— Да, немного раздражает, — сказал он, читая мои мысли. — Знаешь, что случилось? У меня на ногах все еще были эти старые мозоли рейнджера, но они уже подживали и не очень хорошо держались. Я не совершал марш-бросков с рюкзаком с тех пор, как год назад закончил этап квалификационной подготовки сил спецназа. Медик сказал, что во время марша прошлой ночью у меня под старыми мозолями появились волдыри, и в конце концов все это безобразие просто отвалилось. Ну разве это не дерьмо?

— Да, Мак, так и есть, — произнес я, передернувшись при виде его ног. — Похоже, тебе придется какое-то время посидеть на заднице.

— Думаю, да, — ответил он, затягиваясь сигаретой, которую только что зажег. — Полагаю, теперь у меня будет возможность наверстать упущенное в чтении.

— Думаю, будет. Ты в порядке? Кто-то едет за тобой?

— Медик моей группы выезжает с полевой машиной скорой помощи, чтобы забрать меня, а хирург группы встретит нас в Вомакском армейском госпитале. Вероятно, проведу день в больнице, чтобы почистить и вылечить ноги от инфекции, а затем отправлюсь в отпуск по выздоровлению, пока я не смогу отрастить себе новую кожу, — сказал он, покачивая ногами.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил я, поднимаясь, чтобы уйти.

— А, я в порядке. Медик скоро будет здесь, и у меня много сигарет, так что я просто расслаблюсь, пока он не приедет.

— Ладно, напарник, держись там. И передавай любому из старой банды, кого увидишь, мой привет.

— Будет сделано, чувак. Ты тоже — и приходи ко мне, когда здесь закончишь.

— Конечно, Мак. Береги себя.

Мы пожали друг другу руки, и я ушел, унося в голове образ этих неприлично ободранных ног. Мне вновь оставалось гадать, где проходит грань между твердолобым и тупым. Но думаю, что это индивидуальное суждение, и Мак нашел его прошлой ночью, где-то на протяжении последних восемнадцати миль.

Джо Макадамс сразу же вошел в армейскую легенду как «Парень, который стер ноги при отборе в отряд “Дельта”». Все знали этот миф, но мало кто знал человека, с которым это случилось.

*****

На следующее утро в 06.00 мы построились на ФИЗО. Я специально стал на правом фланге первой шеренги, чтобы во время бега обеспечить себе место впереди строя, потому что я ненавижу бегать в середине группы. Всегда лучше быть «ведущей собакой». Пейзаж лучше.

Когда мы строились, перед тем, как вышел инструктор, чтобы взять на себя управление, я услышал в группе чуть больше смешков. Оглянувшись посмотреть, что происходит, я увидел парня, стоящего в строю в маске гориллы, которая закрывала всю его голову.

Знаки различия на его форме говорили о том, что он капитан, нашивка на плече говорила о том, что он служит в спецназе, а маска, которую он носил, говорила о том, что он кретин. Когда щебетание стихло, из канцелярии вышел деловитый Марвин, чтобы принять на себя руководство.

— Группа! Равняйсь! — подал он команду. — Смирно! Вольно… Сначала небольшая легкая тренировка, чтобы взбодриться, прежде чем мы начнем свой день, ребята. И поскольку мой голос сегодня утром немного охрип, мне понадобится помощь, чтобы произносить речёвку. Давайте посмотрим. Да, вы, человек-горилла. Поднимитесь сюда и произнесите для меня речёвку.

Человек-горилла сделал движение, чтобы снять маску.

— Нет, — отрезал Марвин. — Оставьте маску! Снимите ее тогда, когда я скажу. Это моя группа, и вы будете следовать моим инструкциям.

Затем мы раздвинули шеренги для выполнения упражнений, и Марвин провел нас через один адский курс гимнастики. Человек-горилла выкрикивал речёвку и выполнял упражнения, пока Марвин покрикивал на него.

Прыжки «ноги вместе – ноги врозь», прыжки в высоту, приседания, отжимания, повороты и подпрыгивания из положения сидя. Мы продолжали выполнять упражнения в бешеном темпе, пока придурок в маске, наконец не упал на колени, тяжело дыша.

— Вернуться в строй! — приказал ему Марвин. — И не снимайте маску, она вам идет. Группа! Равняйсь! Смирно! Еда в столовой. Инструкции на доске. Вольно! Разойдись!

По группе пронесся нервный вздох облегчения, а человек-горилла судорожно стянул маску с насквозь промокшей головы и побелевшего лица. Он ушел, выглядя ошарашенным тем, что произошло. А я не мог понять, чего же он ожидал — аплодисментов?

На доске объявлений висело сообщение о построении в 08.00. Достаточно времени, чтобы умыться и поесть.

