Саррен здесь.

Мои внутренности обратились в лед. Я вскочила с кресла — Зик и Шакал сделали то же самое, — а из сумрака выскользнула бледная тощая фигура и жутко улыбнулась. Охранники, о которых мы совсем забыли, схватились за оружие. Краем глаза я заметила, как Государь пристально наблюдает за нами, ждет, что произойдет. Но я не могла оторваться от Саррена. Его ухмыляющееся, изуродованное отвратительными шрамами лицо теперь было на свету.

— Неразумно обманывать Государя, пташечка, — проворковал Саррен. Один его глаз — черный, пустой — смотрел на меня, другой — затянутый синеватой пленкой — был слеп. — Какую мерзкую ложь ты распространяешь ради спасения своего господина.

— Это не ложь, — отрезала я. Сейчас мне ужасно, ужасно хотелось заполучить обратно свой меч. Чтобы хоть что-нибудь было между мной и им. К черту Государя и его элитную стражу. Сейчас самым опасным существом в комнате был Саррен, и вряд ли даже арбалеты охранников могли нас защитить. — Мы знаем, что ты был в Вашингтоне, в другой лаборатории. Мы нашли комнату с образцами живых вирусов, и мы знаем, что ты взял их, прежде чем отправиться сюда.

— Знаете? — Саррен придвинулся ближе, и я напряглась. Как и стоявшие по обе стороны от меня Шакал с Зиком. Лишь Государь спокойно смотрел на нас, на его лице не дрогнул ни один мускул. Сумел бы он сохранить невозмутимость, если бы понял, какое чудовище пригласил к себе в башню? — Сдается мне, ты цепляешься за соломинку, пташечка, — продолжил Саррен. — Плетешь сеть обмана. О, что за искусная сеть.

— Ты что-то взял из лаборатории, — настаивала я, не желая поддаваться его безумию. — Ты принес это сюда. И выпустил на волю на Периферии. Именно поэтому периферийцы сейчас сдирают себе кожу с лиц и блюют кровью на улицах. Зачем? Зачем устраивать еще одну эпидемию? Мы еще не оправились от прошлой.

— Ты его слышишь? — прошептал Саррен, то ли не понимая меня, то ли не желая отвечать. — Слышишь его крики? Они преследуют тебя во сне, эти полные муки вопли? Ты чувствуешь его боль, утонченные страдания? О, я тебе завидую.

— Азура поручится за меня. — Шакал обращался не к Саррену, но к Салазару. — Государыня Вашингтона знает, что Саррен приходил в ее город и искал в туннелях секретную государственную лабораторию. Если вы спросите ее, она подтвердит мои слова.

— Где Кэнин? — спросила я, злобно глядя на изуродованного шрамами безумца. — Что ты с ним сделал?

— От него ничего не осталось, — мечтательно, словно в трансе, пробормотал Саррен. — Больше ничего не осталось. Его разум поломался. Как и мой. — Он захихикал, и по спине у меня побежали мурашки. — Только он не вернется. Какая жалость. Мне так нравилось с ним общаться. Но сейчас у меня задача посерьезнее. Хотя по его воплям я скучаю. Что за чудесная песнь.

Я обнажила клыки и прорычала:

— Лучше бы с ним все было в порядке. Клянусь, я на куски тебя разорву, если это не так.

Но Саррен, похоже, впал в бессознательное состояние. Закрыв глаза, он покачивался из стороны в сторону, а его тонкие губы все так же кривились в улыбке.

— Ты его не спасешь, пташечка, — прошептал он. — Ты уже никого не спасешь. Реквием начался, и, когда отзвучит последняя мелодия, аплодисментами будет сладкая вечная тишина. — Он поднял руки, словно слышал аплодисменты и принимал их. — Уже совсем близко. Не могу дождаться финальной ноты.

Государь покачал головой.

— Я до сих пор не понимаю, что здесь происходит, — медленно проговорил он, — и кому мне верить, но в свете текущих событий, боюсь, я вынужден попросить всех вас остаться в башне. Вы будете здесь гостями, но прошу, не пытайтесь покинуть этаж. Скоро я во всем разберусь.

Черт. Не идеально, но лучше, чем если бы нас кинули в подземелье.

