Когда все закончили, мы подобрали гильзы, убрали на стрельбище и снова собрались в столовой на «Ранчо», чтобы отведать один из сказочных полноценных армейских завтраков в «Уайт Уотер Вилли». Мы сильно проголодались и в то утро сильно истощили его меню.

Позже мы собрались в комнате КПО для дальнейших инструкций. С нами разговаривал Герхард Альтманн.

— Джентльмены, по вашему нынешнему состоянию видно, что проводить в настоящее время разбор выполнения «Кульминационного упражнения» будет бессмысленно. Бодрствовать смогут лишь немногие из вас, и я сомневаюсь, что те, кому удалось сохранить сознание, внесут большой вклад в этот процесс. Поэтому соберемся завтра утром в этом же месте и в это же время. А сейчас отправляйтесь на отдых, чтобы получить немного отсроченного, но заслуженного сна. Увидимся со всеми вами завтра. А пока я прощаюсь.

«Здравый смысл продолжает торжествовать», — подумал я, собирая вещи и выходя на парковку. В батальоне рейнджеров мы всегда делали это по инструкции и проводили «горячий душ»⁸⁰ сразу после учений. Следовательно, толку от этого для нас было немного, потому что все едва стояли на ногах, и мало кто мог не заснуть, — не говоря уже о том, чтобы уделить разбору то внимание, которого он заслуживал. Завтра мы все будем свежими, бодрыми и сможем почерпнуть все возможное из подробного изучения «Кульминационного упражнения».

Мне очень нравилось находиться в умной организации.

*****

«Разбор полетов» длился семь часов. Действия каждого человека были тщательно изучены, на обсуждение было вынесено и рассмотрено все, что происходило с момента нашего отъезда из Форт-Брэгга до нашего возвращения. Были проанализированы ошибки и отмечены удачные приемы.

Но это не являлось эквивалентом китайской самокритики, никто не собирался отправляться в лагерь для перевоспитания. Цель разбора состояла в том, чтобы узнать все, что мы могли, о том, что мы только что сделали — хорошее, плохое и безобразное. Мы анализировали проблемы и находили решения, и пользу из того, что мы узнавали, извлекала вся группа.

Для любой организации нет иного лучшего способа улучшить себя и двигаться вперед в профессиональном плане, чем этот, однако сам процесс должен основываться на доверии и взаимном уважении. В тот самый момент, когда он вместо линзы для диагностического анализа становится оружием, процесс умирает.

Наконец все закончилось. У курса КПО-3 больше не оставалось никаких дел. Джим Дэй отправил посыльного к полковнику Беквиту, чтобы сообщить ему, что разбор завершен, и тот вернулся с указанием, что мы должны собраться в столовой через пятнадцать минут.

Все подразделение собралось в столовой, когда полковник Беквит с грохотом вошел в дверь.

— Сидите, сидите, — нетерпеливо помахал он, выходя на середину помещения и прислоняясь спиной к пустому салат-бару.

— Похоже, у нас появилась целая куча новых операторов, Кантри, — сказал он, обращаясь к сержант-майору Граймзу. — Полагаю, теперь нам придется с ними повозиться. Давно пора начать зарабатывать себе на жизнь, потому что, клянусь мальчики, вы собирались сожрать это подразделение вне домашнего очага. Теперь же вы можете начать окупать стоимость своих харчей. — Он наградил нас всех улыбкой, окинув комнату от стены до стены.

— Отметьте этот день в своих дневниках, ребята, — прогремел Беквит, а потом понизил голос до хриплого театрального шепота. — Это день, к которому мы стремились. Это день, когда 1-й оперативный отряд спецназа «Дельта» становится боеспособным подразделением. Сейчас мы достигли критической массы, и к тому времени, когда сегодня днем закончится наша работа, у нас будет такой размер и такой боевой состав, которые дадут нам средства для выполнения задач, которые ставит перед нами наша великая нация.

Прежде чем я сегодня уйду отсюда, я позвоню генералу «Шаю» Мейеру, начальнику штаба сухопутных войск, и сообщу ему, что отряд «Дельта» сформирован. Теперь отряд «Дельта» существует! И после этого я буду умолять его дать мне еще три месяца на проведение подготовки в составе всего подразделения, прежде чем он доложит Объединенному комитету начальников штабов, что мы готовы к работе. Но также я собираюсь сказать ему, что если завтра прозвенит звонок, то мы можем отправиться в бой.

Он повернулся к адъютанту части.

— А теперь, Смит, объяви задачи эскадрона, и когда закончим, давайте выпьем пива.

Когда он закончил то, что для полковника Беквита было короткой речью, ребята из столовой привезли несколько пивных бочонков, уложенных в мусорные баки, наполненные льдом.

