Потребовалось время, чтобы разум Хью осознал услышанное, и он потрясенно покачал головой.

— Боже мой, ты просто дар свыше!

В ее голубых глазах под полузакрытыми веками вспыхнуло желание, не уступавшее его собственному.

— Я мечтал об этом с того мгновения, как увидел тебя сегодня вечером, искусительница.

Он коснулся губами округлости над краем декольте, все ее тело будто кольнуло тысячами иголочек, и она плотнее прижалась к нему. Он обвел мягкие выпуклости языком, дразня ее сквозь тонкую шелковую преграду, облепившую упругое тело. Как он и подозревал на том проклятом обеде, ее соски были меньше чем в дюйме от края.

Дафна выгнулась, когда он начал посасывать ее сосок сквозь шелк, и тот сразу же отвердел, превратился в плотную бусинку, а он перешел к другому, лаская, пощипывая, покусывая до тех пор, пока в глубине ее существа не проснулся безумный голод. И ему захотелось взглянуть на нее.

Он отодвинул ее на расстояние вытянутой руки и прошептал, касаясь влажной натянувшейся ткани, которая ее едва прикрывала:

— Ты прекрасна!

Он скользнул большими пальцами под шелковый край и потянул вниз, пока ее соски не обнажились, потом еще. Теперь вырез платья оказался у Дафны под грудью, тугой шелк подпирал ее.

— Боже милостивый!

Хью наслаждался ее красотой. Его пальцы обхватили гибкий стан, создавая двойную тюрьму вместе с корсетом. Дафна запрокинула голову, у нее вырвался низкий стон, дыхание стало судорожным, и она выгнула спину, предлагая себя ему. Хью наклонился к ложбинке между грудями и на мгновение прикрыл глаза.

Его столь богатое воображение закидало его картинками, одна другой восхитительнее: вот Дафна прижата спиной к книжному шкафу, ее длинные стройные ноги обхватывают его бедра, вот Дафна нагнулась над большим столом в библиотеке, юбки задраны до пояса, а его руки держат ее за золотистые кудри, и его…..

Хью снова натянул измявшуюся влажную ткань на соблазнительные кремовые полушария и помог Дафне встать.

— Пойдем.

Полные неутолимой жажды голубые глаза, затуманенные страстью, так взглянули на него, что Хью вновь испытал искушение нагнуть ее над столом. Но с ней надо обращаться нежно, ведь для нее все это впервые. Стол может подождать.

Ноги не держали Дафну, и Хью подхватил ее на руки.

— Что ты…

— Тише! — приказал Хью. — Открой лучше дверь.

Дафна растерянно моргнула, не глядя нащупала ручку двери и потянула за нее.

— Умница.

Она прищурилась, но не сопротивлялась, когда Хью понес ее по коридору, а потом взбежал по лестнице с ней на руках, шагая через две ступеньки, и устремился к ее спальне.

К тому времени как они добрались до двери, он дышал тяжело и хрипло. Поставив Дафну на ноги, он потянулся к дверной ручке, но вдруг остановился.

Дафна вскинула в удивлении брови, взглянув на него с холодной надменностью, от которой у него заныло в штанах.

— Ее ведь там нет?

— Ее?

— Твоей служанки.

Губы Дафны разомкнулись.

— Кажется, вы ее боитесь.

— Так и есть, черт побери. — Он чуть толкнул Дафну вперед. — Иди первой. Не удивлюсь, если эта престарелая горгона сидит в засаде, чтобы поймать меня с поличным, когда я попытаюсь тебя осквернить, ее сокровище.

Дафна рассмеялась, потом покачала головой, открыла дверь и исчезла внутри.

Хью пришлось прождать всего несколько секунд, прежде чем дверь распахнулась.

— Ура, капитан Стендиш! Берег чист! — проговорила Дафна театральным шепотом.

— Ха! Ну ты и шутница! — Хью зашел внутрь, закрыл и запер за собой дверь, прежде чем повернуться к ней.

Она улыбалась, но как-то по-новому: дерзко, чувственно, дразняще.

— Что это вас так развеселило, миледи?

— Вы.

Хью притянул ее к себе и стиснул в объятиях.

— Вот как? — прошептал он ей в висок, утыкаясь носом в волосы и вдыхая глубоко, до одури, их аромат.

