Выход из губернаторской резиденции напоминал всплытие с большой глубины. Тяжелые, обитые бронзой створки дверей сомкнулись за нашими спинами, отсекая нас от остающихся.

Ночной воздух Карфага ударил в лицо сухим холодом. После кондиционируемого зала он казался почти сладким, несмотря на привкус пыли и выхлопов, висящий над посадочными платформами. Вкус свободы. Мы шли молча. Элара держала спину неестественно прямо, её пальцы, обтянутые перчаткой, сжимали подол накидки так сильно, что побелели костяшки. Пока угроз не было.

— Кейн, — голос Элары был тихим, срывающимся. Адреналин начинал отступать, уступая место дрожи.

— Не здесь, — мягко, но твердо оборвал я её. — Сначала проверка.

Мы подошли к трапу. Я жестом велел ей оставаться на месте, а сам быстро проверил метки и сигналы от охранных систем. Я прошел вдоль фюзеляжа, проверяя целостность самодельных пломб, которые установил перед уходом. Аналоги классических волосков, невидимые глазу, были на месте. Люк двигательного отсека не вскрывался. Система вентиляции чиста. Я опустился на колено, осматривая шасси — любимое место для установки магнитных мин замедленного действия. Чисто.

— Чисто, — выдохнул я, открывая люк. — Прошу на борт.

Элара вбежала внутрь, словно спасаясь от песчаной бури. Я задраил люк, проверил герметичность и только после этого позволил себе выдохнуть. Внутри пахло смазкой, озоном и старым пластиком — запах дома. Я занял пилотское кресло, запуская последовательность прогрева крыльев.

— Диспетчерская — это Пепелац, запрашиваю вектор выхода на эшелон.

Диспетчер ответил мгновенно, с подозрительной вежливостью:

— Пепелац, вам предоставлен приоритетный коридор «Зенит-2». Ветровая обстановка спокойная. Счастливого пути.

Приоритетный коридор. Для нас. Еще вчера нас бы промариновали в очереди на взлет. Орнитоптер вздрогнул, крылья развернулись, ловя воздух, и мы свечой ушли в небо, оставляя под собой огни резиденции, похожие на рассыпанные угли костра. Когда город превратился в светящееся пятно внизу, а мы вышли на крейсерскую высоту, направляясь обратно в Арракин, Элара наконец дала волю эмоциям.

— Ты видел их лица? — её голос звенел. — Видел лицо этой стервы Ферро? А Барон? Кейн, это безумие! Лицензия! Налоговые каникулы! Ты понимаешь, сколько это денег? Если мы найдем оборудование, если наймем людей… Четыре года без налогов! Мы сможем не просто восстановить Дом, мы сможем повысить статус в Ландсрааде!

Она смеялась, но в этом смехе было мало радости. Это была истерика человека, который ждал расстрела, а получил мешок золота.

— Элара, пристегнись. Турбулентность над плато.

— К черту турбулентность! — она упала в кресло второго пилота, развернувшись ко мне. Её глаза лихорадочно блестели. — Ты не рад? Мы выжили. Мы победили. Барон сам дал нам карт-бланш.

Я включил автопилот и медленно повернулся к ней.

— Элара, ты действительно веришь, что Владимир Харконнен способен на бескорыстную щедрость? Или на доброту?

Улыбка медленно сползла с её лица. Она была умна. Просто ослеплена блеском внезапной удачи. Теперь, когда я задал вопрос, её аналитический ум, закаленный пустыней, начал работать.

— Нет, — медленно произнесла она. — Он чудовище. Он ничего не делает просто так. Но… зачем? Чем мы привлекли такое его внимание? Мы пыль перед ним. Он мог раздавить нас. Вместо этого он возвращает лицензию и освобождает от податей. В чем подвох? Он хочет, чтобы мы нашли спайс, а потом отобрать всё?

— Это слишком мелко для него, — покачал я головой. — Отобрать он может в любой момент. Зачем давать налоговые льготы? Зачем публично заявлять о защите?

Я помолчал, давая ей возможность самой прийти к выводу, но информации у неё не было. — Ты ведь не знаешь, верно? — тихо спросил я.

— Чего не знаю? — она нахмурилась. — Кейн, не говори загадками. Я ненавижу, когда ты так делаешь.

Я глубоко вздохнул.

— Власть над Арракисом меняется, Элара. Харконнены уходят.

В кабине повисла тишина, нарушаемая лишь мерным гулом крыльев. Элара смотрела на меня широко раскрытыми глазами, пытаясь осознать смысл слов.

— Уходят? — переспросила она шепотом. — Но… это их феод. Они здесь восемьдесят лет. С чего бы им уходить?

