Кстати, пока шел процесс надевания ошейников — мрачный конвейер, где люди меняли свободу на еду, — я разбирался в пультах управления. В кейсе, который отдал торговец, лежала иерархия нашей будущей власти. Два «Мастер-модуля» выглядели как массивные наручи из темного металла и ударопрочного пластика. Четыре «Локальных» пульта напоминали обычные пульты — легкие, металлопластиковые, без лишних наворотов.

Я защелкнул Мастер-модуль на левом запястье. Браслет тут же сжался, подгоняя размер, и я почувствовал резкий укол иглы-датчика во внутреннюю сторону руки. Экранчик на наруче загорелся ядовито-зеленым. Вся настройка велась прямо здесь, через встроенное меню. Управление было специфическим — всего шесть прорезиненных кнопки по бокам и поворотное кольцо вокруг экрана, — но вполне удобным. Пролистал, выбрал, подтвердил. Быстро и надежно, как на армейской рации.

Я пробежался по опциям, настраивая логику «на ходу». Разница между пультами была кардинальной. «Мастер» был привязан к биометрии. Он постоянно мониторил пульс, давление и, кажется, даже проводимость кожи. Он давал полный доступ: от легкого предупреждения до активации капсулы с нейротоксином, которая убьет носителя ошейника. Или, в моем случае, парализует до состояния овоща.

Локальные пульты — гораздо проще. Никакой биометрии, никаких прав на казнь. Только функции надсмотрщика: вибрация и болевой шок (три уровня). Удобно для сержантов, чтобы поддерживать дисциплину, но безопасно для нас. Даже если рабы захватят локальный пульт, они не смогут снять ошейники или отключить защиту.

— Так, — пробормотал я, вращая кольцо настройки. — Привяжем горячие клавиши.

Я настроил быстрые команды. Верхняя кнопка — Внимание (вибрация на всех ошейниках в радиусе 50 метров). Средняя — наказание (выборочный удар током, сила зависит от длительности нажатия). Нижняя — Общий паралич (мгновенный паралич ног для всех, кто в зоне видимости). Остальные пока пустые. Все кнопки тоже биометрические.

И главное — автоматика. Теперь система висела на моем сердцебиении. Меню предлагало варианты реакции на потерю пульса владельца: от паралича до ликвидации (для параноиков). Я выбрал среднее: полный паралич если нет отмены команды с дубля. Если потеря пульса на двух модулях — смерть. Пока пойдет, но потом продумать и другие варианты надо.

— Элара, — я подозвал её, не отрываясь от экрана. — Твой браслет.

Второй Мастер-модуль я настроил как раз как дублирующий. Он полностью повторял мои функции. При желании потом настроит сама под себя. Без изменения протокола «Мертвой Руки».

— Удобно? — спросила она, покручивая массивный наруч.

— Вполне. Главное теперь, не перепутай кнопки.

* * *

Мы шли между высокими стеллажами. Торн и двое парней (самые крепкие из купленных) толкали перед собой пустую грави-тележку. Ошейники на них сидели плотно, но смотрели мужики уже не в пол, а по сторонам. С чисто профессиональным интересом.

Хозяин склада, вертлявый мужичок с бельмом на глазу, семенил рядом, на ходу подбивая смету на планшете.

— Пистолеты, как и просили, — он махнул рукой на открытый ящик. — Сборная солянка, предупреждаю сразу. Половина — старые армейские «Шершни», половина — гражданские модели.

Я подошел, взял первый попавшийся ствол. Тяжелый, рукоять потерта до блеска, на затворе царапины. Передернул раму. Ходит туго, но плавно, без песка.

— Пружины меняли? — спросил я, не глядя торговца.

— Обижаете. Предпродажная подготовка.

— Торн, проверь, отберите пятьдесят штук надежных, вам самим с ними ходить. — я кинул пистолет тому. — И ножи посмотри, они в соседнем ящике.

Пока Торн с парнями копались в пистолетах, отбраковывая откровенный хлам, я перешел к главному.

— Теперь винтовки.

— Тридцать единиц. Как просите: пятнадцать штурмовых автоматов под стандартный тяжелый патрон и столько же игольников.

Я взял автомат. Старый, надежный кинетический огнестрел. Грубая штамповка, минимум пластика, приклад грубый, но вполне удобный.

