— Защита особняка от магии земли рухнула, — сказал Павлик, прикрыв глаза. — Похоже, в тех колоннах, которые мы разнесли, были замурованы защитные руны. Теперь я наконец-то могу здесь работать.

— А я думал, ты только по артефактам спец, — подколол его Димка.

Киселёв открыл глаза и хлопнул ладонью по гранитному обломку. Камень послушно ушёл в пол на добрых полметра, словно в мягкую глину.

— А теперь, пожалуйста, любуйтесь.

— Хороший фокус, — оценил Волков. — С бегущими на нас магами так же сможешь?

Киселёв скривился от этих слов, но предпочёл промолчать.

Я провёл инвентаризацию вслух, делая это скорее для самого себя, чем для друзей.

— Итак, что имеем: шесть антимагических в стволе. Больше с антимагией у меня нет. У тебя, Дим?

— Четыре, — друг проверил револьвер и выбросил из него пустые гильзы, заполняя новыми. — И два разрывных.

— Паш, а что там с твоими фокусами?

— Так спалили уже всё, — Павлик похлопал по боковому карману. — Последний глушащий артефакт остался…

— Рыскуны?

Волков кивнул и повернулся влево, и тут же к нам поспешили две твари. Окровавленные морды, злые глаза, но Димка крепко держал их магией.

— У меня половина источника, — сказал Волков.

— И у меня. Но, боюсь, Дим, нам с тобой она не поможет. Против этих… — я кивнул в сторону потолка, — она бесполезна. Артефакты у них уж больно мощные, не пробьём.

— Значит, мы в пролёте и готовимся к смерти, — спокойно констатировал Волков, называя вещи своими именами.

— Возможно, — я защёлкнул барабан, проверяя, как легли патроны. — Но сперва заберём с собой столько сектантов, сколько успеем. И это ещё не всё.

Друзья выжидательно посмотрели на меня. Я не стал тянуть:

— Не забыли, что имперские войска уже в пути? Скоро здесь будет воздушный флот. Если свяжем сектантов боем и продержимся достаточно долго, дирижабли успеют войти в город. Так что наша задача не просто убивать, а не дать им сбежать раньше времени.

— Тогда давайте поогрызаемся напоследок, — усмехнулся Павлик.

Я посмотрел на товарищей. Волков с ножом наготове. Киселёв с прилипшей к потному виску прядью, он сунул руку в карман, нащупывая свой последний артефакт. Два человека, которые могли бы сейчас быть где угодно, но они оказались здесь, со мной.

— Готовимся! — скомандовал я, смотря на красные силуэты, мерцающие сквозь стены.

Их спускалось семнадцать, но в здании была ещё охрана. Она сбегалась со всего особняка к дверям тренировочного зала, ещё человек восемь.

Наверху остался только один. Он стоял в центре зала над нами, ярче всех светился. Главарь не спускался, наблюдал.

Двое самых сильных из семнадцати уже подошли к двери.

— Жди моего сигнала, — прошептал я Павлику. — Заманим побольше человек в зал.

Кью замер за импровизированной каменной баррикадой, что соорудил для нас. Волков — справа, рыскуны в засаде недалеко от двери.

Пять, восемь, одиннадцать, двадцать три.

Чем больше их будет, тем больше нам чести.

Я коснулся плеча Павлика.

И мир взорвался.

Из стены вылетели каменные иглы и гранитные шипы длиной в полтора метра. Технарю удалось пронзить насквозь троих, идущих последними. Они упали, сильно крича.

Одновременно с этим Волков выпустил рыскунов. Две твари бросились в толпу с противоположных сторон, отвлекая на себя внимание.

Я поднял револьвер.

Два выстрела.

Два антимагических патрона. Я видел, куда бить, ориентировался по контурам.

Защита артефактов осыпалась искрами, и тела рухнули на каменный пол.

Димка тоже успел выстрелить единожды.

Пять секунд. Пятеро мертвы.

— Отходим к стене, выманиваем врагов в центр зала! — скомандовал я.

Бой шёл уже минуту, и это была целая вечность.

Особую проблему создавали два самых сильных мага.

