Не знаю, как мне пришло в голову ей позвонить. Наверное, к этому имел некоторое отношение путч серого кота. Громовое «да какого черта!», обращенное к самой себе. В конце концов, какая разница: чуть больше или чуть меньше жизни… У Кассандры, ответившей после первого же гудка, голос срывается от волнения. — Аманда? Аманда, это правда ты? Мне тоже говорить трудно, слова теснятся у меня в горле. — Как ты? А твоя малышка? Несколько секунд ни одна из нас не знает, что сказать. Каждая бормочет в свою трубку нечто невнятное. — Аманда, ты так давно… Я думала, ты на меня обиделась… У нее снова срывается голос, и я начинаю молча плакать в своей кухоньке под вопросительным взглядом серого кота. — Нет-нет, ты же знаешь, это не так… — Знаю, — мягко перебивает Кассандра. И снова молчание, необходимое нам обеим. Кот спрыгивает со своего кресла, неспешно приближается, не сводя с меня глаз. — Твоя малышка… как она там? — спрашиваю я, утирая мокрые щеки. — Все хорошо. Она… Она меня изматывает. Она… дрыгается днем и ночью. Я смеюсь в трубку сквозь слезы, Кассандра мне вторит. — Аманда, я стала похожа на китиху. Мне кажется, Янн меня разлюбил. — Не говори так… — Он больше не хочет заниматься со мной любовью! — Это совсем другое. Это связано с ребенком, он боится… понимаешь… задеть ее… Кассандра заходится от смеха, это все гормоны и волнение из-за того, что мы снова разговариваем. Я так рада это слышать. — Аманда, честное слово, это я — врач, и это я вешаю такую вот лапшу на уши родителям. — Да, но сейчас-то родитель — это ты. — Честное слово, Аманда, — повторяет она. — Как ты там? Что ты там поделываешь совсем одна? Я вздрагиваю — кот только что потерся о мою ногу. Не нападает пока? Или это коварное животное хочет усыпить мою бдительность, чтобы потом вцепиться в лицо? — Не хочешь сама приехать посмотреть? — Что? — спрашивает Кассандра. — Не хочешь сама приехать сюда, с Янном и Ришаром? И с Анной, если ей лучше? — Да! Да, конечно! — Рождество уже через месяц. Вы могли бы отпраздновать его здесь… Я… Думаю, у меня не хватит духу куда-то выбраться, но если вы приедете… — Да! Господи, как мне этого хочется! Можно, я сама скажу об этом Янну и Ришару? Думаю, и Анна будет с нами. Она начинает оживать. — Правда? — Да, она через несколько дней должна вернуться домой. Хорошо, что она будет здесь, когда родится ребенок. Я не знаю, что ответить, у меня перехватило горло, но Кассандра не обращает на это внимания. Я очень хорошо помню, каким способом Бенжамен сообщил мне, что хотел бы стать отцом. Это было в понедельник вечером, в нашей квартире в пригороде Лиона. Мы собирались ужинать. Я помню, что Бенжамен решил приготовить домашнюю пиццу. Томатный соус, чоризо, козий сыр и двойная порция тертого грюйера. — Пупсик, ты что ищешь? Я рылась в ящике, где мы держали лекарства, пластыри, дезинфицирующие средства, а еще — поди пойми эту логику — конверты и марки. Я все перерыла, но так и не нашла того, что искала. — Мою коробочку с таблетками. Ты ее не видел? Он не ответил. Я стала рыться в ящике еще усерднее. Может, я оставила ее в сумочке? Не может такого быть, эта коробочка никогда не покидала ящика. — Бен? — Да? Он высунул голову из кухни, почему-то широко улыбаясь. Я, само собой, ничего не поняла. — Ты не видел мои противозачаточные таблетки? — Ах да… видел… Кажется, на тумбочке. — На тумбочке? — Да. Точно. — Я никогда не оставляю их на тумбочке. Он пожал плечами. Подозрительная улыбка никуда не делась, но до меня и тогда не дошло. И я отправилась искать таблетки в нашу спальню. Коробочка действительно лежала на тумбочке, как и сказал Бен, и это было совершенно необъяснимо. Как и то, что она оказалась пустой. Ничего не осталось. Ни одной пластинки. Ни даже инструкции. — Бен? — Да? — крикнул