D-Zero + 5 месяцев.

За пять месяцев мы почти окончательно перестали быть потерпевшими крушение. Мы стали частью экосистемы. Странной, техногенной, паразитической частью, которая вгрызлась в плоть Арракиса и отказалась умирать. И сейчас было завершение очередного шага к независимости от окружающей среды. И поднятие уровня жизни.

Я стоял на верхнем техническом ярусе, который «Термиты» сформировали внутри искусственной скалы. Воздух здесь был другим. Внизу, в жилом модуле и мастерских, пахло озоном, разогретым металлом и смазкой. Здесь же пахло… надеждой. Влажной, зеленой надеждой.

— Показатели влажности в норме, — голос Элары звучал в наушнике спокойно. Она была внизу, у пульта управления насосами. — Циркуляция — сто процентов.

Передо мной, в темноте огромного каменного зала, светились ряды труб. Это было творение «Гефеста». Идеально прозрачное, сверхпрочное кварцевое стекло.

Фабрикатор выплюнул эти трубы, переплавив тонны чистейшего песка, который отфильтровали «Термиты». Никаких мутных примесей, никаких пузырьков. Кристальная чистота. Внутри этих стеклянных вен пульсировала жизнь — зеленый питательный раствор, смесь воды и переработанной органики.

Я подошел к одной из секций гидропоники. Здесь, укорененные в минеральной вате (тоже подарок «Гефеста» из вспененного базальта), тянулись к фиолетовому свету ламп тугие стебли.

— Я открываю шлюз. — сказал я.

Стеклянная панель отъехала с тихим шипением. Я протянул руку и сорвал лист. Это была зубчатка — местное растение, чьи семена чудом сохранились при крушении. Одно из немногих и самое простое и быстрое в выращивании. Жесткое, горьковатое, но съедобное.

Я поднес лист к лицу, вдыхая его запах. Запах хлорофилла. Запах солнца, которого это растение никогда не видело.

— Поднимайся, — сказал я Эларе. — Обед готов.

Когда она вошла в оранжерею, она замерла. Я видел, как расширились её зрачки. За пять месяцев мы ели только рециклированную пасту и безвкусные брикеты концентратов.

Я протянул ей пучок зелени. Она взяла его осторожно, как драгоценность. Откусила лист. На её глазах выступили слезы, но она быстро смахнула их.

— Горько, — улыбнулась она. — Самая вкусная горечь в моей жизни.

Мы стояли среди стеклянных труб, в которых текла наша кровь и пот, превращенные в воду, и жевали жесткую траву. Мы расширили свой замкнутый цикл.

Сирена взвыла спустя три часа, когда мы занимались калибровкой сейсмодатчиков в рубке.

Звук был коротким, пульсирующим — три низких гудка. «Желтый код» по нашей классификации. Активность во внешнем периметре.

Ни я, ни Элара не вздрогнули. Пять месяцев назад эта ситуация заставила бы нас сильно напрячься, судорожно бросаясь к сканерам. Теперь это была такая же рутина, как проверка фильтров вентиляции.

— Сектор «Север-2», — спокойно констатировала Элара, не отрываясь от кружки с травяным отваром. — Опять «малек» пришел на вибрацию.

Я лениво развернул кресло к тактическому экрану. Камеры в толще песка, естественно, были бесполезны. Мы смотрели на мир иначе: через сетку гравитационных аномалий и сейсмических эхо-сигналов.

На зеленой трехмерной сетке, отображающей структуру нашего растущего «купола», появилась красная, пульсирующая линия. Она двигалась быстро, плавно извиваясь.

— Длина примерно двадцать метров, — оценил я на глаз. — Совсем дурной. Лезет прямо на Двойку, невезучий он какой-то, 70 % атак собирает. И ведь меняли его положение с другими, и на звуки сравнивали — разницы никакой.

Мне не нужно было отдавать приказы. Иксианские алгоритмы, адаптированные мной после «Первого Контакта», работали быстро и чётко.