Первый — высокий, в тёмно-синем балахоне. Воздух перед ним сгустился, полыхнул, и каменная защита, созданная Киселёвым для нашего отхода, разлетелась осколками. Димка едва успел откатиться за остатки разрушенной колонны.

Второй — приземистый, с кольцами на каждом пальце, которые ярко светились, активировал щит. Купол тусклого серебра накрыл всех врагов.

— Павлик! Глуши!

Технарь бросил пластину, и та, словно бумажный самолётик, полетела точно к цели. Артефакт ударил по куполу, рядовые маги пошатнулись, потеряли ориентацию.

Павлик поднимал из пола каменные шипы, заставлял стены извергать гранитные глыбы. Двое рядовых магов попали под такой залп, их просто раздавило. Ещё одного Волков уложил выстрелом в голову до того, как тот успел укрыться.

Я стрелял редко, экономил патроны. Ещё два антимагических снаряда попали в магов, которые попытались обойти нас с фланга. Они упали раненые, пришлось добивать ножами.

Бросил взгляд на потолок. Главарь все ещё там. Он не спешил, и я понимал почему. Зачем делать работу, которую могут сделать другие?

— Патроны! — крикнул Волков, отступая.

— Два осталось, приберегу. А у тебя? — я затолкал в барабан на место отстреленных разрывные.

— Разрывные только.

Я посмотрел на технаря. Он тяжело дышал, то и дело возводя между нами и врагами новые и новые препятствия.

— Павлик, рушь перекрытие! — скомандовал я. — Усложним им жизнь.

Он молча кивнул.

Я задрал голову. Тяжёлые балки над залом едва удерживали вес верхнего этажа. Павлик прижался ладонями к полу.

Здание утробно застонало. Вибрация прошла сквозь подошвы, поднялась по ногам и сдавила грудную клетку. Сначала по стене змеёй пробежала тонкая трещина, затем потолок лопнул, и глубокий разлом стремительно рванул в дальнюю часть зала.

— Дим, сюда! Быстро! — рявкнул я, видя, как сверху начинают сыпаться первые обломки.

Паша возвёл каменную защиту: земля под нашими ногами накренилась и встала прочной стеной, укрыв нас троих.

В следующий миг потолок обрушился.

Грохот был такой, что заложило уши. Тонны камня, лепнины — всё это с оглушительным шумом рухнуло вниз, на то место, где стояли маги. Пыль взметнулась густой тучей, забиваясь в нос, и заставила зажмуриться.

Я прижался спиной к холодной каменной плите. Рядом, стиснув в руке нож, стоял Волков. Павлик едва стоял на ногах.

— Держись.

Яркие лучи дневного света начали пробиваться через щели.

Наступила тишина.

Я отчётливо слышал биение собственного сердца, тяжёлое дыхание Волкова и прерывистый хрип Киселёва.

— Сработало? — шёпотом спросил технарь.

Я не стал огорчать друзей раньше времени: перед глазами всё ещё мерцали красные контуры. Да, их стало меньше, но, как и мы, враги оказались в западне среди обломков.

Особняк превратился в хаотичную груду камней, из-под которой ещё нужно выбраться.

Павлик с натужным рыком отбросил нависшую над нами плиту. Мы выбрались на неровный холм из обломков — всё, что осталось от некогда величественного особняка. Не сохранилось ни одного целого пролёта.

Опасность не миновала. Я отчётливо видел, как над руинами проступают алые контуры трёх мощных аур. Пыль, поднятую взрывом, стремительно уносил прохладный ветер с залива.

Сквозь серое марево проступили фигуры в тяжёлых балахонах: один в глубоком тёмно-синем, другой в ядовито-фиолетовом, а третий…

Главарь, светившийся ярче остальных, был в зелёном. Капюшон скрывал лицо под тенью. Красный контур вокруг него пульсировал так ярко, что глаза от непривычки начали слезиться.

Он медленно обвёл взглядом руины, затем остановился на нас.

— Инквизиторы, — произнёс он по-русски без малейшего акцента. — Вот почему вы так любите путаться у меня под ногами? Вцепились как клещи, не оторвёшь.

