Я стоял, вжавшись спиной в холодную стену ниши. Левая рука потянулась к бархатному мешочку. Высыпал на ладонь горсть макров. Кристаллы тускло светились в темноте грязно-зелёным. Пальцы сжались, и я потянул энергию.

Один. Два.

Кристаллы гасли, превращаясь в мутные стёклышки. Я ссыпал пустышки в левый карман, достал новую горсть. Ритм успокаивал: вдох — тянешь силу, выдох — давишь ею на артефакт Петты.

За шторой говорили о гибели страны.

— Северные провинции мы удержать не смогли, — голос президента Виртанена звучал с горькой ровностью, он называл вещи своими именами. — Отступили до Оулу. Дальше некуда.

Я высыпал третью горсть. Руны на цепочке оборотня начинали нагреваться. Я чувствовал это даже отсюда как лёгкое дрожание воздуха.

— Европа обещала помощь три года назад, — услышал я голос пожилого советника. — Обещает до сих пор. Протоколы, комиссии, проверки. А монстры ждать не будут. Они захватывают. Мы потеряли уже треть страны, и они не остановятся.

Президент промолчал. Я слышал, как он нервно перекладывает бумаги.

Четвёртая горсть. Источник наполнялся медленнее, чем шёл расход на оборотня.

— Господин президент, — голос Петты. Спокойный, вкрадчивый, совсем не похожий на рык зверя, который я слышал на Обводном. — Я только что из Петербурга. Империя не спит. У них там беда на севере: прорывы один за другим.

Он сделал паузу. Я замер.

— … закрывают порталы, но не справляются, поверьте мне. Даже если мы обратимся к ним — они не смогут помочь. Да и с чего им помогать нам?

— У нас есть договор о совместной охране периметра, — напомнил президент.

— Договор? — Петта почти рассмеялся. — Господин президент, помощь медведя — это когда тебя обнимают до хруста костей. Поначалу они помогали нам закрывать прорывы — мы были благодарны. Потом попросили оставить военные базы. Но о какой независимости можно говорить, когда их инквизиция имеет филиал в Хельсинки?

Президент молчал слишком долго.

— Тимофей Дмитриевич мне лично предлагал помощь три недели назад, — сказал он наконец. — Не через дипломатов. Позвонил сам.

Я увидел, как дёрнулась голова Петты.

— И что вы ответили? — голос оборотня стал жёстче.

— Что Финляндия — независимое государство. И мы сами…

Высыпал пятую горсть макров и тут же понял, что артефакт Петты подходит к пределу. И я наконец забрался к нему в голову, заставляя тело испытывать тревогу и жажду превратиться в зверя.

Ещё немного.

— Господин Петта, — президент поднял голову. — Вы в порядке?

Белобрысый прервался на полуслове. Он смотрел в пустоту над столом. Медленно потёр шею там, где под высоким воротником мундира висел артефакт.

Президент бросил взгляд. Советник кашлянул, заполняя паузу, и продолжил доклад сам: про границу в Оулу, про резервы. Петта кивнул. Невпопад, механически, как кивает человек, который слышит звук, но не слова.

Я высыпал шестую горсть.

Петта попробовал вернуться в разговор. Открыл рот, но голос сломался на середине фразы. Хуже любой хрипоты: будто два звука наложились друг на друга, и ни один не вышел чистым. Он замолчал.

Пальцы оборотня на папке вытянулись. Суставы побелели. Он посмотрел на свои руки и тут же убрал их за спину.

Старый советник замолк. Президент медленно закрыл папку. Никто ничего не сказал.

Я высыпал седьмую горсть и сразу почувствовал: артефакт оборотня был на пределе. Нагретый металл жжёт кожу, руны пытаются удержать контур, но держать уже нечем.

Восьмая горсть.

Высыпал кристаллы на ладонь и впитал их с такой скоростью, что заныли магические каналы. Варварский метод. Наставник за это долго ругал бы, но было не до принципов.

Артефакт лопнул. Звук как от треснувшего стекла, только громче, резче, с мерзкими металлическими нотами. Петту выгнуло дугой. Мундир треснул по швам, и из-под ворота полезла серая, покрытая короткой шерстью плоть.

— Что… — вскочил советник.

Президент отшатнулся к окну.

Я откинул штору.

Два шага. Револьвер уже в руке, барабан проверен ещё в засаде. Петта обернулся на шаги и на запах, который наконец учуял в зверином обличии. Я знал, куда бить.

