— Давайте прогуляемся, пока будем разговаривать, — сказал Альтманн. Мы поднялись на ноги, и, когда начали прогулку, он взял меня под руку, как это принято среди друзей в Восточной Европе и на Ближнем Востоке. Это было приятное прикосновение, и не только потому, что мне это нравится, но и потому, что в те дни памятник Иводзиме был известен как место встречи геев. Помните, что в шпионском ремесле легенда — это все.

— Должен сказать, что мой друг в баре вчера вечером был очень огорчен вашим внезапным уходом. Он хотел, чтобы я вам передал, что он надеется, что не сделал и не сказал ничего такого, что вызвало бы у вас неудовольствие или ужас, — произнес Альтманн. — Однако такой способ ухода оказался очень эффективен. Это стало настолько внезапно и неожиданно, что группа наружного наблюдения ФБР не смогла угнаться за вами, и к тому времени, когда вы оказались на улице, вам удалось ускользнуть от них.

Он усмехнулся от приятных воспоминаний.

«Итак, моя интуиция не подвела — за встречей в ту ночь велось наблюдение».

Я хотел было спросить, был ли агент на самом деле пьяным или это была инсценировка, но промолчал, предпочтя не знать наверняка. Некоторые вещи в жизни становятся лучше, когда остаются загадками.

Когда мы шли рука об руку, Герхард держал в свободной руке свернутый журнал и время от времени показывал им в сторону памятника, так, как если бы он был историком, проводящим личную экскурсию для более молодого протежé.

— Меня очень обрадовало, — продолжал он, — что ни один из ваших товарищей еще не был пойман, скажем так, на месте преступления группой, которую ФБР собрало ради того, чтобы засадить вас в тюрьму. На самом деле, подозреваю, что сейчас, во время нашего с вами разговора, руководитель группы оправдывается перед своим начальником, объясняя, почему его усилия настолько зримо не увенчались успехом. Для меня это имеет особую привлекательность после того, как я выслушал его высокомерное — и должен добавить, наглое — мнение о том, что задержать группу любителей этого искусства стало бы элементарной задачей. Уверен, что ваш инструктор по ремеслу будет доволен результатами.

Когда он взмахнул рукой к небу для выразительности, то слегка споткнулся и выронил журнал, который держал в руках.

— Позвольте мне, — произнес я, и когда наклонился, чтобы поднять журнал с земли у наших ног, то обменял его на тот, который был у меня.

— Спасибо, мой друг. Ваш молодой позвоночник более гибкий, чем тот, с которым мне приходится бороться в этот период моей жизни. — Он склонил голову в знак признательности, когда взял журнал, который я ему предложил. Остановившись еще через шаг или два, Альтманн повернулся ко мне лицом.

— Будьте начеку, — сказал он, глядя мне в лицо мерцающими глазами, повидавшими так много темной стороны жизни. — Темп операции будет увеличиваться. Вы и ваши товарищи будете собираться в ячейки, что повышает риск обнаружения. И хотя это упражнение началось с чувства взаимной близости, я боюсь, что из-за отсутствия успехов ФБР теперь может воспринять это как личную конфронтацию. Поэтому, если вы окажетесь в ситуации, когда против вас будет применена физическая сила, считаю, что вы вправе ответить тем же.

При мысли о таком случае, он улыбался, когда мы пожимали друг другу руки и отправлялись каждый по своим делам.

*****

Инструкции, которые я обнаружил в журнале, предписывали мне подобрать объект на автомобиле у особняка Джорджа Вашингтона в Маунт-Вернон.⁷² Я должен был найти его на стоянке для посетителей, когда учреждение закрывалось в конце дня. Контактным лицом должен был быть кто-то, кого я знаю.

Я проехал по стоянке как раз в тот момент, когда с нее отъезжал поток машин и автобусов, но не увидел никого из знакомых. Но как только почти завершил круг вокруг парковки, то увидел, как из-за небольшого флигеля на краю площадки, где его заслоняла живая изгородь из самшита, выскочила долговязая фигура с копной длинных рыжих волос.

Это был Джон Янси, который идеально рассчитал время. Он вышел на край тротуара как раз в тот момент, когда туда подъехал мой микроавтобус. Я на долю секунды приостановился, пока Джон запрыгнул ко мне, и мы тронулись с места и направились к выезду. Это был аккуратный и естественно выглядящий подбор объекта на машине, который трудно было заметить.

Я не чувствовал, что кто-то проявил интерес к нашей поездке, как не видел входящего или выходящего «хвоста», но это мало что значило. Поэтому на обратном пути в город мы несколько раз «встряхнулись и почесались», — просто чтобы посмотреть, не отвалились ли «блохи».