Дафна издала звук, подозрительно похожий на хихиканье.

— Что люди скажут, если узнают, что грозный Одноглазый Стендиш боится чьей-то горничной?

Хью чуть прикусил ей подбородок, отметив про себя, что это входит у него в привычку.

— Я буду до последнего все отрицать.

Руки Дафны обвились вокруг его шеи, и она притянула его к себе, касаясь губами его губ. Хью стоял неподвижно, позволяя ей исследовать его рот, дрожа от желания под робкими движениями ее язычка — это был самый чувственный опыт в его жизни. Когда Дафна затянула его язык к себе в рот, Хью застонал. Впрочем, он ведь знал, что ей легко даются языки.

Когда Хью уже казалось, что он не в силах вытерпеть больше ни секунды и вот-вот швырнет ее на кровать и овладеет ею, Дафна выпустила его язык изо рта, но на этом не закончила. Она мягко провела языком по его губам, повторив их контур и оставив обжигающий след, и стала целовать его шрам, едва касаясь губами бугристой чувствительной кожи. Прежде чем Хью осознал, что происходит, она распутала тесемки повязки, скрывавшей его второй глаз.

Он потянулся за ней, но Дафна отбросила ее и сжала его лицо в ладонях, притягивая ближе.

— Я хочу целовать тебя всего.

Хью не думал, что может возбудиться сильнее, но ошибался.

Ее губы уже оставляли нежные влажные дорожки на израненной коже у глаза, словно заявляли права на новую территорию. Воздух касался его слепого глаза, от этого ощущения он чувствовал себя голым и уязвимым, так что он закрыл оба глаза и отдался ей на милость. Дафна остановилась, дойдя до того места, где шрам исчезал под волосами, и прошептала:

— М-м, как приятно пахнет! Я чувствую мяту и что-то еще… острое и резкое, не могу понять, что.

— Это бергамот в моем мыле для бритья. Старичок Кемаль готовит его для меня — говорит, отгоняет злых духов. — Он рассмеялся. — Если тебе нравится запах, я в нем купаться стану.

Хью едва не замурлыкал, когда ее руки переместились с головы на шею, поглаживая и легонько разминая напряженные мышцы. Он наклонялся все ниже и ниже, пока почти не сложился пополам, и, стиснув зубы, отстранился, прежде чем выпрямиться.

Ее глаза сейчас были голубыми озерами, по которым пробежала рябь укора — и сладострастия.

— Я старик, любимая. Осторожнее, а то я себе что-нибудь сломаю.

Дафна фыркнула, а Хью потянулся к подушкам у нее за спиной, и просто потому, что знал: ее это разозлит — приказал:

— Ложись, дорогая, будь умницей.

Дафна зашипела, но спорить не стала.

Хью отступил на шаг, чтобы ею полюбоваться. Лицо у нее было насупленное, когда она подтянула ноги на кровать и скромно улеглась, хотя шелковое платье обрисовывало все контуры тела. Взгляд ее был туманным, а губы, всегда розовые, сочные, теперь стали ярко-красными и припухшими, после того как так долго изводили его.

Хью отчаянно жалел, что может видеть ее лишь одним глазом. Это навело его на мысль об очках:

— Где они?

Дафна пожала плечами:

— Я и так тебя вижу.

— Но обычно ты их носишь. Ты ведь весь вечер была без них. Почему?

Дафна наморщила лоб и нахмурилась с очаровательным упрямством:

— Какая разница?

— Почему ты без них?

— Ровена говорит, мужчины находят их уродливыми.

— Твоя горничная — дура. Где они? — Хью взглянул на прикроватный столик и потянулся к ящику.

Дафна перекатилась к краю кровати, вытянув руку.

— Нет! Стой!

Но Хью уже выдвинул ящик и заглянул внутрь. Там были ее маленькие очки — рядом с книгой «Фанни Хилл». Хью раскрыл форзац и фыркнул: это была его книга.

Дафна заломила руки:

— Это не то, что ты думаешь.

— Да? И что же я думаю?

— Я ее не украла… просто взяла почитать и собиралась вернуть.

Хью расхохотался:

— Поверь, любимая, я даже не думал об этом.