он из гостиной. — Там больше ничего нет… Ты не знаешь, куда они подевались? Я подождала несколько секунд и хотела снова его окликнуть, но тут он спросил: — Там ничего нет? — Ничего. — Совсем ничего? Ты уверена? Тогда я снова туда заглянула и увидела то, что в первый раз ускользнуло от моего взгляда: внутри была бумажка размером с коробочку, она лежала у стенки. Я вытащила ее оттуда и окончательно растерялась, мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что у меня перед глазами: отпечатанный на бумажке персонаж мультфильма. Маленькая зверушка с длинной белой шерстью, птичьим клювом и огромными, широко открытыми глазищами, как у кота из «Шрека». — Бен, это что такое? Я все еще не понимала, надо же быть такой дурой. Бен положил мне руку на плечо, и я дернулась, потому что не слышала, как он вошел в спальню. — Это паучихи Мьюна. — Мьюна? — Мьюн — хранитель Луны. Паучихи благодаря своим волшебным нитям помогают Мьюну охранять Луну. — Паучихи? Что за паучихи? — Одну из них ты видишь перед собой. Я внимательнее рассмотрела меховой комочек, умещавшийся на бумажке у меня в руке. — Вот это — паучиха? — Лунная паучиха. — Зачем ты напечатал лунную паучиху на бумажке и засунул эту бумажку в мою коробочку с таблетками? Я растерянно наморщила лоб. И прочитала во взгляде Бена некоторое разочарование. Плечи у него поникли. — Считается, что перед ними, с их очаровательными мордашками и мягкой шерсткой, никто не может устоять. И невозможно отказать им ни в чем… Последняя фраза осталась незаконченной, и я недоверчиво повторила: — Ни в чем? И тут до меня дошло. Коробочка, в которой не осталось ни одной таблетки, бумажка с рисунком. Я оторопела и не могла произнести ни слова. А Бенжамен расхохотался и насмешливо проговорил: — Конечно, если бы моя подружка не была такой никудышной, если бы она не презирала мультики… Я ткнула его в плечо, чтобы он замолчал. Я все еще неспособна была говорить. — А ведь Элия уверяла меня, что паучихи Мьюна куда милее кота из «Шрека». Но, может быть, мне надо было выбрать кота… Я открыла рот, но не издала ни единого звука. — Мне кажется, ты не устоишь перед ними, если услышишь, как они разговаривают. — Бен… — Если хочешь, будем есть пиццу и смотреть мультфильм. А потом я жду от тебя ответа. Он улыбался. А я побледнела. В тот вечер мы посмотрели «Хранителя Луны», но Бен не дал мне времени ответить. Он отнес меня в спальню и раздел. Я больше никогда не искала свою коробочку с таблетками. Через пять месяцев Манон решила поселиться у меня в животе и в наших сердцах. Кассандра сама мне предложила… Я никогда не стала бы ее об этом просить. Я знала, что у нее и без того много дел и что она хочет стать терапевтом, а не акушером-гинекологом. — Аманда, я хотела бы заниматься тобой и твоим ребенком… Так и сказала, непосредственно, попросту, без обиняков. В этом вся Кассандра. — Конечно, если ты хочешь… — прибавила она, умерив свой пыл. Само собой, я хотела. Не было человека, которому я доверяла бы больше, если не считать Бенжамена и его семьи. — А это возможно? — Конечно, возможно! Я имею в виду… Не УЗИ и все такое прочее… Но я могу работать вместе с акушеркой, которая будет тебя вести. Стать твоим вторым лечащим врачом. Разумеется, я согласилась. Мою акушерку выбрала Кассандра. — Это лучшая, можешь мне поверить. Беременность я переносила очень легко, предосторожности Кассандры были излишними, но она настояла на том, чтобы присутствовать при каждом осмотре, эхом повторяла объяснения акушерки и восторгалась окружностью моего живота, которая каждую неделю увеличивалась на несколько сантиметров. Так что именно она объявила нам, какого пола наш ребенок, когда мне делали УЗИ на пятом месяце. — Девочка. И прибавила, улыбаясь до ушей: — Малютка Люзен. Я молчала, на меня накатило волной непостижимое чувство. Из оцепенения меня вывел голос Бенжамена: — Добро пожаловать, Пупсичек. Вот уже который день мы с серым котом разрабатываем стратегию, которая позволит нам друг друга не пугать. Уживаться вместе не так просто, но я начинаю привыкать к нему. И потом, как в такой холод выставить его за дверь? Мои озимые овощи уже все под землей. Капуста, полевой салат, несколько репок, чеснок и салатный цикорий… И грядка ранней земляники. С этим мелким непрекращающимся ноябрьским дождем поливать мне не надо. Но температура снижается, и мне придется защищать растения от холода. Мадам Юг исписала несколько страниц советами на эту тему. Установка теплиц или каркасных укрытий. Это моя следующая задача. Смастерить укрытия из разогнутых проволочных вешалок и черных мусорных мешков. Конечно, проще было бы купить готовые укрытия в специализированном магазине, но мне необходимо постоянно чем-то себя занимать. Еще немного — и мои овощи будут укрыты, дождевая вода станет поступать к ним через систему дырок и пластиковых бутылок, а мне больше не за что будет держаться. Больше никакой цели, незачем вставать по утрам. Я стараюсь об этом не думать, но, несмотря ни на что, эта мысль прокрадывается в мой ум, и каждый раз у меня сжимается горло. Так что — да, я намеренно тяну с этой последней задачей: сделать укрытия для моих овощей. И чем короче и холоднее становятся дни, чем больше хмурится отягощенное снегом небо, тем энергичнее я действую. Для начала построить укрытие для земляники. Разогнуть вешалки. Согнуть их дугами. Проделать дырки в больших пластиковых мешках, чтобы просунуть в них арки. Набрать крупных камней, чтобы придавить края мешков. Соединить пластиковые мешки между собой веревочками или скрепками. Обработать свои порезы. Проверить, делала ли я прививку от столбняка. С гордостью полюбоваться своим первым укрытием. Купить еще мусорных мешков на сто литров. Назавтра отвезти их обратно в магазин и поменять на большие куски брезента. Сдаться и купить готовые дужки. Выбросить свои старые ржавые вешалки. Теперь укрытие для цветов. В сравнении с первой моей поделкой — легче легкого. Серый кот все сильнее чешется. Я начинаю беспокоиться и думаю, что надо бы, может, показать его ветеринару, пусть посмотрит на его розовые проплешины. И вместе с тем я думаю, что ни за что не смогу его довезти. Я неспособна взять его на руки. Немного смущаясь, звоню Жюли Юг. — Скажите… У вас случайно нет ветеринарных познаний? Жюли Юг удивляется — и есть чему. — Вы завели какое-то животное? — Я подобрала кота. Мне кажется, его поедом едят блохи. Она спрашивает, может ли она мне перезвонить, — середина дня, она на работе, — и я остаюсь ни с чем, Жюли отключилась, и телефон гудит в пустоте. А теперь — укрытие для овощей. Всего через несколько дней после того, как я взялась за эту работу, мне уже не терпится от нее отделаться. Пальцы мерзнут даже в варежках. Начинается ледяной дождь, но я держусь. Я не вернусь в дом, пока не закончу это последнее укрытие. Заканчиваю в темноте, с налобным фонариком, задаваясь вопросом, вполне ли нормально подобное упорство. Когда я вхожу в дом, серый кот спит в своем кресле. На мобильнике меня ждет голосовое сообщение от Жюли Юг. «Попробуйте нанести ему прямо на шерсть разведенный водой уксус. А потом вычешите его. Лучшее средство. Перезвоните мне, если есть вопросы». У меня есть уксус и есть расческа, которую я готова отдать серому коту. Единственная проблема вот в чем: как я это сделаю, если я неспособна к нему приблизиться? — Извини, приятель… Ты неудачно выбрал… И почему ты решил поселиться у меня? Я всегда вас боялась… Он стоически держится в своем сером кресле. Пульверизатор с уксусом