Это был захватывающий момент. Когда я слушал, как выкрикивали имена и формировали состав эскадрона, роты и группы, я чувствовал себя как ребенок на Рождество. Я надеялся попасть в снайперскую команду, но ничуть не разочаровался, когда меня распределили в группу «С», первой роты (штурмовая рота; вторая рота стала снайперской) эскадрона «B».

Командиром группы «C» назначили Дейва Дональдсона, и он пригласил меня присоединиться к нему и к двум остальным членам группы. Билли Освальт стал заместителем командира группы, а другим сотрудником был Крис Кейбл. Я много раз видел Криса — он помогал Дейву на полигоне во время наших тренировок по подрывному делу, — но до сих пор у нас не было возможности пообщаться. Это нужно было изменить. Полагаю, что за эти годы мы с Крисом узнали друг друга настолько хорошо, насколько только могут узнать двое мужчин на земле.

— Ребята, обо всем по порядку, — прогрохотал Дон, жуя табак, который всегда держал во рту. — Давайте займемся пивом, пока оно не превратилось в пену, а потом поговорим.

Крис наполнил четыре большие кружки и вернул их нам. Мы стояли близко друг к другу и смотрели на оживленную толпу своих друзей и товарищей. Комната зазвенела от смеха и веселых голосов, и, оглядевшись, я понял — это вечеринка по случаю дня рождения.

Мы праздновали рождение нашего отряда. На бумаге Наше зачатие произошло более года назад, и с тех пор мы прошли долгий и трудный период вынашивания. Подобно тому, как клетка делится сама, мы, по мере того, как жизнь умножала жизнь, росли сначала медленно, а затем со все возрастающим темпом. Неумолимо разрастаясь, мы в конце концов достигли жизнеспособности и превратились в новое явление: полностью выросшего и умного хищника, вооруженного клыками, когтями и разумом, способного бегать и сражаться.

В тот день мы засиделись допоздна, и еще долго разговаривали друг с другом после того, как закончилось пиво. Как будто никто не хотел уходить. Думаю, подсознательно все понимали, что это был золотой день, день, который больше никогда не повторится. Никто не хотел его отпускать.

Теперь, когда я пишу эти строки почти четверть века спустя, я, оглядываясь назад на тот мимолётный момент во времени, счастлив, что могу сказать сам себе, что находился там в начале, знаю всех героев, которые тогда собрались вместе, многих из которых уже нет на этой земле.

То была редкая привилегия находиться в одной комнате в тот день с такими мужчинами. Для меня было честью быть одним из основателей этого храброго отряда воинов. Это была честь и привилегия, за которые я чрезвычайно признателен и бесконечно благодарен.

*****

Остаток лета мы работали как одержимые. Беквит пообещал, что даст нам три месяца на боевую подготовку, прежде чем объявит, что мы готовы к бою, но генералы в Вашингтоне дышали ему в затылок. Поэтому мы рассматривали каждый день так, как будто это была последняя возможность для подготовки.

Мы занимались огневой подготовкой по восемь часов в день. Эскадрон «B» выходил на полигон каждое утро, в то время как эскадрон «А» находился в «Стрелковом доме», потом, во второй половине дня, они менялись местами. Снайперы ежедневно оставались на полигоне весь день, а зачастую и до поздней ночи.

«Стрелковый дом» подвергался таким ударам, что каждые три недели нам приходилось восстанавливать внутренние стены, потому что они были полностью расстреляны. Раньше нам приходилось восстанавливать стены только каждые десять недель.

Не знаю, сколько боеприпасов мы израсходовали тем летом, но для сравнения скажу: следующим летом, когда более половины отряда было разбросано по всему миру для выполнения различных заданий, полковник Беквит созвал тех из нас, кто находился в пункте постоянной дислокации, в классе и надрал нам задницы за то, что мы недостаточно много стреляли. Он сказал, что мы лажаем, что он проверил отчеты о расходе боеприпасов, и что за июнь и июль мы израсходовали всего миллион патронов. Для Чарли это было убедительным свидетельством ленивого поведения.

Каждый эскадрон каждые две недели участвовал в крупных учениях, которые всегда проводились ночью, и всегда включали, как минимум, заранее спланированный штурм и штурм, инициированный снайперами. Для разработки вводной обстановки и подготовки сценария для каждого учения назначались разные группы. Смысл состоял в том, чтобы каждый раз проверять новую проблему (и другой аспект проблемы).

Дважды за то лето все подразделение вылетало на внезапные учения, проводившееся без предварительного уведомления, на каждом из которых отрабатывались разные задачи. На первых учениях отрабатывалась операция по возвращению украденного ядерного устройства, находившегося в руках банды террористов, которые также удерживали группу захваченных американских ученых. Перед этим мы провели неделю в ядерных лабораториях Министерства энергетики в Айдахо-Фолс, в штате Айдахо, изучая реакторы, ядерные материалы и атомное оружие.