— Громкие, только для базы. — заметила Элара, подойдя ближе. Она не лезла в выбор, но внимательно следила за ценниками. — В пустыне такой шум — это приговор.

— Для этого и беру, — ответил я, проверяя магазин. Пружина была живой. — Пробивная сила у этой штуки в три раза выше, чем у игольника. Если к нам полезут ребята в тяжелой броне или на технике, иголкой их не возьмешь. А эта дура прошьет, даже если не сразу. Да и в пустыне вполне пригодятся.

Я повернулся к торговцу.

— Пойдет, если пройдут проверку. Также надо десять снайперских винтовок.

— Есть «Векторы», — он указал на длинные чехлы. — Оптика так себе, но бьют далеко.

— Пойдет для вышек. И дробовики. Тоже десятку.

— Вот, — кивнул тот на стеллаж, пройдя в соседний ряд. — Для коридоров самое то. Картечь останавливает даже берсерка под стимуляторами.

Я подозвал Торна, еще копающегося в мелочёвке.

— Торн, это тоже проверяйте. Смотри стволы. Если есть раковины или ржавчина — в сторону. Нам не нужно, чтобы оно взорвалось в руках.

Молча кивнув он принялся за дело. Работал он споро, видно было, что руки помнят железо. Один из стволов он сразу отложил в сторону, что-то буркнув про гнутый боек.

— Что по ценам? — Элара «включила свой калькулятор». Торгаш потер руки.

— Рынок сейчас перегрет, сами понимаете… Винтовки по шестьсот за штуку. Снайперские — по тысяче двести. Пистолеты отдам по двести пятьдесят, если берете оптом все пятьдесят. Дробовики… скажем, по четыреста.

— Про какой рынок ты мне тут рассказываешь? — спокойно сказала Элара. — Это списанный хлам. На двух автоматах я вижу следы ремонта приклада. Снайперки с мутной оптикой. Скидывай пятьдесят процентов на круг, и мы заберем еще и взрывчатку.

— Взрывчатку? — глаз торговца дернулся.

— Гранаты. Оборонительные и светошумовые. Ящик тех и ящик других. И брикеты взрывчатки с детонаторами, если есть. Для… горных работ.

Торговец пожевал губу, прикидывая.

— Ладно. Скидка двадцать процентов. Но патроны идут отдельным чеком. И пластид дорогой.

— Патронов нужно много, — вмешался я. — Пять цинков на автоматы, пару цинков для пистолетов, столько же игл, картечь… И ножи. Что там с ножами, Торн?

— Жить можно, командир, — отозвался тот, проверяя тем временем дробовик. — Сталь углеродистая, ржаветь будет, но заточку держит. Ножны пластиковые, дешевые.

— Берем.

В итоге мы загрузили тележку, и не одну, под завязку. Оружие не выглядело новым или красивым. Оно было рабочим инструментом — потертым, тяжелым, пахнущим маслом. Я смотрел, как Торн укладывает ящики.

— Итого девяносто восемь тысяч четыреста соляриев, — подвел итог тот. — С учетом боеприпасов и «горного оборудования».

Элара перевела мне взгляд. Сумма была адекватной. — Плати, — кивнула она. — У нас есть чем стрелять. Теперь надо придумать, во что их одеть.

Мы вышли из оружейного сектора, толкая тяжелые тележки.

— Почти сто тысяч, — тихо произнесла Элара. — У нас осталось около ста семидесяти. — Нормально, — я поправил ремень сумки. — Главное, мы не с пустыми руками. Следующая остановка — снаряжение. И вот там придется попотеть, выбирая размеры.

А Торну и выбранному им десятку оружие было сразу выдано комплектом, с профилактическим описанием работы контролирующих браслетов. Это на толпу безоружных рабов особо не обращали внимания, а вот если с ними легкий и дорогой груз на многие тысячи, еще и полезный — лучше горячие голову остудить сразу.

* * *

— Следующая остановка — защита, это в соседнем ряду.

В отличие от оружейного склада, здесь пахло не маслом, а резкой химией, переработанной резиной и синтетикой. Хозяин, высокий тощий мужчина с кожей серой, как пепел (явный признак долгой жизни под землей или в цехах), встретил нас настороженно. Много вооруженных мужчин с ошейниками за моей спиной действовали на нервы.