Первый выстрел — в голову. Антимагическая пуля вошла в затылок, разрывая то, что ещё несколько секунд назад было человеческим черепом. Тварь дёрнулась, но не упала.

Второй и третий в грудь.

Оборотень рухнул, заскрежетал когтями по паркету и затих.

Я опустил ствол. В кабинете запахло палёной шерстью и кровью. Старый советник прижимался к президенту, прикрывая его своим телом.

— Собаке — собачья смерть, — сказал я себе под нос.

Дверь кабинета распахнулась, и в неё вбежали трое охранников с нацеленным на меня оружием.

— Стоять! — резко скомандовал президент.

Шаги замерли.

Я поднял глаза на Виртанена. Он смотрел на чёрный плащ, на нашивку инквизитора, на дымящийся револьвер в моей руке. Потом — на тело советника, которое уже начало обратное превращение в человека.

— Кто вы? — спросил президент.

— Мастер-инквизитор Воронов, — я не спеша убрал револьвер в кобуру и показал удостоверение. — У нас мало времени.

Документы, что я прихватил с собой из машины, президент смотрел молча. Листал, вглядывался в списки имён, поднимал глаза на меня — и снова в бумаги. Советник стоял рядом, держась за спинку стула. Охранники были выпровожены за дверь, но она оставалась открытой.

— Объяснитесь, — сказал Виртанен.

— Операция «Кальмари». Советник Петта — агент, внедрённый не меньше года назад в ваше окружение. Он оборотень, как вы уже догадались. Его цель — сорвать любые переговоры с Российской империей, убедить вас, что помощь с Востока — это угроза.

— Доказательства? — сухо спросил пожилой советник.

Я указал на бумаги. Времени объяснять каждую из них не было, но советник смотрел внимательно.

— Пять порталов, — сказал я, тяжело выдохнув. — Хельсинки, Тампере, Турку, Оулу, Лахти. Одновременная активация. Во время праздника, то есть сегодня.

Президент побелел. Взял со стола обгоревший лист, повертел, прочитал ещё раз, потёр лоб.

— Мы можем это как-то предотвратить?

— Нет. Ритуалы Ордена Осьминога уже проделаны, процесс необратим.

— Но как такое вообще возможно?

— Ритуалы очень сложные, требующие много времени и сил. По моим оценкам, на подготовку ушло больше полугода, — я не стал говорить о том, что любой инквизитор почувствовал бы это за несколько километров, и вспоминал собственные ощущения от первых минут в Хельсинки.

— Полгода, — тихо сказал Виртанен. — Полгода Петта сидел в соседнем кабинете. Я доверял ему, мы пили кофе, разговаривали о семье…

— Вы не могли знать. Артефакты высокого уровня без специального сканера не вычислить.

Президент посмотрел на меня. В глазах — то, что я предпочёл бы не видеть.

— Петта говорил, что у него связи в Европе, — расстроенно сказал советник. — Рекомендательные письма. Мы проверили — всё было чисто. Даже слишком чисто, теперь понимаю…

Виртанен поднял руку, останавливая советника. Посмотрел на меня.

— Зачем вы здесь, господин инквизитор? Вы могли доложить своему начальству. Передать документы по дипломатическим каналам.

Я смотрел на него секунду.

— У вас есть связь с Зимним?

Юкки напрягся.

— Прямая линия. Для кризисных ситуаций.

— Звоните.

Он медлил. Я видел, как в мужчине борются два начала: президент независимой страны, который не хочет просить помощи, и обычный человек, который понимает, что через час его столицу сожрут монстры.

— Если я звоню в Зимний, — произнёс он тихо, — Европа скажет, что я предал принципы независимости. Парламент потребует отставки. История запишет, что финский президент в день юбилея страны попросил помощи у империи.

Я не стал его утешать.

— История ничего не запишет, если некому будет об этом рассказать.

Повисла пауза.

Юкки Виртанен долго смотрел на меня. Потом перевёл взгляд на настенную карту, где красным были закрашены почти все северные территории — земли, сожранные прорывами монстров. Затем посмотрел на собственный портрет за спиной. Пять лет назад присягу принимал полный сил лидер с горящими глазами и без малейшей седины.

Юкки встал.

Подошёл к тумбе в углу кабинета, бросил последний оценивающий взгляд на нас с советником и снял трубку самого массивного из пяти телефонов. Вместо диска набора на нём блестела глухая чёрная панель с золотым двуглавым орлом.