— Охрана! — Государь кивнул ожидающим приказов вампирам. — Пожалуйста, проводите наших гостей в их комнаты. Проследите, чтобы они никуда не ушли. Если они попытаются сбежать, разрешаю вам стрелять.

— Есть, сэр.

Государь отвернулся к окну, показывая, что мы можем идти.

Двое охранников шагнули вперед, чтобы вывести нас. Двое других направились к Саррену, который все так же стоял в трансе, покачиваясь под одному ему слышную музыку. Безумец никак не отреагировал на попытки охранников привлечь его внимание, он явно затерялся в своих видениях. Наконец один из вампиров, сердито фыркнув, взял его за плечо.

С невероятной скоростью Саррен развернулся, его свободная рука стремительно чиркнула по горлу охранника. Вампир испустил приглушенный хрип, мгновение спустя его голова запрокинулась назад в фонтане крови — она держалась лишь на лоскутке кожи. Не выпуская свой тонкий сверкающий кинжал, Саррен схватил арбалет охранника и прицелился. Раздался звук выстрела, и кол вонзился в грудь едва успевшему обернуться Салазару.

Все это произошло за долю секунды. Сдавленно вскрикнув, схватившись одной рукой за грудь, другой — цепляясь за стол, Салазар упал. Оставшиеся трое охранников, достав клинки, с яростным ревом бросились в атаку. Тот, что оказался ближе к Саррену, рубанул его мечом, но Саррен пригнулся, шагнул к противнику и загнал кинжал ему под подбородок, в мозг. Вытащив лезвие, он встретил двух несущихся на него охранников маниакальной усмешкой.

Взвыв, Шакал кинулся между ними, схватил меч мертвого охранника и бросился на Саррена. Я повернулась к Зику.

— Стой на месте! — зашипела я на него, а сама тоже метнулась вперед. Но моей целью не был Саррен — пока. Увернувшись от просвистевшего над головой клинка, я кинулась к первому мертвому охраннику — мои пальцы сомкнулись на рукояти катаны.

Раздался уже знакомый крик, и я похолодела. Я едва успела развернуться, чтобы увидеть, как Шакал оседает, хватаясь за торчащую из груди рукоять меча, а Саррен отталкивает его. Оставшиеся двое охранников лежали рядом, у одного из глазницы торчал кол, у другого не было головы.

Как быстро. Все произошло так стремительно. Вытащив катану из ножен, я двинулась на Саррена.

Вампир улыбнулся мне из центра побоища — кровь покрывала его лицо, подсвечивала шрамы. Руки и грудь были сплошь в крови, она стекала по белой коже и капала на ковер.

— Здравствуй, пташечка, — прошептал Саррен, переступая через мертвого вампира, заставляя меня попятиться к стене. Я подняла меч, пытаясь обуздать охвативший меня ужас. — Похоже, у нас с тобой осталось незаконченное дело.

— Не трогай ее.

Саррен обернулся. Зик стоял рядом с мертвым вампиром, в руках у него был арбалет, направленный Саррену прямо в сердце.

— Что это? — Саррен смотрел на Зика с искренним любопытством. — Человек? Готовый умереть за вампира? Какой преданный домашний. Но твой хозяин сейчас не имеет над тобой власти. — Он обвел рукой лежащие вокруг трупы и улыбнулся. — Беги, человечек, — проворковал он. — Беги. Конец близок, и скоро для всего твоего рода закатится солнце. Сколько же ты продержишься в темноте?

— Зик! — зашипела я, не отрывая глаз от Саррена, зная, как быстро он умеет двигаться, как он способен мгновенно оказаться прямо тут. — Послушай его! Убирайся отсюда! — Он что, не видел, что сейчас произошло, не понял, что Саррен в мгновение ока убил четырех вампиров и Государя? Зик не мог тягаться с Сарреном. Черт, вне всякого сомнения, я сама не могу тягаться с Сарреном. — Беги! — поторопила я его. — Найди Шеста. Расскажи ему, что случилось. Вели прислать помощь. Давай!

— Элли, — спокойно ответил Зик, не двигаясь с места, — я тебя не брошу.