у меня в руках еще не связан для него с ужасным запахом, который он вскоре возненавидит. Еще несколько минут… — Не сердись на меня. Я просто хочу тебя полечить. Выгляжу я нелепо. Я натянула на себя три пары штанов и два пуловера, на руках варежки, половина лица замотана шарфом. Если он решит на меня наброситься — я более или менее защищена… Подкрадываюсь к нему. Медлю. Замираю в метре от кота. Не могу же я попросить Мику или Жюли взяться за это… Он поднимает тощую морду, пристально смотрит на меня ярко-зелеными глазами. — Ну ладно… Завтра. У меня нет ни малейшего авторитета. Я вам не говорила? Я бы, наверное, стала добренькой мамочкой. А Бенжамену приходилось бы устанавливать правила и границы, заставлять соблюдать порядок. Подвел ты меня, Бен. Я жду, что он мне ответит, и немного злюсь. Извини, Пупсик… Я поставила перед собой другую задачу, которая внезапно кажется мне куда более срочной, чем мазать уксусом шкуру серого кота: спасти все эти яблоки, которые сгниют, если я немедленно не превращу их в пюре. Моя кухня напоминает сауну. Она заполнена благоухающим корицей яблочным паром. Ничего не вижу в метре от себя. На плите в огромной чугунной кастрюле варятся, размягчаются, медленно подрумяниваются яблоки. На столешнице выстроился десяток стеклянных банок, найденных в шкафу в гостиной, я одну за другой их заполняю. Пишу дату на этикетках. Мне понадобятся четыре дня, чтобы управиться с плодами обеих яблонь. Начался декабрь. Серый кот сильно облегчает мне задачу. Сегодня вечером я отнесла свои банки на чердак. Спускаюсь, складываю лестницу, закрываю люк и, усталая, сажусь на один из кухонных стульев, не обращая внимания на кота в тридцати сантиметрах от меня. Я не успеваю увернуться — он прыгает мне на колени. Острыми когтями, которых я опасалась, не вцепляется. Я чувствую только тепло и тяжесть, привалившуюся к моему животу. И я уже не могу пошевелиться. Не то чтобы я испугалась, наоборот… Я уже так давно ничего похожего не ощущала. Ко мне так давно не прикасалось другое живое существо, никто не прижимался ко мне, никто не наваливался мне на живот. Это потрясающе, и мы с котом больше часа сидим неподвижно. — Привет, Аманда. Я не ожидала услышать в трубке голос Анны. Похоже, она выздоровела. — Ты выписалась, да? — спрашиваю я. — Да, я уже дома. Сегодня, кажется, воскресенье, хотя я не уверена. Я представляю себе их вчетвером в гостиной, стол накрыт, дом наполнен запахом говяжьего жаркого. Кассандра и ее огромный живот, наверное, развалились на диване. Ришар с Янном нетерпеливо топчутся у плиты, поглядывая на часы и прислушиваясь к своим урчащим желудкам. — Кассандра сказала мне, что ты хотела пригласить нас на Рождество… В твой новый дом… Она так ласково говорит со мной. — Да… Если у вас есть желание провести сочельник в лесу. Она улыбается в трубку, я почти могу расслышать ее улыбку. — Конечно. У тебя там снег идет? — Пока нет, но скоро выпадет. Я бросаю взгляд в окно. Трава покрыта инеем, над моим садом плывет густой туман. — Мы могли бы заказать что-нибудь в кулинарии. Ришару очень нравится та, что в торговом центре… Я сразу же отказываюсь, наверное, с излишним пылом. — Нет! Ужином я займусь сама. За моими словами следует короткая пауза, и я опасаюсь, что задела Анну. Но ничего подобного. В ее голосе я слышу лишь легкое беспокойство. — Ты уверена, что хочешь готовить на пятерых? — Да. Это я беру на себя. — Так много работы… — Мне некуда девать время. Не знаю, понимает ли Анна, требуется ли и ей все время чем-то занимать себя, чтобы держаться на плаву. Как бы там ни было, она уступает. — Тогда мы берем на себя вина. — Замечательно. Проходит несколько секунд, и я решаю, что обсуждение закончено. — Ну хорошо, напомни, как добраться до твоего дома?