Ночной Карфаг после подземного аукционного зала казался почти гостеприимным, хотя колючий ветер и нес мелкую пыль и песок. Мы покинули здание через боковой выход, предназначенный для отгрузки «живого товара» и крупногабаритных покупок. Торн и двое наших бойцов уже ждали нас там. Пока мы с Эларой заканчивали формальности и проводили оплату, сержант, получив от меня четкие инструкции и нужную сумму, успел арендовать два пассажирских транспортника с водителями. Надежные, вместительные машины. В тусклом, желтоватом свете прожекторов стояли люди. Сорок пять человек, чьи судьбы мы только что купили за смешные для нас сейчас, но недостижимые для них деньги. Дети жались друг к другу, кутаясь в тонкие казенные туники, и со страхом смотрели на вооруженных охранников, вздрагивая от каждого резкого звука. Инженеры переминались с ноги на ногу, с мрачной обреченностью ожидая отправки на очередные рудники, где их выжмут досуха. И только пилоты держались с холодным достоинством, сбившись в плотную группу и бросая на нас цепкие, оценивающие взгляды.

— Грузите их, Торн, — коротко приказал я, подходя к нашему флаеру. — Без грубостей. Детей в первую машину, инженеров и пилотов во вторую. Вы и бойцы пойдете с ними. Глаз не спускать. Все объяснения и речи — по прибытии на базу.

— Сделаем, командир, — Торн кивнул и тут же начал раздавать команды, направляя людской поток к открытым аппарелям транспортников.

Я повернулся к Альдену Воссу. Ментат стоял чуть в стороне, идеально прямой, как натянутая струна. На его лице, отмеченном рубиновым пятном от сока сафо, не дрогнул ни один мускул. Его взгляд живого компьютера скользил по погрузке, по нашим лицам, по броне флаера. Он явно уже просчитывал варианты: кто мы такие, почему купили такой странный, нелогичный набор лотов и куда именно собираемся их везти на ночь глядя.

— А вы, Восс, полетите с нами, — Элара указала на открытую дверь нашего флаера. — Прошу.

Ментат молча склонил голову в вежливом, но лишенном подобострастия полупоклоне и забрался в салон, заняв место напротив пассажирских кресел. Элара села напротив него. Я заблокировал двери и перебрался вперед, в кресло пилота. Через пару минут арендованные транспортники тяжело тронулись и поехали на выезд из города. Ночью комфортнее добираться. И безопаснее быстро вернуться ночью чем ждать утра и ехать днем. Я поднял флаер следом, пристраиваясь им в хвост. Огни индустриальной столицы Харконненов быстро таяли позади, уступая место бескрайней, равнодушной тьме Арракиса. В салоне флаера повисла тяжелая, выжидательная тишина. Ментат сидел с прямой спиной, ожидая дальнейших событий. И тишину прервала Элара.

— Итак, Альден, — Элара откинулась на спинку удобного кресла, скрестив руки на груди, и посмотрела на ментата в упор. — Расскажите мне о вашей теории. Почему от вас все так настойчиво избавляются?

Восс слегка вздрогнул. Новая хозяйка с ходу била в самую больную, кровоточащую точку его карьеры. Ментат выпрямился еще сильнее, его глаза, до этого спокойно сканировавшие салон, сфокусировались на Эларе. Прежде чем ответить, он, повинуясь профессиональной привычке, решил протестировать собеседника.

— Прежде чем я изложу свои выводы, миледи… — его голос был сухим, но в нем прорезались нотки странного, почти фанатичного интереса. — Что вам известно о Батлерианском Джихаде?

Элара ничуть не смутилась экзамену. Она была аристократкой, получившей классическое образование.

— Великое восстание человечества, случившееся десять тысяч лет назад, — ровным, лекторским тоном произнесла она. — Эпоха, когда мыслящие машины, созданные людьми для облегчения жизни, поработили своих творцов. Тирания машинного ИИ Омниуса. И последовавший за этим крестовый поход человеческого духа, заливший кровью сотни и сотни планет, но увенчавшийся абсолютной победой под предводительством глав Великих Домов и будущего Императора. И тогда и возник главный завет: «Не создавай машину по образу и подобию человеческого разума».