— Приказ Императора, Падишах-Император Шаддам IV передает ленное владение Арракис Дому Атрейдес. Герцогу Лето.

— Атрейдесы… — Элара откинулась на спинку кресла. — Враги Харконненов.

— Смертельные враги, — поправил я. — Это не просто смена караула. Это ловушка. Император стравливает два великих Дома. Харконнены не уйдут просто так. Они оставят выжженную землю. Саботаж, сломанная инфраструктура, пустые склады… и мины. Бюрократические мины.

Элара моргнула. Я видел, как шестеренки в её голове встали на место. Она посмотрела на свои руки, потом на меня.

— Мы, — выдохнула она. — Мы — мина.

— Бинго, — кивнул я. — Лицензия на добычу, выданная Харконненами. Налоговые каникулы на четыре года, утвержденные администрацией Харконненов. Подумай, как это выглядит для Герцога Лето. Он прилетает сюда, ему нужны деньги. Арракис — это бездонная бочка расходов. Ему нужно платить Гильдии, платить Империи, платить людям. Каждый грамм спайса на счету. И тут он обнаруживает нас.

Я начал загибать пальцы.

— Первое: Дом Варос владеет богатым участком, но не платит в казну ни гроша. Весь доход идет мимо кассы Атрейдесов. Это потеря потенциальных миллионов.

— Второе: Мы не можем добывать спайс прямо сейчас. У нас нет техники. Значит, участок простаивает. Квоты не выполняются. Это удар по репутации Герцога перед КООАМ.

— Третье: Если Лето попытается отобрать у нас лицензию или заставить платить налоги, нарушив указ предшественника…

— …то Барон поднимет вой на весь Ландсраад, — закончила за меня Элара, её лицо стало жестким. — Он выставит Атрейдеса тираном, который грабит бедную сироту, едва вставшую на ноги. "Смотрите, благородный Лето отбирает последний кусок хлеба у малого Дома, который даже жестокие Харконнены решили пощадить!"

— Именно, — подтвердил я. — Это идеальный капкан. Если Атрейдес нас не трогает — он теряет деньги и выглядит слабым. Если трогает — он теряет репутацию и выглядит подлецом. Мы — маленькая, ядовитая колючка в ботинке Герцога. Барон использовал нас, чтобы плюнуть во врага чужими руками.

Элара горько усмехнулась. — Значит, я радовалась тому, что меня превратили в оружие против людей, которые еще даже не прилетели. И что теперь? Когда прибудут Атрейдесы?

— Примерно через год. Может, чуть меньше. Сейчас идет период передачи дел.

— Год… — она постучала пальцем по подлокотнику. — А до тех пор?

— А до тех пор мы под защитой Харконненов. Барон не даст никому нас тронуть. Ему нужно, чтобы к прилету Лето мы были живы, здоровы и официально владели правами на участок. Если кто-то, местные или нет, попытается нас устранить, Барон сдерет с них кожу. Мы — часть его плана мести. Самая дешевая, но забавная часть.

— Но когда придут Атрейдесы… — Элара посмотрела в темноту за стеклом. — Если они умны, они поймут игру Барона. И что они сделают с пешкой врага?

— Уберут с доски, — спокойно ответил я. — Тихо. Несчастный случай в пустыне. Нападение контрабандистов. Отказ рециркулятора. Герцог Лето известен своим благородством, но у него есть люди, которые делают грязную работу ради защиты Дома. Тот же Суфир Хават, их ментат-убийца. Он просчитает риски и придет к выводу, что нас проще ликвидировать, чем возиться с юридическими казусами Харконненов. А потом свалят всё на агентов Барона, которые "зачищали хвосты".

Элара откинулась на кресло.

— Или сам Барон организует этот «несчастный» случай и свалит на Атрейдесов. Значит, у нас есть год безопасной жизни, чтобы потом быть раздавленными между молотом и наковальней. Харконнены нас используют, Атрейдесы, в лучшем случае, тоже. Выхода нет.

Она молчала минуту. Я не мешал. Ей нужно было прожить этот страх, чтобы переварить его и превратить в топливо. Так, как мы делали в пустыне. Страх — убийца разума. Но страх также — отличный стимулятор для поиска решений. Внезапно она убрала руки от лица. В её глазах больше не было паники. Там горел холодный огонь.

— Нет, — твердо сказала она. — Я не для того ела песок четыре года, чтобы сдохнуть из-за интриг жирного ублюдка. Кейн, ты сказал, у нас есть год?

— Год иммунитета.

— Отлично. Год — это вечность на Арракисе.

Она развернула кресло к панели управления и вызвала карту сектора, который нам "подарили".

— Смотри. У нас есть лицензия. У нас есть налоговая льгота. Это законные документы, заверенные имперской печатью. Барон думает, что мы будем сидеть и ждать своей участи, как наживке и положено. Но что, если мы перестанем быть наживкой?