Во время этих учений у нас появилась первая возможность поработать с группами NEST Министерства энергетики. Аббревиатура «NEST» означает «Группа обнаружения ядерных нештатных ситуаций».⁸¹ Существует две такие группы, NEST-Восток и NEST-Запад, и они расположены по обе стороны от Миссисипи. Это группы ученых, чья работа состоит в том, чтобы отслеживать и обнаруживать пропавшие ядерные материалы или ядерные устройства, которое нелегально были доставлены в Соединенные Штаты. Они феноменально хороши в том, что делают, и могу заверить вас, что, как бы не казалось это маловероятным, в нашу страну практически невозможно доставить ядерное устройство и спрятать его в террористических целях. Группа NEST виновных найдет, и найдет быстро.

Работая в рамках этих ядерных учений, мы чуточку вернулись назад и обнаружили, что наши обычные правила ведения боевых действий не всегда применимы к ядерным материалам.

Философия работы «Дельты» заключалась в том, что мы шли на любые крайности, чтобы не причинить вреда заложнику, однако национальная политика диктовала, что когда речь идет о ядерных материалах, жизнь заложников имеет второстепенное значение. Основная задача заключалась в том, чтобы изъять опасный материал, невзирая на цену человеческих жизней. Однако такой подход не изменил ни нашего мышления, ни того, каким образом нужно проводить операцию — мы были уверены, что даже в случае ядерного инцидента сможем спасти заложников. Ведь когда нужно просто вернуться к беспорядочной стрельбе по цели, не нужно трудиться настолько усердно. Это могла сделать любая группа балбесов.

Ядерные учения также оказались чрезвычайно ценны, поскольку мы начали строить профессиональные отношения как с ФБР, так и с Министерством юстиции. Нам нужны были очень четкие ответы на юридические вопросы, с которыми мы столкнемся. Крайне важно было разработать юридический механизм боевого применения отряда «Дельта» в случае внутреннего террористического акта, тем более, что закон «Об окружном отряде» запрещает использовать федеральные силы в целях обеспечения правопорядка на территории Соединенных Штатов. Однако Президент может временно приостановить действие Закона, если это отвечает интересам национальной безопасности и целям защиты граждан, а момент, когда этот критерий соблюдается, должна определить генеральная прокуратура.

Это оказалось лишь первым из многих учений, которые мы проведем на протяжении следующих нескольких лет в сопровождении достаточного количества юристов Министерства юстиции, чтобы сформировать еще одну штурмовую роту. Конечным результатом наших совместных исследований стало формирование собственного контртеррористического подразделения ФБР — HRT (Группы спасения заложников).⁸² Поскольку ФБР оказало нам столь необходимую помощь во время нашего формирования, мы ответили взаимностью, проведя начальную подготовку для их антитеррористической группы, и с того момента стали поддерживать с ними чрезвычайно тесные отношения, и даже проводить совместные тренировки и обмениваясь информацией и методами работы.

Вторые учения тем летом были еще масштабнее. Они проводились в правительственном учреждении в пустыни на юго-западе и продолжалось более недели. ФБР разработало сценарий и предоставило «террористов», — и могу сказать вам, что из этих парней получаются грозные противники. Они создали нам чертовски много трудностей. Я просто надеюсь, что ради нашей страны ни один из этих парней никогда не станет «плохим».

Кульминацией этих учений стало то, что «Дельта» нанесла одновременный удар днем по самолету, автобусу и комплексу зданий, атака, которая раскинулась на сорок миль и нагрузила нас до предела наших возможностей. Во время нее мы даже «взорвали» одного из наших любимых агентов ФБР. Во время нападения на автобус, когда он играл роль лидера «террористов», светошумовая граната попала ему на колени и взорвалась. Взрывом с него сдуло всю одежду, оставив лишь тлеющие ошметки, но, к счастью, он серьезно не пострадал и продолжил тесно сотрудничать с нами еще много лет.

Ранней осенью мы участвовали в улучшенной версии этих учений с одновременной атакой, которое считалось нашим проверочным упражнением. Контрольная проверка проводилась руководящими органами страны, чтобы определить, готовы ли мы проводить операции, если и когда этого потребуют президент и председатель Объединенного комитета начальников штабов.

Почти в тот же час, когда мы закончили учения и собирались возвращаться в Форт-Брэгг, группа молодых студентов на другом конце света, в городе Тегеран, захватила американское посольство в Иране и взяла в заложники всех мужчин и женщин, находящихся внутри. И это посольство и люди в нем, — как американцы, так и иранцы, — стали фокусом нашей жизни в «Дельте» на несколько месяцев вперед.