Пространство Предела Теней схлопывалось, сворачиваясь в ослепительную точку, и Алексей уже чувствовал, как реальность тянет его обратно — грубо, неумолимо, словно приливная волна. В этот краткий миг, застывший между двумя мирами, он увидел всё. Замершую картину боя: перекошенное яростью лицо Дмитрия, бледного Семёна, прикрывающего раненого Ивана, Катарину с вскинутыми руками, и — главное — Урсус-Кракена. Чудовище, окутанное аурой берсерка, застыло в смертельном прыжке. Его костяное крыло, усеянное шипами, было нацелено точно в грудь Ивана, который, даже не подозревая об угрозе, замер с раскрытым в немом крике ртом. Ещё мгновение — и Громов был бы мёртв.

Алексей не раздумывал. В тот самый миг, когда реальность с оглушительным хлопком вернулась на место и время снова понеслось вперёд, он исчез.

Никто не успел заметить движения. Только что он стоял в десятке метров, на другом конце поляны, у края силового купола — и вдруг оказался прямо перед Иваном, плечом врезавшись в грудь Громова и отшвырнув его в сторону, подальше от смертоносного крыла. Серебристый шлейф, оставшийся от его перемещения, рассеялся в воздухе лишь спустя секунду.

Костяное лезвие Урсус-Кракена рассекло пустоту. Иван, отброшенный на несколько метров, покатился по земле, но остался жив. Алексей же, не останавливаясь ни на мгновение, развернулся к чудовищу и хищно оскалился.

По поляне пронёсся изумлённый вздох.

— Что за… — выдохнул Коршунов, и его глаза расширились. — Как он?..

Катарина замерла, не веря своим глазам. Семён, всё ещё державший в руках артефактный диск, открыл рот, забыв о бое. Даже Дмитрий, стоявший за барьером, перестал улыбаться. Его лицо исказила гримаса непонимания, смешанного с закипающей яростью.

— Этого не может быть, — прошипел он, сжимая кулаки. — Ты должен был сдохнуть!

Но Алексей его не слышал. Всё его внимание было сосредоточено на Урсус-Кракене, который, не встретив сопротивления, по инерции пролетел вперёд и врезался в невидимую стену купола. Чудовище взревело, разворачиваясь, и его пустые глазницы вспыхнули багровым бешенством. Режим берсерка всё ещё действовал, и тварь была готова рвать и крушить.

Алексей же чувствовал, как по венам струится жидкий огонь. Усиление от Пожирателя Душ — плюс сто процентов ко всем характеристикам — превратило его тело в совершенное оружие. Мышцы звенели от переполняющей мощи, реакция была молниеносной, а мысли текли с кристальной ясностью. И пусть мана почти на нуле, это не имело значения. Сейчас он был быстрее, сильнее и опаснее, чем когда-либо.

Урсус-Кракен бросился в атаку. Два уцелевших щупальца, каждое с хитиновым лезвием на конце, метнулись к Алексею с двух сторон, целясь в голову и в ноги. Одновременно тварь разинула пасть, готовясь издать [Рёв Бездны].

Алексей не стал уклоняться. Вместо этого он рванул вперёд, навстречу ударам.

В последний момент, когда лезвия были в сантиметрах от его плоти, он подпрыгнул, поджав ноги, и в воздухе совершил немыслимый кульбит. Первое щупальце прошло под ним, второе — над головой. Он приземлился на второе щупальце, используя его как трамплин, и оттолкнулся, взмывая ещё выше. В воздухе его тело изогнулось, и он обрушил на морду твари удар ногой с разворота — чистый, без магии, но усиленный вдвое физической мощью.

Удар пришёлся точно в центр лба, туда, где сходились костяные пластины. Раздался хруст. Урсус-Кракен, чудовище весом в несколько тонн, пошатнулся и отступил на шаг. Его рёв захлебнулся, превратившись в удивлённое ворчание.