Я невольно вспомнил тот первый раз, три месяца назад. Тогда мы не были готовы. Червь, чуть крупнее этого, заинтересовался-таки дроном и вцепился в него. Мы запаниковали. Так как его уничтожение снизило бы скорость более чем на треть. Дрона спасло только то, что его корпус оказался крепче зубов хищника. Мы отделались погнутой гидравликой и неделей ремонта.

Но именно тогда, смывая слизь с корпуса машины, придумалось средство от такого, даже если дрона проглотят. Как у всех нормальных людей — после энцидента, а не заранее. Вода.

— Контакт, — сказала Элара.

На схеме красная линия врезалась в синюю точку Термита. Вибрация пола слегка усилилась — далекое эхо удара огромной массы плоти о металл.

Червь попытался заглотить дрона. Глупое создание. Термиты специально расставляли опоры шире, превращаясь в неудобоваримый «еж».

Мне даже не нужно было смотреть, я знал, что там происходит. Термит-2, почувствовав давление на корпус выше критического, выкинул из спинного отсека небольшой заряд.

Стеклянную сферу из переплавленного песка, содержащие всего пол литра воды. По опыту прошлых столкновений — более чем достаточно.

Термит вогнал сферу в мягкое нутро червя, туда, где нет хитиновой брони, и где она спокойно лопнула.

На экране красная линия забилась в конвульсиях. Показатели сейсмики скакнули в красную зону — тварь умирала, и умирала громко.

— Попадание успешное, — я глянул на таймер. — Тридцать секунд. Быстро.

Для червя поллитра воды внутрь — это как стакан цианида для человека. Метаболизм существа пошел вразнос. Цепная реакция распада тканей началась почти мгновенно.

Синяя точка Термита-2 отделилась от красного клубка. Дрон освободилсяи… вернулся к работе. Он подхватил еще дергающуюся тушу манипулятором и потащил её к приемному шлюзу.

— Экономично, — кивнула Элара. — Заряд номер четыре израсходован. У него еще три в запасе.

— Надо будет приказать «Атласу», чтобы забрал тушу, пока она не распалась на составляющие, — я сделал пометку в журнале. — И надо потом проверить обшивку дрона. В прошлый раз зубы червя немного подпортили краску.

Рутина. Просто уборка территории от вредителей.

В отсеке трюма, превращенном нами в разделочный цех, пахло корицей и чем-то едким, похожим на аммиак.

«Атлас» сгрузил дымящуюся, полужидкую массу на решетчатый настил. Червь уже терял форму. Его сегментарные кольца расплывались, кожа шла пузырями.

Мы стояли неподалеку, в защитных масках.

— Знаешь, что меня удивляет? — спросил я, глядя, как масса начинает шевелиться. — Их жизненный цикл.

Туша червя распадалась на сотни мелких, желеобразных созданий. Песчаная форель. Смерть гиганта давала жизнь колонии.

— Я читал в энциклопедиях Домов, — я потер висок, вызывая воспоминания Алекса. Там было мало биологии, больше тактики и истории, но общие принципы описывались. — многие веками пытались вырастить червя в пробирке. Вывезти его с Арракиса. Создать свою ферму спайса. У них ничего не вышло.

— Но почему, так никто и не понял. — произнесла Элара.

— Да. Червь — это не просто животное. Это биофабрика. Маленькая форель капсулирует воду. Когда их становится много, они сливаются в огромный пузырь, давление растет, происходит пре-спайсовый взрыв… И только те, кто выжил в этом взрыве, сливаются вместе, чтобы стать Червем.

Я посмотрел на копошащуюся массу внизу.

— Запускай вакуумный сборщик.

Мы работали быстро и цинично. Никакого трепета перед «Божеством». Для нас это был ресурс. Мы засасывали форель в контейнеры, чтобы отправить её на ферму. Те, что выживут — станут производителями герметика. Те, что сдохнут — ну… им не повезло.

— Кейл, — позвала Элара. — Что это?

Она указывала на лужу голубоватой жидкости, вытекающей из разорванной глотки червя. Жидкость шипела, соприкасаясь с металлом палубы.

— Вода Жизни, — прошептал я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. — Или то, во что она превращается при контакте с обычной водой.

