Пятьсот семнадцать кораблей.

Именно столько насчитывалось в списке Администрации, который «Шестая луна» украла у Администрации и опубликовала в свободном доступе. Пятьсот семнадцать кораблей разных классов, тоннажей, разных назначений, конструкций и степеней вооружённости. Пропавших в разное время, на разных маршрутах, при выполнении разных миссий и заданий.

И сейчас все эти корабли висели прямо перед нами. По одному выплывали из космической тьмы, освещённые корабельными прожекторами, чтобы через секунду снова окунуться в неё, и уступить место следующему экземпляру.

Один за одним, один за одним. Большие, маленькие и крошечные. Вытянутые в длину, в ширину, или вовсе одинаковые с какой стороны на них ни взгляни. Белые, серые и разноцветные. Совершенно целые, слегка побитые и прямо откровенно дышащие на ладан, хотя таких, честно говоря, было всего ничего — считанные единицы.

Все пропавшие за время существования хардспейса корабли предстали перед нами, как на параде. На беззвёздном черном бархате хардспейса они лежали как сверхдетализированные масштабные модели в коллекции педанта, и слегка переливались в свете корабельных прожекторов, когда Вики переводила свет с корабля на корабль.

— Вики… — тихо позвал я. — Сколько до них?

— Пять километров четыреста двенадцать метров, — любезно ответила Вики. — Если, конечно, расстояние в этом месте измеряется так же, как в метрическом пространстве и дальномеры не врут.

Я сглотнул, рассматривая сокровища хардспейса, которые сейчас были близки как никогда — по космическим меркам буквально рукой дотянуться можно. Не больше минуты полёта на маршевых двигателях…

Если, конечно, расстояние тут действительно имеет какое-то значение — Вики правильно подметила.

Сходство с коллекцией игрушек усугублялось ещё и тем, что корабли по какой-то причине скучились так плотно, словно замерзали и пытались согреться друг о друга — другой аналогии и в голову-то не приходит. Кое-где между ними было так мало расстояния, что лучи наших прожекторов даже не соскальзывали в беззвёздную тьму, а просто переползали с фюзеляжа на фюзеляж, подсвечивая один корабль за другим.

И это было особенно странно. У меня, конечно, это первый опыт попадания в хардспейс, но что-то мне подсказывает, что на месте экипажей всех этих пропавших кораблей я бы пытался найти выход из пузыря до последнего. Хоть даже просто лететь в случайном направлении, пока не кончится топливо в реакторе или еда в кладовках — по-любому лучше, чем просто сложить лапки и признать, что выхода нет.

А тут получается, что все пропавшие экипажи именно это и сделали — сложили лапки и отдали концы, не попытавшись сделать вообще ничего. Только предварительно подогнали свои корабли поближе ко всем остальным, чтобы, значит, нам сейчас было удобнее рассматривать их скопом.

Нет, так не бывает. Я скорее поверю в то, что в хардспейсе пространство всё же сломано на фундаментальном уровне, и тут просто нет возможности куда-то лететь — куда ни лети, всё время будешь оставаться на одном и том же месте. На том самом, на котором появился, когда сюда попал.

Хотя нет, если бы это было так, то мы бы тоже сейчас висели впритирку к какому-то из кораблей, без возможности сдвинуться с места. А мы не висим, и двигаться можем тоже — как минимум вокруг своей оси Вики вполне исправно крутит корабль, когда подвесам прожекторов не хватает степеней свободы.

Кстати, о прожекторах…

Тут даже свет распространялся как-то странно. Как только лучи прожекторов перескакивали на следующий корабль, предыдущий моментально тонул в полной тьме, как будто коллекционер заворачивал его в чёрный бархат, не позволяя агрессивной внешней среде контактировать с его прелестью даже лишней секунды.

В чёрный-чёрный бархат, сплошной и непроницаемый, без единой дырочки, через которую мог бы пробиться свет затерянных звёзд.

— Вики… — снова позвал я, постепенно привыкая к вкусу собственного голоса. — Что у нас вообще вокруг, кроме кораблей? В смысле… Источники света есть? Звёзды?

