— Это… — сдавленно произнёс Кайто, огромными глазами глядя в монитор. — Вы… Вы видите то же, что вижу я⁈

— Если ты про эсминец Администрации, то да, — сумрачно ответил Магнус.

— А вот и нет! — задумчиво перебил его капитан. — Потому что лично я вижу два эсминца Администрации.

И он был прав, космического кита мне в глотку…

Как только первый корабль сместился чуть в сторону, тут же появился второй. Точно такой же, как первый, один в один, даже на том же месте появился!

Хотя сказать «появился» — наверное, не совсем соответствует действительности. Слово «появился» обычно используют, когда объект возникает из ниоткуда, а эсминец Администрации наоборот — возник отовсюду сразу! Я едва успел заметить, как всё обзорное поле камеры «Небулы» заволокло белым, как будто кто-то заслонил её салфеткой снаружи… А потом это белое стремительно полетело само в себя, словно пыталось схлопнуться в одну крошечную, математическую, точку…

И в итоге схлопнулось в эсминец.

— Это выглядит совсем как спейс-прыжок… — неуверенно пробормотал Кайто.

— Только ровно наоборот… — добавил Магнус, не отводя взгляда от дисплея.

— Совершенно верно! — невозмутимо заметил Ребит. — Именно так это и выглядит. Как спейс-прыжок наоборот. Корабль точно так же уходит в спейс, просто мы наблюдаем это явление как бы изнутри этого самого спейса.

Ребита единственного как будто совершенно не смутило, что в хардспейс проникли те, от кого они поклялись этот самый хардспейс защищать. Он спокойно наблюдал за появлением кораблей Администрации, как будто ожидал, что они появятся… Хотя я не удивлюсь, если так и окажется!

У них же всегда «всё было предсказано»!

А силы Администрации, между делом, всё увеличивались. За вторым кораблём последовал третий, а за третьим — четвёртый.

А потом и вовсе произошло что-то непонятное. Вместо белого, экран заволокло тёмно-бежевым, и, когда сплошной однородный фон тоже стянулся в точку, превращаясь в корабль, оказалось, что это уже не эсминец.

И даже не Администрации.

На экране появился корабль, которого я ещё никогда в жизни не видел и не встречал. Даже во врекерских базах данных ничего подобного не было, а это что-то да значит.

Бежевый диск, разрезанный в передней части, словно из пиццы кто-то вынул и съел один кусок, оставив всё остальное. Диаметр, если судить по эсминцам Администрации — не меньше километра. И снизу к этому диску, диаметрально противоположно выгрызенной части, прикреплены две длинные консоли длиной ещё в добрый километр. На их концах ярко светятся точки пылающих дюз, а вдоль самих консолей, прямо по центру, тянется ряд прожекторов, словно чувствительная боковая линия у рыб.

— Да нет же… — выдохнул Кайто. — Этого… Не может быть!

Техник выглядел даже более поражённым чем минуту назад, когда увидел корабли Администрации. Само это уже было невероятно, но то, что мы видели на экране сейчас, явно было невероятнее самого невероятного.

— Что не так? — спросил я. — Ты знаешь, что это за корабль?

— К сожалению, да, — хрипло ответил Кайто, и тяжело сглотнул, словно у него сразу пересохло в горле. — Это единственный в своём роде такой корабль, его ни с чем не перепутать. Называется «Левиафан», и это… Это флагман всего флота «Кракена».

Вот как…

Значит, по нашу душу пришла не только Администрация, но и «Кракен» тоже. Совсем недавно они были противниками и сражались возле спейсера то ли за то, чтобы уничтожить нас своими руками, то ли наоборот — чтобы взять нас живыми и вытрясти все наши планы и что мы вообще успели узнать и получить.

А теперь на тебе — явились вместе, как союзники. Даже целый флагман притащили!

И не только флагман, надо заметить! Следом за «Левиафаном» нарисовались ещё семь кораблей «Кракена», судя по их расцветкам — такой же бежевой, как у главного корабля. Все они были, конечно, меньше флагмана, но всё равно выглядели внушительно — примерно на уровне эсминцев Администрации.