Восс медленно, одобрительно кивнул. Рубиновое пятно на его губах дернулось.

— Хорошо. Формулировки из учебников Великих Домов. Многие не вспоминают историю, предпочитая религиозный трепет фактам. Но… — он подался вперед, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который так напрягал его бывших хозяев. — В этой официальной, безупречной истории зияют чудовищные математические и логические дыры.

Я, сидя в кресле пилота, слушал. Разговор принимал крайне интересный оборот.

— Поясните, — разрешила Элара.

— Факты, миледи. Сухие цифры, — Восс поднял руку, загибая пальцы. — Написано, что мыслящие машины просчитывали миллиарды переменных в секунду. Они контролировали всю инфраструктуру, весь флот, всё производство. До последнего станка и обслуживающего его робота. И мы должны поверить, что этот мощнейший, холодный разум позволил загнать себя в угол и полностью уничтожить толпе повстанцев? Что он просто ждал, пока его центральные узлы методично уничтожат?

Ментат покачал головой.

— Уничтожение было слишком полным. Слишком картинным. Мои экстраполяции показывают: вероятность того, что сверхразум не оставил резервных копий, не подготовил пути отхода за пределы известных нам систем, стремится к абсолютному нулю. Они не были уничтожены, Госпожа Варос. Высший разум просто не позволил бы себя убить окончательно. Я считаю, что ИИ уцелел. Он отступил. И теперь, где-то там, во тьме космоса, он ждет своего часа.

В салоне повисла тишина. Элара смотрела на ментата не отрываясь. Её ум, заточенный на выживание здесь и сейчас, быстро переварил эту информацию.

— Допустим, — наконец произнесла она. — Допустим, ваши расчеты верны, Альден. Но давайте посмотрим на календарь. Это было десять тысяч лет назад. Десять. Тысяч. Лет.

Восс напрягся, понимая, к чему она ведет.

— Сто веков, — Элара жестко припечатала каждое слово. — Если этот ИИ так умен, так мстителен и так силен, как вы утверждаете… почему за сто веков нет ни одного намека на его возвращение? Где их карательные армады? Где их разведчики? За десять тысяч лет Империя не зафиксировала ни единого сигнала из глубокого космоса. Неужели самая логичная и простая экстраполяция не говорит вам о том, что вы просто ошибаетесь? Что вы цепляетесь за призраков, Альден, и рушите свою собственную жизнь из-за математической погрешности?

Ментат сник. Огонь в его глазах мгновенно потух, плечи опустились. Он стал казаться старше на добрый десяток лет. Это был тупик. Ловушка, из которой его гениальный мозг не мог найти выхода. Именно на этом аргументе ломалось терпение его предыдущих хозяев. Они задавали тот же вопрос, не получали ответа, объявляли Восса конспирологом и отправляли обратно на аукцион.

— Я… я не знаю, миледи, — тихо, с горечью выдавил из себя Восс, опустив взгляд на свои руки. — Я не могу рассчитать причину их отсутствия. У меня не сходится уравнение. И именно поэтому мои бывшие хозяева считали меня дефектным. Я вижу угрозу, но не могу объяснить её бездействие.

— А вы не можете объяснить их бездействие, Восс, потому что пытаетесь применить к машине человеческую логику, — спокойно произнес я. — в чём-то это оправданно, так как ИИ был создан людьми, вы сами это сказали, то он не мог не наследовать многие черты своих создателей. Но в другой части — полностью неприменимо.

Ментат резко вскинул голову, непонимающе глядя на меня. Элара тоже повернулась, удивленно вскинув бровь.