— Нет, Кар, звёзд рядом нет, — спокойно ответила Вики. — Ни единого фотона не попадает на нашу обшивку, если ты об этом. Мы — единственные источники света здесь.

— Бред какой-то… — прохрипела Кори голосом со вкусом свежевыжатого лайма. — Как может не быть… звёзд⁈

Она, как и все остальные, не отрывала взгляда от лобовика, за которым продолжали один за другим появляться в лучах света пропавшие корабли.

— Как может не быть источников света? — продолжала недоумевать Кори.

— Они, возможно, и есть, просто для нас их не существует, — попыталась объяснить Вики. — Мы — трёхмерные существа, которые попали в пространство с неизвестным количеством измерений, да ещё и закапсулированное. И, если опустить то, что нам крупно повезло, что мы вообще не утратили стабильность и не превратились в волну излучения, то получится, что мы способны воспринять лишь то, что укладывается в три измерения наших органов восприятия. Так что свет, и его источники, тут, возможно, есть, просто они находятся в других измерениях, которые мы не способны воспринимать в силу ограниченности наших органов чувств. Даже моих.

— Эту теорию можно как-то проверить? — спросил я, не отрывая взгляды от кораблей.

— Нет, — ответила Вики, и мне почему-то представилось, как она пожимает плечами. — Да и зачем?

Действительно, зачем… Мы же всё равно не способны его воспринимать, даже если этот свет объективно существует где-то в четвёртом или пятом измерении. Поэтому что есть он, что нет его — никакой разницы. Видимо, просто мой мозг, сходящий с ума от полного отсутствия опорных точек, от которых он строил деятельность, пытается сейчас наладить новые точки. Хотя бы такие простые и привычные, как свет.

Вообще хоть что-то. Прояснить хотя бы один момент в надежде, что это станет основой для прояснения всего остального.

— Смотрите! — внезапно прошептал Кайто. — Смотрите, это… Это же «Рамиил»! Точно, это «Рамиил»!

Прожектора как раз выхватили из черноты хардспейса очередной корабль — длинный, необычной формы, с ярким расширением в передней части, навевающим ассоциации с рыбой-молотом.

И да, это действительно был «Рамиил» — космическая ремонтная база, первая и единственная в своём необычном исполнении. Корпорация «Омега», которая его произвела в единственном, тестовом, экземпляре, делала ставку на то, что к этим «рогам» смогут пристыковываться сразу два крупных корабля — каждый размером даже больше, чем сам «Рамиил». При этом он обладал несколькими мощными реакторами, способными обеспечить работу обоих этих кораблей, даже если их собственные реакторы полностью выведены из строя, и, конечно же, целой кучей технических средств и ресурсов, необходимых для экстренного ремонта практически любого вида военных кораблей.

«Омега» делали ставку на то, что «Рамиил» вызовет интерес у Администрации, которым позарез нужна подобная мобильная база, да ещё на целых два корабля, а не на один. Злые языки поговаривали, что это вообще была последняя отчаянная попытка «Омеги» выбраться из долговой ямы, в которую её загнали несколько лет совершенно ужасного управления, и тот факт, что после пропажи единственного тестового экземпляра «Рамиила» корпорация очень скоро обанкротилась — только подтверждал эту теорию.

— А это… Это же «Нуво»! — возбуждённо прошептал Кайто, тыкая пальцем в следующий корабль.

И это действительно оказался «Нуво» — двухместная яхта, на которой братья Нуво собирались поставить рекорд скорости движения на маршевых двигателях. Они собирались преодолеть три сектора, не пользуясь спейсерами, и завершить маршрут раньше, чем им понадобится еда или даже вода. Собственно, у них с собой и не было ни еды, ни воды, только запас дыхательной смеси и портативные одноразовые туалеты. Всё ради экономии массы, каждый грамм на счету.

В этом корабле вообще всё было принесено в жертву скорости. У него не было даже обшивки нигде, кроме кокпита, и все узлы торчали из рамы наружу, как будто яхта пыталась быть похожей на приваренный к нам корабль «потеряшек». Только двигателей у неё было побольше — собственно, она вся и состояла из одного лишь кокпита, реакторного блока и целого букета дюз, веером растущих из одного и того же основания.

