Четверг.

Мне о стольком было необходимо подумать, что я не знал, с чего начать.

Всё, на что я был реально способен, можно пересчитать по пальцам одной руки: как обычно, утром встать, как обычно, пойти в школу, как обычно, сидеть на уроках и рассеянно пялиться в небо.

Харухи, видимо, пребывала в похожем настроении: прямо с начала учебного дня урок она игнорировала, а всё её внимание, похоже, осталось в комнате Нагато.

— Эй, Кён, — ткнула меня на перемене после первого урока Харухи в спину механическим карандашом, — насчёт Юки... по-моему, мы должны её принудительно отправить в больницу.

Выражение лица у неё было очень серьёзное, как у собачки, которая уже много лет живёт в семье, и её впервые не взяли с собой гулять.

— Это же, скорее всего, обычная весенняя простуда. Ты не перегибаешь палку?

Мне самому было противно это говорить. Но я знал, что никакими капельницами и антибиотиками её состоянию не помочь.

— Всё равно я волнуюсь за неё! — сказала Харухи, на автомате клацая карандашом. Я наблюдал за тем, как грифель выдвигался всё дальше и дальше...

— Ты спрашивала Коидзуми? В случае чего, он может всё устроить, но всё-таки… — тут я набрал в грудь воздуха, чтобы сказать: — Сама Нагато ведь говорит, что у неё всё в порядке. Разве она когда-нибудь в чём-либо ошибалась?

— Ну… так-то ты прав.

Но лицо Харухи по-прежнему было окутано сомнением, как утро туманом, когда не видно Венеры.

— И всё равно я беспокоюсь. Дело не только в Юки… не знаю, как объяснить, но у меня такое чувство, будто сейчас происходит что-то намного большее, что может случиться что-то странное.

Типа, загадочный патоген распространится по всей Земле, как в старом фантастическом ужастике? Я в детстве насмотрелся таких фильмов.

— Ну, не настолько большое. Сейчас это слишком устарело. Мне надоели все эти нашествия марсиан, утечки химического оружия и угрозы вымирания человечества. Одержимость катастрофами — это проявление суицидальных наклонностей на почве неудовлетворенности своей жизнью. Те, кто не могут найти смелости убить себя, мечтают прикончить человечество целиком. Жалкие ничтожества!

От такого заявления Харухи мастера научной фантастики точно бы нахмурились. Тут она гордо воздела нос:

— И зачем я только с тобой посоветовалась… ты же всё время отшучиваешься. Наверное, переклинило что-то меня. Ладно, Кён, забудь, пожалуйста. Нет, я требую, чтоб ты забыл. У меня своя голова, и я сама должна решать. Спрашивать у кого-то другого явно было ошибкой.

Вот как. Ну, я и сам знаю, что не умею на ходу сочинять правдоподобные истории, поэтому хорошо, что Харухи избавила меня от этой необходимости. Если человек знает, что он дурак, то сколько его дураком ни называй, он над тобой только посмеётся. «Дурак» — это я, конечно.

После этого разговора Харухи о чём-то задумалась и перестала обращать на что-либо внимание. Мыслями она витала где-то далеко за стенами класса, и вплоть до окончания занятий её тело оставалось пустой оболочкой. Медитация эта длилась вплоть до звонка с последнего урока, но потом, как по будильнику, девчонка сразу пришла в себя и закинула сумку на плечо:

— Я с Микуру-тян пойду к Юки. Тебе с нами не надо, иди в клубную комнату и сиди там.

Без Нагато и Асахины-сан мне в клубной комнате делать нечего.

Тут глаза Харухи заметно округлились:

— Новые! Члены! Команды! — она поджала губы, как сердитая утка. — Вдруг кто-нибудь придёт. Ты должен будешь им всё показать, рассказать. Коидзуми ещё ладно, а от тебя, если ты придёшь Юки навещать, толку не будет…

Харухи помолчала, но потом всё же решила сказать:

— В целом, мне кажется, от тебя Юки будет хуже. Ты же как дух чумы, Кён. Да и вообще, какой парень заходит в комнату больной девушки? Так что мы не берём ни тебя, ни Коидзуми-кун. Займёшь клубную комнату. Это приказ командира.

А что ещё я могу сделать, кроме как подчиниться приказу и присматривать за комнатой?