В его голосе не было злобы, только раздражение.

Главарь поднял обе руки. Жест получился простым, почти усталым, словно он уже в сотый раз повторял одно и то же.

Мир замер.

Я почувствовал это не сразу.

Сначала звуки стали тягучими, как смола. Сердцебиение замедлилось, превратилось в басовитое «бу-ум».

Потом движения. Я попытался поднять руку с револьвером, и она перемещалась невыносимо медленно. Будто я барахтался в вязком киселе. Наконец застыла в воздухе, полностью обездвиженная.

Димка замер в прыжке. Нож в миллиметре от шеи одного из приспешников, вылезшего из-под обломков неподалёку. На лице друга решимость. Красиво и страшно, как скульптура.

Павлик тянулся к земле, и навстречу его руке летел камень размером с кулак. Ну как летел… На самом деле он неподвижно висел сантиметрах в десяти от земли.

И лишь главарь двигался как ни в чём не бывало.

Он коснулся плеча мага в тёмно-синем балахоне, и красный контур вспыхнул, дёрнулся и начал тускнеть. Маг пошатнулся в момент касания, потом выпрямился, но стоял уже иначе, без стержня внутри.

Главарь перешёл ко второму, в фиолетовом, то же лёгкое касание, тот же результат.

Затем я заметил, как начали исчезать контуры рядовых магов, ещё недавно светившиеся под обломками. Главарь выпивал из них энергию, вытягивая силу одним только взглядом.

Закончив с подпиткой, маг подошёл к нам. Остановился передо мной.

— Ты, — тихо произнёс главарь.

Я почувствовал, как его сила начала тянуть мою. Источник пустел, словно кто-то открыл слив.

Но я не собирался сдаваться.

Инквизиторы — это маги жизни. Наша защита не артефактная, она живая, вплетена в суть естества. Её нельзя выжечь, нельзя заглушить, это часть нас. Можно пробить защиту, но на это нужно время, которого у врага сейчас нет.

Главарь предпринял ещё одну попытку. Отступил.

Подошёл к Волкову.

Димка застыл в прыжке, но я знал, что он тоже выдержит это испытание.

Главарь коснулся его. Отдёрнул руку.

— И этот…

Развернулся к Павлику.

Магия земли — это не магия жизни. Защита Кью от внешних воздействий — это камень, но он не поможет от ментальных атак.

Нет!

Ледяной ужас за друга из техотдела пронзил меня. Не раздумывая о последствиях, я пошёл на отчаянный шаг: насильно пробил его ауру и влил собственную магию напрямую в Киселёва, закрывая собой его беззащитный источник. Выстроить ментальный щит в чужом разуме оказалось адским трудом, это как пытаться голыми руками носить сухой песок: он всё равно будет просыпаться между пальцами.

Я буквально выворачивал собственные каналы наизнанку, подставляя свой разум под удар, лишь бы отсечь вражескую волю. Волков сделал то же самое. Почувствовал это практически сразу, мы оба бились, защищая Пашу.

Главарь надавил.

Мы выдержали.

Секунды растягивались.

Десять. Двадцать. Три минуты.

Маг отступил, не выдержал.

Отошёл от Павлика. Он посмотрел на свою руку, потом на меня. Впервые за всё время схватки на его лице промелькнуло что-то похожее на недоумение.

Я не позволил себе расслабиться. Вместо этого пытался проломить его оборону, но тщетно.

Купол замедления мерцал. Края были размытыми, нестабильными. Чем больше он поглощал, тем труднее было удерживать.

Тем временем пыль рассеялась полностью. Передо мной открылись улицы и соседние здания Хельсинки.

Город горел и разрушался под натиском огромных тварей размером со слонов. Они метались по улицам в поисках людей, топча остатки былого порядка. Монстров было много, самых разных видов. Они сновали туда-сюда, словно люди в час пик, только вместо суеты была слепая звериная ярость.

Но что удивительно, к куполу твари не подходили. Держались в стороне, как псы, почуявшие грозного хозяина: в их движениях читалась настороженность, почти страх перед невидимой силой, что ограждала это место.