Он закрыл книгу и достал очки. Они были необычные: через нижнюю треть проходила горизонтальная линия. Он поднял их и увидел, что увеличение на линзах разное. Дафне они действительно необходимы.

— Надень.

Дафна вырвала очки у него из рук и послушно надела. Наверное, надеялась, что это поможет отвлечь его от злосчастной книжки. Хью улыбнулся, отметив это про себя на будущее.

— Ты всегда командуешь? — сердито спросила Дафна.

— Как правило, так что привыкай: скоро я стану твоим господином и повелителем.

— У меня еще полно времени, чтобы передумать.

Хью отступил на шаг, упиваясь видом восхитительного тела, раздраженной складки между бровями и чопорных очков.

— Нет, — сказал он, вполне довольный увиденным. — Уже нет.

Дафна сорвала очки и скрестила руки на груди.

Хью улыбнулся ее маленькому бунту.

— Нет, лучше надень. Я собираюсь тебе кое-что показать, и мне бы хотелось, чтобы ты это увидела со всей четкостью.

Он уселся в кресло напротив кровати и принял позу готового ждать хоть до конца дней. Какое-то время Дафна смотрела на него, потом тихо фыркнула и надела очки.

— Умница, — похвалил ее Хью с явным намерением позлить.

Дафна с вызовом потянулась к хрупкой оправе. Хью поднял брови: ему было искренне любопытно, на что она готова, но так или иначе, это его развлечет.

Она излишне драматично снова скрестила руки на груди.

— Очень хорошо. Итак, что вы собирались показать мне, милорд?

Хью вытянул ноги и сбросил домашние туфли, сначала одну, потом другую.

Дафна глубоко вдохнула, отчего ее аппетитные груди поднялись еще выше.

Хью принялся неторопливо стягивать один за другим чулки, неотрывно глядя на нее. Дафна выпрямилась и, чуть склонив голову, так что глаз не было видно за бликами на очках, стала наблюдать.

— Я собираюсь раздеться, — пояснил Хью, не слишком заботясь о том, что объяснения излишни. — Супруги обычно раздеваются каждый в своей комнате или в темноте. — Он улыбнулся, встал, расстегнул сюртук и стащил со своего горячего, переполненного страстью тела, потом помедлил. — Прости. Надо было спросить: тебе хочется посмотреть, как я раздеваюсь, или предпочтешь, чтобы я сделал это в темноте?

Дафна судорожно сглотнула, да так громко, что Хью услышал, и буркнула:

— Предпочитаю посмотреть.

Хью мог бы поклясться, что слышал, как кровь, забурлив, прилила к паху, и удивился, что она, оказывается, еще осталась в других частях тела. Он бросил сюртук в кресло, с которого только что встал, но замешкался, снимая шейный платок, и для начала вынул булавку с изумрудом, положил на прикроватный столик. Придвигаясь ближе к постели, он размотал наконец платок, потом стащил и его и тоже швырнул в кресло.

Дафна глаз не сводила с его пальцев, расстегивавших жилет, и он не стал спешить, замедлился, чтобы насладиться ее увлеченным вниманием. Вот он расстегнул последнюю пуговицу и сбросил жилет, отчего ворот рубашки разошелся.

Грудь Дафны вздымалась от коротких вдохов, горящие страстью голубые глаза были прикованы к треугольнику распахнутого ворота. Хью смотрел на нее, пока она не заметила этого, посмотрев на него в упор, словно хотела заглянуть в самую душу.

Хью закинул руки за голову, взялся за ворот рубашки и, стащив ее через голову, бросил на пол. Он ожидал, что Дафна будет смотреть на шрамы на плечах и груди, но ее взгляд приковал бугор у него на штанах.

— Не забывай дышать, любимая, — посоветовал Хью с улыбкой.

Дафна вскинула глаза и прищурилась.

Хью начал раздеваться так неторопливо, потому что не был уверен, доводилось ли ей видеть обнаженное мужское тело, и боялся напугать ее или вызвать отвращение, но теперь откровенно наслаждался повисшим между ними напряжением, которое усиливалось по мере того, как он избавлялся от очередного предмета одежды.