Надо подумать. Первая проблема, которую надо решить, — Куё. Главной причиной текущего состояния Нагато была она, и пока мы не справимся с ней, ситуация не улучшится.

Вторая проблема — Фудзивара. Пока что я только слышал от него едкие замечания, но этот анонимный пришелец из будущего явно вступил с Куё в какой-то союз. Кёко Татибану, возможно, они оба просто используют: не на том она уровне, чтобы быть на равных с инопланетянами и людьми из будущего. Вспомнить хотя бы, как она вела себя при похищении Асахины-сан. Сочувствую ей, но назвать её даже соперницей Коидзуми я не могу, скорее, она персонаж второго плана. Но даже если эта пешка не осознаёт своего статуса, её вполне могут как-то разыграть. Не хочу этого экстрасенса недооценивать, но всё же в целом удивить ей меня нечем.

— …Так что остаётся Сасаки.

Я думал, что меня не было слышно, но…

— Ты что-то сказал?

…острый слух Харухи уловил не адресованные кому-либо слова.

Я списал её недовольное лицо на беспокойство за Нагато и, как ни в чем не бывало, развёл руками.

— Говоришь сидеть в клубной комнате — хорошо, так и сделаю. Не волнуйся, всех первокурсников, интересующихся командой, я встречу по высшему разряду. Думаю, в твоё отсутствие они охотнее захотят остаться.

Харухи хмыкнула:

— Вот и отлично. Если что, звони мне. Или я тебе, если мне захочется. Пока!

Следуя своему девизу «Делай всё стремительно», Харухи унеслась прочь из класса, словно пучок кошачьей шерсти, который затянуло в пылесос.

Должно быть, она действительно беспокоится за Нагато. Как и ваш покорный слуга.

Однако манера и поводы наших волнений были разные. Я думал о Нагато по-своему, и Харухи думала по-своему. Это не означает, что кто-то из нас не прав. Правильного решения здесь нет и не может существовать.

Но и я, и Харухи пытались это решение найти. И в данный момент, по-моему, ближе к нему находился я.

Как мне хотелось не сидеть, а бежать. Но на себя это взяла Харухи. А что должен тогда делать я?

Я буду ждать. Пока что-нибудь не случится. И скорее случится рано, чем поздно. Атака Куё, воскрешение Асакуры, вмешательство Кимидори…

Всё это было предзнаменованием. Невозможно, чтобы три пришельца, для которых время ничего не значит, появились одновременно просто так. Это признак чего-то надвигающегося; послание, которое могу понять только я.

Скоро что-то произойдёт. И даже если никто не начнёт действовать, то действовать начну я и всех расшевелю.

Наверняка Сасаки думает о том же самом. Мои предчувствия перестали быть смутными мыслями, и теперь я их чётко осознавал.

Может, Нагато и не в силах ничего предпринять.

Но у меня есть Харухи и Сасаки.

Два человека, якобы обладающих способностями, подобными божественным, пусть и неизвестной природы. И с ними двумя ни пришельские интерфейсы, ни бандиты из будущего, ни квазиэкстрасенсы не смогут нам помешать. Но вдруг это подготовленная кем-то из них ловушка? Как бы ни была велика вероятность данного, Харухи над ней только посмеётся, а как бы ни была мала — Сасаки предпочтёт всё тщательно взвесить и обсудить.

Блин, подумать только… Харухи и Сасаки. Мысль о том, что эти двое, сговорившись, могли бы править миром, прорвалась в мою голову, как гидрат метана. Но этому не бывать: Харухи не захочет такого, а Сасаки только пошутит над этой идеей и начнет читать лекции. Их реакцию я представлял себе очень хорошо.

— Ну что ж…

Я встал, закинул на плечо сумку, в которой был абсолютный минимум учебных принадлежностей, и собирался пойти в клубную комнату, но тут мне на глаза попался Танигути — постоянный член «кружка домоседов», который тоже уже думал уходить.

Хотя при моих проблемах от него не могло быть никакой пользы, я всё же захотел его кое о чём спросить.

— Эй, Танигути!

— А? — в раздражении обернулся тот.

От него исходила аура человека, который хотел остаться один, и я разделял его желание, но слишком уж ценным он был экземпляром, хоть и не догадывался об этом: у него мировой рекорд по продолжительности отношений с внеземным гуманоидным интерфейсом.