Я зачерпнул немного жидкости в пробирку. Она была мутной, грязной, смешанной с песком и ядом, посмотрел на пробирку на свет. Жидкость внутри успокоилась, расслоившись на прозрачную воду и синий осадок.

Вечером, когда Элара ушла спать, я вернулся в свою каюту.

Здесь, в углу, где раньше стоял шкаф с одеждой, теперь находился сейф с бронированным стеклом толщиной в пять сантиметров. Внутри, в сухой среде, посыпанной, жил мой личный пленник-питомец.

Объект Ноль-Один.

Это была одна из песчаных форелей, которую я поймал еще в первый месяц. Самая крупная и агрессивная.

Я включил тусклую подсветку. Существо в аквариуме замерло, распластавшись по песку белесой кляксой.

— Ну привет, — тихо сказал я.

Можно ли вырастить Червя искусственно? В неволе? Можно — это факт, но пока ни у кого не получилось. Я нажал кнопку на пульте. Внутри аквариума включился генератор вибрации. Низкий гул, имитирующий движение добычи по песку.

Форель мгновенно ожила. Она сжалась в комок, а затем прыгнула на стекло, ударившись о него с глухим стуком.

— Реакция в норме, — пробормотал я, делая пометку в планшете. — Агрессия зашкаливает.

Я пробовал дрессировать её. Использовал токовые разряды, менял частоту вибрации, температуру. Бесполезно. Это был не пес и не крыса. Это был биологический автомат. У неё не было мозга в привычном понимании, только ганглии и инстинкты, отточенные миллионами лет эволюции. Или заложенные создателями этой автономной терраформирующей фабрики, если они были. Точнее не «терра», явно не «терра».

— Ты не хочешь учиться, — сказал я существу, которое снова и снова билось о стекло, пытаясь достать меня. — Ты хочешь убивать и собирать воду.

Я знал, что и Бене Тлейлаксу, местные гении биологии, экспериментировали с червями. У них ничего не вышло (или вышло, но совсем не то и об этом никто не узнал). А у меня? Гхола с памятью инженера с Земли и знаниями книг…

Я достал из кармана ампулу с синим осадком — тем, что мы добыли из мертвого червя сегодня. Капнул одну каплю в песок аквариума.

Форель замерла. Она почувствовала феромоны смерти. Феромоны взрослой особи.

Она начала закапываться. Паника. Личинка боится взрослого.

— Интересно, — я выключил свет в аквариуме. — Значит, иерархия у вас прошита на химическом уровне.

Я пока не мог вырастить своего Червя. Но я мог научиться их отпугивать не только демпферами, но и запахом. Химический барьер. Это уже была идея.

Через день, вечером, после смены и ужина (салат с концентратом рыбы — пир королей), мы шли не спать, а в отсек, который расчистили под спортзал.

Мы падали от усталости, мышцы ныли, но пропускать тренировки было нельзя.

— Готов? — Элара стояла напротив меня в легком тренировочном костюме. В её руке был нож, которых у нас было много от охранников, но с прикрытым лезвием и остриём. Как бы я не был уверен в превосходстве умений гхолы — случайности могли случиться всегда.

— Нападай, — кивнул я.

Я не был воином по рождению. Алекс был инженером. Но тело гхолы… оно знало. Мышечная память — страшная вещь. Стоило мне взять нож, как руки сами принимали правильное положение. Я знал, куда бить, чтобы убить быстро. Я знал, как двигаться, чтобы не тратить сил.

И я учил этому её.

Элара атаковала. Выпад быстрый, но слишком "академичный". Укол шпагой, а не удар ножом.

Я ушел с линии атаки коротким шагом в сторону, перехватил её запястье и, используя инерцию, опрокинул её на мат. Приставил "нож" к горлу.

— Ты мертва, — констатировал я. — Ты фехтуешь, Элара. А здесь надо резать и колоть. Не тянись. Сокращай дистанцию. Нож — это продолжение руки, а не длинная палка.

Она тяжело дышала, глядя на меня снизу вверх. В её глазах не было обиды, только злость на саму себя.

— Еще раз, — она оттолкнула мою руку и вскочила.

