хочу, где вы его взяли. Ну и не забывай, что у администратов и щитов-то нет.

— Но броня-то есть! — всплеснул руками Кайто. — Об этом я тоже как-то не забыл!

— Броня есть, — я кивнул. — Но это не преграда. Это лишь препятствие. Это лишь значит, что нам надо знать куда бить и не тратить снаряды зря.

— Совершенно верно! — кивнул Ребит. — И нам крайне повезло, что среди нас есть тот, кто знает, куда именно надо бить, не так ли?

Я перехватил его взгляд, дополненный лёгкой улыбкой, и усмехнулся:

— Это точно. В который раз нам опять крупно повезло. Так что заряжайте орудия и слушайте мои команды!