А потом пространство снова схлопнулось в одну точку и приобрело очертания белоснежного крейсера.

Они даже крейсер сюда притащили! Крейсер и восемь кораблей, среди которых, как пить дать, нет ни одного по-настоящему гражданского! На всех найдётся оружие, причём немало!

Корпораты бы не были корпоратами, если бы не были готовы защищать свою собственность — как интеллектуальную, так и материальную.

А уж если они каким-то образом смогли догадаться, что это мы устроили налёт на их серверную, а потом приняли непосредственное участие в уничтожении секретного архива, то тем более должны быть злыми как собаки!

— Как… Как они сюда попали⁈ — спросил Кайто таким голосом, словно не верил, что ему кто-то сможет дать ответ.

Да он, собственно, и не верил, скорее всего.

Хотя ответ на самом деле лежал на поверхности… Ну, или очень близко к ней.

— Как-как, хреном об косяк… — недовольно пробурчал Магнус, глядя на дисплей. — Мы же сами им дверь и открыли, считай.

— Чего? — Кайто уставился на него с открытым ртом, как будто Магнус только что сообщил ему, что лично изобрёл «звёздочку» и заразил ею весь космос.

— Того! — всё так же недовольно ответил здоровяк. — Мы что оставили после себя, когда нырнули в хардспейс?

— Что? — глупо повторил Кайто, и моргнул. — С… спейсер?

— Вот именно, спейсер! И не просто спейсер, а спейсер, который установлен в том самом месте, где вход в хардспейс… Ну, в смысле, аномалия, позволяющая провалиться в хардспейс, если мы говорим про него как про состояние.

— И они… — Кайто перевёл взгляд обратно на дисплей. — Хочешь сказать, они воспользовались спейсером⁈ Но он же без Н-двигателя!

— А ты думаешь, почему они сюда проникли только сейчас? — резонно заметил капитан. — Как раз летали за Н-двигателем, а потом устанавливали его в спейсер. Ну, или у них на кораблях появились свои мобильные двигатели, кто его знает, насколько там «Кракен» продвинулись в своих экспериментах!

— Не настолько! — ядовито усмехнулся Ребит, и за всё время нашего знакомства это была, кажется, первая эмоция, которую он вообще позволил себе проявить. — Уж мы-то постарались, чтобы этого не случилось. Своих двигателей у них нет, можете поверить.

— Да какая разница, как они сюда попали! — хмыкнула Кори, тоже не отрывая взгляда от дисплея. — Главное, что попали. Представляете, как им сейчас хреново всем на кораблях? У них-то поясов нет!

И Кори щёлкнула ногтем по своему стабилизирующему поясу, улыбаясь до ушей.

И действительно — откуда бы вторженцам иметь такие же пояса, как те, которыми снабдили нас «потеряшки»? Может, «Кракен» и смог бы в теории провести пару-тройку экспериментов, и разработать похожее снаряжение… Но для этого надо знать, что в этом снаряжении вообще есть необходимость.

А для того, чтобы об этом знать, надо хотя бы раз побывать в хардспейсе и испытать на себе все «прелести» его воздействия.

И, судя по тому, что происходило на дисплее, именно сейчас экипажи всё это и испытывали. Появившиеся из ниоткуда корабли, кажется, пытались развернуться и выстроиться в какое-то подобие боевого порядка, но получалось у них это из рук вон плохо. Один из эсминцев Администрации даже взял неправильный курс и почти врезался во флагман «Кракена», а, может, даже и врезался — на таком расстоянии хрен разберёшь.

Другой корабль, наоборот, удалялся от основных сил, и, кажется, его экипаж этот факт совершенно не беспокоил. Ещё бы — его сейчас беспокоило кое-что совершенно другое, намного более важное и намного более неприятное.

И всё же Кори рано радуется. Нам при первом визите в хардспейс понадобилось не больше десяти минут, прежде чем мы поняли, как с ним взаимодействовать, и худо-бедно пришли в норму. А значит, и администраты с кракеновцами тоже быстро сообразят, туда дураков не берут.