Некоторые шутили, что это не яхта с мощными двигателями, это двигатели, к которым приделали кокпит с пилотами, и пророчили, что вся эта конструкция обязательно взорвётся, как только реактор попытается загрузить весь этот дикий букет энергией по максимуму…

Но взорвётся или нет, никто так и не выяснил. Братья пропали вместе со своим кораблём в тот момент, когда двигались к точке старта — через спейсеры, само собой, чтобы не вырабатывать ресурс двигателей раньше времени.

— О, о, а это «Бенедикт»! — шептал Кайто, уже забывший о том, что ему положено себя плохо и непонятно чувствовать. — А это, это «Хамари»!

История покорения космоса проплывала перед нашими глазами, этап за этапом, веха за вехой. Некоторые из здешних кораблей были старше иных звёзд, но Кайто всё равно их знал, и произносил названия с безошибочной точностью.

— «Москит»! «Цейтнот»! «Браксис»!

— Ого, «Гемини»! — присоединилась к нему Кори. — «Гиперион» капитана Рейнора! А это что, «Нимфа»⁈ Это правда «Нимфа»⁈

— «Целестиал»! — присоединился к ним и капитан тоже, хмуря седые брови. — «Арбитр»…

А потом лучи прожекторов выхватили из космической тьмы очередной корабль.

Очередной — но не очередной. Он даже располагался в пространстве по-особенному — единственный из всех, он не был зажат между другими кораблями. Он выглядел акулой в стае рыбёшек, которые не спешат приближаться, и держатся на отдалении, признавая силу и особенность этого корабля.

Корабля, который знали все. И все, кто стоял на ногах, в этот момент в едином порыве выдохнули всего одно слово:

— «Небула»…

Легендарный флагман не менее легендарного Джонни Нейтроника. Тот, что вёл за собой сотни кораблей и тысячи людей. Тот, что так и остался непобеждённым, но и не победившим.

И тот, что породил сам хардспейс… Гипотетически.

Даже Пиявка заинтересовалась происходящим и завозилась на полу, явно пытаясь подняться:

— «Небула»? Это та, о которой я так много слышала в последнее время? А ну дайте посмотреть!

Смотреть ей никто не мешал, конечно, но и помогать подняться тоже не спешил — не в том мы все состоянии находились, прямо скажем. Попытаешься помочь ей подняться — и вместо одного лежащего на полу будет двое, а стоящих на ногах — ноль. Поэтому пришлось Пиявке самостоятельно осваиваться со своим телом, вставая сначала на четвереньки, а потом — и в полный рост.

Для этого ей пришлось опереться рукой о приборную панель, но даже это не помогло на сто процентов — выпрямилась она слишком быстро, и, похоже, потеряла равновесие, потому что взмахнула руками и практически упала на кнопки и рычаги, хватаясь за всё подряд.

На лобовике моментально возникла диагностическая карта корабля, свет на кокпите погас, и прожектора, высвечивающие «Небулу» на фоне чёрного бархата — тоже.

— Извиняюсь… — пробормотала Пиявка, осторожно поднимаясь с приборной панели. — Сейчас… Я всё… Поправлю… Куда тут… Жмать…

— Погоди! — внезапно остановила её Кори непривычно тихим голосом. — Ничего не трогай!

— Куда? — Кайто удивлённо повернулся к ней, да так резко, что сам чуть не потерял равновесие и вынужден был присесть на тот уровень, где субъективное время и реальное наконец начали течь одинаково.

— Вики, убери диагностическую карту, — попросила Кори, и чертёж корабля, разбитый по секторам, раскрашенным во все цвета радуги в зависимости от состояния, пропал с лобовика. — Смотрите… Смотрите!

И мы увидели.

Мы увидели то, чего не видели до этого, потому что это невозможно было увидеть. Слишком ярко светили корабельные прожекторы, даже несмотря на разделяющее нас расстояние — в космосе нет среды, которая бы поглощала и рассеивала световые потоки.

