Манмут перезагрузил свои системы и наскоро оценил повреждения. Все его органические и кибернетические компоненты сохранили работоспособность. Взрыв был вызван резкой разгерметизацией трех носовых балластных резервуаров, но остальные двенадцать уцелели. Он сверился с внутренними часами и выяснил, что до перезагрузки пробыл без сознания менее тридцати секунд и по-прежнему виртуально подключен к своей подлодке на обычных частотах. От «Смуглой леди» поступали сообщения, что она стремительно кувыркается, в корпусе небольшая пробоина, система мониторинга перегружена, температура обшивки превышает точку кипения, и еще десятки жалоб, однако ничто не требовало его срочного внимания. Манмут перезагрузил видеосвязь, но увидел лишь раскаленные докрасна внутренности корабельного трюма, открытые грузовые двери и – за ним – вращающееся звездное небо.

Орфу?

Общая линия молчала. Фокусированный луч тоже. И мазерные каналы. Не слышалось даже помех.

Шлюз был по-прежнему открыт. Манмут подхватил реактивный ранец, моток нервущейся бечевки из микроволокна и пролез внутрь, хватаясь за знакомые зацепки, чтобы противостоять векторным силам кувыркания. В собственном трюме он убедился, что грузовые двери полностью открыты, прикинул, хватит ли места, затем наугад схватил что-то из аккуратно уложенного Коросом оборудования и выбросил из подлодки, из разваливающегося корабля, вслед за разлетающимися каплями расплавленного металла и полыханием плазмы. Возможно, то было оружие массового поражения, которое Корос собирался доставить на Марс («На моем корабле!» – с прежним возмущением подумал Манмут), а возможно, снаряжение, необходимое для выживания на планете. Сейчас это Манмута не занимало. Ему было нужно место.

Он привязал веревку к скобе на корпусе «Смуглой леди» и вылетел в космос, стараясь не столкнуться в разбитыми грузовыми дверями корабля.

Отлетев на безопасные сто метров от кувыркающегося судна, он развернулся оглядеть повреждения.

Все оказалось еще хуже, чем он ожидал. Как и говорил Орфу, весь нос корабля исчез. Рубку и все на десять метров от нее в сторону кормы снесло начисто. Там, где были Корос III и Ри По, рассеивалось облако плазмы.

Остатки фюзеляжа потрескались и рассыпались. Не хотелось и гадать, что было бы, не сбрось они термоядерные двигатели, водородные резервуары, уловитель Метлоффа – Феннелли и прочее задолго до атаки. Вторичные взрывы распылили бы и его, и Орфу.

Орфу?

Манмут теперь спрашивал и по фокусированному лучу, и по радио, однако внешние отражательные антенны полностью сгорели. Ответа не было.

Уворачиваясь от летящих осколков, капель расплавленного металла и расползающегося облака плазмы и одновременно следя, чтобы трос не натянулся и его не бросило на гибнущее судно, Манмут включил реактивные двигатели и подлетел к корпусу. Вращение было таким стремительным – звезды, Марс, звезды, Марс, – что Манмуту пришлось закрыть глаза и двигаться по радару.

Орфу по-прежнему лежал в свой люльке. На мгновение Манмут обрадовался – радар показывал, что его товарищ цел и на месте, – потом раскрыл глаза. И увидел.

Взрыв, уничтоживший нос корабля, оплавил и раздробил корабельный корпус до того места, где лежал Орфу. Тяжелый панцирь ионийца почернел и потрескался на треть длины. Передних манипуляторов не было. Передние коммуникационные антенны исчезли. Глаз не было. По последним трем метрам внешней оболочки тянулись трещины.

– Орфу! – позвал Манмут по фокусированному лучу.

Тишина.

Используя каждый мегабайт своих вычислительных способностей, Манмут оценил векторы и полетел к корпусу. Все десять сопел работали микроимпульсами, чтобы исправлять опасную траекторию, пока он не оказался в метре от поверхности. Здесь он вбил в обшивку шлямбур и набросил на него петлю, следя, чтобы трос не запутался – его нужно будет, когда настанет момент, сдернуть быстро.

Натянув трос и качнувшись, как маятник, Манмут по дуге перелетел к люльке Орфу, хотя ее точнее было бы назвать оплавленной вмятиной.

Цепляясь за панцирь Орфу (короткие ноги при этом беспомощно болтались наверху), Манмут прилепил провод связи к телу товарища чуть дальше того места, где раньше были глаза.

– Орфу?

– Манмут? – Голос у Орфу был надтреснутый, но сильный. Главным образом в нем слышалось удивление. – Ты где? Почему я тебя слышу? Все мои коммуникаторы уничтожены.

Манмут ощутил радость, какую испытывали лишь немногие шекспировские герои.

– Мы в прямом контакте. Кабельная связь. И я тебя отсюда вытащу.

– Это идиотизм! – загремел Орфу. – Я бесполезен. Я не…

– Заткнись, – попросил Манмут. – У меня трос. Тебя надо привязать. Где…

– Метрах в двух позади узла датчиков есть скоба, – сказал Орфу.

– Ее нет. – Манмуту не хотелось вгонять шлямбур в панцирь товарища, но ничего другого не оставалось.

– Ну… – начал Орфу и замолчал на несколько жутких секунд, осознавая масштаб своих поломок. – Тогда сзади. Дальше всего от вспышки. Сразу за кластером двигателей.

Манмут не сказал другу, что двигатели тоже уничтожены. Он перевернулся, нашел кольцо и закрепил микроволоконный трос неразвязываемым узлом. Если что и объединяло моравека Манмута с его давними предшественниками – земными мореплавателями, – так это умение вязать узлы.