Ну, может, и берут, но точно не на корабли, отобранные для первого прыжка в неизвестность хардспейса.

— Да, это вполне возможно, — спокойно заметил Ребит, когда я поделился своими опасениями вслух. — Они явно планировали столкнуться с сопротивлением, не зря же притащили с собой именно военные корабли. Так что независимо от того, что мы будем делать, мы с ними столкнёмся в бою. Или в близком, или в космическом. За нами, по сути, только выбор поля боя, но не его возможность.

— Конечно, в космическом! — фыркнула Пиявка. — Вы же, ребята, в этом огромные мастера — нас чуть не переполовинили возле Маэли! А уж что вы сделали с администратским флотом — даже вспоминать не хочу!

— Ни хрена, — возразил Магнус. — Уже говорили об этом.

— А? — Пиявка повернулась к нему. — О чём говорили?

— В хардспейсе наши боевые корабли бессильны, — пояснил Ребит. — Мы используем для атаки побочные функции спейс-состояния, такие как невозможная в метрическом пространстве скорость… Но сейчас мы уже находимся в спейс-состоянии, поэтому и наши боевые возможности равны нулю. Мы можем только выйти обратно в метрическое пространство, и оставить администратов и «Кракен» здесь, но…

Что именно «но» и так всем было понятно.

«Но» придётся вместе с противниками оставить здесь и целую кучу кораблей, потому что они ещё не готовы к переходу. У нас и так не хватает экипажа для того, чтобы заполнить судовые роли даже на четверть. Всё, что у нас есть — это едва-едва достаточное количество пилотов и членов экипажей для того, чтобы вывести корабли обратно в метрическое пространство… А ведь эти люди ещё даже не распределены по своим местам! Они до сих пор находятся кто где — некоторые вообще проходят последние обследования в госпитале на борту «Капеллана»!

— Значит, нам придётся отбиваться, — подытожил я. — Другого варианта нет. Нам надо хотя бы выиграть время на то, чтобы все успели подготовиться.

— Каким образом? — капитан пытливо взглянул на меня. — У тебя опять есть какой-то план?

— Пока что у меня есть только вопрос, — я повернулся к Ребиту. — Когда мы сюда попали, мы увидели корабли на камерах, но не увидели их на радарах. Почему?

— Потому что радары тут не действуют, очевидно же, — слегка улыбнулся Ребит. — Или, вернее, работают, но их показания невозможно интерпретировать. Радары, они же измеряют положение цели и дистанцию до неё, а тут… Некоторые проблемы и с тем, и с другим, как вы могли заметить. Системы просто не предназначены для того, чтобы работать в таких условиях, и пытаются обработать данные, с которыми работать не умеют. Так что да — можно сказать, что радары здесь не работают. И — хорошие новости, — это не единственное, что здесь не работает.

А вот это интересно. Коль скоро нам предстоит бой, важными становятся только три аспекта корабля, с которыми нам предстоит иметь дело — оружие, щиты и двигатели.

Если у них нет радаров, значит, и системы наведения их оружия бессильны, даже антиматериальные торпеды, ведь они точно так же используют радары — не для того, чтобы засечь положение цели, нет, а для того, чтобы определить своё собственное местоположение относительно цели и через это скорректировать курс и тягу. И если радар не будет работать, торпеда просто прекратит лететь.

Что касается двигателей — мы уже удостоверились, что с ними всё в порядке. И на примере собственного корабля, и на примере тех, что видели сейчас на экране — у них у всех до сих пор светились дюзы двигательных блоков, весьма красноречиво сообщая о том, что с двигателями всё хорошо, энергия есть, и тяга тоже.

Значит остаётся…

— Щиты? — напрямую спросил я, глядя на Ребита, и он кивнул:

— Они самые. Генераторы щитов настроены так, чтобы формировать щит на расстоянии от обшивки. А с расстоянием тут… Ну, вы поняли.

И он слегка улыбнулся и развёл руками:

— Если говорить совсем просто, то щиты тоже никуда не делись, просто они отдалились от кораблей на неизвестное расстояние. Можно считать, что мы перманентно находимся у них под щитами.