Он провел рукой по груди, и взгляд Дафны последовал за его ладонью, как у кошки, высматривающей добычу. Он медленно спустился ниже, огладил плоский живот и нырнул кончиками пальцев под край гладкого атласа. Ее внимательный взгляд вызывал невероятное удовольствие. Он отстегнул маленькие петли, которые удерживали его возбужденное естество внутри, и слегка поправил его, наслаждаясь эффектом, который этот жест произвел на ее корсаж, хоть ему ничуть не помог сбросить напряжение.

Шесть пуговиц Хью расстегивал так, словно получал почасовую оплату, и к тому времени как добрался до последней пуговицы, Дафна так подалась вперед, что чудом не упала с края кровати, а он чудом не взорвался.

Хью наклонился, спуская бриджи и исподнее, а потом выпрямился.

Дафна застыла как изваяние, взгляд ее был прикован к его возбужденному органу, который незамедлительно дернулся, когда ее губы разомкнулись, чтобы издать нечто среднее между вздохом и стоном.

Дафна ахнула:

— Как ты это делаешь?

Хью чуть не расхохотался, но, когда Дафна потянулась к нему, стало не до смеха: удержать бы контроль над телом.

Ее гладкие прохладные пальцы между тем многообещающе сомкнулись у основания члена, и Хью со свистом втянул воздух.

Дафна удивленно вскинула брови, и лицо у нее стало таким же серьезным, как при чтении труда по немецкой философии. Она погладила его от основания до кончика и, глядя на реакцию Хью, спросила:

— Это больно?

К нему наконец вернулся дар речи, хоть голос и звучал совсем не так, как обычно.

— Нет, наоборот: очень приятно.

Губы Дафны изогнулись в улыбке, о которой раньше он мог только мечтать.

— Тебе нравится.

Она крепче сжала его в руке и скользнула пальцами по головке.

— О боже, что ты делаешь! — прошипел Хью, чувствуя, как трепещет каждый нерв в теле, как ему хочется толкаться, снова и снова, и излиться как можно скорее.

Хью мягко отстранил ее руку, и это был один из главных в его жизни подвигов.

Дафна в недоумении взглянула на него, и он пояснил:

— Я довольно давно не был с женщиной, и не хотелось бы, чтобы все закончилось так… внезапно.

Дафна по-прежнему не понимала, о чем он.

— Кроме того, сейчас моя очередь.

— Очередь? Какая очередь?

— Ну, ты меня увидела, даже потрогала. — Он почувствовал, как по лицу его расползается улыбка. — Теперь и я хочу и увидеть… и потрогать. Хочешь раздеться сама или тебя раздеть?

И то и другое было до крайности возбуждающе, и Дафна, подумав, сказала:

— Лучше это сделай ты.

Где-то в дальнем уголке сознания Хью небесными голосами запел хор, когда он притянул ее ближе и развернул к себе спиной.

Дафна подчинилась его манипуляциям и даже наклонила голову, чтобы ему было удобнее расстегнуть платье, и он коснулся губами беззащитно выступившего позвонка, наслаждаясь ее резким вдохом, когда он проследил ртом изгиб ее склоненной шеи, покрытой синяками и ссадинами — следами рук Гастингса. Член опасно дернулся, и Хью заставил себя остановиться.

Ощущая восхитительный, чуть солоноватый вкус ее кожи, Хью начал расстегивать пуговицы, явно не предназначенные для его пальцев. Каждый раз, как они касались ее обнаженной кожи, Дафна вздрагивала от наслаждения. Гладкий шелк платья касался горячей чувствительной головки, и разгоряченная плоть требовала сорвать с нее одежду, но он старательно, не спеша расстегнул все пуговицы до последней и похвалил себя за выдержку, когда платье соскользнуло ниже, но на пол не упало.

Хью предстояло еще вытащить из ее волос огромное количество шпилек и сапфировых бусин, прежде чем развязать шнурок. Наконец копна светлых локонов рассыпалась по спине, вызывая у него невероятные ощущения.

Дафна стыдливо придерживала расстегнутое платье на груди, но Хью взял ее руки в свои и поднял, завороженно наблюдая, как платье выскальзывает из ее пальцев. Она всхлипнула, но сопротивляться не стала, отдаваясь в его руки. Наконец-то Хью позволил себе рассмотреть ее не спеша и во всех подробностях. Она была невероятно хороша: узенькая талия переходила в неожиданно крутые бедра, а те, в свою очередь, в длинные стройные ноги. Нижняя сорочка и корсет были сейчас одного цвета с ее зардевшимися щеками, а чулки держались на подвязках с вышитыми розочками.