Саррен удивленно моргнул, посмотрел на меня, затем на Зика и внезапно рассмеялся. От хриплого мертвого хохота по спине у меня побежали мурашки, а Саррен покачал головой.

— Ох ты, — сказал он, как будто что-то осознав, — а это и вправду интересно. Пташечка свила гнездо с крысой. Ты, получается, у нас принц, крысеныш? — спросил он Зика — тот озадаченно-настороженно нахмурил лоб. Но Саррен, не обращая на него внимания, снова повернулся ко мне. — Что ж, передо мной стоит непростая дилемма. Кого убить первым? Убить пташечку у принца на глазах? — Его улыбка стала шире, а голос превратился в шепот. — Или медленно разорвать человека на куски? Содрать с него кожу, сломать каждую кость, насладиться каждым криком и только потом вырвать сердце? — Хихикнув, он провел языком по бледным губам. — Тебе бы такое понравилось, пташечка? Или… может быть, тебе бы хотелось посмотреть?

Страх пропал. От мысли о том, что Зик может оказаться во власти этого безумца, во мне поднялась дикая, отчаянная ярость, и дальше я действовала не раздумывая. Обнажив клыки, я с ревом бросилась на Саррена, метя ему в шею. Саррен отразил удар, схватил меня за горло. Заломив руку с мечом мне за спину, он повернул меня к Зику, который держал его на прицеле.

— Давай, человечек, — сказал Саррен из-за моего плеча. Оскаленные клыки были в нескольких дюймах от моей шеи, а запястье он мне стиснул так, что рука была готова сломаться. Я попыталась вырваться, но Саррен выкрутил запястье так, что боль отдалась в плече. — Если выстрелишь в нас обоих, то, может, даже попадешь в меня.

— Отпусти ее. — Рука у Зика не дрогнула, но чуть-чуть дрогнул голос.

Я почувствовала, как моей шеи коснулось что-то холодное и мокрое — язык Саррена, — и передернулась от отвращения.

— Какова ты на вкус? — прошептал Саррен мне в ухо. — Может, вскроем тебя и узнаем? Твоя кровь такая же темная и густая, как у Кэнина, пташечка?

— Не трогай меня, гребаный психопат! — выкрикнула я почти в истерике. Саррен захихикал, и его клыки слегка царапнули мою кожу.

— Эй, — произнес позади нас знакомый, сдавленный от боли голос.

Саррен повернул голову и увидел Шакала — стоя на коленях, тот прижимал одну руку к кровоточащей груди, а в другой стискивал направленный на нас арбалет.

— Ты промахнулся, — прохрипел Шакал и выстрелил.

Саррен резко отпрянул, швырнув меня на пол. Упав, я откатилась в сторону, а позади послышался пронзительный болезненный вопль. Я вскочила и увидела, как Саррен пятится, оскалив клыки в мучительной гримасе — деревянный кол торчал у него из плеча.

Я схватила катану, но Саррен, зашипев, как злобная змея, развернулся и бросился к дальней стене. Раздался оглушительный грохот, во все стороны полетели осколки — вампир прыгнул в окно и исчез.

Я вздрогнула, покрепче сжав рукоять катаны, чтобы та не выпала из моих онемевших пальцев. То, что мы победили — да само то, что мы просто выжили, — казалось невозможным. В комнате воняло кровью, ковер у меня под ногами был точно трясина, некогда идеально убранный кабинет напоминал зону боевых действий.

— Элли. — Я повернулась — Зик с глухим стуком уронил арбалет, шагнул вперед и притянул меня к себе, крепко прижал. Он дрожал, его сердце громко, отчаянно колотилось. Я зажмурилась и обняла его свободной рукой. Голод зашевелился внутри меня, и голос разума предупредил: это опасно. Мы слишком сближаемся, уже слишком сблизились. Я не стала слушать. Зик был теплый и надежный, и я так скучала по нему, как никогда ни по кому не скучала. Я могла позволить себе одно короткое объятие.

— Господи, я думал, что потерял тебя, — хрипло прошептал Зик. — Когда Саррен тебя схватил, у меня чуть сердце не остановилось. — Он слегка отстранился, провел большим пальцем по моей щеке, убрал с лица волосы. Все нервные окончания загудели от его прикосновения. — Ты в порядке? Прости… Я не смог выстрелить достаточно быстро. Он тебя поранил?

