— В порядке, — ответил я. — Вы долго ждали? Мы застряли в пробке.

— Нет, я ждал недолго, совсем недолго. Но пробки… пробки, — он рыгнул, — пробки иногда бывают очень серьёзными, не так ли? — Он хитро подмигнул мне и широко улыбнулся, довольный тем, что правильно произнес фразу.

— Ты фанат Янкис,⁶⁹ не так ли? — вдруг закричал он. — Ты видел, что вчера сделали эти придурки в Чикаго? — Он помахал перед моим лицом сложенной газетой. — Это прямо здесь, в газете. Глянь сам. Просто взгляни на это, потому что я даже не хочу больше об этом думать. Эт… это… это… просто ужасно! — Он опустил голову на скрещенные руки и, клянусь Богом, заплакал.

Я положил свою записную книжку поверх газеты, которую он мне дал, а затем неловко похлопал сумасшедшего по спине, пока тот покачивал головой взад-вперед на согнутых руках, всхлипывая и причитая, как будто всему миру пришел конец. Когда я смущенно огляделся, то чувствовал, как к нам прикованы все взгляды в холле. Люди в баре и за соседними столиками разошлись, оставив нам четкий круг диаметром не менее десяти футов, как будто мы были известными переносчиками скоротечной легочной гонореи или еще какой-то не менее отвратительной болезни. Мне казалось, что я попал в дурной сон, один из тех, в которых ты вдруг понимаешь, что стоишь голый посреди переполненной комнаты. Это было нереально, но я попал в ловушку и должен был наилучшим способом выпутаться из чертовски неудобной ситуации.

Вот вам и ненавязчивый и сдержанный контакт.

— Эй, приятель, все в порядке. У них просто был плохой день, они исправятся, уверен, что исправятся. Старых Янкисов не сломить, — произнес я, схватив его за плечо и поглаживая спину, словно утешал ребенка, оплакивающего сломанную игрушку. — У них просто был плохой день, вот и все, такое случается с каждой командой.

— Ты серьезно так думаешь? — спросил он, подняв голову, с надеждой посмотрел на меня и вытер слезы с опухших глаз.

— Ну конечно исправятся. Вот здесь. — Я протянул ему бумажную салфетку и жестом показал, чтобы он вытер сопли с верхней губы. — «Черт возьми, — подумал я, — этот сукин сын до боли напоминает мне некоторых моих родственников».

— Ну, в таком случае, накатим еще по одной! — завопил он, когда счастье пронеслось по его лицу, мгновенно сняв страдание прежней тоски и горя.

— Почему бы и нет, — сказал я, жестом приглашая бармена дать нам добавку. Он взглянул на моего напарника, а затем перевел взгляд на меня, приподняв бровь. Когда я беззвучно прошептал: «Все в порядке», — он пожал плечами в оправдание и повернулся, чтобы приготовить напитки.

— Эй, послушай, приятель, мне нужно сходить в мужской туалет. С тобой все будет в порядке, пока я не вернусь, не так ли? — спросил я, сунув газету и адресную книгу под мышку.

— Конечно в порядке, не торопитесь. Но только помни, — крикнул он мне через холл отеля, когда я удалялся, — встряхнешь его больше двух раз, и будешь играть сам с собой!

Он начал было смеяться над своей плоской шуткой, но тут же рухнул в приступе удушья и кашля, склонив голову назад к скрещенным рукам на стойке бара, где стал вздыматься, хрипеть и хватать ртом воздух, будто в муках застойной сердечной недостаточности.

Мне понадобилась каждая частица сдержанности и самодисциплины, чтобы не впасть в паническое бегство, пока я шел через холл к мужскому туалету. «Господи Боже мой, — подумал я, сворачивая за угол, — неужели это все было на самом деле?» Если нет, то без сомнения, это была лучшая актерская работа, которую я когда-либо видел, — а мне довелось видеть парочку выступлений, будучи взводным сержантом. Я миновал мужской туалет, прошел дальше по следующему коридору и вышел к ближайшему выходу. Время делать ноги.

Я сделал резкий отход по нескольким причинам. Во-первых, мы привлекли слишком много внимания (что, как мне показалось, было преднамеренным), а во-вторых, я хотел немедленно начать проверяться на наличие слежки. Внезапно уйдя, я решил, что смогу заставить группу наружного наблюдения проявить себя. Оказавшись на улице, я быстро пошел прочь от отеля и перешел улицу, а когда поток машин заполнил проспект, то прошел мимо машин и, перейдя на другую сторону, резко повернул обратно. Это должно было задержать любое транспортное средство, следующее за мной по улице, и заставить пешехода либо пройти мимо меня, либо обогнуть пару поворотов, чтобы вернуться обратно на свое место. Если бы я увидел, как кто-то на улице дает задний ход, когда я проделал такой финт, то просто бросился бы бежать.