Один из лучших способов сделать это — отправиться в cul-de-sac⁷³ в жилом районе и посмотреть, кто последует за вами. Если это «хвост», то парни «спалятся». Это означает, что вы будете знать, как они выглядят — вместе со своим автомобилем, который используют — поэтому их нужно будет убирать из группы наружного наблюдения, что немного усложнит жизнь «преследователям» и может заставить их совершить другие ошибки. Но все было чисто.

Впервые мы с Джоном познакомились во время отбора и быстро нашли общий язык. Это был высокий, мускулистый техасец с длинной размашистой походкой, узким лисьим лицом и озорным чувством юмора, за которым скрывалась гранитная твердость. Он был известным разведчиком спецназа во Вьетнаме и считался одним из лучших людей, с которыми можно было находиться рядом в бою. Как бы плохо ни складывались дела, он оставался абсолютно невозмутимым.

Он приехал на отбор из батальона спецназа, дислоцированного в Панаме, но в самом начале, во время марша на восемнадцать миль, сильно подвернул лодыжку и ему пришлось отказаться от курса. Но вместо того, чтобы вернуться в Панаму, он остался в Абердинском лагере, пока его лодыжка не зажила, и ушел на новый отборочный курс, который начался, когда заканчивался мой. Травма оставалась для него проблемой на протяжении всего отбора, и он сказал мне, что самое лучшее для него на сорока милях было то, что, когда его ноги, наконец, онемели, он в этой лодыжке не чувствовал боли.

Джон был еще одним из наших товарищей, который ушел от нас слишком рано. Его застрелили через несколько лет, всего за две недели до того, как он должен был перевестись из Подразделения на «более безопасную» службу.

Пока мы ехали, то сравнивали свои записи. Джон тоже закладывал и изымал тайники, просматривал различные места закладок и писал отчеты. Сейчас он изъял тайник в Маунт-Вернон, который направлял нас на подбор агента в Джорджтауне тем же вечером. Но сначала мы забрали снаряжение Джона из дешевого мотеля, где он его спрятал, а затем отправились в Джорджтаун, чтобы подготовиться к встрече.

На автобусной остановке мы подобрали Пита Вандервоорта, когда он подошел и поставил свои сумки на скамейку. Он так торопился сесть в микроавтобус, что Джону пришлось напомнить ему, что было бы неплохо прихватить с собой в дорогу его сумки. Пит выпрыгнул обратно, взял свой багаж и закинул его в заднюю часть фургона.

Если когда-нибудь кто-либо и являл собой дух и образ викинга, то этим человеком был Пит — ростом шесть футов четыре дюйма,⁷⁴ широкие плечи, длинные мускулистые руки и ноги, толстая грудь и тонкая талия; белокурые волосы, длинные свисающие усы, угловатые брови, нависшие над глубоко посаженными ледяными голубыми глазами, застывшими на лице, выкованном из стали. В спокойном состоянии его лицо казалось свирепым, как у хищной птицы. При воодушевлении на его лице появлялась ухмылка со сжатыми губами.

Плечи Пита были немного сгорблены, из-за чего руки у него свисали прямо по бокам. У него была своеобразная манера ходить на носках и на передней части стопы — и никогда на пятках — что в сочетании с постановкой плеч выглядело так, будто он готов нанести или принять удар. Пит был очень сильным человеком, но в то же время он также был большим ребенком. Подозреваю, что такими же были и воины викингов. Большие, шумные, веселые, но смертоносные дети.

У Пита была информация, которая касалась всех троих. Мы организовывали агентурную ячейку, которой поручали выполнить несколько коллективных задач. Он сообщил нам основные моменты и, пока мы выезжали из города в мотель, который мы с Джоном наметили для нашей оперативной базы, рассказал о своей недавней работе. Нам нужно было более «нормальное» место, чтобы отсиживаться. Трое мужчин, живущих в микроавтобусе, наверняка привлекут внимание, которого мы не хотели и не могли себе позволить. Заняв в мотеле две смежные комнаты, мы занялись изучением бумаг, которые Пит изъял из тайника, который он снял как раз перед тем, как мы его подобрали.

Нам ставилось несколько задач, заключавшихся в реализации сложных операций, связанных с потенциальной опасностью и риском обнаружения — необходимо было получить список обслуживающего персонала Военно-морской обсерватории, перечень видов и количества вооружения, хранящегося в арсенале Национальной гвардии и копию плана текущих операций на следующий месяц на базе ВВС «Эндрюс».

Чтобы выполнить поставленные задачи и подготовить подробный отчет о проведенных мероприятиях, у нас было два дня. Материалы, отчеты и две фотографии паспортного формата каждого из нас должны были быть переданы контактному лицу при личной встрече. Подробности этой встречи мы должны были узнать из тайника. Инструкция по работе с тайником находилась на последней странице полученных материалов.