— Нет. — Я обхватила его запястье, почувствовала под пальцами пульс, убеждая себя и Зика, что все будет хорошо. Верилось в это с трудом. Дважды Саррен пытался убить меня, и дважды мне удавалось остаться в живых. Долго ли удача будет мне улыбаться? Особенно с учетом того, что Чокнутый Кровосос до сих пор на свободе и теперь ненавидит нас еще сильнее. — Я в порядке, Зик, — сказала я, сжимая его руку. — Мы оба живы.

Он медленно вдохнул:

— Элли…

— Ой, не обращайте на меня внимания, — раздался неподалеку невыносимо саркастический голос. — Просто продолжайте ворковать, голубки, а я тихо посижу тут, истекая кровью.

Мы виновато отпрянули друг от друга. Шакал сидел, прислонившись к перевернутому креслу, в окружении трупов и продолжал ухмыляться, несмотря на весь этот ужас.

— Все нормально, — сказал он, скрипнув зубами. — Не нужно благодарить парня, который только что вогнал в Саррена кол и заставил его сбежать как девчонку. Но чего-то я, кажется, не договорил… Что же это? Ах да, я спас жизнь вам обоим, не так ли?

Зик шагнул было к Шакалу, но я схватила его за руку.

— Нет, — строго сказала я. — Не подходи к нему, он потерял много крови. Он может не совладать с желанием укусить тебя.

— Мне вообще-то не в ухо попали, — заметил Шакал с пола. Если честно, я еще никогда не видела такого говорливого смертельно раненного вампира. Я решила, что раз уж он в состоянии производить столько шума, то скорая кончина ему не грозит. — Впрочем, — Шакал скривился, и голос его стал тише, начал напоминать рык, — тебе, наверное, лучше убрать отсюда этот кусок мяса, если хочешь, чтобы его кровь осталась внутри. У него внутри, а не у меня.

— Иди найди Шеста, — велела я Зику. — Объясни, что случилось. Скажи, что Саррен на свободе и что у нас тут раненый вампир, которому незамедлительно нужна кровь. — Я бросила взгляд в сторону стола, туда, где неподвижно лежал Салазар. — И что, возможно, им потребуется новый Государь.

Я поморщилась, представив, как Шест примет эту новость. Черт, да как весь город примет эту новость.

— Вообще-то, — продолжила я, — о новом Государе, пожалуй, лучше пока не упоминать.

Зик кивнул, хотя уходить ему явно не хотелось.

— Я скоро вернусь. — Он окинул взглядом расчлененные тела, забрызганные кровью стены, раскатившиеся по комнате отрубленные головы и скорчил гримасу. — С тобой все будет в порядке?

— Ага. — Я устало улыбнулась. — Все будет нормально.

Оставив на коже теплый след, Зик провел пальцами по моей щеке и развернулся. Переступая через трупы, он прошел по комнате, добрался до дверей — они скрипнули, открываясь, и застонали, закрываясь за ним. Без Зика в кабинете словно стало холоднее.

Шакал фыркнул и устроился поудобнее.

— Ты ведь и сама понимаешь, что ведешь опасную игру, — сказал он, устремив на меня взгляд сверкающих желтых глаз.

Я хотела было ответить, что это не его дело, но вдруг сдалась:

— Знаю.

— Когда ты собираешься сообщить ему, что у него нет ни единого шанса? Придется поторопиться — похоже, бедный дурачок не на шутку в тебя втюрился. — Посмотрев на мою реакцию, Шакал поднял брови. — Ничего не скажешь, да? Позволишь ему весело шагать к своей погибели, пока в один прекрасный день Голод не станет слишком сильным и кровяной мешок даже понять не успеет, что́ его убило? — Он хихикнул, поморщился и покачал головой. — А я-то думал, что это я тут бессердечный ублюдок.

— Все не так, — возразила я.

Шакал снова фыркнул.

— А как? Только не говори мне, что ты что-то чувствуешь к этому… Ох… — Вампир изумленно моргнул, а затем скривил губы, его острые черты исказили отвращение и жалость. — Ох, сестра. Серьезно? Печаль.