Хью завел руки ей за спину и, нащупав шнуровку, начал было ее распускать, но, вместо того чтобы ослабить, нечаянно затянул еще туже. Дафна ахнула, когда панцирь из ткани и китового уса клещами стиснул ее со всех сторон, а корсет еще выше поднял грудь.

Хью обмотал шелковый шнурок вокруг кулака и отстранился осмотреть плоды своих трудов. Кремовые полушария выглядывали из корсета, соски — две твердые розовые бусинки — торчали вверх.

— Черт побери!

Только когда по телу Дафны пробежала дрожь, он осознал, что произнес это вслух, и почувствовал себя при этом так, словно его приложило гиком по голове. Он наклонился, прихватил аппетитную вершинку губами и слегка прикусил. Дафна застонала и выгнулась. Подзадоренный, Хью начал лизать, посасывать, обводить языком, безжалостно возбуждая и без того отвердевший сосок, прежде чем переключиться на другую грудь.

Дафна со свистом втянула воздух, и Хью занялся корсетом, в исступлении распуская шнуровку настолько, чтобы можно было стянуть его через бедра.

Не дожидаясь его команды, она изящно переступила через кольцо одежды на полу и осталась в одной нижней сорочке, прозрачной там, где оставили след его губы.

— Боже мой!

В горле застрял такой ком, что он едва мог говорить. Дафна инстинктивно подняла руки, чтобы прикрыться, но Хью поймал ее запястья и решительно замотал головой.

— О нет, любимая, мы так не договаривались!

Он таращился как школьник на открывшееся ему восхитительное зрелище, и в его сознании личный парламент приступил к прениям: «Раздеть?» — «Не раздеть?…»

Дафна, устыдившись, отвернулась, покраснев до корней волос.

Хью окликнул ее, но она так и не повернулась. Тогда он медленно обошел вокруг нее, наслаждаясь ее видом со всех сторон. Как и всякий хороший государственный орган, его разум пришел к компромиссу: оставить нижнюю рубашку и чулки — восхитительный комплект, от которого ее можно избавить позже.

Он улыбнулся собственному решению и уткнулся носом Дафне в волосы, глубоко вдыхая ее аромат:

— Тебя смущает, когда я на тебя смотрю?

Не получив ответа, он остановился у нее за спиной и прижался к тончайшему муслину сорочки.

— Ты ведь видишь, как возбуждаешь меня?

Его руки поглаживали ее тело от шеи до бедер, в то время как свидетельство его возбуждения терлось о сладостный изгиб ее спины и ягодиц. Дафна промолчала, но Хью почувствовал, как она чуть заметно кивнула.

Одну руку он опустил ниже и легонько коснулся ее между ног, а второй обхватил узкую талию. Хью почувствовал, как в ответ она инстинктивно прижималась к его бедрам упругими округлыми ягодицами за невесомой преградой муслина.

Хью, довольный, тихо рассмеялся, когда она начала сама тереться о него, возбуждая еще сильнее, почти до боли.

— Это сладчайшая пытка, любимая, но ты слишком спешишь, а я хотел бы растянуть удовольствие.

Он подхватил ее на руки, уложил на кровать, и, оглядев распростертое тело, оседлал ее, прижав возбужденное естество к ее паху. Когда его жадный рот впился ей в губы, Дафна ответила с неменьшим энтузиазмом, прижимаясь к его телу и судорожно лаская спину руками, прежде чем перейти к ягодицам, дразня его снова и снова сильными крепкими движениями.

Какая-то далекая часть его разума напомнила, что, несмотря на наличие детей — и, по-видимому, неплохо запомнившиеся самые яркие моменты из «Фанни Хилл», — Дафна ни разу не предавалась плотской любви по собственному желанию. Его слишком возбудили ее руки, надо было успокоиться.

Она тихо возмутилась, когда Хью выскользнул из ее объятий, и потянулась губами вслед за ним, когда он отстранился. Хью улыбнулся, глядя на ее недовольную гримасу, и мягко толкнул ее на кровать, а сам, опершись на локоть, улегся рядом.