— Предлагаешь продать лицензию? — предположил я, хотя знал ответ. — Мы не можем. В контракте наверняка есть пункт о неотчуждаемости прав на период "льготного восстановления". Барон не идиот.

— Нет, не продавать, — Элара хищно улыбнулась. — Мы должны стать полезными. Нет, не просто полезными. Мы должны стать необходимыми. Мы должны стать настолько сильными, чтобы Атрейдесы не смогли нас убрать без ущерба для себя. И настолько ценными, чтобы они захотели перекупить нас у Харконненов, а не уничтожить.

— Рискованно, — оценил я. — Ментаты Атрейдесов параноики. Любая наша активность будет рассматриваться как подготовка диверсии.

— Значит, мы будем действовать нестандартно. Нам нужно не просто оборудование. Нам нужны связи. Нам нужны фримены.

Я чуть не дернул штурвал.

— Фримены? Зачем?

— Я помню, что мы выжили в пустыне благодаря тому, что научились жить как они, — парировала она. — И я знаю, что участок, который нам дали, граничит с глубокой пустыней. Там нет гарнизонов Харконненов. Если мы сможем договориться с местным наибом… если мы предложим им то, что не могут дать ни Харконнены, ни Атрейдесы…

— Воду? У нас её не так много как нужно. Оружие? Тоже нет.

— У нас есть "крыша", — тихо сказала Элара. — У нас есть официальный статус и неприкосновенность от Харконненов на целый год. Мы можем провозить грузы. Мы можем закрывать глаза на "неучтенную активность" на нашем участке. Мы можем стать буфером.

Идея была…интересной. Использовать защиту Харконненов, чтобы сотрудничать с их злейшими врагами — местным населением, а затем продать этот союз Атрейдесам как актив. Рискованно, но это был план.

— Это может сработать. Но нам нужны ресурсы для старта. Кое — что у нас есть, но этого мало для привлечения достаточного количества фрименов, их надо увеличить. И, на самом деле, далеко не факт что фримены этим заинтересуются. Но ничто не мешает заниматься этой идеей параллельно с моей.

— А что придумал ты?

— Ни чего особого на самом-то деле. Нужно по прилёту подробно изучить как документы на лицензию, так и квоты добычи. Посмотреть сколько мы должны добывать минимально и передавать столько или даже больше «в дар» новым хозяевам Арракиса в знак глубокого их уважения.

— Допустим. Но это не отменяет того что этот минимум нужно откуда-то брать.

— Естественно. Используем два пути. Первый — обычный. Найдем бэушный или сломанный харвестр и керриер, приводим в порядок и начинаем обычную добычу. Частные харвестры конечно не чета промышленным, но и управляться могут одним человеком и гораздо более мобильные. Найти на них 2–4 человека — не проблема. Сейчас много специалистов окажется выброшенными на улицу. А второй — то чем мы занимались в Башне. Купить рабов(на этой фразе я поморщился) и продолжить нашу искусственную добычу. Да мало. Да, придется пустить посторонних на Базу, но это безопасно, непрерывно, требует гораздо меньшей квалификации рабочих и, что важнее, прекрасно масштабируется.

— Нуууу….тоже вариант, — с сомнением протянула Элара, — но не наживем ли мы еще больше врагов?

— Всё возможно, но этот вариант можно использовать скрытно, выдавать добычу с него как добычу харвестром, а там будет видно. Может еще там такие квоты что мы никак не успеем так расшириться или еще что случится.

— И если места в Башне более чем достаточно, то хватит ли энергии, воды и воздуха?

— Для начала — более чем. Даже топливных ячеек еще достаточно для максимальной нагрузки на пару лет и, если что, можно докупить. Но желательно, конечно, наладить собственное производство. С нашими ресурсами это более чем осуществимо, просто раньше не имело смысла — но не теперь.

— Даааа… — но не теперь. — усмехаясь протянула Элара, — Самое забавное что сколько параноили чтобы Башню не нашли, чтобы допросы прошли спокойно, а по факту никаких допросов не было. Вообще. А Башня рискует стать известным местом. Если твоя идея выгорит — нами точно ОЧЕНЬ сильно будут интересоваться и копать до конца.

— Увы, всё не предусмотришь и от нас это никак не зависело. Но, как по мне, лучше бы просто опросили, обыскали базу в пещере и забили на нас. Гораздо безопаснее и комфортнее чем лезть во всё это кубло.

На это Элара только грустно улыбнулась и разговор утих, обоим было что обдумать.

Внизу показался Арракин. Теперь под нами расстилался улей жилых кварталов, переплетение узких улочек и приземистых зданий, вылепленных из пластали и местного камня. Город, который никогда не спал, но всегда был настороже.