— Поэтому у ваших кораблей нет собственных щитов? — спросил я, вспоминая, как легко маленькие кораблики «потеряшек» разваливались от даже скользящего попадания, если таковое вдруг случалось. Их тогда на орбите Маэли осталось всего ничего, несмотря на всю хрупкость, но именно благодаря этой хрупкости мы смогли заполучить почти целый кораблик, и попасть сюда, в хардспейс.

Ребит кивнул:

— И поэтому тоже. А ещё потому, что при частых прыжках через спейс, которые вы имели удовольствие наблюдать, генераторы щитов идут вразнос — мы полагаем, из-за того, что щит постоянно перемещается туда-сюда в пространстве, то на фиксированное расстояние от обшивки, то на неизвестное. Они не ломаются в привычном понимании этого слова, просто они начинают генерировать нестабильное поле, которое может принять любую форму. В том числе и форму плоскости, проходящей точно по осевой линии корабля.

Ребит произнёс это простым и спокойным голосом, но на самом деле описанная ситуация была бы, без преувеличений, страшная. Щит, появившийся в такой форме и в таком месте, просто рассёк бы корабль ровно пополам быстрее и ровнее, чем самая большая бригада самых опытных врекеров. И стало бы вместо одного целого корабля две половинки. Обе мёртвые.

Неплохо, если это произойдёт с кораблями вторженцев — считай, сами себя выпилили, — но шансов на это объективно нет. Не знаю, сколько именно прыжков через спейс за единицу времени у потеряшек считается как «часто», но вряд ли это «один». А значит, нам следует рассчитывать максимум на то, что корабли лишились своих щитов и всё, что у них осталось — броня обшивки.

Если она вообще есть у всех этих кораблей.

— Итак, у них нет радаров и щитов, — задумчиво резюмировал капитан. — Но нам-то что с этого? У нас тоже нет радаров и щитов! Мы точно в таком же положении, как и они! Я бы ещё понял, если бы мы могли хотя бы стрелять, но наши системы наведения точно так же слепы, как и их!

— Это верно, — согласился я. — Но у нас есть кое-какое преимущество. Мы-то можем стрелять и в ручном режиме, не пользуясь системами наведения.

— Точно! — заорал Кайто, и аж подпрыгнул от нетерпения. — Мы… В смысле, я! Я сбивал антиматериальную торпеду в ручном режиме!

— Верно, об этом я не подумал, — спокойно признался капитан. — Но знаете, почему не подумал? Потому что даже представить себе не мог, что мы атакуем целый звёздный флот одним лишь нашим корабликом. Две двухсотки — это что вообще против такой силы? Мы их ковырять будем до второго Большого Взрыва! А если вдруг — ну вдруг! — что-то пойдёт не так, мы что будем делать? Нас банально могут зажать между двумя кораблями и раздавить в лепёшку! У нас-то щита тоже нет!

— Действительно, всё это — серьёзные факты, — согласился я. — И я признаю, что идея атаковать такое количество боевых кораблей на «Барракуде» — далека от гениальности, какие бы преимущества мы не имели перед противником.

— Но-о-о? — довольно протянула Пиявка, стрельнув в меня глазками.

— Но у нас есть не только «Барракуда»! — улыбнулся я, и повернулся к Ребиту. — Говоришь, «Небула» осталась точно в том же состоянии, в котором сюда попала? Никаких модернизаций?

— Никаких модернизаций, — подтвердил он.

— Но вы способны ей управлять?

— Безусловно! — улыбнулся он. — И управлять, и вести огонь, и бороться за живучесть, если понадобится. «Небула» несёт полный боекомплект и готова ко всему тому, к чему её готовил капитан.

— Ну что ж, тогда дадим флагману Джонни Нейтроника то, к чему её готовил капитан, — улыбнулся я. — «Небула» пропала, сражаясь с целым флотом Администрации. Так пусть же теперь пропадёт целый флот Администрации, сражаясь с «Небулой»!