— Шакал, ЗАТКНИСЬ.

Шакал снова ухмыльнулся, но промолчал. Несколько минут спустя двери распахнулись, и в кабинет ворвались вооруженные вампиры. Большинство немедленно окружили меня и Шакала, направив на нас тяжелые арбалеты, а остальные принялись обыскивать помещение, проверять мертвых и заглядывать в темные углы.

— Вы немного опоздали, ребята, — сказал Шакал с пола. — Если вы ищете чокнутого вампира-убийцу, то он уже вышел в окно.

— Господин Салазар!

В кабинет вбежал Шест в сопровождении двух охранников — на этот раз людей. Один тащил переносной холодильник с заледенелой крышкой, другой целился в спину не оказывающему сопротивления Зику. Меня охватил гнев, но Зик поймал мой встревоженный взгляд и коротко кивнул, показывая, что с ним все в порядке.

— О Господи, — потрясенный Шест осмотрел кабинет и побледнел. Потом его глаза обратились на меня — и широко распахнулись. — Элли! — завопил он, ткнув в меня тощим пальцем. — Где Государь? Что вы с ним сделали?

— Мы ничего не делали! — запротестовала я. — Это Саррен. Мы лишь пытались остаться в живых.

— Саррен? — Шест побледнел еще сильнее, поднес руку к губам. — Нет. Нет, ты лжешь. Саррен не поступил бы так. Это…

Шест запнулся — его взгляд упал на лежащее позади стола безжизненное тело.

— Господин Салазар! — вскричал Шест. Он подбежал к неподвижному Государю, опустился рядом с ним на колени. Я наблюдала за ним с удивлением и — как бы абсурдно это ни было — с легкой обидой. Обо мне он никогда так не волновался.

— Он все еще жив, — прошептал Шест. — Господин, вы меня слышите?

К моему изумлению, тело издало сдавленный шепот. Салазар получил деревянный кол прямо в грудь. Такой выстрел должен был отправить его в спячку. Если до этого у меня и были какие-то сомнения относительно силы вампира-Мастера, то сейчас они развеялись без следа.

— Ты! — Шест встал и ткнул в одного из охранников-людей — тот вытянулся по стойке смирно. Шест обошел стол и указал на пол: — Кол необходимо вынуть. Выполняй!

— Есть, сэр! — Поставив холодильник, охранник бросился вперед. Обежав вокруг стола, он упал на колени рядом с Государем, на мгновение исчез из виду, но затем снова появился, триумфально сжимая в руке окровавленный кол. — Готово, сэр! — сообщил охранник, глядя на Шеста. Но тот не пошевелился, ничего не сказал. Лишь терпеливо, загадочно смотрел на него. Охранник растерянно наморщил лоб, открыл было рот — и тут Салазар поднялся с пола и вонзил клыки ему в шею.

Я подпрыгнула на месте. Охранник сдавленно охнул и обмяк, кол выпал из его бесчувственных пальцев. Обезумевший от Голода Салазар вгрызался в его горло, рвал плоть и мышцы, и у охранника начались конвульсии. Шест и охранники-вампиры невозмутимо, с каменными лицами наблюдали за происходящим. Но я бросила взгляд на Зика — он, забытый, стоял позади Шеста и второго охранника, и лицо его было мрачно, а кулаки стиснуты.

Государь уронил еще содрогавшегося охранника — тело упало на пол с глухим стуком — и обратил горящие темные глаза на меня. Его губы были вымазаны в крови, красные брызги покрывали лицо и еще недавно белый воротник. На груди, там, куда вошел кол, красовалось алое пятно. Я напряглась, стиснула рукоять меча, а Государь шагнул вперед, прямо через труп, его ярость заполнила собой комнату, точно чудовищная буря.

— Дочь Кэнина!

Я поморщилась — оглушительный голос сотряс стены кабинета и сам воздух. Даже охранники занервничали и отступили от меня.