Однако ничего не произошло, так что я еще какое-то время продолжал идти зигзагом. Обогнул квартал, где припарковал микроавтобус, прошел десять метров мимо него, а затем развернулся и направился прямо к машине. Когда я вскочил, завел двигатель и отъехал, то позади себя по обеим сторонам улицы не увидел никого.

Когда я отъезжал, на улице не было других машин, но это не имело большого значения. Если бы я стал объектом слежки, то хорошая команда «наружки» блокировала бы меня на параллельных улицах и поймала бы на углу. Потом сделал пару поворотов и на двух светофорах подряд подгадывал так, чтобы проскочить перекрестки на середине желтого цвета. Я посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы увидеть, не преследует ли меня кто-нибудь. Похоже, моя «задница» была чиста, «хвоста» не было, поэтому я направился обратно через реку Потомак кратчайшим путем, и настолько быстро, как только мог.

Я направился в Форт-Мейер и остановился на заднем дворе отеля напротив его главного входа. Там я переоделся из костюма в джинсы, толстовку, кроссовки и бейсболку, и снова оказался в образе обычного рабочего. Как только я переоделся, то включил фары в микроавтобусе, прижал педаль тормоза монтировкой и вылез наружу, чтобы проверить машину. Лучший способ облегчить слежку за транспортным средством ночью — проделать маленькую дырочку в заднем фонаре. Это позволяет небольшому пятну белого света сиять в центре красного плафона, выделяя автомобиль среди всех остальных. Трюк простой, но чертовски эффективный.

Мне повезло — дырок не было. Я проверил все фары и поворотники; мне не хотелось, чтобы какой-то полицейский остановил меня из-за перегоревшего фонаря. Затем взял фонарик и проверил все вокруг и под автомобилем, особенно по бокам. Когда я возвращался на лодочную станцию, то специально проехал через несколько грязевых луж, чтобы на бока машины и под шасси налился хороший слой грязной воды и грязи. В этом случае любой, кто полез бы под машину, этот слабый слой грязи смазал бы или стер. И вновь никаких признаков этого.

Я знал, что существовал лишь небольшой шанс, что я уже стал мишенью. У ФБР могло быть только ограниченное количество агентов, которых они могли привлечь к подобным учениям. А тот факт, что нас будет больше двадцати человек, бродящих по Вашингтону, подобно головастикам в пруду, усложнит жизнь даже крупной команде наружного наблюдения. Но здоровая доза паранойи — это не обязательно плохо, и я чертовски не хотел, чтобы меня задержали, провалив последнее упражнение.

Я был доволен и тем, что никто не трогал мою машину, и тем, что до этого момента меня не преследовали. И пока у меня оставалась свобода передвижения, я не думал, что кто-то сможет за меня зацепиться. Опасными районами, где все могло пойти плохо, были критические участки — конкретные места, в которые мне нужно было идти, — например, место той последней встречи. Это те места, где позади меня мог упасть потенциальный «хвост» или меня могут схватить. Когда вы устраиваете засаду, такое место называется «зоной поражения». И в эти опасные районы я был полон решимости отправиться со всей осторожностью искалеченной антилопы, хромающей мимо львиного прайда.

Вернувшись в микроавтобус, я вытащил из складок газеты, полученной от моего пьяного знакомого, плотный конверт и прочитал его содержимое. Картонная карточка, прикрепленная к нескольким листам бумаги, гласила:

ЗАДАЧА: ИЗЪЯТЬ ТАЙНИК

(См. приложенный отчет о закладке)

Я бросил карточку в конверт и посмотрел на остальные бумаги:

ОТЧЕТ О ЗАКЛАДКЕ ТАЙНИКА

Место: Ричмонд, Вирджиния.

Описание района: центральный район города, часто посещаемый людьми из всех слоев общества.

Место закладки: средняя телефонная будка (№648-9587) из пяти, стоящих в левой задней части холла отеля «Джефферсон», расположенного по адресу: 112 Вест-мэйн стрит (см. схему 2).

Точное место закладки: под металлической полкой внутри кабинки (см. схему 1).

Размер и тип контейнера: коробка с магнитным ключом, прикрепленная снизу полки.

Время работы: только с 08:00 до 22:00.

Легендированное прикрытие: осуществление телефонного звонка.

Маршрут: при изъятии сначала проверьте парольный сигнал на месте закладки (см. схему 2), припаркуйте автомобиль и войдите в холл отеля «Джефферсон» через главный вход; возьмите тайник, выйдите и поместите контрольный сигнал об изъятии (см. схему 2); уходите с места по своему усмотрению.

Сезонные ограничения: отсутствуют.

Соображения безопасности: избегайте слоняться в холле без дела. Избегайте подходить к тайнику между 22:00 и 08:00 часами.

Необходимый реквизит:

Тот, кто закладывает: коробка с магнитным ключом и белый мел.

Тот, кто изымает: белый мел.