— Чего изволите? — спросил он, — Одежда, защита, дистикомбы? Или запчасти для костюмов?

— И то, и другое. — Я шагнул внутрь. — Нам нужно одеть людей. Сначала дистикомбы. Нам нужно семьдесят пять комплектов. Взрослые размеры, мужские и женские. Вот в этом количестве.

Тощий поперхнулся воздухом. — Семьдесят пять? Сразу?

— Прямо сейчас.

Он нервно оглядел свои полки.

— Послушайте… Я розничный торговец. У меня висит десятка два «Техников» и дюжина гражданских моделей. Семьдесят пять — это оптовый заказ! У меня просто нет столько на складе.

— Плохо, — я нахмурился. — Тогда мы сходим к твоим конкурентам. У нас нет времени ждать.

— Стойте! — он выставил руки. — Зачем к конкурентам? Я… я найду. У соседа есть партия шахтерских, а у старика Ота в подвале валялись списанные военные образцы старого образца. Дайте мне двадцать минут. Я соберу вам комплект. Но это будут… разные.

Я переглянулся с Эларой.

— Разносортица усложнит обслуживание, — заметила она.

— Зато получим всё и сразу. И дешевле за «сборную солянку», — ответил я и кивнул продавцу. — Не так ли? Беги. Но мусор не приноси. Мы проверим каждый шов.

Тощий исчез в боковом проходе. Мы ждали почти полчаса. За это время он, взмыленный, и двое его помощников-подростков натаскали в лавку гору снаряжения.

— Вот, — выдохнул продавец, вытирая пот. — Собрал всё, что было в радиусе квартала. Я подошел к куче. Тут были темно-серые, дубовые «Техники-5» (около тридцати штук) — надежные, но тяжелые. Были «Землеройки» — специализированные костюмы для глубоких шахт, усиленные на коленях и локтях, но с более сложной системой трубок. Были и полтора десятка старых армейских моделей, выцветших до белизны, с заплатами, но с отличными, мощными насосами. — Гражданские модели я не брал, как вы и просили, — тараторил продавец. — Только промышленные и военный резерв. Они выдержат еще многое.

— Торн, — спросил я. — Разбираешься? Да? Отлично. Начинайте сортировать и проверять. «Техники» — гражданским мужчинам. «Землеройки» — они поуже в крое — женщинам и подросткам. Армейские — забирай себе и своей штурмовой группе, там помпа мощнее, дышать легче при беге. Проверять каждый костюм. В армейских смотрите трубки на сгибах — там резина сохнет первой. В шахтерских проверьте клапаны сброса. Брак — возвращаем.

Торн кивнул и махнул своим людям. Работа закипела.

— Парни, делимся по трое! — командовал он. — Первый проверяет помпы, второй швы, третий укладывает. Шевелитесь!

Я наблюдал, как они сноровисто потрошат пакеты. Одному из бойцов достался армейский комплект. Он прижал его к груди, поглаживая выцветшую ткань.

— Что, знакомая вещь? — спросил я.

— Так точно, сэр, — он поднял глаза. — В Гвардии такие носили во времена моего деда. Надежная вещь. Не думал, что снова увижу.

— Не подвел деда, и тебя не должен, — кивнул я. — И следи за ним. Воды всегда мало.

— А дети? — напомнил Торн, перебирая груду резины. — На малышей тут ничего нет.

Продавец развел руками.

— Детские размеры — только под заказ. И стоят как крыло орнитоптера.

— Знаю. — сморщился я. — Давай аварийные накидки. Влагосберегающие, с фильтрующими масками.

— Есть коробка. Двадцать штук.

— Забираем все. Теперь по броне. Торн, давай свою десятку парней для штурмовой группы и первой линии патруля.

Сержант кивнул и быстро ткнул пальцем в десятерых бойцов.

— Для них, — я повернулся к продавцу, — нужна средняя пехотная защита. Композитные кирасы, наплечники, защита паха и шлемы с полным забралом. Не элитная керамика, но чтобы держало рикошеты, иглы и нож.

— Есть списанные комплекты охраны Харконненов, перекрашенные, — продавец указал на вешалки. — Тяжеловаты, зато надежные. Шестьсот пятьдесят за комплект.

— Берем десять.