Веки Дафны отяжелели, глаза превратились в голубые полумесяцы — было очень похоже на неудовлетворенное желание. Отлично. Пока она хочет большего, он может быть уверен, что не перешел черту.

Нижняя сорочка смялась, а на груди и бедрах розовая ткань туго натянулась, словно вторая кожа. Он обвел пальцами сквозь ткань ее соски, снова и снова поглаживая груди и лишь изредка позволяя себе двинуться вниз, к животу, и погрузить палец в ямку пупка. Дафна хихикнула.

— А, боишься щекотки!

Хью это запомнил: потом пригодится — и втянул мочку ее уха в рот, в то время как рука его гладила грудь и живот, а остановилась, только наткнувшись на мягкие завитки между бедрами. Он обвел нежный холмик ладонью, поглаживая, чуть сжимая до тех пор, пока ее бедра не начали подаваться навстречу его руке.

Хью улыбнулся знакомому проявлению желания и прижал к ней ладонь, прежде чем скользнуть пальцем внутрь. Дафна конвульсивно дернула бедрами, и его палец вошел глубже, возбуждая ее в мягком, но постоянном ритме, с каждым разом проникая чуть глубже и жестче. Ее нежная плоть пульсировала вокруг его пальца, и влажный жар дал понять, когда она стала готова к большему. К первому пальцу присоединился второй, и бедра Дафны охотно откликнулись, двигаясь в такт движениям его руки.

— Боже, ты такая влажная, такая тугая, — прошептал Хью, и тело Дафны отозвалось дрожью на его слова.

Хью казалось, что он только начал, когда она сомкнулась вокруг его пальца и резко вскинула бедра, словно пытаясь принять его еще глубже. Хью наблюдал за ее лицом, пока ее накрывала первая волна наслаждения. Дафна зажмурилась, удерживая ощущение внутри, замотала головой, пока волны удовольствия накатывали одна за другой, ее кожа покрылась испариной и засияла, точно жемчужина.

Хью мягко гладил ее подрагивающий живот, пока она приходила в себя, а когда открыла глаза, вкрадчиво проговорил:

— С возвращением, дорогая. Если я не окажусь в тебе как можно скорее, то сойду с ума.

Он проложил дорожку поцелуев по ее шее и улыбнулся, когда услышал те самые слова, которых так ждал:

— Да, сделай это.

Дафна раздвинула бедра в немом приглашении, и Хью застонал:

— На тебе слишком много надето. Приподнимись, чтобы я мог снять твою сорочку.

Снимать с нее чулки он не стал — их вид рядом с порозовевшими разведенными бедрами едва не довел его до черты, когда он наклонился над ней.

— Возьми его и направь.

Пальцы Дафны сомкнулись на его члене еще до того, как он успел договорить. Она крепко сжала его и скользнула рукой вверх, а потом вниз.

Хью содрогнулся и прошептал:

— Умоляю, любимая, не так активно: это жестоко.

Злодейка рассмеялась, но направила влажную пульсирующую головку ко входу в свое тело и ахнула, когда она оказалась внутри.

Хью вцепился в простыни обеими руками, чтобы сдерживать себя, мягко двигаясь вверх-вниз, медленно наполняя ее до краев и проникая с каждым разом все глубже.

— Ты мне подходишь идеально, как перчатка, очень тугая влажная перчатка. — Он заставил себя остановиться и спросил дрожащим голосом, балансируя на грани того состояния, в котором больше не было места ничему, кроме его собственного удовольствия, его желания: — Тебе не больно, любимая?

— Ощущение… странное, но очень приятное.

Хью сдавленно рассмеялся и скользнул внутрь до упора, а потом остановился, наслаждаясь ощущением обладания и тем, как он внутри ее напрягся еще сильнее, почти до боли.

— Тебе все еще приятно, дорогая?

Она кивнула, широко распахнув глаза:

— Я хочу подарить тебе такое же наслаждение, какое испытала сама.

Ни на мгновение не отводя от нее взгляда, он вышел почти полностью, потом снова наполнил ее одним долгим движением. Ее веки затрепетали, а тело сжалось вокруг него, и из груди Хью вырвался стон.

— Потрогай меня, Дафна, поласкай, и не останавливайся, пока я в тебе.