Прозвучала отрывистая, резкая фраза по-фински.

— Зимний слушает, — раздалось из динамика.

Виртанен перешёл на хороший русский, с лёгким, но приятным выговором старой школы.

— Это президент Финляндии. Соедините меня с Императором. Срочно.

Пауза. Потом — щелчки и голос, который я вживую слышал лишь однажды: на церемонии в Зимнем, с балкона, когда толпа кричала «ура».

— Юкки, — сказал Тимофей Дмитриевич. Спокойно, будто они говорили вчера. — Что случилось?

Виртанен сглотнул.

— Ваше Императорское Величество. Я принимаю ваше предложение. Мне нужна помощь. Срочно.

Я стоял у окна, смотрел на площадь, где уже собирались первые ряды зрителей, и слушал разговор краем уха.

— Войска стоят у границы уже сутки, — голос Императора звучал ровно. — Я привык страховать соседей заранее, а не когда уже всё полыхает.

Виртанен поблагодарил и опустил трубку. Руки у него чуть заметно дрожали.

Юкки, кажется, воспринял это как упрёк. Или как условие. Я видел, как он напрягся. Но это был не упрёк. Тимофей Дмитриевич говорил: я уже здесь, наготове, просто скажи, что нужно помочь. По-русски это звучит именно так — буднично, почти равнодушно. Финну не понять.

Наконец я выдохнул от облегчения, что справился с поручением Филипенко.

Площадь внизу сверкнула. Земля в самом центре вздыбилась — столб света ударил с неба. Такой яркий, что я на секунду ослеп, а когда снова смог смотреть, понял: портал открылся.

Из разрыва полезли твари. Мелкие, быстрые, от летающих, размером с кошку, до ползающих здоровенных змей. Гвардейские маги тут же открыли огонь, но их было слишком мало. Основные силы сдерживали монстров на севере, не давая пробиться к людям.

Я шагнул к президенту, оттеснил его от окна.

Виртанен не сопротивлялся. Просто посмотрел на меня, затем на площадь через моё плечо.

— Прорыв, — буднично сказал я.

Сразу же заметил знакомые фигуры. Волков выскочил из-за рухнувшего флагштока, пристреливая из револьвера тварь размером с собаку. Живой и уже в строю. Невольно усмехнулся.

Рядом, прикрывая его спину, Павлик, он поднимал из брусчатки каменные булавки, пришпиливая монстров словно чокнутый энтомолог. Что-то орал Волкову, указывая направление.

Я отвернулся от окна.

— Мне нужно на площадь.

Президент кивнул, охранники расступились.

Я уже шагнул в коридор, когда советник негромко сказал в спину:

— Утром, когда проезжал мимо особняка Петты… У него было людно. Незнакомые лица, подумал, что это гости.

Я остановился.

— Спасибо.

Это я уже знал. Ещё тогда, когда давил на Петту, ломая его волю и заставляя обернуться. Я залез ему в голову, скользнул по верхнему слою памяти — и этого хватило.

Особняк Латти, который мы накрыли на острове, действительно служил им штабом. Но вчера орден начал эвакуацию. Большинство уже покинуло Хельсинки. Здесь осталась лишь небольшая группа фанатиков, которые должны были усилить грядущий прорыв своей иномирской магией. Прямо сейчас все они находились в доме Петты. И там был главарь. Я собирался взять его живым. Или мёртвым, если повезёт меньше.

Вышел на улицу.

* * *

Брусчатка под ногами ходила ходуном.

Площадь превратилась в ад. Флагштоки валялись крест-накрест, перекрывая проходы. Праздничные ограждения разнесло в щепки. Гвардейцы и солдатами отступали вместе с горожанами к зданию сената. Тварей становилось всё больше: они лезли из лучей, бивших с неба, каждый из которых был прямым порталом.

Я перепрыгнул через рухнувшую трибуну, приземлился на телевизионную камеру и сразу ушёл в перекат — над головой просвистела лапа. Шатун — росомаха размером с медведя, с когтями, которые оставляли борозды в брусчатке. Я выстрелил снизу вверх разрывной. Пуля вошла в челюсть и разнесла половину черепа изнутри. Тварь взвизгнула и забилась в агонии.

Заметил двух небольших рыскунов, несущихся ко мне. Принял их на нож, не тратя патроны. Водные руны засветились, лезвие завибрировало, и кожа прорезалась словно масло горячим ножом.