Алексей приземлился на одно колено и тут же снова сорвался с места. Он скользнул под брюхом твари, уходя от удара костяным крылом, и оказался за её спиной. [Световой Прокол] — даже с остатками маны этот навык требовал минимум ресурсов. Концентрированный луч ударил в основание правого щупальца, в уже повреждённое ранее сочленение. Хитин треснул, брызнула чёрная кровь. Щупальце конвульсивно дёрнулось и повисло плетью.

— Раз, — холодно произнёс Алексей, отпрыгивая в сторону.

Тварь, взревев от боли, развернулась и хлестнула оставшимся щупальцем. Алексей даже не стал уклоняться — он просто выставил вперёд руку, и [Световые Иглы] сорвались с пальцев, но не для атаки. Они создали перед ним мерцающий барьер из перекрещенных нитей. Щупальце врезалось в него, запуталось, потеряло скорость. Алексей схватился за хитиновое лезвие обеими руками, упёрся ногами в землю и рванул.

Усиленные вдвое мышцы запели от напряжения. Раздался мерзкий, влажный треск. Щупальце, не выдержав, оторвалось от тела монстра, забрызгав всё вокруг чёрной слизью. Урсус-Кракен взвыл так, что задрожал воздух.

— Два, — Алексей отшвырнул обрубок в сторону и снова исчез.

Он двигался, словно размытая тень. Урсус-Кракен, даже в режиме берсерка, не успевал за его скоростью. Алексей возникал то слева, то справа, нанося короткие, хлёсткие удары — [Световым Проколом] по суставам, усиленными кулаками по костяным пластинам, дробя их в крошево. Он использовал [Скрытность] не для ухода, а для внезапных атак, появляясь в слепых зонах твари и тут же исчезая, прежде чем та успевала среагировать.

Со стороны это выглядело как танец. Смертоносный, завораживающий танец света и тени, в котором огромное чудовище было лишь неуклюжей марионеткой, а Алексей — кукловодом, дёргающим за нити.

Катарина, наблюдавшая за боем, прижала ладонь к губам. В её глазах читался священный ужас пополам с восхищением.

— Он… он же просто издевается над ним, — прошептала она.

Коршунов, забыв о своей роли наблюдателя, следил за каждым движением Алексея с жадным интересом. «Невероятно, — думал он. — Такая скорость, такая сила… Что с ним произошло за эту секунду? Он словно стал другим человеком».

Иван, уже пришедший в себя после спасения, сидел на земле и ошарашенно хлопал глазами.

— Я ничего не понимаю, — пробормотал он. — Он что, всегда так мог?

Семён лишь молча покачал головой, не в силах оторвать взгляд от разворачивающегося перед ним спектакля.

Дмитрий Волков, стоявший за барьером, больше не улыбался. Его лицо побагровело от ярости, кулаки сжались до хруста костей. Он видел, как его творение, его гордость, его сила — Урсус-Кракен, которого он создал с помощью дара Тёмной Сущности, — превращается в беспомощную груду мяса под ударами человека, которого он презирал больше всего на свете.

— Невозможно… — прошипел он, и в его голосе зазвучали истеричные нотки. — Ты не мог так усилиться!

Алексей, словно услышав его, на мгновение остановился и бросил на Дмитрия короткий, ледяной взгляд.

Он отвернулся от предателя и снова сосредоточился на Урсус-Кракене. Чудовище, лишённое обоих щупалец, с переломанными костяными крыльями и проломленной в нескольких местах бронёй, тяжело дышало, пошатываясь. Его здоровье, по данным [Сканера], упало до 15 %. Режим берсерка подходил к концу, и тварь теряла последние силы.

Алексей выпрямился и медленно пошёл к монстру. Тот, словно почувствовав приближение смерти, попытался зарычать, но из глотки вырвался лишь жалкий хрип.

— Пора заканчивать, — произнёс Алексей, и в его правой руке начал разгораться знакомый алый свет. [Багровый Луч] — он копил остатки маны для последнего, решающего удара.