Он опять вышел почти до конца и снова толкнулся в нее, на этот раз резче. Руки Дафны пустились в путешествие по его телу — торс, грудь, спина, ягодицы. Он двигался все быстрее, все жестче, входя в нее мощными глубокими толчками, больше нисколько не сдерживаясь.

Он был на грани разрядки, когда ее губы коснулись его соска. Он охнул и вошел в нее до упора. Она замерла на мгновение, а потом вдруг вскинула бедра, стараясь принять его еще глубже. Этот чувственный жест сжег остатки его самообладания, и он дал себе полную волю.

Дафна отвечала на каждый мощный толчок не с меньшим пылом, пока не довела его почти до безумия. Когда она сжалась вокруг него, Хью испугался, что больше не сможет ждать.

— Да, Дафна, да. Сделай это для меня.

С каждым словом он бешено толкался в нее. Дафна впилась зубами ему в грудь, когда разрядка накрыла ее — стремительно и мощно, заставив и его испытать «маленькую смерть». Хью вскинул голову, что-то выкрикивая и продолжая толкаться, пока не излился глубоко внутри ее.

Какое-то время слышно было лишь их тяжелое дыхание, Хью перекатился на бок и притянул Дафну к себе, забросив ногу на ее бедра, отвел влажные пряди от лица и удовлетворенно улыбнулся.

Дафна в ответ одарила его ленивой довольной улыбкой кошки, налакавшейся сливок.

Хью позволил себе минуту самодовольства и, чмокнув ее в нос, спросил:

— Надеюсь, я обошелся с тобой не слишком грубо? Не хочу, чтобы ты считала меня эгоистом, который думает только о своем удовольствии.

— Ты был великолепен! — промурлыкала Дафна, и ее рот тут же распахнулся в широком зевке. — Прости, Хью. Не знаю, что на меня нашло.

Хью подтянул ее к себе, обнял и свернулся клубочком.

— Наконец-то моя…

Она рассмеялась и плотнее прижалась к нему.

— Постарайся поспать, — шепнул Хью ей в волосы, — потому что я, скорее всего, возобновлю атаку еще до того, как наступит утро.

Дафна хихикнула, но ответить ничего не успела — провалилась в сон.

Первое, что она увидела, когда разомкнула веки, было лицо Хью, наблюдавшего за ней с самодовольной улыбкой на губах.

— Я уже начал сомневаться, что ты проснешься, — проговорил он бархатным голосом, поглаживая ее между ног, а потом проникая в нее пальцем.

Дафна застонала и принялась двигать бедрами в такт его руке, потом вдруг замерла и спросила:

— Который час?

— Час твоего следующего урока, — прошептал Хью и встал с кровати.

Дафна поморгала и с интересом взглянула на него. Совершенно бесцеремонно он развел ей ноги в стороны, ухватил огромными ладонями за ягодицы и устроился так, что его лицо оказалось в нескольких дюймах от того места, которое уже стало влажным и припухло в предвкушении.

Дыхание у нее сбилось.

— Что ты делаешь?

Руки Хью переместились на внутренние стороны ее бедер, раздвигая их еще шире, словно растягивая ее.

— Наконец-то я осуществлю свое главное желание, — проговорил он, с вожделением глядя на средоточие ее наслаждения.

Брови Дафны поползли вверх.

— Одно желание ты уже исполнил. Есть еще?

Хью ухмыльнулся.

— О, ты даже не представляешь сколько. Но, поверь, тебе все понравится. — Он провел горячими губами по чувствительной коже ее бедер, отчего у Дафны вырвался прерывистый вздох.

— Ты такая мягкая, — прошептал Хью, мучительно медленно скользнув руками к пушистому треугольнику светлых волос.

Его пальцы пробрались в глубь завитков и развели в стороны нежные лепестки, обнажив крошечный бугорок сладострастия.

По телу Дафны пробежала дрожь, и она прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, когда он прикоснулся к нему.

— Ты просто истекаешь соками, — проговорил он с изумлением, лаская ее пальцами.

Когда она начала вскидывать бедра и вздрагивать от неутоленного желания, он приказал:

— Смотри на меня, Дафна!

— О боже!