Слишком ярко горел свет на кокпите — зрение автоматически подстраивалась под этот уровень освещения и не воспринимало ничего более слабого.

Зато теперь, когда все источники света, погасли, мы увидели это тусклое свечение, льющееся из-за корабля Нейтроника, как будто его кто-то с той стороны искусственно подсвечивает.

— Вики, увеличение масштаба! — скомандовал я. — Фокус на «Небулу».

Вики послушно приблизила изображение, и флагман Нейтроника моментально приблизился и из крошечной коллекционной игрушки превратился в то, чем и являлся на самом деле — грозный боевой корабль, способный при удачном стечении обстоятельств стереть в порошок целую планету.

А потом из-за него медленно и неторопливо выплыл источник этого мягкого жёлтого, словно от допотопной лампы накаливания, забытой так же прочно, как и химические двигатели, света.

Больше всего это было похоже на какую-то циклопическую амёбу. Вытянутый в длину сгусток непонятной жёлтой то ли материи, то ли энергии, размером в четверть «Небулы» неторопливо вынырнул из-за корабля, обогнул его по дуге, и снова скрылся по ту сторону. А через десяток секунд — снова показался на глаза, и опять навернул круг, и скрылся по другую сторону.

Он выглядел как плазмоид, который по какой-то непонятной причине двигался строго вокруг «Небулы» и строго по спирали… С той лишь разницей, что корабль от этого движения никак не страдал, что невозможно в случае, если бы это был настоящий плазмоид. Да он и не может существовать в подобном размере, плазмоид, это невозможно! Он просто не сможет удерживать целостность дольше десятой доли секунды, а тут мало того, что удерживает, так ещё и двигается!

— Смотрите, смотрите! — горячо зашептала Кори, медленно вытягивая палец куда-то в сторону. — Вон там!

А «вон там» нашлось ещё одно такое же пушистое жёлтое облако размером с десяток наших «барракуд». Оно медленно скользило перед кораблями, которые мы уже успели осмотреть, слегка подсвечивая их силуэты, и явно двигалось в сторону первого облака.

И, когда оно его настигло, первое облако остановилось. Докрутило очередной круг вокруг «Небулы» и замерло на одном месте.

Второе облако тоже замерло. На секунду. А потом слегка дёрнулось вперёд и коснулось первого облака, как будто хлопнуло по плечу…

И первое облако отреагировало на это! Оно слегка прянуло назад, как будто его током ударило, или как будто касание было болезненным, а потом тоже дёрнулось вперёд, коснувшись второго облака!

И тогда второе резко сдало назад и полетело задом наперёд, раза в два быстрее, чем кралось сюда! А первое облако рванулось следом за ним, забыв и про «Небулу» и про свою игру с ней!

Второе облако нырнуло между кораблей, первое последовало за ним и несколько секунд только слабое зарево, подсвечивающее нам силуэты кораблей на фоне черноты космоса, напоминало о том, что там что-то происходит.

А потом облака снова вынырнули из-за кораблей, и преследователь умудрился догнать свою жертву! Облако, я запутался уже какое где, вытянулось, коснулось убегающего, и тут же прянуло назад, утекая в щель между кораблями! А тот, кого коснулись, резко сменил курс движения, и теперь уже сам превратился в преследователя!

Чтоб меня чёрная дыра до размеров математической точки сжала, если это не игра в догонялки!

Экипаж смотрел на это как зачарованные. Кайто даже рот приоткрыл от изумления, словно забыл все языки на свете и теперь не знал, в какие слова облечь собственные мысли.

И только капитан нашёл в себе силы тоже оторвать взгляд от лобовика и посмотреть на меня.

— Где-то в середине нашего путешествия я задал себе вопрос — с какими ещё легендами космоса я повстречаюсь на этом пути… — негромко произнёс я, и перевёл взгляд обратно на черноту космоса и на ряды кораблей, между которыми шныряло уже не два, а три светящихся жёлтых облака. — И если что-то я ставил на самые последние позиции по вероятности, то это — космические киты…