Но в этот момент Дмитрий сорвался с места.

Он не атаковал Алексея. Он ринулся к Урсус-Кракену с неестественной, дёрганой скоростью, словно марионетка, которую рванули за нити. Прежде чем кто-либо успел среагировать, он выбросил вперёд правую руку — ту самую, на которой змеилась чёрная метка Тёмной Сущности, — и вонзил пальцы в плоть монстра.

Воздух вокруг них сгустился. Поляну огласил низкий, вибрирующий гул, от которого завибрировали кости. Урсус-Кракен издал последний, захлёбывающийся вопль — и начал втягиваться в руку Дмитрия. Его плоть, кости, броня, сама его сущность — всё это с влажным, отвратительным звуком поглощалось чёрной меткой, оставляя после себя лишь клубящуюся тьму.

Это длилось не больше трёх секунд, но всем они показались вечностью.

Когда всё закончилось, Дмитрий стоял на том же месте, но это был уже другой человек. Его аура, до того просто тёмная и чуждая, теперь пылала, словно чёрное солнце. Вокруг него клубился туман Бездны, а глаза горели алым, нечеловеческим огнём. Он медленно поднял голову и расхохотался — громко, безумно, торжествующе.

Система Алексея взвыла тревожным сигналом:

ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКОЕ ИЗМЕНЕНИЕ!

Противник: Дмитрий Волков

Уровень угрозы: S+

Статус: Поглощение сущности завершено. Все параметры многократно увеличены.

— Блять… — выдохнул Алексей, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он резко развернулся к своим и рявкнул: — Внимание всем! Уровень Дмитрия повысился до S+ ранга! Всем быть начеку!

Дмитрий, всё ещё смеясь, раскинул руки в стороны, и его голос, искажённый эхом Бездны, разнёсся под куполом:

— Да! Я чувствую! Моя сила растёт с каждым мгновением! Теперь я — самый сильный! Никто больше не посмеет назвать меня слабым! Никто не скажет, что я ничтожество!

Катарина, побледнев, сжала ледяные клинки и прошептала:

— Что будем делать?

Алексей, не отрывая взгляда от беснующегося Дмитрия, покачал головой:

— Не знаю…

Но в этот момент произошло нечто неожиданное. Силовой купол, всё это время державший их в ловушке, дрогнул и пошёл рябью. А затем, с тихим, но отчётливым звоном, он рассыпался, словно стеклянный, открывая поляну внешнему миру. Система Алексея коротко оповестила:

[ВНИМАНИЕ]

В связи с поглощением Урсус-Кракена, купол [Кольцо Отчуждения] деактивирован.

— А вот это уже хорошая новость, — пробормотал Алексей, чувствуя, как напряжение немного отпускает.

Как только купол исчез, те, кто находился за его пределами, наконец увидели, что происходило внутри. А увидев — замерли.

Дмитрий Песков, преподаватель боевой магии, стоял у внедорожника с искажённым от тревоги лицом. Он получил отчаянный сигнал от Семёна ещё несколько минут назад и немедленно доложил в штаб. На подмогу была выслана гильдия «Клык» — элитный отряд быстрого реагирования. И вот они здесь.

Рядом с Песковым стоял капитан гильдии — Федор Сецинский. Высокий, жилистый мужчина с коротким седым ёжиком волос и пронзительными серыми глазами. Маг S-ранга, специализирующийся на телекинезе. Он прибыл с отрядом из пяти человек, но сейчас все они замерли, оценивая обстановку.

— Какого чёрта здесь происходит?! — рявкнул Песков, оглядывая поляну. Его взгляд метнулся от израненного, но живого Ивана к Алексею, стоящему в боевой стойке, к Катарине с Семёном, к Коршунову с его призванными скелетами, и, наконец, к фигуре, окутанной клубящейся тьмой. — Где Дмитрий Волков?!