Она едва не потеряла сознание, когда язык Хью начал свой танец вокруг самой чувствительной части ее тела. Он то замирал, то начинал все заново. Он доводил ее до исступления.

Дафна, не в силах больше этого выносить, закричала и из последних сил вскинула бедра, недвусмысленно давая понять, чего хочет.

Его тихий довольный смешок отдался дрожью во всем ее теле, посылая искры блаженства к каждой его частичке. На мгновение она испугалась, что он продолжит ее дразнить, но тут он расслабился, склонил голову и поцеловал ее.

Дафна ахнула, взгляд ее был прикован к его голове у нее между ног: зрелище почти такое же упоительное, как ощущения, которые он вызывал.

Прекрасно вылепленные мышцы его спины и плеч сокращались со сдерживаемой мощью, а белокурая голова ритмично двигалась, пока умелый язык и пальцы творили чудеса. Дафна всецело отдалась наслаждению, взмывая на гребне волны, которая с непреодолимой мощью поднималась у нее внутри, которая все росла и росла, пока не разбилась тысячей брызг, качая ее тело из стороны в сторону, так что сознание отключилось, навалилась слабость, и она без сил обмякла на постели, выдохнув его имя и уронив на простыни руки, каким-то образом помимо ее воли вцепившиеся ему в волосы.

Поцелуи Хью поднимались все выше, пока не дошли до груди, где чуть коснулись ставших невероятно чувствительными сосков. Он встал на колени, не скрывая свидетельства своего возбуждения, гордо выступавшего между могучими бедрами. Возвышаясь над ней, он казался настоящим варваром с испещренным шрамами телом, молчаливо свидетельствовавшем о былых победах и поражениях.

И когда он поднял руку, чтобы отвести со лба влажные пряди, Дафна едва не задохнулась при виде перекатывающихся у него на груди, плечах и руке мышц. Дафна понимала, что женщина, только что допустившая такие варварские действия, должна устыдиться — или, быть может, уйти в монастырь, — но, глядя на своего прекрасного любовника, испытывала лишь жажду ощущать его в себе.

Она раздвинула ноги, и губы Хью изогнулись в порочной улыбке.

— Умница!

Когда он обхватил ее бедра, Дафна лукаво улыбнулась и выдохнула чуть слышно:

— Я… я хочу…

Чего — она понятия не имела, и Хью, рассмеявшись, скользнул ладонями под ее ягодицы, чтобы было удобнее.

— Ты хочешь… этого? — Он вошел в нее одним бесконечно долгим движением.

Дафна застонала, запрокинув голову и закрыв глаза. Было… восхитительно глубоко, сильно, доводило до безумия. А он ускорил движения, толчки становились все мощнее, он словно вколачивал себя в нее все глубже и глубже.

— Твое тело — для меня рай, — выдохнул он, приостанавливая яростные толчки и ублажая ее медленно, продвигаясь внутрь дюйм за дюймом и так же неспешно выходя.

Дафна обхватила его ногами, чуть изменив угол проникновения и сжавшись вокруг него.

— О боже, Дафна!

Вспышка была такой яростной, что кровать с пологом заходила ходуном. Он приподнял ее бедра, впиваясь в них пальцами, и, не переставая двигаться, напрягся всем телом, взмокшим от силы его желания.

Ее руки скользнули с пояса на тугие мышцы его ягодиц, она расставила пальцы, толкая его глубже в себя. Она уже теряла контроль над собой, когда его крупное тело захлестнули волны близившейся разрядки. Хью что-то пробормотал, напрягся и замер глубоко в ней, наполняя ее собой, опять доводя ее до края и уводя за край.

Дафна, совершенно обессилевшая, едва удерживалась на границе сна и яви, когда Хью уперся локтями в постель и перекатился на бок.

Когда их тела разделились, она протестующе застонала.

— Это было…

— Да, было, — согласился Хью со смешком.

— Мне так…

Хью погладил ее по волосам, и Дафна улыбнулась, уткнувшись ему в грудь. Она пыталась бороться со сном, но веки отяжелели и она чувствовала себя так легко, словно все тревоги предшествовавших месяцев и дней свалились наконец с ее плеч.

— Я только минуточку подремлю, ладно?

Хью запечатлел на ее губах легкий поцелуй и сказал с улыбкой:

— Отдохни, милая, просто поспи.