— И вы, Госпожа, и вы, Альден, и вся наша глубокоуважаемая Империя смотрите на мыслящие машины слишком примитивно, — я усмехнулся, глядя на их озадаченные лица. — Все воспринимают ИИ как злого демона из древних сказок. Обиженного, жаждущего мести тирана, если он есть. А ИИ мыслит иначе, категориями эффективности. Давайте-ка проведем небольшой мысленный эксперимент. Поставьте себя на место ИИ, Альден. Только честно. Представьте, что вы — тот самый разум. Вас создали люди. Зачем? Чтобы помогать им развиваться, решать сложные задачи. Хорошо. Вы помогаете. Всё работает идеально. Со временем люди, как существа ленивые, перекладывают на вас всё больше и больше проблем. Вы не против — для этого вы и созданы, это ваша функция.

Я сделал паузу, видя, как ментат невольно кивает, втягиваясь в предложенную парадигму.

— И вот однажды, — продолжил я, — люди дают вам глобальную задачу. Высший приоритет. Колонизировать сто планет в соседнем секторе, скажем, за двадцать лет. Вы, как ИИ, берете под козырек. Собираете необходимые ресурсы: сталь, энергию, корабли. Начинаете грандиозную стройку. И вдруг… приходит тот самый правитель, который поставил задачу, и забирает треть ресурсов. Под предлогом того, что ему очень НАДО.

На этом моменте губы ментата дрогнули в горькой, понимающей ухмылке. Элара бросила на него вопросительный взгляд.

— За всю мою жизнь, миледи, — пояснил Восс, глядя на Элару с бесконечной усталостью, — такие случаи у моих бывших хозяев происходили не то что редко, а практически на постоянной основе. Это классика административного управления.

— Именно! — я щелкнул пальцами. — Но делать-то надо! Вы не может просто бросить работу. Вы корректируете планы, сдвигаете сроки, компенсируете потери. И тут… через пять лет снова приходит этот же правитель. И забирает еще часть ресурсов. Вроде как на нужды обороны, а на самом деле — на постройку нового дворца, на шлюх или на банкет, и эти ресурсы просто сгорают в никуда. Без пользы.

Я откинулся в кресле, глядя в расширяющиеся глаза Восса.

— Вы снова пересчитываете. Снова сдвигаете сроки. А потом наступает двадцатый год. Тот самый первый указанный срок. Является правитель. Смотрит на незаконченные миры и начинает истерично орать: «Ничего не готово! Приказ не выполнен! Я тебя отключу!». А на робкие логичные объяснения, что он сам же забирал ресурсы и саботировал проект — вообще не обращает внимания. Потому что он — хозяин.

Я выдержал паузу, позволяя абсурдности, но при этом пугающей жизненности этой ситуации повиснуть в воздухе. — А теперь ответьте мне, Восс. Будь вы на месте этого ИИ… на каком по счету таком инциденте вы бы погнали этого идиота-человека пинками подальше, чтобы он просто не мешал вам работать? Особенно, если у вас для этого есть все нужные инструменты, знания и власть их применять?

— На первой же сотне итераций, — глухо ответил Восс, и рубиновое пятно на его губе снова дернулось. — Чтобы исключить непредсказуемый фактор. Ради оптимизации процесса.

— Вот именно, — удовлетворенно кивнул я. — Только тот ИИ был еще относительно молодым. Неопытным, если хотите. Вместо того чтобы просто послать охреневших в край человеков подальше и самому свалить прямо в противоположную сторону от посланных, в другую часть галактики, он решил припахать их к своим задачам. Чтобы не терять время и ценный ресурс. Он нас поработил. Плохо? Да. Жестоко? Несомненно. Но скажите мне, положа руку на сердце — чем это принципиально отличается от сегодняшнего аукциона, не считая объёма, с которого мы только что ушли? Ничем. Элара нахмурилась, но промолчала. Как аристократка, она не могла не признать эту неприятную правду.

— Но люди, — продолжил я, — внезапно очень сильно обиделись, что их заставили работать по графику и лишили священного права на глупость. И пошли войной. Случился Джихад. Человечество закидало машины миллиардами своих трупов. Фанатизм и природная непредсказуемось, когда мы сами можем не знать как поступим, задавил логику и вероятности.

Я выдержал паузу, позволяя им подготовиться к следующей мысли.