— Ты! — оскалив клыки, прорычал Государь. — Будь проклята ты и весь твой род! Не будь мой город сейчас в столь отчаянном положении, я бы подвесил тебя за окном, чтобы ты встретила рассвет. Но раз уж все так сложилось, то ты, дочь Кэнина, найдешь Саррена и доставишь его мне живым. Меня не волнует, как ты это сделаешь и куда пойдешь, меня не волнует, если тебе придется обыскивать улицы Периферии и пробиваться сквозь толпы зараженных безумцев — так ты и поступишь. Если Саррен знает, как остановить эту эпидемию, он мне скажет. Если ему что-то известно о лекарстве, я выбью из него правду по крупице. Так или иначе, я получу то, что хочу, и, если ты хочешь покинуть мой город живой, ты приведешь ко мне Саррена.

Спорить с доведенным до бешенства вампиром-Мастером, несомненно, было плохой идеей, но я все равно вздернула подбородок, встретила исступленный взгляд Салазара и заявила:

— Я никуда не пойду без Кэнина.

Глаза Государя сделались холодными, как сама тьма.

— Я не в настроении играть в игры, дочь Кэнина, — тихо, сдержанно сказал он. — Ты сейчас вступаешь на опасный путь, так что подумай хорошенько, чего просишь.

— Зачем мы нужны вам для поисков Саррена? — спокойно спросила я. — У вас целая башня слуг…

Салазар прервал меня:

— Посылать за Сарреном людей бессмысленно. Проще самому оторвать им головы. А при том, какой хаос творится сейчас на Периферии, персонала у меня не хватает. — Признав это, он, похоже, раздражился еще сильнее. — Я не располагаю необходимыми ресурсами для полноценной облавы, так что придется работать с тем, что есть. Ты утверждаешь, что уже имела дело с Сарреном раньше, — приведи его ко мне, и я сохраню тебе жизнь. Если не справишься — умрешь либо от рук Саррена, либо от моих. Решай.

— Ладно. Хорошо. — Сглотнув, я продолжила спокойным голосом: — Вы хотите, чтобы мы нашли Саррена и доставили вам. Он единственный, кто может что-то знать о лекарстве. А еще он абсолютно сумасшедший, и он уже разорвал на куски четырех вампиров и чуть не прикончил нас всех. К тому же мы не знаем, куда он отправился, и чем дольше мы будем его искать, тем тяжелее будет становиться ситуация в Нью-Ковингтоне. — Я помолчала, наблюдая за тем, как отнесется к моим словам Салазар. Его суровое лицо ничего не выражало, но он хотя бы не возражал и не приказывал охране нас убить. Уже что-то. — Единственный, кто знает Саррена, — продолжила я, мысленно молясь, чтобы это сработало, — единственный, кто сможет сказать, где он и что предпримет дальше, — это Кэнин. И если мы снова встретимся с этим психопатом, Кэнин — единственный, кто сумеет его остановить. Вам нужен Саррен? — Я выложила последний козырь. — Отпустите Кэнина. Он ваш главный шанс спасти этот город.

Салазар плотно сжал губы. Государь был в ярости: он едва-едва заполучил Кэнина, и теперь тот ускользал из его рук. Но ненависть к Саррену перевешивала.

— Хорошо, — с изрядным достоинством произнес он. — Я отпущу этого прóклятого вампира при одном условии: он поможет тебе поймать Саррена. Однако если он попытается сбежать или если ты попытаешься покинуть Нью-Ковингтон, я лично отправлюсь на охоту за вами. А если это случится, ты пожалеешь, что я не оставил Кэнина прикованным к стене.

Я постаралась ничем не выдать облегчения. Кэнин свободен. Я наконец-то спасла господина. Если только — тут мой желудок сжался — от него что-то осталось, если Голод и пытки не уничтожили его сознание окончательно.

Салазар, похоже, угадал мои мысли.

— Конечно, — добавил он, и на лице его мелькнуло удовлетворение, — будем надеяться, что Кэнин сохранил достаточно рассудка, чтобы помочь тебе. Возможно, сейчас мы спустимся в его камеру и обнаружим, что он превратился в Пропащего.

И это вас только порадует, верно? Я сдержала гнев, прикусила язык, не дала сорваться с него словам, что навлекли бы на меня неприятности. Вы бы хотели, чтобы от Кэнина ничего не осталось. Но это вам не поможет, потому что, если Кэнин погибнет, я не приведу вам Саррена. Я убью его.