— Я хотел кое-что узнать насчет Куё.

Как только я это сказал, лицо Танигути окаменело. По апатичности в сравнении с этим парнем даже зомби выглядел бы посвежее.

— Кён, слышь… забудь о ней. Я сам не хочу о ней ничего знать. Не знаю, что со мной тогда творилось. Как вспомню, сдохнуть хочется, хотя и помню-то мало что. Наверное, даже мои мозги не вывозят того, каким же я тогда был придурком. Так что не произноси при мне её имя, иначе, если завтра утром в классе выброшусь из окна, виноват будешь ты.

Я искренне сочувствовал Танигути, на чьём мрачном лице глубоко отпечатались прошлые бесплодные и безнадежные усилия, но задать вопрос мне всё же было необходимо. Иногда для получения информации нужно отвлечься от эмпатии к человеку. У Танигути сейчас депрессия, но даже без обращения к хроникам Акаши было понятно, что она временная, и совсем скоро мой друг станет обычным бестолковым собой.

— Что вы с Куё делали после Рождества? Ходили на свидания?

— Типа того, — взгляд Танигути затуманился, когда он погрузился в воспоминания. — Как-то раз она подошла и сказала, что хочет со мной встречаться, ну, незадолго до Рождества. А она, прикинь, неразговорчивая, и по лицу сразу не скажешь, какая она из себя. Но согласись, клёвая.

Ну, если вспомнить, да, действительно. Но она производила на меня такое жуткое впечатление, что на внешность я внимание вообще не обращал.

— Так вот, — продолжил Танигути, — в конце прошлого — начале этого года мы с ней ходили много куда, ну куда подростки обычно ходят. Обычно приглашал её я, но иногда она говорила, в какое место направимся.

Интересно, какое место могло заинтересовать инопланетянку. В случае Нагато я узнал, что ей нравятся библиотеки. Но у этой, наверное, вкусы другие.

Не догадываясь о занимавших меня научных вопросах, Танигути продолжал:

— Мы ходили в обычные места: в кино, в кафе и так далее. А Суо… она была странная какая-то. Ей всё время хотелось в закусочные. У меня с деньгами негусто, так что я не возражал, и всё же это казалось стрёмным.

И так продолжалось месяца два до Дня святого Валентина. А о чём вы разговаривали? Вряд ли Куё сама инициировала беседу.

— А вот и нет, — последовал удивительный ответ от Танигути. — Обычно она молчала, но иногда у неё как будто что-то переключалось в голове, и тогда она начинала вещать.

Что, просто сама по себе начинала?

— Ага. Я даже толком не помню, о чём. Например, что хочет завести кота, что коты — более совершенные создания, чем люди, потом всё нудела и нудела о том, в чём их преимущество… я тогда чуть не заснул. Она вообще любила бормотать о какой-нибудь зауми. Вот как бы ты ответил, если бы тебя спросили, что ты думаешь о человеческой эволюции? Не сейчас, а за последний миллиард лет? И это только один такой разговор.

Я попытался представить себе разговорившуюся Куё. Ерунда какая-то. Либо интерфейс Доминиона небосвода непостоянна, либо ей периодически меняют начинку.

— Но, несмотря на всё это, ты продолжал с ней встречаться?

— Эй, в первый раз девушка сама подкатила ко мне! Ну… и… красивая она…

Вот к чему всё свелось. Смазливое лицо даёт преимущество как мужчинам, так и женщинам. Полагаю, его глупость можно простить. И вот, пока я печально думал о том, чего подростки хотят от романтических отношений…

— А потом она взяла и бросила меня, — Танигути воздел взгляд в небо, будто играл в трагедии. — Я прибежал к назначенному времени, а она такая говорит: «Я совершила ошибку». Я даже ничего сказать не успел... она просто взяла и пропала, вот и всё. На телефон не отвечала, полностью игнорировала. Сколько я из-за неё потом мучился, как болван. Она кинула меня, что тут ещё понимать.

Так это было перед Днём святого Валентина, в феврале. Как раз тогда, когда зимой мы с Коидзуми вели раскопки на горе, из ближайшего будущего на меня свалилась «Митиру» Асахина, и я впервые повстречал Фудзивару и Кёко Татибану. А тем временем, оказывается, у Танигути шла своя собственная сюжетная линия с Куё.