Дата закладки: 14 мая 1979 г.

Кто заложил тайник: агент «Орел».

Сигнал о закладке тайника: маленький кусочек белого мела, раздавленный на тротуаре перед главным входом (юг) в отель «Джефферсон» на Мэйн-стрит (см. схему 2).

Сигнал об изъятии тайника: маленький кусочек белого мела, раздавленный на тротуаре перед боковым входом (запад) в отель «Джефферсон» (см. схему 2).

На следующей странице инструкции находилась карта центра Ричмонда и две схемы: на одной было показано местонахождение магнитной коробки на телефонной полке, а на другой — расположение отеля и прилегающих к нему улиц.

На следующее утро я проехал мимо отеля «Джефферсон» в 09:30. И действительно, прямо перед главным входом в отель был парольный сигнал о закладке тайника — пятно рассыпанного мела на тротуаре размером с полдоллара. Я нашел хорошее место для парковки в нескольких кварталах, поправил галстук, надел блейзер и направился через реку людей, идущих по своим делам в то прекрасное утро.

«Джефферсон» выглядел так, будто его построили где-то на рубеже веков: высокие потолки, высокие окна, потертые ковры и повсюду мрамор. На ум пришло потертое благородство. Это был один из тех величественных старых южных отелей, которые в свое время являлись социальной и культурной достопримечательностью, а теперь на склоне лет пребывали в глубокой старости. Вероятно, его больше не будет рядом, чтобы украшать центр города.

Я поздоровался с несколькими пожилыми парами в холле, направляясь в туалет, чтобы сделать быструю остановку. Я затянул свой визит чуть дольше, чем нужно, чтобы посмотреть, не потеряет ли кто терпение и не войдет ли вслед за мной, затем выскочил обратно и незамеченным подошел к телефонным кабинкам у противоположной стены.

Бросив четвертак в телефонную прорезь, я набрал на память номер, который позволял уточнить точное время. Прислонившись ближе в небольшой телефонной будке, я просунул свободную руку под полку из нержавеющей стали, положил ладонь на магнитную коробку, которая находилась как раз там, где она и должна была быть согласно схеме, и сунул ее в карман пиджака. Я поблагодарил записанный голос, который все еще отсчитывал минуты, повесил трубку и направился к выходу на Джефферсон-стрит.

Возвращаясь через холл отеля, я вынул из кармана пиджака кусок мела размером с половину фаланги своего мизинца, переложил его в карман брюк и держал его в руке, пока шел. Выйдя из отеля, я остановился на тротуаре прямо перед дверью и быстро оглядел улицу вверх и вниз, как будто на мгновение задумался, в каком направлении двигаться.

В этот краткий миг кажущейся нерешительности я уронил мел в дырку в кармане, которую проделал утром, почувствовал, как мел с грохотом скатывается вниз по моей ноге, и посмотрел вниз достаточно долго, чтобы заметить маленький белый комочек на тротуаре рядом со своей обувью. Затем, притворившись, будто определился с направлением, я поставил ногу на мел и, развернувшись на нем, направился вниз по улице. Покидание места оставления парольного сигнала об изъятии тайника занял каждый миг из последующих двух-трех секунд. Я перешел на другую сторону улицы, свернул за следующий угол, прошел окольным путем обратно к микроавтобусу и предпринял несколько маневров для контрнаблюдения, покидая район. Все шло нормально.

Через несколько миль я остановился на стоянке небольшого ресторана, где развернул и прочитал три листа папиросной бумаги, которые находились в магнитной коробке (или волшебной коробке, как я часто думал об этом).⁷⁰ На первой странице содержалось указание найти и обследовать место на предмет: (1) снятия парольного сигнала или подбора агента на автомобиле, и (2) проведения тайниковой операции, а также подготовить отчеты для каждого выбранного места. Остальные материалы представляли собой инструкции по проведению личной встречи в 15:00 в тот же день на Мемориале морской пехоты, посвященному сражению на Иводзиме, на Арлингтонском мемориальном кладбище. На этой встрече я должен был передать свои отчеты и получить дополнительную информацию от своего агента. Материалы мы должны были передать друг другу в свернутой газете или журнале. Ничего необычного, но если я собирался обследовать оба места, написать отчеты и вернуться в Арлингтон к 15:00, мне нужно было действовать быстро. Я приступил к делу.

*****

Моим связным оказался сам майор Альтманн. Он сидел на скамейке, глядя на весь мир, подобно ветерану, погруженному в созерцание мемориала, изображающего небольшую группу героических морских пехотинцев, поднимающих американский флаг на вершине горы Сурибати.⁷¹ Я тихо присел рядом с ним, и спустя несколько мгновений моего молчаливого взгляда на окружающий мир, мы заговорили, как два незнакомца, а затем прошли формальности обмена условными парольными фразами. Эдакое вербальное исполнение тайного рукопожатия.