В небе на горизонте я заметил точки.

Сначала три, потом семь, потом больше. Тяжёлые дирижабли с двуглавыми орлами на бортах. Из-за заклинания мага мне казалось, что они двигались очень быстро, хотя в обычных условиях были медлительными. Главарь тоже их заметил.

Тогда я понял суть его магии: маг не останавливал время, а лишь замедлил. Для нас оно почти замерло, а для него текло тонкой вязкой струёй. И даже так он двигался едва ли быстрее, чем обычно, значит, заклинание давалось ему нелегко. Но для дирижаблей и монстров время шло своим чередом: они неслись вперёд. Мы словно смотрели сквозь толщу воды на мир, где всё ускорилось, а мы остались неподвижны.

Дирижабли подошли на расстояние активации, около трёх километров.

На их днищах висели массивные решётки магических артефактов: это были подавители, способные заглушить любую сверхъестественную силу. Князь Пестов первым применил их в колониях более полувека назад, с их помощью он закрывал прорывы из иных миров, блокируя потоки хаотичной энергии.

Борта дирижаблей синхронно осветились холодным голубоватым светом: решётки артефактов одновременно вспыхнули. Над городом прокатилась волна подавления, и я ощутил её даже сквозь странный купол главаря. Воздух сгустился, стало труднее дышать, а в ушах зазвучал низкий гул, напоминающий отдалённый рёв древнего зверя.

Купол дрогнул, на его поверхности пробежали едва заметные трещины, тут же затягиваясь вновь. Главарь на мгновение замер, его красный контур заколебался и на долю секунды потускнел.

Купол лопнул как перекаченный воздушный шарик.

Мир вернулся на своё место.

Волков, застывший в прыжке, завершил начатое. Лезвие прошло по горлу уже умершего мага.

Я наконец поднял револьвер.

— Латти! — закричал высокий маг в синем. — Уходим! Пора!

— Артём, какой же ты перестраховщик!

Главарь — Латти, а Артём — это маг в тёмно-синем, интересно, это тот, о котором говорил реципиент под мостом?

Маг в зелёном отвлёкся, и этого мне было достаточно.

Выстрел.

Первая пуля сбивает накопитель с его груди — артефакт разлетается на осколки.

Вторая попадает в плечо.

Латти дёргается и падает на одно колено около своих приспешников.

Я стал выцеливать его.

Маг в фиолетовом прикрыл его магическим щитом.

Маг в тёмно-синем разорвал печать на свитке. Воздух перед ними превратился в чёрный провал с алыми краями. Портал.

Они уходили, придерживая главаря.

Я выстрелил, выпустив в него все оставшиеся пули в барабане.

Свинец настиг Латти в момент пересечения границы. Его тело дёрнулось несколько раз и исчезло.

Портал схлопнулся, обдав волной высвобождённой магии.

Меня швырнуло на обломки.

Рёбра хрустнули. В глазах начало темнеть, сначала исчезли краски, потом смолкли звуки, а следом стёрлись и очертания предметов.

Последнее, что я увидел: Волков с вытянутой рукой, из которой струилась магия исцеления. Павлик кому-то махал и что-то кричал.

И огромный дирижабль прямо над нами, с которого вниз уже скользил имперский десант.

Потом пришла темнота.

* * *

Очнулся от стука колёс.

Низкий деревянный потолок. Латунные крючки, красная обивка диванов. Поезд.

— Очухался, — довольно улыбнулся Волков.

Дима сидел напротив, в полумраке купе, в руках газета.

— Сколько?

— Ты спал. Двое суток.

Пауза. Стук колёс.

— Хельсинки?

— Отбили. Порталы закрыты. Финляндия подписала договор о военной помощи.

Я приподнялся и посмотрел в окно. Поздний вечер, огни небольших станций, тёмные контуры леса. Империя. Дом.

— Где Павлик?

— Дрыхнет, — Волков кивнул в угол у двери.

Технарь сидел там, прислонившись к свёрнутой куртке.

Лицо спокойное, руки сложены на груди.