Олег Коршунов, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Вот ваш Дмитрий. Марионетка и предатель. Он, видимо, заключил контракт с чем-то… я так и не понял с чем именно, но это что-то очень могущественное.

Федор Сецинский прищурился, вглядываясь в клубящуюся тьму, и его лицо окаменело.

— Виктор, — произнёс он с мрачной уверенностью. — Виктор Тёмный и до него добрался. Жаль парня. Но теперь его нужно уничтожить, иначе будет худо. Очень худо.

Дмитрий, услышав эти слова, перестал смеяться. Он медленно повернул голову к вновь прибывшим, и его алые глаза вспыхнули ещё ярче.

— Уничтожить? — переспросил он, и его голос сочился ядовитой насмешкой. — А-ха-ха-ха! Какой же ты наивный щенок, старик! Это я отправлю вас всех на тот свет! Вы для меня — лишь мелкие сошки, пыль под ногами!

Он вскинул руки к небу и выкрикнул заклинание, от которого земля под ногами задрожала:

— Восстаньте, слуги мои!

Пространство перед ним пошло рябью, и из разрывов реальности хлынули твари. Суриенты — гуманоидные демоны B-ранга, покрытые костяной бронёй, с серповидными клинками вместо рук. Их было больше пятидесяти, и они двигались с пугающей, слаженной грацией хищников. За ними, заполняя поляну, словно живой ковёр, выползали Корродиры — мерзкие, многоногие твари D-ранга, каждая размером с крупную собаку, источающие едкую кислоту. Их было не меньше сотни. И, наконец, Громболы — неуклюжие, но невероятно прочные големы из камня и грязи, каждый ростом под два метра. Они вышагивали из разрывов, сотрясая землю тяжёлой поступью. И их тоже было около сотни.

Дмитрий, парящий над этой ордой в клубах тьмы, расхохотался и выбросил руку вперёд:

— Уничтожьте их всех!

— Командование я беру на себя, — произнёс Федор Сецинский, и его голос, усиленный магией, перекрыл рёв наступающей орды. — Всем приготовиться!

Его отряд — пятеро бойцов гильдии «Клык», каждый не ниже B-ранга, — мгновенно занял позиции, формируя боевой порядок. Песков встал рядом, его руки уже пылали огнём. Коршунов, Катарина, Иван и Семён переглянулись и молча кивнули, принимая командование капитана. На кону стояло слишком многое, чтобы спорить о субординации.

И в этот момент система Алексея снова ожила, завопив тревожным сигналом. Перед глазами развернулась панель, горящая алым и золотым:

⚠️ КРИТИЧЕСКОЕ УВЕЛИЧЕНИЕ УГРОЗЫ!

Активирован протокол «Экстренное Усиление».

Эффект для всех союзников в радиусе 500 метров: все навыки усилены на 30 %.

Персональный бонус для носителя (Алексей Морозов): восстановление маны на 80 %.

Удачи в испытании.

Алексей почувствовал, как резерв маны, ещё мгновение назад почти пустой, стремительно наполняется живительной силой. Холодная энергия разлилась по венам, смывая усталость и возвращая боевую мощь. Но цифра «30 %» жгла глаза.

— Тридцать процентов? — процедил он сквозь зубы, обращаясь к безмолвной системе. — Слишком мало! Дай хотя бы пятьдесят!

Система не ответила. Панель лишь невозмутимо мерцала, словно издеваясь.

— Что б тебя… — выдохнул Алексей, смахивая окно.

Орда существ, ведомая безумным приказом Дмитрия, ринулась вперёд. Земля задрожала под тысячами ног, копыт и каменных ступней. Суриенты, лязгая костяной бронёй, неслись в авангарде, их серповидные клинки рассекали воздух. За ними, словно живая река, текли Корродиры, оставляя за собой выжженную кислотой землю. Громболы, тяжёлые и неумолимые, замыкали строй, готовые раздавить всё на своём пути.