Выслушивая его слова о последней, я понял, какой недалёкой она была.

Если бы Куё вышла на меня до рождественской вечеринки Харухи, то инцидент с исчезновением той и весь балаган вокруг Нагато было бы куда сложнее решить. Мне повезло, что Куё перепутала Танигути со мной. Моего упорства едва хватило на то, чтобы перенестись на Танабату четыре года назад; спасибо моему приятелю за то, что он тогда отвлекал Куё на себя.

— Ну что, разговор закончен? — приятель же, пока я задумался, закинул сумку на плечо и приготовился к бегству.

— Да, — ответил я с просветлевшим лицом. — Танигути!

— Чего таращишься на меня, как ненормальный?

— Ты, наверное, сам этого не понял, но тебе удалось совершить нечто потрясающее, уж поверь мне.

— Что? — похоже, он забеспокоился о моём душевном здоровье, и с жалостью в голосе сказал: — Ты чего это? Тебе Судзумия по башке съездила? Или ты наконец уже того?

Он в раздражении отвернулся, но потом снова посмотрел на меня, ухмыляясь так, как полагается бестолковому приятелю:

— Кто бы говорил, Кён. Ты сам вытворяешь чёрт знает что, целый год в этой чокнутой команде протянул. Так что продолжай держать Судзумию в узде вплоть до выпускного. Управиться с ней по силам только тебе.

Пока я размышлял, что Танигути сказал нечто для него нехарактерное, тот выбежал из класса. Может, не хотел, чтобы я видел, как он смутился.

Если всё пойдет так, как я предполагаю, мы с Танигути на выпускном будем петь «Аогеба тотоси»[13] вместе. Хотелось бы, чтоб к тому моменту мы оба имели представление о том, чем станем заниматься дальше.

Особого желания поступать с ним в один университет у меня нет. Тащить старые знакомства из школы — значит мешать себе заводить новых друзей: ведь в новом окружении и отношения нужны новые. Не знаю, будет ли от этого польза в дальнейшем, но такое вот моё мнение. То, что всё время остаёшься в одном и том же коллективе, большой выгоды не принесёт.

Интересно, считает ли так же Харухи — лидер нашей команды и девушка, которой многое подвластно…

* * *

Закончив непринуждённый и в то же время странный разговор с Танигути, я, как обычно, направился в клубную комнату.

Идти туда не слишком хотелось, когда знаешь, что там ждёт один лишь Коидзуми, но что поделаешь, приказ есть приказ. Появление желающего вступить к нам первокурсника действительно стало бы важным событием. Лично мне никакие новые члены, из-за которых потом могут возникнуть проблемы, и даром не нужны, но если командир Харухи вычислит, что я упустил трофей, то от вербального выражения недовольства она перейдёт к физическому насилию, что приведёт к многочисленным ранениям в районе моей шеи и выше. Нет, такого нам не нужно.

Кто-то однажды сказал, что шансов выиграть в лотерею меньше, чем разбиться на самолёте. А вот шансы, что кто-то захочет вступить в команду, ещё более мизерны, хоть в нашей школе нет ни казино, ни аэродрома.

Я абсолютно уверенно отворил дверь клубной комнаты, но, увидев человека в ней, чуть не споткнулся.

— Э?

Это междометие произнёс не я, а персонаж, уже бывший в клубной комнате до меня.

Миниатюрная девушка, стоявшая у окна, тут же повернулась ко мне. Одета она была в мешковатую школьную форму не по размеру, на чуть завитых волосах красовалась большая заколка со смайликом. Судя по цвету обуви, она являлась первокурсницей. Почему-то факт, что эта персона была младше меня, впечатлял больше всего. Такого яркого ощущения я не испытывал даже при первой встрече с Асахиной-сан, хотя причину тому ваш покорный слуга совершенно не знал.

— А?

А это уже моя глупая реакция. Надеюсь, её можно простить, ведь в комнате, где обычно бывают только члены команды, я обнаружил незнакомку.

Только мне показалось, что неловкая пауза затянулась, девушка быстро отреагировала:

— А, это ты, сэмпай?

Какой бы приветливой ни была её улыбка, мне от этого легче не становилось. Кто она вообще такая?

Тем не менее, девушка выпрямилась, поклонилась мне, а потом вдруг подняла голову, кокетливо показала язык и улыбнулась:

— Кажется, я что-то перепутала.