Мы снижались к нашему сектору. Я переключил управление на ручное, готовясь к посадке на крошечной площадке на крыше администрации, апартаменты в которой служили нам временным домом.

— Один год, — повторила Элара, глядя на город внизу. — Один год, чтобы переиграть двух гигантов. Пепелац мягко коснулся посадочной площадки. Пыль взметнулась вокруг шасси и медленно осела, скрывая нас от посторонних глаз. Мы вернулись.

— Глуши двигатели, — скомандовала Леди Варос. — У нас теперь надолго много работы.

* * *

Едва за нами закрылась дверь, я просканировал помещение на предмет жучков. Их было три: в вентиляции, в ножке стола и за зеркалом в ванной. Стандартный набор параноика. Я их быстро отключил. Элара уже сидела за узким пластиковым столом, впившись взглядом в светящийся экран дата-пада. И сравнивала информацию с него с информацией в другом дата-паде, оставшимся с проверки состояния Дома.

— Десять килограммов, — произнесла она, не поднимая головы. — такова квота сдачи спайса в месяц для нас.

Я присел на край дивана, расстегивая ворот дистикомба.

— Меньше, чем я думал. Но для нас сейчас и столько — проблема. Что будет в случае недосдачи?

— А вот здесь начинается самое интересное, — Элара развернула экран ко мне, подсветив мелкий шрифт в пункте 14-Б. — Читай. «В случае невыполнения месячной назначенной квоты держателем Лицензии, разница в количестве непоставленного продукта покрывается Администрацией планеты во избежание штрафных санкций со стороны КООАМ и разрыва контракта».

Я перечитал строчку дважды.

— Подожди. Обычно при недосдаче лицензию просто аннулируют.

— Обычно — да, — кивнула она, и в её глазах заплясали бесенята. — Но Барон, как мы и думали, подстраховался, объявляя нам «налоговые каникулы». Согласно этому дополнению, в течение года Администрация не имеет права аннулировать лицензию за недовыполнение плана. Вместо этого Администрация обязана компенсировать недостачу из своего кармана.

Я откинулся назад, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке.

— Старый паук… Он гений.

— Он платит за нас сейчас, — продолжила мою мысль Элара. — Для Харконненов покрыть десять килограмм спайса не мало, но разик можно. Но через год…

— Через год сюда придут Атрейдесы, — закончил я. — И этот контракт перейдет к ним по наследству. Герцог Лето будет обязан платить за нас из своей казны. Каждый месяц. Десять килограмм в месяц, — я начал считать в уме. — В пересчете на наши возможности…

— Я уже прикинула, — перебила она. — Наши эксперименты в Башне — один заряд, одна камера — это примерно 20, иногда 40 грамм чистого продукта. Цикл — неделя.

— В среднем 30 грамм в неделю с камеры, — быстро подсчитал я. — Это 120 грамм в месяц. Чтобы получить десять тысяч грамм…

— Нам нужно около восьмидесяти камер, работающих идеально, — Элара покачала головой. — Но с учетом брака, сбоев и того, что мы не можем находиться там постоянно… нам нужно перекрытие. Минимум сто семьдесят. А лучше двести активных камер.

— Двести, — присвистнул я. — Сейчас у нас их всего три.

— Да. Но технология отработана. Она начала расхаживать по комнате. — Пятнадцать камер в месяц… Три камеры в неделю… Много, но даже вдвоем с трудом, но справимся… За этот год «каникул» мы должны будем покрыть всю Башню камерами… Она остановилась и посмотрела на меня. — Это реально, Кейн. Тяжело, грязно, опасно, но реально. Материалы у нас есть. Если же наймем персонал — все ускорится. Если мы создадим эту сеть за год, то к приходу Атрейдесов у нас будет добыча минимум десять килограмм.

— И тогда они не будут иметь причины нас тронуть, — согласился я. Элара устало опустилась на кушетку. Адреналин последних часов наконец выветрился, оставив после себя свинцовую тяжесть.

— Двести камер… — прошептала она, закрывая глаза. — Мы опять станем кротами. Будем рыть, рыть и рыть.

Я поднялся и погасил верхний свет, оставив только тусклое дежурное освещение у пола. — Спи, Элара. Завтра будет долгий день. Пойдем искать «персонал».

— А ты? — сонно спросила она.

— А я на первую смену, — я сел в кресло у двери. Старая привычка спать по очереди. Здесь, это правило было актуально как никогда. Всегда. Глаза на затылке лишними не бывают. Через минуту дыхание Элары выровнялось. Я сидел в полумраке, слушая гудение силового поля и перебирая в уме варианты упрощения и ускорения постройки новых камер. Двести штук. Год времени.

.