Прибыв в 08.00, мы отправились на склад, где каждый из нас получил цинковый короб из-под пулеметных патронов. После повторного построения, инструктор приказал нам открыть и проверить содержимое своих аварийных комплектов, которые мы все получили.

Я открыл свой цинк, извлек все, что в нем находилось, и сверил со списком, который зачитывал вслух инструктор.

Аварийный радиопередатчик AN/URC-68;

Сигнальная авиационная панель VS-17;

Сигнальное зеркало;

Красная дымовая граната;

Фиолетовая дымовая граната;

Свисток;

Водонепроницаемый контейнер со спичками;

Перевязочный жгут;

Шейный платок;

Два перевязочных пакета.

Когда мы проверили все предметы и переупаковали их обратно в короб, появился новый человек, принявший руководство нашей группой. Он представился майором Одессой, командиром отделения отбора. Он был среднего роста, с песочного цвета волосами и коротко подстриженными усами. Его кожа была цвета светлой ржавчины, и он обладал непритязательной внешностью человека, которого нельзя было бы выделить в толпе. Но в нем была внутренняя сила, которая чувствовалась на расстоянии и читалась в его глазах.

— Теперь, когда предварительные мероприятия закончены, и часть менее целеустремленных людей отправилась домой, мы можем приступить к делу, — объявил он. — На протяжении следующих нескольких недель вы будете проходить процесс отбора для зачисления в 1-й оперативный отряд специального назначения «Дельта». Несмотря на название, это не подразделение спецназа. Оно не входит в состав Командования Сил специальных операций и не подчиняется ему. Это новая организация, единственной задачей которой является проведение контртеррористических и других специальных операций по приказу руководства страны.

Это не учебный курс, это отборочный курс. Те, кто будет зачислен, пройдут обучение, как только их направят в подразделение.

Теперь несколько основных правил. Их немного, и они просты. Все, что вы видите, слышите и делаете во время этого курса, засекречено. Вы будете держать это при себе. Все, что вам предстоит делать, — это прилагать индивидуальные усилия. Это означает, что вы не будете помогать никакому другому кандидату во время отбора, и сами ни от кого не будете принимать помощь.

Вы все закаленные солдаты, опытные сержанты, и офицеры. Мы знаем, что каждый из вас может эффективно действовать в составе команды, и быть успешным ее руководителем. Но это не наша забота. Мы хотим знать, как вы можете действовать самостоятельно, и инструмент, который мы будем использовать для оценки этого, — это, как говорят гражданские, ориентирование на пересеченной местности.

Каждый день вы будете получать инструкции, откуда вы стартуете, и по мере продвижения вы будете получать инструкции, необходимые для следующего этапа. Такие же, какие вы получали до этого момента.

Вам придется переносить определенный груз между заранее назначенными пунктами встречи, или, как мы их называем, «контрольными точками». По прибытии в новую точку вы получаете новые инструкции от сотрудника, находящегося на ней. Ваш день закончится тогда, когда инструктор скажет вам снять рюкзак и сесть.

Мы были зачарованы звуком его голоса и значением того, что он произносил. Пока он говорил, никто не пошевелил ни единым мускулом.

— Вам придется работать в соответствии с определенным нормативом времени, который вы знать не будете. Однако в начале каждого дня вам будет сообщаться «контрольное время задержки» (КВЗ). Если за это время вы не появитесь в контрольной точке, вам необходимо будет выйти к ближайшей дороге и сидеть там, где вас можно будет увидеть. Инструкторы начнут искать вас при наступлении КВЗ.

Если вы заблудились так, что не сможете вовремя найти дорогу, или если вы получили травму и больше не можете передвигаться, воспользуйтесь средствами аварийной подачи сигналов. Если у вас травма, угрожающая жизни или конечностям, воспользуйтесь радиопередатчиком. Если наступила ночь, а вас не нашли, разведите и поддерживайте небольшой костер на самой большой поляне или открытой местности, которую вы сможете найти. Мы будем искать вас, и вас найдут.

Когда вы передвигаетесь от точки к точке, вам необходимо держаться подальше от всех дорог и троп, которые нами определяются как направление, по которому в настоящее время может передвигаться джип. Если вы обнаружите, что ваш маршрут проходит параллельно дороге или тропе, вам необходимо держаться от нее на расстоянии не менее пятнадцати метров. Вы можете пройти по дороге или тропе, приближаясь к точке или отходя от нее, но не более пятнадцати метров.

Если вы получили травму или заболели, нуждаетесь в медицинской помощи, сообщите ближайшему инструктору: «Мне требуется медицинская помощь».

Если в любое время, по какой-либо причине, вы больше не пожелаете продолжать отборочный курс, скажите любому инструктору: «Я хочу добровольно уйти с курса». Никто не будет подвергать сомнению ваше решение; вы будете немедленно отозваны и отправлены в свое родное подразделение.