— А для остальных двадцати двух? — уточнила Элара, подсчитывая бюджет.

— Легкие жилеты и шлемы. Для защиты во время штурма. На первое время. Главное — защита торса и головы.

— Есть такие, старая партия, — кивнул торговец. — По триста соляриев отдам.

Мы быстро утрясли вопрос с броней. Груда пластин и шлемов выросла у входа

— Теперь расходники, — Элара сверилась со списком. — Эти костюмы, особенно старые военные, сотрут кожу до мяса без подготовки. Нам нужен депиляционный гель — много, литров пять. Технический вазелин или жирный крем — коробку банок. Тальк — мешок. И сменные вкладыши под все эти типы костюмов. У тебя есть универсальные?

— Найдем, — продавец сделал себе пометки, и его глаза светились от счастья — он явно сделал месячную выручку за час.

— Итого, — подвел он черту. — Броня тяжелая и легкая, семьдесят пять костюмов — пусть и разных, но рабочих, — накидки, химия… С учетом того, что мне пришлось перекупать товар у соседей… Восемьдесят две тысячи соляриев.

Элара скептически подняла бровь.

— Шестьдесят пять. Ты сбагрил нам залежалый разнобой, который собирал пыль годами. Армейским костюмам лет больше, чем мне раз в пять. Нам придется менять половину фильтров.

— Семьдесят, миледи. И я отдам запасной ящик фильтров бесплатно.

— По рукам.

Я отсчитал деньги. Остаток на счете пробил психологическую отметку в сто тысяч и пошел вниз.

— Мы потратили почти весь бюджет, — тихо заметила Элара, глядя на растущую гору проверенного снаряжения.

— Зато у нас есть экипированная пехота и рабочие, которые не умрут через два дня, — ответил я. — Осталось привести их в человеческий вид и проверить здоровье. И обеспечить минимальный быт на базе. На нормальный — надо больше времени и денег.

* * *

Подсобное помещение лавки превратилось в гудящий улей. Воздух здесь был тяжелым, насыщенным резким, химическим запахом депиляционного крема и спиртовых очистителей. Продавец, довольный выручкой, выделил нам задний складской отсек. Воды здесь не было, но она и не требовалась. На Арракисе чистота достигается химией и трением.

— Не жалеть крема! — командовал я, проходя между рядами мужчин, которые, морщась, намазывали густую белую пасту на грудь, подмышки и ноги. — Любой пропущенный волосок под уплотнителем дистикомба через три часа ходьбы превратится в иглу, а через сутки — в гноящуюся язву. Счищать жесткими губками! Тщательно! — это был собственный, не самый приятный, опыт. До ран, конечно, не доводил, но вот раздражения было с избытком, пока это все не было учтено. Полный подгон дистикомбов тоже сильно помог, но тут так быстро не объяснишь и там эффект больше в экономии влаги.

Торн уже закончил процедуру. Его кожа, лишенная растительности и обработанная антисептическим лосьоном, блестела в свете тусклых глоуглобов. Он помогал другим правильно надевать нижний слой — впитывающие вкладыши, защищающие самые чувствительные места.

— Женщины и дети — за ширмой в дальнем углу! — распорядился сержант. — Без глупостей. Кто сунется подглядывать — лично сломаю нос.

Я наблюдал за этим с удовольствием. Это был важный момент. Пять минут назад передо мной стояла толпа оборванцев в грязных тряпках, пахнущих отчаянием. Сейчас, счищая с себя грязь жесткими абразивными салфетками, и, облачаясь в однотипные дистикомбы, они превращались в отряд. Униформа обезличивает, но она же и объединяет.

* * *

Пока я контролировал процесс «перерождения», Элара взяла инициативу в свои руки.

— Мне нужно двое крепких парней, Торн, — сказала она. — Пройдусь вокруг.

Сержант кивнул двум своим. Те, уже переодетые в армейские модели костюмов (пусть и без шлемов пока), молча встали за ее спиной. Они вернулись через двадцать минут. Элара выглядела довольной.

— В конце квартала есть медицинский пост Гильдии Сук, — сообщила она мне, перекрикивая шум вентиляции. — Не элитная клиника, конечно, скорее пункт первой помощи для рабочих, но диагностическая рамка у них есть.

— Договорилась?