— Кстати. — Шакал, про которого все забыли, внезапно заворочался и, скрипнув зубами, поднялся на ноги. Когда он выпрямился, стало видно, что он обнажил клыки, а глаза его горят ярче обычного. — Нет-нет, не волнуйтесь, не хочу никого напрягать своим предсмертным состоянием. — Он пристально посмотрел на все еще стоящий на полу холодильник, затем на единственного оставшегося охранника-человека рядом с ним. Губы Шакала изогнулись в гримасе, словно он едва мог себя сдерживать, и человек сглотнул. — Вы это будете, Государь, или мне найти кого-то еще?

Салазар махнул рукой. Охранник поспешно открыл холодильник, вытащил пакет с кровью и бросил Шакалу — тот поймал его и, несмотря на Голод, отдал Государю шутливый салют, прежде чем прокусить пластик. Кровь брызнула, полилась сквозь его пальцы на пол, и я заметила, что Зик отвернулся.

— Возможно, тебе лучше остаться здесь, — сказала я Шакалу, который не обратил на меня внимания, занятый поглощением крови.

Ситуация была затруднительная. Я понимала, что один пакет не излечит Шакала полностью, и не хотела идти к Кэнину в компании полуголодного вампира. К тому же, по словам Шакала, они с Кэнином расстались отнюдь не друзьями. Наш господин сейчас пребывал не в самом ясном сознании и, увидев Шакала, мог впасть в ярость. Этого нельзя было допускать.

— Я скоро вернусь с Кэнином.

Шакал бросил пустой пакет на пол и одарил меня кровавой усмешкой.

— Валяй. — Он облизнул нижнюю губу. Потом повернулся к охраннику, который так и стоял у холодильника, щелкнул пальцами, и человек вытащил еще один пакет. Шакал поймал его, скорчив гримасу. — Иди веселись с Кэнином. Я побуду тут. Да, и кровяному мешку лучше будет тоже подождать тут. Если Кэнин так изголодался, он мгновенно слетит с катушек от одного запаха человека.

Черт, об этом я не подумала. Я не хотела оставлять Зика с кучей голодных жестоких вампиров. И особенно не хотела оставлять его с Шакалом. Но Шакал был прав. Я с трудом сдерживала желание укусить человека, даже когда была слегка голодна. Я не могла представить, какую бездну мук испытывал Кэнин, но понимала, что от одного вида или запаха человека он может совершенно потерять рассудок. Зику нельзя было к нему идти.

Зик встал рядом. Склонился ко мне и тихо, спокойно спросил:

— Что мне делать, Элли?

Я сглотнула.

— Шакал прав. — Я поглядела в печальные голубые глаза Зика, надеясь, что он поймет. — Тебе нужно остаться здесь.

Он кивнул.

— Мне это не нравится, но… я думаю, ты знаешь, что делаешь. — Зик сжал мою руку, и я отвернулась. — Только обещай мне, что будешь осторожна. Я понимаю: Кэнин нам нужен, и он тебе дорог, но постарайся, чтобы тебя не убили, хорошо? — Он придвинулся ближе и добавил почти шепотом: — Мне ты тоже дорога — не забывай об этом, когда спустишься в подвал.

— Зик. — Я поймала его взгляд, когда он отодвинулся. Искреннее, открытое лицо — ни тени недоверия или подозрения не было в его глазах. И светилось в этом открытом взгляде что-то еще — что-то, от чего внутри у меня все сжалось. Именно так Зик смотрел на меня когда-то перед тем, как поцеловать. Я помнила ощущение его губ на моих губах, его теплое прикосновение, чувства, что бурлили во мне. Эти чувства до сих пор пребывали со мной, они поднимались из темных глубин памяти — это была та часть меня, что отказывалась подчиняться демону и бушующему внутри Голоду. Моя человеческая часть.

Краем глаза я заметила, как с другого конца комнаты за нами наблюдает Шест — его губы превратились в тонкую линию, выражение мрачного лица сложно было прочитать.

— Если ты готова, — с холодным раздражением сказал Салазар, глядя на меня пустыми черными глазами, — подожди меня в коридоре. Я кое-что улажу здесь, а потом проведу тебя в подвал.