Избегать ситуаций и мест, которые могут стать проблемой, — вот в чем суть игры. Если вы хорошо выполняете свою работу, начальник будет время от времени спорить с вами о том, что вы слишком осторожны, но это нормально. Это чертовски лучше, чем сидеть перед комиссией Конгресса и объяснять, как вам удалось допустить, чтобы официальный представитель американского народа в чужой стране был убит, пока он или она были доверены вашей заботе. По сей день ни одному сотруднику отряда «Дельта» не приходилось отвечать на этот вопрос.

Теперь пришло время попрактиковаться в том, что, как мы думали, мы знали.

На протяжении нескольких дней, пока мы отрабатывали свои навыки в Файетвилле и Роли, Элтон и Рэймонд по очереди сменялись, — один из них был Первым Лицом, а другой руководителем группы охраны. Затем мы начали чередоваться в качестве руководителя службы охраны, в то время как один из инструкторов постоянно критиковал нас и забрасывал нас вводными. Такая простая вещь, как спущенное колесо в лимузине по дороге на встречу в другой город, может испортить целый день.

Когда мы научились справляться с более мелкими, более приземленными проблемами, наши учителя стали забрасывать нас более крупными:

Первое Лицо находится на званом обеде в частной резиденции, когда в дом попадает ракета, он загорается, а снаружи на улице ведется огонь из стрелкового оружия.

Разгневанный местный житель пытается напасть на Первое Лицо на пресс-конференции в холле отеля.

Контрольно-пропускной пункт местной полиции пытается остановить кортеж Первого Лица под угрозой оружия.

Жена Первого Лица хочет, чтобы вы отправили местных телохранителей, чтобы забрать ее друзей на официальное чаепитие, которое она устраивает в посольстве. Она думает, что это будет приятная мелочь.

У Первого Лица случается сердечный приступ на дипломатическом ужине.

Каждая из этих ситуаций вводилась в программу обучения на месте и без предупреждения, и это преподало нам колоссальный урок. Всегда ожидайте, что случится что-то плохое, и будьте готовы действовать.

Я был руководителем охраны, когда у Первого Лица случился «сердечный приступ» на званом обеде. Могу гарантировать вам, что это довольно неприятно — спокойно осматривать комнату, а затем снова посмотреть на своего подзащитного как раз вовремя, чтобы увидеть, как он падает лицом в свой суп, и в комнате начинается суматоха.

Одним из самых сложных аспектов работы является то, что трудно позаботиться о физических потребностях себя и своих сотрудников. Проблемой может стать просто получить возможность сходить в туалет. А такая простая вещь, как накормить всех, требует изобретательности и хореографии. Если Старику требуется тридцать минут на еду, это означает, что за это время вы можете накормить только нескольких своих людей, а остальных вы должны организовать до и после обычного времени приема пищи. Редко кто из подзащитных понимает, а тем более заботится о такой простой вещи, как обеспечение того, чтобы у людей, защищающих его жизнь, было время поесть.

Подобная работа требует умственных усилий не по причине интеллектуального вызова, а потому что требует неослабевающей бдительности и внимания к деталям. Вы никогда не можете расслабиться, и это ведет к физической усталости, поэтому крайне важно, чтобы вы поддерживали какую-то программу физической подготовки. И это тоже нужно учитывать в ежедневном графике Первого Лица. Потому что, как и сержант-инструктор в учебке: «Вы поднимаете их утром, укладываете спать ночью, вы с ними каждый час, когда они бодрствуют, а иногда и ночью, пока они спят».

Как только наши инструкторы стали удовлетворены нашим выступлением на местном уровне, мы отправились с шоу в Вашингтон, в округ Колумбия. Было гораздо удобнее делать такие вещи в Вашингтоне, чем когда-либо в Файетвилле. Кортеж из трех автомобилей в округе Колумбия является частью естественного пейзажа, но в Северной Каролине это было похоже на цирковой оркестр, идущий по главной улице.

В Вашингтоне наличие полноценной системы личной охраны было настолько обычным явлением, что мало кто обращал на нас внимание, и мы могли сосредоточиться на своей работе. Кроме того, Вашингтон был не просто мировой столицей; это и была столица мира. Так что, если бы мы смогли профессионально работать здесь, под пристальным вниманием лучших охранных агентств планеты, у нас не было бы проблем с операцией в любой точке мира.

В целом все прошло настолько гладко, что это оказалось довольно скучным занятием. Чтобы мы смогли прогнать всех через разные позиции и отработать на них все действия во всех деталях, мы разбились на две группы и чередовали дневные и ночные рабочие смены. Именно это помогло спровоцировать инцидент, который я наиболее ярко запомнил на тренировках по физической защите в Вашингтоне.