— Оптовый осмотр, — кивнула она. — Я заплатила за потоковую диагностику. Врач будет ждать нас через полчаса. Тех, у кого найдут инфекции или острые травмы, обработают на месте коагулянтами и вколют иммунобустеры. Она похлопала по объемной сумке на плече. — И я купила расширенный медицинский набор для базы. Антибиотики широкого спектра, обезболивающее, заживляющие спреи и витаминные комплексы для детей. На этом рынке цены ниже, чем в центре.

— Отлично, — я оценил её хватку. — Торн! Слышал задачу? Организуй поток. Собирай народ группами по десять человек. Привели себя в порядок, надели костюмы — и марш в медпункт. Прошли сканер — и сразу на погрузку в транспорт.

— Принято.

* * *

Пока Элара с первой группой ушла к медикам, а остальные дотирали спины и натягивали тугую резину костюмов, я отправился закрывать последние бреши в нашей логистике. Соседняя лавка торговала бытовыми вещами. Здесь было тише и пахло дорогим пластиком.

— Вода, — с порога заявил я. — Питьевая, в таре.

— В литраках? — продавец, сонный старик, указал на стандартные емкости.

— Да. Сто штук по литру. И куб на пятьсот. Это был запас на пару-тройку дней. Тащить с собой цистерну не было нужды, а эти герметичные канистры из ударопрочного пластика удобны и экономичны. И сухпайки, из тех что получше, тысячу.

— Забирайте.

— И спальные места, — я оглядел витрину. — Кровати не нужны, места нет.

— Есть стандартные армейские пенки, — предложил старик. — Держит тепло, не впитывает влагу. Скручиваются в рулон.

— Годится. Восемьдесят штук. И спальные мешки. Самые простые, синтетические, «коконы». Тоже восемьдесят.

Оплатив счет — кошелек похудел еще на двенадцать тысяч, — я договорился, чтобы груз подвезли прямо к нашему арендованному транспорту на очередной грави-тележке.

* * *

Через три часа вся наша команда собралась у грузовой платформы. Зрелище было впечатляющим. Семьдесят пять человек в серых, пусть и разномастных, дистикомбах. Чистые (насколько это возможно после сухой чистки), гладко выбритые, пахнущие химией и антисептиком. Дети, закутанные в просторные влагосберегающие пончо, жались к матерям, но уже не плакали — Элара дала каждому ребенку по энергетическому батончику сразу после осмотра.

Водитель тягача, жующий спайс-жвачку наемник, смотрел на эту трансформацию с удивлением. Когда мы приехали, он вез толпу оборванцев. Теперь в его кузов грузилось организованное подразделение.

— Грузимся! — командовал Торн, чей голос обрел командирские нотки. — Женщин и детей — в центр, на матрасы! Ящики с водой — туда же, закрепить ремнями!

Медицинский осмотр, к счастью, не выявил чумы или смертельных вирусов — только истощение, авитаминоз и пару застарелых переломов, которые врач пересобрал и зафиксировал быстротвердеющими шинами. Инъекторы с иммуностимуляторами сделали свое дело: в глазах людей появился блеск, движения стали бодрее.

Мы с Эларой стояли у кабины, наблюдая за погрузкой.

— Двенадцать тысяч, — тихо подвела она итог. — Это то, что у нас осталось на данный момент.

— Зато мы получили пусть и маленькую, но армию. И, кажется, мы купили их души. Ты видела, как они смотрели на тебя после врача?

— Как на святую, — она криво усмехнулась. — Неловкое чувство.

— Привыкай.

Торн спрыгнул с борта и подошел к нам. Он был в добротном армейском дистикомбе, на поясе висел нож, на поясе пистолет, а за спиной штурмовая винтовка.

— Погрузка завершена, командир. Люди размещены. Вода закреплена. Готовы выдвигаться.

— Отлично, Торн. Садишься в кабину со мной. Твои люди — двое старших — следят за порядком в кузове. Вводная простая: сидеть тихо, воду без команды не пить.

— Принято.

Я забрался в кабину транспорта. Элара, вместе с той же парой охранников, ушла к Пепелацу, чтобы прикрывать нас с воздуха.

— Трогай, — бросил я водителю. — К Арракину по тракту.

Тяжелая машина взревела двигателями и медленно тронулась, увозя наш маленький Дом навстречу его новому будущему.