Мы тренировались час. Я учил её грязным приемам: песок в глаза, удар в колено, использование стен и темноты. Она впитывала это как губка. Она понимала, что там, наверху, её титул не спасет от ножа фримена или наемника.

…А потом мы менялись ролями.

Мы пили воду, восстанавливая дыхание, и Элара подходила к пузатому металлическому устройству, которое мы вытащили из каюты капитана и не сразу починили. Солидо-проектор.

— Теперь моя очередь, — злорадно сказала она, вставляя в слот кристалл с данными. — Твои боевые рефлексы великолепны. Но социальные протоколы….ммм…слабы.

Она, конечно, не знала про Алекса. Для неё моя «странность», прямолинейность и отсутствие манер были следствием травмы мозга при падении и долгой гибернации. Она думала, что чинит сломанный инструмент, настраивает расстроенный рояль. Я не разубеждал её.

В центре зала воздух задрожал. Лучи света скрестились, формируя полупрозрачную, мерцающую фигуру высокого мужчины в одежде Ментата Харконненов.

Это был призрак из фотонов, сквозь которого можно было просунуть руку, почувствовав лишь легкое тепло. Программа, работающая по жесткому алгоритму.

— Сценарий сорок четыре: «Давление этикетом», — объявила Элара, щелкая тумблером. — Ты — сопровождающий знатной особы. Ментат проверяет твою стрессоустойчивость. Твоя задача — ответить на провокацию, сохранив лицо. Алгоритм отслеживает тон голоса, мимику и ключевые слова.

Проекция Ментата дернулась, запуская анимацию. Его губы, искривленные в вежливой, но хищной улыбке, зашевелились. Из динамиков полился записанный голос, лишенный живых модуляций:

— «Скажите, любезнейший, почему ваш господин избегает встречи с губернатором? Уж не пренебрежение ли это?»

— Я… — начал я грубовато, сбиваясь.

Проекция тут же окрасилась красным. Раздался противный зуммер.

— Ошибка, — констатировала Элара, сбрасывая сценарий. — Тон слишком агрессивный. Осанка угрожающая. Ты реагируешь как охранник в кабаке.

— Это выглядит глупо, — я вытер пот со лба.

— Это тренажер, — жестко сказала она. — Он реагирует на паттерны. Если ты так ответишь настоящему Ментату, он поймет, что ты нервничаешь. А значит, ты что-то скрываешь.

Она подошла к мерцающей фигуре.

— Кейл, в тебе есть эти умения. Тебя создавали не просто бойцом. В твоей нервной системе прошиты этикет, дипломатия, умение лгать глазами. Перестань думать как дуболом. Включи режим придворного.

— Это все понятно, но как же бесит это лицемерие. — буркнул я.

— Это выживание. Еще раз.

Она перезапустила сцену. Ментат снова ожил, повторив ту же фразу с той же самой интонацией:

— «Скажите, любезнейший, почему ваш господин избегает встречи с губернатором?..»

Я закрыл глаза. «Ладно. Не думай. Просто вспомни. Как это делать?»

Я представил, что надеваю маску. Чужую, холодную, идеально подогнанную маску. Плечи расслабились, но спина осталась прямой. Голова чуть наклонилась — вежливость, граничащая с безразличием. Взгляд расфокусировался, перестав сверлить "противника".

— «Мой господин не избегает встреч, сударь», — мой голос изменился сам собой. Он стал тише, ровнее, в нем появились бархатные, обволакивающие нотки. — «Он лишь щадит драгоценное время губернатора, зная, сколь тяжко бремя управления в сезон бурь. Но если его светлость настаивает… мы сочтем за честь».

Я замер, ожидая зуммера.

Проекция Ментата мигнула зеленым. Алгоритм распознал правильную тональность и ключевые слова "щадит время" и "честь". Скрипт переключился на ветку "Успех".

Фигура Ментата слегка поклонилась.

— «Разумно. Губернатор оценит вашу тактичность».

Элара выключила проектор. Фантом рассыпался искрами света.