Перепутала? С какой комнатой? Думала, здесь кружок, в который ты хотела вступить? Нет, если тебя заинтересовал литературный кружок, то ты точно по адресу, но, к сожалению, Нагато сейчас в школе нет.

— Да нет. Здесь ведь «Команда SOS», да? Значит, всё верно.

Не успел я отреагировать, как она затрещала, как пулемёт:

— Вообще, я хотела сразу сюда прийти, но немного заплутала. В первый раз вижу местного сэмпая! Хе-хе, ну ничего, малюсенькая ошибка погоды не делает. Помнишь ты, что мы уже встречались, или не помнишь — без разницы. Ой, что ж я рассеянная-то такая! Всех запутаю, а потом недоразумения возникают. Прости, пожалуйста. Ты всё равно скоро сам во всём разберешься! Ведь разве бывало, чтобы ты не разобрался с чем-то? Даже если произойдёт что-то странное и всё пойдёт не по плану, главное — не паниковать и не поддаваться эмоциям. Пообещай мне! Прошу. Договорились? Ну и хорошо! Правда?

«Договорились?» «Хорошо?» Я только и мог ошарашенно стоять на месте.

Вряд ли это Коидзуми, по волшебству сменивший пол и переодевшийся. Но это и не Харухи, и не Асахина-сан, и уж точно не Нагато. Так откуда в комнате литературного кружка первокурсница? А шквальный огонь околесицей она вела не хуже отряда лучников Эдуарда Чёрного Принца при вторжении во Францию, так что мне оставалось лишь занять оборонительную позицию. Но сила этого напора напоминала мне кое-о-ком…

Но пока я размышлял, девушка в мешковатой форме проскочила мимо меня через вход, который я оставил открытым.

«…Эй! Стой!» — хотел окликнуть я её, но она была на шаг впереди меня.

— Ну ладно, сэмпай! — тут девушка обернулась и по-морскому отдала мне честь. — Ещё увидимся! Пока.

Она умчалась прочь от клубной комнаты, и на моей сетчатке успела отпечататься лишь лёгкая улыбка. Даже шагов не было слышно; оказавшись в коридоре, гостья испарилась, словно утренний туман.

— …………

Сколько же секунд я стоял, потеряв дар речи? А может, минут?

Позже я пришёл в себя и заметил стоявшую на подоконнике керамическую вазу с узким горлышком. Днём раньше её здесь не было. В ней одиноко стоял изящный цветок.

Красивее цветка мне видеть не приходилось. Должно быть, он остался от таинственной незнакомки. Не думаю, что его принесла Асахина-сан. Цветок, конечно, интересный, но намного интереснее узнать: что же это за девушка?

Она вела себя так, будто была со мной хорошо знакома, а когда решила, что перепутала что-то, сразу ушла — то есть, она прекрасно знала, что Харухи, Нагато и Асахина-сан сегодня не придут.

Так у неё было какое-то дело ко мне, что ли? Ну, вряд ли она пришла в клубную комнату только чтобы цветок поставить.

Стоп-стоп-стоп. А если она действительно желала вступить в команду? На вид она была как раз первокурсницей…

Девушка эта симпатичная и совсем не стеснительная. Наверное, надо было задержать её здесь до прихода Коидзуми.

— Нет…

Она, наверное, и сбежала так быстро потому, что не хотела видеться с ним.

Так что её дело, по всей видимости, касалось лично меня.

«Ещё увидимся! Пока!»

Что это значит? Где и когда я её снова увижу?

— Понятия не имею.

У меня и так проблем выше крыши с Доминионом, Куё, Сасаки, Фудзиварой из будущего — чёрт бы его побрал — и Кёко Татибаной, которые вместе составляют какую-то анти-«Команду SOS». Я не могу сейчас отвлекаться на ещё одну загадочную личность.

Мне бы ещё одного себя; свалю на него всю рутину, а сам буду разбираться с этой головоломкой. Конечно, в критической ситуации можно попросить о помощи Коидзуми, но сомневаюсь, что стоящей за ним «Организацией» будет по силам справиться с инопланетянами и людьми из будущего. По той же причине отпадает и Цуруя-сан. Эта Куё слишком зловещая, против неё выстоять способны только Кимидори-сан и Асакура, но в отличие от Нагато, хоть они и принадлежали к фракциям Интегрального мыслетела, доверять им нельзя. В случае моей неудачи они просто пожмут плечами и скажут: «Ну, мы же говорили». Кого это не выведет из себя?