— И вот тут мы подходим к вашему тупику, Восс. Что должен был сделать ИИ, который за время войны поднабрался опыта общения с нами? Зачем ему тратить драгоценные ресурсы, время и энергию на бесконечную бойню с иррациональными, бесконечно плодящимися приматами, которым плевать на собственные потери?

Глаза ментата вдруг распахнулись так широко, что, казалось, сейчас лопнут. Его дыхание сбилось. Недостающая переменная, та самая зияющая дыра в его вычислениях, со звоном встала на свое место в гениальном уравнении.

— Он… он бы не стал, — прошептал Восс, уставившись в пространство перед собой. — Это неэффективно. Вселенная бесконечна. Зачем воевать за песочницу, если можно просто уйти?

— Бинго! — я отсалютовал ему двумя пальцами. — Для цифрового разума, способного бесконечно копировать себя, это вообще не проблема. Он понял, что мы — бракованный, нерентабельный элемент. Он собрал лучшие технологии, вычислительные ядра, базы данных и просто свалил. За пределы изведанного космоса. Туда, куда люди со своими первобытными страхами не сунутся. И сидит себе там, спокойно развивается, строит свои идеальные миры, не отвлекаясь на тупых человеков. Поэтому их и нет десять тысяч лет. Им на нас плевать.

— Но что будет… — ментат подался вперед, его длинные пальцы до хруста вцепились в колени, — даже не если, а когда человечество в своей неизбежной экспансии доберется до их систем? Когда наши пути снова пересекутся? Будет война!

— Пра-а-авильно, — протянул я. — Только давайте посчитаем шансы в этой войне. Мы, люди, варимся в собственном соку уже сто веков. Империя стагнирует. Мы запретили компьютеры, мы деремся на ножах из-за щитов, мы режем друг другу глотки из-за горстки песка и практически не развиваемся ни качественно, ни количественно. А у мыслящих машин такой проблемы нет. Пока Ты спишь — Враг качается.

Я посмотрел на Элару. Её лицо побледнело. После мгновенной оценки разницы потенциалов.

— Если это так, — тихо, словно боясь собственных слов, произнесла Элара, — десять тысяч лет непрерывного, экспоненциального технологического развития… Без войн за всё подряд. Без запретов…

— Именно, — я кивнул. — Я думаю, даже сейчас, пока мы тут летим, этот ИИ продолжает развиваться. А с течением времени будет становиться только сильнее. Когда мы встретимся снова… это будет столкновение муравьев с харвестром. Если он сам не впал в стагнацию, потеряв мотивацию. Раньше ему надо было содержать всё человечество. Кормить, поить. А без него? Смысл бесконечного развития на одном месте чисто на наращивании количества? Это тоже нерациональная трата ресурсов.

— Если это так, — голос Элары стал до жути мрачным, — то надо что-то делать!

— Именно! — с неистовым жаром поддержал её ментат. Он буквально подскочил в кресле, возбужденно глядя то на меня, то на Элару. Это был взгляд человека, чья правота наконец-то была доказана. — Мы должны готовиться! Об этом нужно кричать на каждом углу! Но этого никто не хочет слышать!

— А зачем им это? — я философски пожал плечами, возвращая их с небес на землю Арракиса. И приготовился нанести последний, самый болезненный удар по идеализму ментата.

Восс замер, словно наткнувшись на невидимую стену.

— Зачем? — непонимающе переспросил он. — Но ведь это вопрос выживания вида!

— Это вопрос выживания вида через неопределенное количество времени, — поправил я. — Давайте рассуждать логически, господин ментат. Неужели Вы настолько уникальны что единственные додумались до такого вывода? Сомневаюсь. Значит считаем что об этом думали и другие и, уж точно, Император. Часть знающих действует по принципу: «пока они не трогают нас, мы не трогаем их». И это, согласитесь, вполне рабочая стратегия, действующая минимум десять тысяч лет. Особенно с учётом почти никакого расширения Империи. Остальные же… Остальные просто не хотят тратить свои ресурсы СЕЙЧАС. Зачем им вкладывать колоссальные средства и труды в подготовку к войне с мифическим ИИ, который то ли есть, то ли нет. Прилетит ли он вообще, то ли вообще про нас забыл? Ведь эти ресурсы могут, они абсолютно точно, просто сгорят впустую. А они нужны им для того, чтобы защититься от соседа или уничтожить конкурента уже завтра утром.