Волков молча подвинул напиток в стеклянном стакане с металлическим подстаканником. Напиток остыл, не парил. Выходит, Димка ждал моего пробуждения.

Я взял стакан. Отхлебнул.

Павлик открыл глаза. Смотрел на меня долго, молча. Потом подвинулся ближе, полез в боковой карман сумки и достал картонную папку. Потрёпанную, перевязанную шнурком.

— Нашёл в особняке, думаю, ты должен на это взглянуть, — сказал он.

Я взял, развязал шнурок. Внутри списки. Много. Больше пятидесяти фамилий. Имена, города, даты, краткие характеристики. Некоторые перечёркнуты. Некоторые помечены красным.

Я листал медленно. Незнакомые имена. Незнакомые лица. Потом остановился.

Чёрно-белая фотография. Мужчина за пятьдесят, прямой взгляд, аккуратная бородка, очки на переносице. Я знал это лицо.

Георгий Николаевич Ушинский.

Но дальше было то, чего я не ожидал.

Мелким аккуратным почерком, словно сухой протокол:

Попаданец. Тип: экстирпация. Завербован орденом под принуждением, впоследствии дал показания. Статус: под стражей. Место содержания: колония N 7.

Внизу красным: предатель.

Я не шевелился, продолжая держать лист и делая вид, что равнодушно его изучаю. А в голове медленно складывалась картина, как последние осколки пазла, когда вдруг видишь всю композицию целиком.

Этот человек был столпом моего детского воспитания. Родовой наставник, через чьи руки прошли не только мы с братьями, но и старшие сёстры.

Тринадцать лет назад он просто растворился. Вышел из дома на утреннюю прогулку и не вернулся. Отец тогда перевернул весь Сахалин: лучшие ищейки, ресурсы Ордена Инквизиции — всё было впустую.

Только сейчас, глядя на пожелтевшее фото в личном деле, я чувствовал, как горькая правда встаёт комом в горле. Род Вороновых погиб не за отцовские архивы или политические секреты. Мой род пострадал потому что не смирился с пропажей Ушинского. И кому-то это явно не понравилось.

— Мы со специалистами технического отдела изучили остаточную энергию от портала, в котором скрылись те трое магов.

— И… — как можно равнодушнее сказал я.

— Он был открыт в наши колонии. Какую именно, сказать не могу, это довольно-таки редкое явление на большой земле, — Киселёв растерянно развёл руками. — Применение портальной магии вне колоний требует просто колоссальных усилий.

А я, кажется, уже знал, в какую именно.

Волков смотрел на меня. Не спрашивал.

Я закрыл папку. Положил её рядом. Это уже второй список с иномирцами, который попадается мне на глаза.

Долго смотрел в окно на чёрный лес.

Мы закрыли прорывы. Спасли город. Остановили ритуал. Латти ушёл раненым или всё же я его прикончил, а ещё там был этот таинственный Артём. Пятьдесят фамилий в этой папке, ещё примерно столько же во второй.

А где-то в колонии N 7 был человек, которого я считал мёртвым уже давно.

— Что дальше? — спросил Павлик.

— Сначала доложу Филипенко. Разберу списки, — я положил руку на папку, лежащую рядом.

— Я с тобой, — сказал Киселёв.

— И я, — добавил Волков.

Я завязал шнурок на папке.

Поезд мягко качнулся на стрелке. За окном мелькнул фонарь, потом ещё один, и навстречу поплыли городские огни, редкие, бледные.

Мы подъезжали к Петербургу.

Пальцы сами потянулись к узлу, я развязал шнурок, открыл папку и ещё раз посмотрел на фотографию учителя, словно не мог смириться с увиденным. Затем убрал лист обратно, затянул узел. Ещё туже, чем раньше.

Конец первой книги.

Дорогие друзья!

На этом подошла к концу первая книга «Инквизитор. Охотник на попаданцев».

Огромное спасибо каждому из вас, кто был со мной на этом пути: за каждое волшебное сердечко, за каждый комментарий и, конечно, за доверие тех, кто приобрёл книгу. Без вашей поддержки эта история не увидела бы свет!

Здесь вы можете прочесть вторую книгу: https://author.today/reader/579753