Все здорово, но сначала нам нужно было добыть немного еды и подготовить план действий. Пит сложил листы толщиной с луковую шелуху и засунул их себе в штаны. Если только его не будут раздевать при обыске, то их нельзя было обнаружить, и они останутся в полной сохранности. Затем мы отправились на поиски корейского ресторана. По какой-то неведомой причине всем троим в тот вечер захотелось съесть кимчхи.⁷⁵

За ужином у нас состоялся «мужской разговор». Спорт, рыбалка, охота, женщины, политика — обсуждали все, кроме того, чем мы занимались на самом деле. К настоящему времени манера следить за тем, что и где вы говорите, стала у нас такой привычкой, что единственный раз, когда мы обсуждали «дело» в открытой обстановке, мы сидели в святилище на нашем «Ранчо». Вернувшись в мотель, мы определились с планом действий.

Нам требовалось «разделять и властвовать». Времени было мало, задачи были каверзными, а легендирование являлось критическим фактором с большой буквы. Если даже двое из нас покажутся в каком-то одном месте, это вызовет только проблемы. Для распределения задач мы решили провести жеребьевку. Джону выпала Военно-морская обсерватория, Питу — арсенал Национальной гвардии, а мне — база ВВС «Эндрюс».

Каждому из нас понадобятся колеса. Я полагал, что срок службы моего микроавтобуса подошел к концу — если его еще не «спалили», то скоро это случится, так что пришло время сдать его обратно. Джон прошерстил «Желтые страницы» в поисках нескольких контор по «Аренде драндулетов» и фотосалонов на предмет фото на паспорт, в то время как мы с Питом подробно обсуждали наше легальное прикрытие, маскировку и будущие действия.

На следующее утро я высадил ребят на двух разных стоянках, чтобы они забрали машины, и поехал обратно, чтобы сдать свой микроавтобус. Он отправлялся на заслуженный отдых — эта хорошая машина сослужила мне безупречную службу.

Пит подобрал меня на улице в двух кварталах от дома и отвез на стоянку, где я арендовал «Форд Маверик». Это был лучший автомобиль, который у них находился на стоянке, — что должно многое сказать вам об этом месте. Небольшая машина имела мотор V-8 с большим запасом мощности, и была относительно неприметной.

Перед тем, как приступить к выполнению своих индивидуальных задач, мы встретились на парковке продуктового магазина и сели в одну машину, чтобы отправиться в небольшой фотомагазин, чтобы сфотографироваться на паспорт. Мы просто болтали, пока ассистент фотографа обрезал снимки и помещал их в держатели для бумаги, когда совершенно неожиданно Пит завел странный разговор. Он стал рассказывать владельцу магазина байку о том, как мы втроем отправились в Амстердам, чтобы посетить один фонтан, где каждый день собираются красивые пышногрудые молодые женщины, чтобы порезвиться в воде топлесс, все время поощряя проходящих мимо туристов сфотографироваться. Таинственным, необъяснимым образом к фонтану тянулись только самые привлекательные женщины — только молодые, только красивые и только с красивым бюстом.

Пока он рассказывал свою историю, глаза Пита сверкали диким блеском. Он наклонился к лицу мужчины, удерживая его большим и указательным пальцами за отворот пиджака, все время восхваляя чудеса того прекрасного голландского фонтана. Он рассказывал свой рассказ о путешествии со всем тем смущенным, хихикающим ликованием маленького мальчика, шепчущего свою первую грязную историю своему лучшему приятелю. Белокурый великан и его невероятная история до глубины души поразили бедного владельца магазина.

Наконец, Пит закончил свой рассказ, отпустил мужчину и похлопал его по отвороту. Хитро подмигнув ему, он затем поднялся во весь свой внушительный рост. Владелец магазина моргнул один раз, чтобы избавиться от чар, оглядел нас троих, стоявших на голову выше него, и тихим голосом произнес:

— Что ж, джентльмены, куда бы вы ни отправились, думаю, вы сможете позаботиться о себе.

Когда мы схватили свои фотографии и направились к двери, Пит крикнул ему через плечо:

— Я пришлю вам открытку!

Поведение Пита и его история были настолько странными, что я не знал, смеяться мне или ругаться. Однако Джон едва дождался, пока мы не вышли на улицу и набросился на него, как только мы добрались до парковки.

— Пит, нафига ты это сделал? К чему была эта проклятая история о волшебном фонтане сисек в Амстердаме? Чего ты хотел добиться? — Лицо Джона стало красным от напряжения, но он держал себя в руках, и его голос был спокоен.

— Ай, Джон. — Пит снисходительно улыбнулся в ответ. — Мне показалось, парень немного суетился из-за того, что мы все столпились у него в магазине и молчали, поэтому я решил успокоить его небольшой светской беседой. Сами могли заметить, как она сняла с него напряжение.