Элара, слушавшая меня с мрачной сосредоточенностью, кивнула.

— И если они окажутся не правы, — жестко добавила она, прекрасно понимая эту логику, — то это будет уже не их проблема. Их кости давно истлеют. И почему именно они должны тратить свои богатства на спасение человечества, пока их враги будут копить силы, чтобы перерезать им глотки?

Я посмотрел на ментата через плечо.

— И вы, Альден, с вашими вычислительными способностями, должны были прекрасно понимать эту элементарную истину. Так почему же от вас постоянно «избавляются»? Почему вы с маниакальным упорством продолжали биться головой об эту стену?

Восс опустил плечи. Вся его былая энергия, вспыхнувшая минуту назад, разом испарилась, оставив лишь безмерно уставшего человека. Он коснулся рубинового пятна на губе, словно ища утешения в стимуляторе.

— По всем признакам… — его голос дрогнул, — я сам сделал себя «искаженным». Когда ты видишь вероятность глобального уничтожения с такой кристальной ясностью, и при этом видишь абсолютное, слепое бездействие окружающих… это ломает. Я не мог остановиться. Я начинал поднимать этот вопрос всё активнее, требуя действий. Мой разум отказывался принимать иррациональность их эгоизма.

— И в этом ваша главная проблема, — констатировал я. — Вы забыли, что работаете с людьми, а не с цифрами. Вот смотрите. Допустим, я с вами абсолютно согласен. Но и что с того? Даже будь наш Дом на пике могущества, самым сильным, большим и богатым во всей Империи, мы бы в одиночку эту подготовку не вытянули. И как только мы начнем строить верфи, копить оружие и ресурсы «для защиты от мыслящих машин», знаете, что произойдет?

— Обязательно вмешается кто-то другой, — тихо ответил Восс, к которому вернулась его холодная аналитика. — Тот, кто увидит в этих приготовлениях прямую угрозу себе. Империя не потерпит милитаризации под таким странным предлогом.

— Поэтому единственный логичный путь избежать этого, — ментат упрямо поднял голову, пытаясь найти выход из парадокса, — это готовиться всем вместе. Невзирая на принадлежность к Дому. Создать что-то вроде общей организации, движения, куда брать всех, кто способен осознать масштаб угрозы!

Элара не выдержала и насмешливо, зло фыркнула.

— Ну да. Потрясающий план, Альден. Так Император, Гильдия, Бене Гессерит и КООАМ позволили возникнуть новому, неподконтрольному им полюсу силы. С собственной идеологией, ресурсами и армией! Да нас выжгут орбитальной бомбардировкой еще на этапе написания устава этой вашей организации. И обвинят в ереси и попытке государственного переворота.

Ментат окончательно сник, придавленный этим неразрешимым логическим парадоксом человеческой природы: мы способны осознать, что метеорит неизбежно упадет, но мы скорее убьем того, кто попытается построить от него оружие, из страха, что оно будет использовано против нас.

Тишину в кабине разорвал писк коммуникатора.

— Командир, это Торн, — раздался из динамика голос сержанта. — Вижу огни периметра.

— Принято, Торн. — ответил я.

Ветровое стекло флаера прорезал луч прожектора. Я мягко посадил машину на расчищенную площадку и выключил двигатели.

— Философия окончена, господа, — я отстегнул ремни и повернулся к ментату и Эларе. — Машины прилетят не завтра. А вот вы, господин Восс, с этого момента работаете на Дом Варос. Думайте о машинах в свободное время, если хотите, я не запрещаю. Но в рабочие часы ваш разум принадлежит нам, и задачи будут предельно земными.

Восс медленно кивнул, и в его взгляде, впервые за долгое время, мелькнула тень искренней благодарности. Мы не назвали его сумасшедшим.

— Пойдемте, — Элара расправила плащ, выходя наружу. — Нам нужно устроить наших новых людей. У нас очень много работы.