Группа, в которой я находился, работала в тот день в ночную смену, а вечером мы должны были сопровождать «Президента» на выступление в Кеннеди-центр. Это означало, что у нас было время немного размяться перед тем, как в 16:00 мы сменим другую группу. Итак, пятеро или шестеро из нас воспользовались свободным временем, чтобы немного пробежаться по пешеходной тропе канала, идущего параллельно реке Потомак. Через три или четыре мили мы развернулись, чтобы вернуться в отель, привести себя в порядок и подготовиться к работе. Пара парней мчалась вперед, а остальные бежали позади по тропинке, наслаждаясь жизнью на свежем воздухе в прекрасный день поздней весны.

Поскольку после бега все были грязными и потными, мы вошли в отель через боковой вход, который выходил к группе лифтов, используемых в основном для уборки и обслуживания номеров. Слева от лифтов находились распашные двери, которые вели на кухню отеля, а с другой стороны шел черный ход в главную столовую.

Практически в любом отеле в округе Колумбия в любой момент времени что-то происходит. В том, в котором остановились мы, проходила серия недельных конференций НОЖ, — Национальной организации женщин. Как только мы вошли в боковой вход, там ожидали лифта полдюжины или около того участниц конференции. Поскольку такие, в принципе порядочные мужчины, как мы не хотели обижать ни одну из дам ни своим видом, ни запахом, то мы тихо стали позади них, намереваясь незаметно дождаться следующего лифта. Затем, бесшумно и неожиданно проскользнув через кухонные двери, к нам вышел наш коллега Маршалл Джонс.

Маршалл взглянул на нас и приложил палец к губам, призывая к тишине, и потом подкрался к Андресу Беневидесу, нашему товарищу, стоявшему ближе всех к участницам. Андрес стоял всего в нескольких шагах от женщин, спиной к Маршаллу, уперев руки в бедра. С него на пол капал пот. Маршалл подкрался сзади, наклонился, взял низ беговых шорт Андреса большими и указательными пальцами, и, одним плавным движением стянув с ничего не подозревающего Андреса шорты до лодыжек, тут же нырнул обратно в кухонные двери. Все произошло настолько быстро, что мы все оказались ошеломлены, — но не более, чем несчастная жертва атаки Маршалла в стиле Перл-Харбора.

Андрес взглянул на шорты, безнадежно смятые вокруг его ног, подобно шкуре мертвого животного, глаза на его красном и запыхавшемся лице вылезли из орбит, и, задыхаясь и дико оглядываясь во все стороны, он запрокинул голову и закричал: «О, Господи!»

Наш товарищ начал бешено прыгать к вращающимся дверям на кухню, все еще держа руки на бедрах, с запутавшимися шортами вокруг ног. Вероятно, ему это сошло бы с рук, если бы не его непроизвольный рев шока и ужаса.

Напуганные воплями отчаяния позади них, женщины, ожидающие лифта, одновременно повернулись, — как раз вовремя, чтобы увидеть атлетически сложенного, пóтного мужчину, одетого только в «ракушку»⁶² на своих verquenzas⁶³ и с ужасом на лице, отчаянно прыгающего боком под прикрытие распашных дверей. Его быстрота и то, как он двигался, напомнили мне краба, мчащегося по берегу в поисках убежища в своей норе.

Мы все застыли в пораженном молчании. Все восемь человек, столкнувшихся случайно на тесной площадке, застывших неподвижно и боящихся взглянуть друг на друга или признаться в том, что мы увидели. Шестнадцать опущенных глаз следили за синхронными дугами качающихся, медленно останавливавшихся, дверей. Все были слишком потрясены, чтобы что-то сказать или сделать.

И тогда самая старшая женщина в группе, богато одетая, солидная и очень грозного вида дама, изогнув бровь и косо посмотрев то на своих подруг, то на нас, сухо объявила:

— Хм, думаю, я буду приходить сюда довольно часто.

И тут мы упали друг на друга, задыхаясь и рыдая от смеха.

Как вы можете догадаться, Андрес не думал, что это чертовски смешно. Джей Ти был его соседом по комнате и сообщил нам, что, когда он поднялся наверх, Андрес ходил мелкими кругами, выплевывая гневные ругательства сначала по-испански, а затем по-английски. Достоинство Андреса было уязвлено, он был очень зол. Хотя у него не было убедительных доказательств личности преступника, у него были свои подозрения на этот счет.

Позднее в тот же день, когда мы подшучивали над его «дебютом» в Вашингтоне, Андрес улыбнулся с обманчивой улыбкой, но многозначительно кивнул Маршаллу и тихо произнес старую армейскую мантру мести: «Расплата — это медицинская эвакуация».