Три коротких движения у основания шеи — и у меня в кармане три макра.

— Игорь!

Волков заметил меня. Встал на груде обломков и широко улыбнулся.

— Где тебя носит? Я уже десяток положил!

Я подошёл. Осмотрел друга. Цел. Живой.

— Как голова?

— Пока ещё болит, — он скривился. — Но это, блин, не главное.

Я чуть улыбнулся. Одним уголком рта.

Павлик выскочил из-за каменных обломков, прижимая левой рукой сканер.

— Похоже, веселье началось!

— А то! — взревел Димка, выцеливая из револьвера бегущего в нашу сторону монстра.

— Игорь, тебе удалось убедить президента? — спросил Киселёв.

— Да. Ждём подкрепления из империи.

Я оглядел небо. Из него сейчас било семь ярких лучей-порталов.

— Нам туда, — я указал на тот, что бил не с неба, а из земли — ровнее, ярче остальных. — Там фанатики Ордена Осьминога. Они проводят ритуал усиления. Если сорвём его, то прорывы не закроются, но перестанут расти как на дрожжах.

— Ты не обманул, когда сказал, что поездка будет весёлая, — буркнул Волков с довольным видом.

— Выдвигаемся.

Первые два квартала за площадью проскочили быстро. Твари почти не попадались, чего не скажешь о телах горожан. С каждым метром мёртвых становилось всё больше.

На перекрёстке путь преградила стая из восьми рыскунов. Твари увлеклись трупом гвардейца и прозевали наше появление. Волков ударил импульсом зоокинеза. Он подчинил сразу троих, развернул и натравил на сородичей. Пока стая с визгом рвала друг друга на куски, мы спокойно прошли мимо.

На миг я поймал себя на некрасивой мысли, что завидую другу, но тут же отпустил. У каждого свой дар.

— Красиво, — сказал Павлик, оглядываясь на заварушку.

— Не отвлекайся, — ответил я.

На следующем перекрёстке из-за поворота на нас вышли шатуны. Эти твари были покрупнее, передвигались на задних лапах, ростом с высокого человека, только вдвое шире, а когти на лапах длиной с мою ладонь.

Первого я взял разрывной пулей в голову. Тварь сдалась, но не сразу, ещё сделала два шага по инерции, свалившись на капот перегородившей дорогу машины. От такого веса автомобиль просел, а стекло в фарах треснуло с характерным звуком.

Второй достался Волкову. Димка поймал его зоокинезом, секунду удерживал, я заметил, как у него затряслись руки от усилия. Походу, это был предельный размер монстра, который друг мог взять под контроль. Дима заставил его разбежаться и разбить голову об угол здания.

Третьего Павлик накрыл каменной плитой, подняв её из мостовой.

Ещё квартал мы прошли почти без боя. Твари здесь кружили, но не нападали, словно охраняли периметр.

До здания, из которого бил луч, оставался один квартал, когда я почувствовал сильную магическую пульсацию. А когда увидел особняк, то поначалу не поверил глазам. Стоило приблизиться метров на сто, как я заметил множество красных контуров людей, движущихся в здании.

Это мой дар.

Я видел иномирцев, а не магов. Почему же тогда не светились маги на острове и на Обводном? Артефакты экранируют, это понятно. Но я разрушал их, а подсветки не было. Странно. Очень странно. Но копаться в этом сейчас некогда. Оставлю на потом, в гараже, во время моей медитации. От этой мысли в груди растеклась неожиданная теплота.

— Стоять, — сказал я.

Волков и Павлик замерли.

Я закрыл глаза и удивился, потому что продолжал видеть контуры. Их были десятки. Они мельтешили по этажам, каждый в своём ритме.

Дар, похоже, был неотключаем. Буквально.

Я открыл глаза. Выдохнул.

Тридцать два. Нет, тридцать три.

— Их там больше тридцати. Все в движении.

— Откуда знаешь? — спросил Павлик.

Волков тронул технаря за плечо.

— Говорит, значит, знает.

— Большая часть в зале по центру особняка, похоже, ритуал они проводят там, — сказал я. — Когда закончат — уйдут. Нам нужно сорвать его до завершения и уничтожить как можно больше сектантов. Их главарь Латти точно там.

Кью взял горсть макров из мешочка, подзаряжаясь энергией.

Волков ничего не сказал. Просто поправил нож.