На вас не будут заполняться и отправляться в ваши подразделения никакие отчеты или рапорты. Никто из нас — ни вы, ни мы — не будем рассказывать о том, что происходит во время этого отборочного курса. Что не ясно из того, что я сказал?

Удивительно, но ни от кого не последовало никаких вопросов.

— В таком случае мы начинаем, — продолжил майор. — Помните, что вы должны уложиться в определенный норматив по времени, о котором не знаете; вы не соревнуетесь друг с другом. Вы получите все инструкции, необходимые для завершения каждого этапа. Ничего в них не добавляйте и не убирайте, также не читайте и не ищите там того, чего там нет.

Инструкторы не будут вам помогать, также нельзя помогать друг другу или принимать какую-либо помощь извне. Это индивидуальная работа. Умышленное несоблюдение инструкций приведет к отчислению с курса. Несоблюдение требований отбора также приведет к отчислению с курса.

Всегда и везде, в любое время, делайте все, что в ваших силах и вы можете счесть это достаточным.

Он закончил свою презентацию, а затем еще раз оглядел нас, прежде чем передать нас в руки другому инструктору и молча уйти.

Затем нам было приказано через тридцать минут выйти с сорокафунтовым рюкзаком, с уложенным в него аварийным комплектом, компасом и одним сухпайком. На построении каждому из нас выдали цветной номер в качестве наших индивидуальных идентификационных знаков и лист топокарты Форт-Брэгга.

Нас распределили по грузовикам по цветам и номерам, причем в распределении я не смог найти никакой закономерности. Обычный армейский подход состоял бы в том, чтобы посадить всех «красных» на один грузовик, всех «синих» на другой, всех «зеленых» на третий и так далее. Или, по крайней мере, при смешивании «цветных» групп числа шли бы последовательно. Однако такое произвольное распределение было сделано явно целенаправленно, и по причине, которую я не мог объяснить, мне это нравилось.

Наша колонна грузовиков выехала из расположения и, как только мы выехали на дорогу, рассеялась во всех направлениях. Кто-то повернул налево, кто-то направо; один двинулся прямо через шоссе и остановился. По мере того как наша группа продолжала движение, грузовик сворачивал то здесь, то там, пока мы тоже не свернули на песчаную тропу и в конце концов не остановились в удушливых миазмах пыли.

Водитель откинул задний борт, и инструктор приказал нам спешиться, но оставаться по другую сторону грузовика, пока он не вызовет нас вперед, по четыре за раз, и каждый раз людей с другим цветом.

Я оказался в первой группе, вызванной вперед, и когда мы подошли, он указал людям с разными цветами свои места и сообщил, что там, на листах бумаги, мы найдем свои инструкции.

Подойдя к указанному им месту, — большому дереву виргинской хурмы, стоявшему примерно в двадцати метрах от меня, — я нашел лист бумаги в целлофановом пакете, прикрепленный к основанию дерева. Лист был помечен моим цветом и в нем были указаны прямоугольные координаты текущего местоположения.

В нем также было сказано: «Ваша следующая точка находится в…» и давались восьмизначные прямоугольные координаты этой точки. Ниже было напечатано контрольное время задержки текущего дня.

Я сел на свой рюкзак и нанес координаты обоих точек на карту, отметил на ней каждое местоположение и записал КВЗ в зеленый армейский блокнот, который я обычно носил в кармане рубашки. Потом вытащил компас, сориентировал карту и как раз изучал возможные маршруты и рассчитывал расстояния, когда меня вызвал к себе инструктор.

— Откройте свою карту, покажите мне, где вы находитесь, и покажите мне, куда вы идете, — произнес он ровным, будничным тоном.

Я поднял с земли веточку и, используя ее как указатель, сказал:

— Я нахожусь здесь и иду туда, — указывая веточкой по очереди на каждое место.

— Хорошо, — ответил он и посмотрел мне в глаза невозмутимым взглядом. — Всего хорошего.

Я ничего не ответил, просто кивнул, взвалил на плечо рюкзак, взял начальный ориентир по компасу и сделал первые шаги в неизвестность.

Я выбрал темп, который, учитывая рельеф местности и отклонения от моего маршрута, мог бы привести меня к месту назначения со скоростью около пяти километров в час. Такой темп позволял достаточно хорошо идти по местности, покрывая расстояние, и в то же время я мог поддерживать его в течение долгого, долгого времени с грузом, который нес за плечами. Мне нужно было двигаться быстро, но не перегореть, потому что я понятия не имел, когда закончу.

Этот начальный отрезок составлял около шести километров. По пути я встретил одного или двух других парней, снующих по разным маршрутам. Мы старательно проигнорировали друг друга и продолжили идти своими путями.