Мы провели еще несколько напряженных дней и ночей в Вашингтоне под пристальным вниманием Службы безопасности Государственного департамента, а затем тихо завершили свое обучение с этими очень способными людьми.

После совещания с нашими тренерами, Донни и Билл сказали нам подождать их в отеле, пока они не вернутся. У них должны были быть какие-то инструкции для нас, когда они вернутся после обмена официальными благодарностями и напутствиями в Государственном департаменте.

«Что-то готовится», — подумал я, пока мы маневрировали в пробке. В этой фразе о том, чтобы «ожидать инструкций, которым нужно следовать», запахло отбором. Ну, мы уже говорили об этом: «Отбор — это бесконечный процесс».

Но несмотря ни на что, наш КПО подходил к концу, и скоро мы должны будем формироваться в группы. Что совсем не означало, что сюрпризов уже не будет.

*****

Герхард Альтманн родился в Германии. Когда ему было всего пятнадцать лет, ему выдали плохо сидевшую на нем форму, гранатомет «Фаустпатрон» и отправили на заваленные обломками улицы умирающего Берлина сражаться с вездесущей Красной армией, которая рвала глотку гитлеровскому Третьему Рейху.

Захваченный победоносными русскими солдатами после двенадцати дней невыразимо жестоких боев, молодой Герхард оказался в лагере для военнопленных и просидел там в течение нескольких недель, пока ему и нескольким другим мальчикам-солдатам не удалось бежать. Он вернулся в разрушенный Берлин и обнаружил, что вся его семья погибла, а район уничтожен.

Герхард пережил ту страшную послевоенную зиму благодаря своей смекалке и твердости, присущей юности. Следующей весной он нашел работу на ферме к востоку от города. Позже в том же году он снова, по доносу осведомителя, был арестован русскими за сбор пулеметов и других военных трофеев. Снова сбежал, но на этот раз ему удалось добраться до Мюнхена, где он нашел работу в американской армии в качестве рабочего на военном складе. Здесь он мог работать по ночам, а днем заканчивать прерванное обучение.

Два года спустя, с помощью нескольких своих новых американских друзей, Герхард уехал жить в Соединенные Штаты. Там он незамедлительно записался в армию своих американских друзей и почти сразу же был отправлен в хаос сражений развязавшейся войны на Корейском полуострове.

После войны Альтманн, в соответствии с Законом о военнослужащих, получил университетское образование, после чего вернулся в армию в звании лейтенанта. И поспел как раз вовремя, для того, чтобы стать одним из первых военнослужащих недавно сформированного армейского спецназа. Во время командировки во Вьетнам он познакомился с Чарли Беквитом, и должно быть, произвел на будущего командира 1-го оперативного отряда спецназа «Дельта» неизгладимое впечатление, потому что когда подразделение только появилось на свет, Беквит выбрал его одним из своих первых штабных офицеров.

В пятницу после обеда, Альтманн доводил собравшимся на «Ранчо» сотрудникам отряда «Дельта» обновленную разведывательную информацию со всего мира. Он находил и раскрывал юмор в самых мрачных мировых событиях, а подача им этих ужасных отчетов о глобальном хаосе была настолько уморительной, что еженедельные совещания были известны как «Четырехчасовые анекдоты». Но однажды, в конце одного из таких собраний, он странно посерьезнел и сообщил нам:

— Джентльмены, надеюсь, вам никогда не придется идти в бой вместе со мной. Я был на трех войнах… и потерял всех. Боюсь, что в этом отношении я наихудший Иона⁶⁴ и, возможно, мне следовало бы найти какое-то другое призвание в жизни.

Сейчас мы собрались в большом номере нашего отеля в Вашингтоне, и майор Альтманн проинформировал нас о заключительном этапе Курса подготовки операторов, который вполне подходяще назвали «Кульминационным упражнением».

— Мои юные друзья, — сказал Альтманн, приняв позу Дуче с поднятым подбородком и размахивая кулаком в воздухе, — вы продвинулись далеко, очень далеко, и теперь вы должны продемонстрировать, что можете применять свои приобретенные навыки на практике, в своей упорной, усердной и тяжелой работе. Перед вами стоит непростая задача. А почему она должна быть такой? Простая истина состоит в том, что наша миссия непроста. Будь иначе, нас бы сейчас здесь не было, потому что другие люди уже взяли бы на себя то бремя, которое вы сейчас так благородно несете.

Потом он отказался от копирования Муссолини и продолжил уже своим обычным голосом.

— Но хватит об этом scheisse.⁶⁵ Это ваш последний экзамен, и я считаю, что он позволит проверить ваши способности в полной мере. Мне нравится думать об этом как об упражнении на изобретательность, и, прежде чем вы закончите, уверен, что вы тоже будете думать об нем таким же образом.