Дорогу к главному входу прикрывал сквер: старые липы, чугунная ограда, фонтан, из которого вместо воды текла какая-то чёрная жидкость. Твари по периметру ходили словно сонные, охраняли, а не нападали.

— Сколько на первом? — спросил Волков.

— Восемь. Трое у входа, пятеро по коридорам.

— А справа? — Димка кивнул на боковую дверь особняка.

Я прищурился. Контуры переливались, накладывались, но я уже научился их различать.

— Справа двое. Идут к чёрному входу.

Павлик достал артефакт, покрутил, покачал головой и убрал обратно.

— Навряд ли получится тихо открыть дверь. Лучше взорву стену. У меня ещё шесть огненных пластин.

Волков присмотрелся к каменной кладке флигеля.

— А магией земли не можешь? Быстрее же.

— Здание защищено от разрушения землёй, — ответил Павлик, не оглядываясь. — Здесь установлен серьёзный анти-земляной контур, ничего не возьмёт. А вот от огня нет.

Увидев наши непонимающие лица, он пояснил.

— Кто вообще будет пытаться повредить каменный дом огнём? Вот и они так подумали. Не озаботились.

— Тогда действуй, — сказал я. — Дим, сколько тварей возьмёшь под контроль сразу?

— Если рыскунов, то троих точно.

— Захватывай. Пойдут впереди, проверят дорогу.

Волков кивнул. Захватил ближайших монстров коротким импульсом. Они дёрнулись и сразу потрусили к нам.

Павлик достал тёмно-красную пластину с огненной гравировкой, от которой на метр ощущалось тепло.

— Одной хватит на нормальный проход, — бросил Киселёв. — Остальные пять придержу.

— Для чего? — спросил Волков.

Кью не ответил. Просто чуть улыбнулся и подошёл к стене флигеля.

Приложил пластину. Камень под ней начал медленно темнеть.

— Отойдите на три шага.

Ничего не происходило секунд двадцать. Потом по кладке побежали тонкие оранжевые прожилки, как трещины, только светящиеся. Запахло горелым.

В стене начал краснеть круг диаметром полтора метра.

— Говорил, взорвёшь, а шума нет совсем, — я взял на заметку полезное свойство этого артефакта.

— Да, тихо, — с удовольствием сказал Павлик. — Никакого грохота.

Цвет менялся от серого к розовому, от розового к алому, а потом к белому. Камень не взрывался. Он потёк, сначала по краям, потом в середине.

Через две минуты в стене было отверстие. Края светились красным, от них шёл жар, как от открытой печи.

— Пройти можно, — сказал технарь. — Только краёв не касайтесь.

Волков посмотрел на проём. Потом на Павлика. Потом снова на проём.

— Паша, ты страшный человек.

— Я знаю, — скромно согласился тот.

Димка направил тварей в щель первыми. Они смело прыгнули внутрь. Потом я — боком, не дыша, чувствуя, как жар тянет к себе. Волков за мной, Павлик замыкал.

Внутри пахло благовониями — так густо, что сразу зачесался нос.

— Не дышите глубоко. В воздухе яд.

Киселёв тут же активировал артефакт у себя на шее. Его голову окутало лёгкое свечение. Нам же с Димкой для очистки воздуха ничего не требовалось: магия жизни справится сама.

— Паша, у тебя и на это решение есть? — удивился Волков.

— А то, — расплылся в довольной улыбке технарь.

Я поднял руку, заставляя замолчать.

— Трое в коридоре, метрах в десяти.

Крики, выстрелы наугад. Мы рванули в обход, через комнату с перевёрнутыми книжными шкафами. Рыскуны уже создали здесь хаос.

Двое магов четвёртого ранга исступлённо заливали коридор плазмой. Ослепительные вспышки жгли воздух, адепты пытались достать наших проворных союзников. Одну тварь они всё же зацепили, превратив в обугленный комок, но страх уже взял своё. Маги были напуганы до смерти, палили вслепую, лишь бы отогнать этот ползучий кошмар.

Я нырнул за колонну. Волков бросил тварь, что металась по коридору, в ноги стрелкам. Павлик кинул очередной артефакт во врагов, и их сковала судорога.

— Чисто, — довольно сказал Димка, когда подчинённые твари доделали работу.

Проходя мимо, заметил, что на магах не было защитных артефактов. Даже странно, что за беспечность со стороны руководства?

Мы вышли к главной лестнице. Оставшиеся в живых два рыскуна кружили рядом, обнюхивая ступени.

— Где ритуал? — спросил Павлик.