Я кинул свою школьную сумку на стол, выдвинул из-под него складной стул и уселся.

На столе лежала игральная доска, похожая на сёги, с аккуратно расставленными фишками, которую, по всей видимости, подготовил Коидзуми.

Пока я разглядывал доску для неизвестной мне игры, за окном начало темнеть; по школьному радио прозвучал «Шёлковый путь», объявляя ученикам, что им пора расходиться по домам.

Так что, сегодня я был один за всю «Команду SOS»? Даже Коидзуми прогуливает. Ничего хорошего это не предвещает, хотя, конечно, у учеников нашей школы наверняка есть дела поважнее участия в деятельности сомнительного кружка. Может, Коидзуми нужно было уже задуматься о своей будущей карьере. Он-то, наверное, захочет и после окончания школы следовать за Харухи, но вот вопрос — а она-то в какой университет собралась поступать?

Нет, куда лучше бы узнать, что мы будем делать с Асахиной-сан, которой предстоит окончить школу на год раньше нас. В роли очаровательной горничной нашего сэмпая сменит некий кохай? И тоже из будущего?

— Хватит. Нечего тут депрессовать, что через год придется с кем-то расстаться.

Я уныло закинул сумку на плечо и вышел из клубной комнаты.

Там было пусто и одиноко. Будто в палате заброшенной больницы в сельской местности.

Должно быть, впервые с поступления в эту школу я так расчувствовался, что на меня не было похоже. Одно дело обычный школьник, но я ведь участник «Команды SOS», неугомонной, как стрекот цикад летом.

— Чёрт, — сорвалось с моего языка. Такое чувство, будто кто-то подчиняет себе мои мысли.

Вечером мне позвонила Сасаки:

— «Завтра собираемся у станции. По предложению Фудзивары-кун».

Вот как.

Голос Сасаки звучал не так, как раньше. Решительнее, что ли. Значит, и она сама давно всё поняла.

Наступал подходящий момент для решающей битвы. Хотя, если честно, смысла тянуть дальше уже не было никакого. И так стало ясно, что от заседаний в кафе, даже с инопланетянами и людьми из будущего, ситуация бы не улучшилась. Теперь у меня наконец появилась возможность всё исправить.

— «Кстати, Кён», — судя по тону, Сасаки искренне за меня беспокоилась, — «видимо, в этот раз Фудзивара-кун настроен серьёзно. После этого акта антракта потом не будет, и похоже, он собирается разобраться со всем прямо сейчас. Он, как обычно, темнит, но мне он мозги не запудрит. Мне ведь по силам чувствовать, что́ у людей на уме».

И вправду: ни стар, ни млад не может перехитрить эту девушку. Ну, разве что Цуруя-сан, которая умеет заливать на ходу. Она шустрая: всё успеет сделать, пока остальные не просекли, что именно она задумала.

— «Я вот только до сих пор не знаю, собирается ли он использовать меня, или хочет устранить из схемы. В данном случае для наблюдателя я элемент неопределённый. А единственным определённым элементом являешься ты, Кён. И именно твои решения станут ключевыми», — тут в телефонной трубке раздался её фирменный смешок. — «Не переживай сильно: что бы ни случилось с миром, для нас с тобой не изменится ничего. Эти изменения коснутся будущего. Для Фудзивары-кун и Асахины-сан вершатся важные события, но нашим современникам беспокоиться не о чем».

Понятия не имею о намерениях Асахины-сан-старшей, но мне совершенно не хочется, чтобы плакала моя Асахина-сан.

— «Думаю, в будущем могут происходить какие угодно события, Кён», — Сасаки вела речь, словно воробей, сидящий на линии электропередач и рассказывающий о погоде на завтра. — «С их точки зрения мы — люди из прошлого. А они для нас — люди из будущего, исходящего из нашего настоящего. В этом и есть суть нашего преимущества перед ними: то, что наш мир — это и есть настоящее. Не забывай это, Кён. Ты можешь этим воспользоваться, ведь…» — тут она чуть усмехнулась, — «ведь единственный обычный человек, избранный мною и Судзумией-сан, — это ты».