— Идеально, — в её голосе звучало удовлетворение мастера, заточившего клинок. — Сенсоры даже не зафиксировали скачка пульса. Ты врал как дышал.

Я выдохнул, чувствуя, как "маска" сползает, возвращая привычную усталость.

— Это… странно, — признался я. — Будто я нажал кнопку «Play» в собственной голове. Я не придумывал эти слова. Они просто вылетели.

— Это и есть твоя память, — она бросила мне полотенце. — Ментат-человек, конечно, умнее этой лампочки. Но база у тебя есть. Твой создатель заложил в тебя не только умение ломать шеи, но и умение заговаривать зубы.

— Надеюсь, мне не придется часто этим пользоваться, — я посмотрел на пустой постамент проектора. — Мне больше нравится строить стены, чем кланяться голограммам.

— Инженер построил нам базу, — серьезно сказала Элара. — А дипломат поможет нам не сдохнуть, когда мы из неё выйдем. Используй обоих.

* * *

Автор клянётся что замышляет только шалость.

* * *

Очередная вечерняя смена была посвящена глубине.

Наверху «Термиты» строили купол. Мы же с Эларой уходили всё дальше от поверхности, в базальтовое сердце планеты.

Здесь, на глубине семидесяти метров, «Крот» работал автономно. Элара управляла им с выносного пульта, сидя на ящике с инструментами в относительно прохладной зоне.

— Температура породы пятьдесят два градуса, — сообщила она. — Теплообменники справляются, но мы подходим к пределу эффективности пассивного охлаждения.

— Я подключу контур к верхним шахтам, — ответил я. — Термиты построили уже приличны «термитник», вот он у будет охлаждать.

Моя работа сегодня была чисто физической. И это было благословением.

Мозг устал от расчетов, схем и стратегий. Телу нужно было простое, понятное действие. Я занимался укреплением стен туннеля.

«Крот» оставлял после себя грубый, рваный камень. Чтобы превратить нору в базу, стены нужно было облицевать. Я брал блоки из спеченного песка и маскировочные, которые подвозил конвейер, и в требуемом порядке выстраивал стены, по и сводчатый потолок. Лего для взрослых.

Взять. Поставить. Вплавить. Повторить.

Это была медитация.

В какой-то момент я поймал себя на том, что напеваю. Это было неосознанно. Мелодия всплыла из глубин памяти.

— Там-дам-дам-дам, дам-дам-дам, дам-дам-дам…

— Что это? — голос Элары вывел меня из транса.

Я обернулся. Она отложила пульт «Крота» и смотрела на меня с любопытством. В тусклом свете аварийных ламп её лицо, перепачканное каменной пылью, казалось очень живым.

— А? Ты о чем?

— Мелодия, — она подошла ближе. — Ты напевал. Никогда не слышала такой. Это что-то из фольклора Гьеди Прайм?

Я усмехнулся, вытирая пот со лба.

— Нет. Думаю это иного места. Откуда-то в памяти эти обрывки. Была такая игра… тысячи лет назад. Вспомнил вдруг откуда-то. Там ты просыпаешься один в мире, который полностью состоит из кубов. Ты должен своими руками ломать породу, добывать ресурсы и строить убежище до заката.

— Зачем? — спросила она.

— Потому что ночью из темноты приходят монстры, — я пожал плечами. — Если не успеешь построить стену и осветить территорию — они тебя убьют. Вся суть была в выживании и бесконечном упорядочивании хаоса. Ты берешь дикий мир, разбираешь его на блоки и складываешь из них свой порядок. Свою крепость. Так как ты сам хочешь.

Элара усмехнулась, и эта искренняя, хоть и уставшая улыбка на миг стерла напряжение с её лица. Она провела ладонью по шершавой поверхности только что установленного мной камня.

— Мир из блоков, монстры в темноте и стройка до упаду… — тихо повторила она. — Знаешь, гхола… Это пугающе точно описывает нашу жизнь. Мы ведь делаем то же самое. Разбираем эту планету на куски, чтобы спрятаться от её чудовищ. И надеемся, что успеем до того, как придет настоящая тьма.

****

Это был заказ от сына примерно месячной давности)) Размещу в допматериалах