– Держись, – сказал он по кабелю. – Начинаю тянуть. Потеряешь связь – не беспокойся. Тут очень много векторов сил…

– Это безумие! – захрипел Орфу по кабелю. – На «Смуглой леди» нет места, и, если ты меня к ней доставишь, от меня не будет никакой пользы. У меня не осталось чем держаться.

– Тихо, – спокойно ответил Манмут и добавил: – Друг мой.

Он включил все реактивные двигатели и сдернул веревку со шлямбура.

Вычисления характеристической скорости затуманили поле зрения, Марс и звезды, по-прежнему менявшиеся местами каждые две секунды. Манмут дал тросу натянуться, затем врубил двигатели – тратя энергию с пугающей быстротой, – чтобы выровнять свою скорость с вращением корабля и по длинному тросу втянуть себя в «Смуглую леди».

Масса у Орфу была значительная, из-за вращения корабля подтягиваться было еще сложнее, но трос был сверхпрочным, а воля Манмута в эти мгновения – несломимой. Он подтянул их обоих ближе к открытому трюму подлодки.

Корабль начал рассыпаться под нагрузкой, куски кормы отвалились и пролетели мимо Манмута, вцепившегося в панцирь Орфу. Две тонны металла пронеслись в пяти метрах от головы маленького моравека. Манмут втащил Орфу внутрь.

Это было бесполезно. Корабль вокруг «Смуглой леди» разваливался, взрывы следовых реактивных газов и внутренних, заполненных воздухом отсеков разносили обшивку. Манмут видел, что не успеет добраться до подлодки.

– Отлично, – пробормотал он. – Придется горе идти к Магомету.

– Что? – воскликнул Орфу, на сей раз действительно встревоженным голосом.

Манмут и забыл, что кабельная связь по-прежнему работает.

– Ничего. Держись.

– Чем, друг мой? Я лишился и манипуляторов, и рук. Придется тебе за меня держаться.

– Хорошо, – ответил Манмут и включил все свои двигатели, расходуя энергетический запас так быстро, что пришлось использовать аварийный резерв.

Это помогло. «Смуглая леди» показалась из темного корабельного трюма за мгновения до того, как тот начал распадаться на куски.

Манмут отлетел подальше, видя, как расплавленный металл брызжет на бедный побитый панцирь Орфу.

– Прошу прощения, – прошептал Манмут, на остатках топлива уводя кувыркающуюся подлодку дальше от гибнущего корабля.

– За что ты просишь прощения? – спросил Орфу.

– Да так, – выговорил Манмут. – После расскажу.

Он тянул, толкал и в конце концов втащил огромного ионийца в почти пустой грузовой отсек. В темноте было даже лучше – голова больше не кружилась от бешеного вращения звезды-планета-звезды-планета. Манмут устроил товарища в главной нише и активировал гибкие зажимы.

Теперь Орфу был надежно закреплен. Манмут допускал, что все трое – «Смуглая леди» и два моравека – обречены, но по крайней мере они погибнут вместе. Манмут подсоединил коммуникации подлодки к кабельному входу.

– Ты в безопасности, – выговорил Манмут, задыхаясь и чувствуя, что его органические части почти на пределе. – Сейчас я отсоединю свой кабель.

Из последних сил он втащил себя по коридору, где был вакуум, в нишу, закрылся, но воздух закачивать не стал, а подключился к системе жизнеобеспечения. Кислород потек. В линии связи трещали помехи. Системы корабля сообщали об ощутимых, но не роковых повреждениях.

– Ты на месте? – спросил Манмут.

– Где ты?

– В моей рубке.

– Каково положение, Манмут?

– Корабль развалился от вращения. «Смуглая леди» более или менее цела, включая стелс-оболочку, носовые и кормовые двигатели, однако я понятия не имею, как ими управлять.

– Управлять? – Затем до Орфу дошло. – Ты по-прежнему намерен войти в атмосферу Марса?

– А что, у нас есть выбор?

Орфу думал целую секунду или две и наконец сказал:

– Согласен. Ты думаешь, что сможешь пилотировать ее в атмосфере?

– Дохлый номер, – ответил Манмут почти жизнерадостно. – Я загружу программное обеспечение, оставленное Коросом, и ты нас поведешь.

По кабелю донесся чихающий рокот, хотя Манмуту трудно было поверить, что его друг и впрямь смеется в такой момент.

– Ты, конечно, шутишь. Я слеп. Не только глаза и камеры утрачены, но и вся моя оптическая система сгорела. Я полная развалина. По сути, я мозг в разломанной корзине. Скажи, что ты шутишь.

Манмут загрузил из памяти субмарины программное обеспечение дополнительных двигателей, парашютов и прочего. Затем включил корпусные камеры и тут же отвернулся. Подлодка все так же кувыркалась, и голова от этого кружилась по-прежнему. Марс теперь целиком заполнил экраны. Полярная шапка, синее море, полярная шапка, синее море, кусок черного космоса, полярная шапка – Манмута мутило от этого мелькания.

– Вот, – сказал он, когда загрузка закончилась. – Я буду твоими глазами. Стану передавать любые данные по навигации, какие подлодка сумеет извлечь из программы. Твое дело – стабилизировать нас и спустить на Марс.

На сей раз сомнений не было: иониец и впрямь расхохотался.

– Почему бы и нет, – сказал он. – Все равно расшибемся.

Двигатели «Смуглой леди» начали включаться по указанию Орфу.