Я ни капельки не чувствую себя избранным. Твой уверенный тон лишь сбивает меня с толку. И вообще, что такое «избрать» или «быть избранным»? Хотелось бы это вопросить во всеуслышание. Я вижу, что Нагато, Коидзуми и Асахина-сан относятся ко мне по-особому, и стараюсь этому соответствовать, хотя прошлое Рождество меня почти вымотало. Осознание того, что тогда происходило, до сих пор продолжает просачиваться в меня, как запах свежеприготовленного тофу. Но пусть мне приходится признать, что я оказался в своем положении по неосознанной воле Харухи… Сасаки, ты-то как можешь говорить, что тоже меня выбрала?

Харухи не знала, что происходит, а Сасаки-то откуда может? Она же в курсе своей якобы божественности. Поэтому, если эта девушка что-то понимает, пусть и мне объяснит.

Так зачем выбирать меня?

— «Хох-хо-хо, Кён. Меня уже давно беспокоит твое тугодумие, но сейчас я поверить не могу, что ты мог такое ляпнуть». — Сасаки не дразнила, скорее, она изумилась. — «Давай объясню метафорически. Вот, к примеру, ты купил лотерейный билет».

Не покупал, но давай предположим.

— «Потом проходит розыгрыш и объявление выигрышных номеров. Вероятность того, что твой номер совпадет с главным выигрышным, составляет менее одного к десяткам тысяч — смотря какие условия».

Иными словами, на то, что участие в лотерее принесёт тебе какой-то доход, нечего и рассчитывать.

— «С точки зрения вероятности — нет. В выигрыше в любом случае оказывается организатор, а те, кто покупает билеты, в массе своей проигрывают. Но кто-то всё же выигрывает. И вероятность выигрышного номера ненулевая. Понимаешь? Организаторы — это мы с Судзумией-сан, а у тебя — выигрышный билет».

Когда она закончила говорить, на другом конце провода послышался вздох.

— «Как ни странно, и у меня, и у Судзумии-сан выигрышные номера почти одинаковые: отличаются только последние цифры. У тебя комбинация тоже похожая. Вот только мы не знаем твою последнюю цифру. Она спрятана намеренно, и её никто не видит».

Да что это за лотерея такая?

— «Эта цифра постоянно меняется. Пока что. Но не беспокойся: скоро она определится. И только после этого ты сможешь её увидеть. Или даже так: факт прямого наблюдения и фиксирует её. Если будешь засовывать билет в самую глубь ящика стола, не вспоминать о нём, и так пересидишь крайний срок обращения за деньгами, то он станет бесполезным клочком бумаги. И тогда вопрос о выборе исчезнет, ведь любой возможный результат обнулится».

Даже я не настолько глуп. Кто ж упустит деньги.

— «Да, Кён. Именно поэтому тебе нужно посмотреть на номер: чей он: Судзумии-сан, или мой. И кроме тебя этого никто не сделает, ни Фудзивара-кун, ни Куё-сан. Они не могут, никто во всём мире не может, даже люди из будущего, даже внеземные формы жизни. Поэтому они все к тебе и пристали. Всё решаешь ты».

— …………

— «Кхм, ха-ха-ха. Какие неприятные у тебя паузы. Потому что ты — прямолинейный человек».

Раз ты во всём разобралась, так и сделай всё сама. Вот возьми и займи моё место.

— «Мне твое место тоже ни к чему. Но тебе… как бы сказать… ну да, я тебе доверяю. Избранный тобой путь и будет верным. Но ты ведь и сам это давно понял, разве не так?»

Лёгкая манера речи Сасаки, словно она вещала о чём-то не особо важном, смягчила моё настроение. Она не читала мне нотации, ни к чему не подталкивала; моя одноклассница и так называемая лучшая подруга по средней школе, которую Куникида назвал «странной девушкой», просто честно делилась тем, что думает.

— Я всё понял, Сасаки. — Крепко сжав телефонную трубку, я сказал: — Предоставь это дело мне. До завтра.

После недолгой паузы Сасаки рассмеялась:

— «Да, я вся в предвкушении. Моя вера в тебя не меньше предельной глубины погружения только что выпущенной с завода подводной лодки. Не стесняйся продувать цистерны — я ничуть не против. Пока, друг».

Помню, что трубку мы тогда повесили совершенно синхронно, не задержавшись ни на секунду.