— На втором этаже.

— А это не ловушка? — помолчав, сказал он.

Мы с Волковым переглянулись. Не сговариваясь, пожали плечами.

— Справимся, — Дима кивнул на лестницу. — Наверх?

— Нет, — я прошёл мимо и свернул за лестницу. — Зачем идти в лоб?

— Куда мы? — удивился Киселёв.

Боковой коридор вывел к неприметной двери, через которую мы вошли в просторный гулкий зал с колоннами. Воздух здесь был спёртым, пах потом и сухой кожей тренировочных манекенов. Вдоль стен тянулись стойки с фехтовальным снаряжением и тяжёлые боксёрские груши. Дальняя часть, предназначенная для отработки боевых заклинаний, была отгорожена едва заметным мерцающим полем.

Судя по расположению, над нами находился большой зал второго этажа.

Потолочные балки чуть дрожали. Там шёл ритуал.

— Ломаем опоры, — сказал я.

Павлик огляделся. Пересчитал колонны — их было восемь.

— Пять пластин, — он уже лез в сумку. — Остальных тварями и руками.

— Пяти разрушенных подпорок будет достаточно. Хотя можно и тварям доверить оставшиеся. Меня всегда интересовал вопрос: а смогут ли рыскуны разгрызть камень?

— Сейчас узнаем.

Пока Павлик шёл к первой колонне, я закрыл глаза. Контуры наверху пульсировали ровно, ритмично — восемнадцать, движущихся по кругу. Я попытался считать уровни, но ритуал создавал слишком сильный магический фон: всё сливалось в один горячий гул. Не разобрать.

— Готов? — спросил я Волкова.

— Готов, — он уже направлял рыскунов к основаниям крайних колонн.

Пластины Павлик прикладывал одну за другой ровно и уверенно. Камень под ними начинал темнеть. Первая колонна тихо хрустнула: внутренняя трещина.

Потолок чуть вздрогнул.

Мы начали отступать спиной к выходу, поглядывая на происходящее.

Я заметил, как контуры наверху замедлились. Потом просто пропущен один толчок в ритуальном фоне, как пропуск удара сердца. Ещё один.

Вторая колонна начала оседать.

— Есть, — тихо сказал Павлик.

И в тот же миг магический фон наверху погас. Ритуал прервался.

Тишина.

— Сработало? — прошептал Павлик.

— Сработало. Прорывы теперь без подпитки.

Я открыл глаза — и в этот момент контуры наверху изменились.

Восемнадцать фигур перестали двигаться по кругу. Несколько секунд ничего. Потом они начали читаться иначе. Ритуальный фон, который мешал видеть уровни, схлопнулся, и я вдруг увидел то, что было под ним.

Меня словно окатило холодной водой.

Не восемнадцать рядовых. Среди них как минимум трое, которые горели иначе. А ещё от них очень сильно фонило магией.

— Дима, — сказал я тихо.

— Вижу троих, — сразу ответил Волков. — Очень сильных. Ты тоже?

— Да.

— Это была ловушка, — мрачно сказал Димка. — Они специально заманили нас.

— Не думаю.

Павлик посмотрел на нас обоих.

— Стоп. Вы что-то знаете, чего не знаю я?

Я перевёл взгляд на Волкова. Он пожал плечами, мол, решай сам говорить или нет.

— Наверху восемнадцать магов, и все они выше шестого, а трое уровня гранд-мастера. Мы только сейчас смогли считать: пока шёл ритуал, фон всё перекрывал.

Павлик помолчал секунду, сглотнул.

— Парни, мы не вытянем, — безэмоционально сказал он.

— Да, — согласился я.

— Ритуал уже сорван.

— Да.

— Значит, главное сделано.

— Главное сделано.

— Ну и ладно, — сказал Павлик. Достал какую-то новую пластину из сумки, взвесил её на ладони и убрал в карман. — Тогда давайте хотя бы красиво.

Волков вытащил нож. Не спеша. Как человек, у которого есть время.

Я перезарядил барабан на шесть антимагических.

Плохая арифметика.

Контуры магов двинулись к лестнице.

И тут один из трёх самых сильных остановился.

Я почувствовал это раньше, чем понял. Почувствовал его взгляд на себе. Он смотрел туда, где стоял я.

Прямо вниз. Прямо на меня.

Он видел меня так же, как я видел их.

— Игорь… — тихо сказал Волков.

— Знаю.

Я не двинулся с места.