Алексей окинул взглядом эту лавину смерти и понял: больше скрываться нет смысла. Ни сил, ни времени. Только полная, безжалостная мощь.

— Ну что ж, — произнёс он, и его голос прозвучал странно спокойно посреди нарастающего хаоса. — Хотел до конца оставаться в тени — не вышло. Раз так, сдерживаться нет смысла.

Он вскинул голову и рявкнул, перекрывая шум битвы:

— ВСЕМ НЕМЕДЛЕННО ОТОЙТИ НА СТО МЕТРОВ ОТ СУЩЕСТВ! Я ИСПОЛЬЗУЮ МАГИЮ МАССОВОГО ПОРАЖЕНИЯ!

На мгновение воцарилась тишина. Бойцы гильдии «Клык», закалённые в сотнях сражений, замерли, не веря своим ушам. Какой-то студент, пусть и D-ранга, приказывает им отступать? Чтобы использовать массовую магию? Это звучало как бред.

Но Катарина, Иван, Семён и Коршунов уже знали. Они видели, на что способен Алексей. Видели, как он в одиночку избивал Урсус-Кракена, как двигался с нечеловеческой скоростью. И они не колебались.

— Немедленно увеличить дистанцию на сто метров! — крикнула Катарина, и её голос звенел сталью. — Живо!

Олег Коршунов, всё ещё бледный после использования S-рангового заклинания, повернулся к Федору и добавил с мрачной усмешкой:

— Вам действительно лучше отойти, капитан. Поверьте моему опыту. Я сам был в шоке… в начале.

Федор Сецинский прищурился, оценивающе глядя на Алексея. Что-то в глазах этого парня — холодное, расчётливое, древнее — заставило его, мага S-ранга, командира элитного отряда, принять решение.

— Всем отойти! — скомандовал он. — Выполнять!

Бойцы гильдии, повинуясь приказу, начали отступать, сохраняя строй. Песков, бросив последний взгляд на Алексея, последовал за ними. Через несколько секунд вокруг Алексея образовалось пустое пространство радиусом в сто метров. Он остался один на один с надвигающейся ордой.

Алексей глубоко вдохнул. Мана в резерве, восстановленная на восемьдесят процентов, бурлила, требуя выхода. Усиление всех характеристик на сто процентов от Пожирателя Душ всё ещё действовало, делая его тело совершенным орудием. [Ледяное Спокойствие] растянуло мгновения, превращая хаос наступления в медленный, предсказуемый танец.

Он раскинул руки, и его аура вспыхнула ослепительным светом.

Первым делом — [Падающие Звёзды].

Небеса над поляной, ещё мгновение назад затянутые серыми тучами, налились багрянцем. Пространство задрожало, и с высоты, пробивая саму ткань реальности, рухнули вниз десятки пылающих метеоров. Каждый размером с человеческую голову, они обрушились на авангард Суриентов огненным градом. Костяная броня трещала, плавилась, чёрная кровь шипела и испарялась. Первые ряды тварей просто исчезли в пламени, обратившись в пепел. Вторые — замерли, дезориентированные, но звёзды всё падали и падали, расширяя зону поражения.

Алексей не останавливался. Он сложил руки перед грудью, и между ладонями начало разгораться ослепительно-белое сияние. Три секунды — и [Небесный Свет] готов.

Колонна чистейшей энергии, усиленная в пять раз его интеллектом, ударила в самую гущу орды. Радиус в двадцать метров захлестнуло волной света, от которого не было спасения. Корродиры, попавшие под удар, даже не успели закричать — их просто стёрло с лица земли. Громболы, каменные големы, рассыпались грудой щебня, не выдержав ослепительного жара. Свет затопил поляну, и на мгновение всё вокруг — люди, деревья, сама земля — окрасилось в абсолютно белый цвет.

Но Алексей ещё не закончил.

В его правой руке заклубилось [Багровое Пламя] — огонь, пожирающий демоническую плоть, игнорирующий защиту. Он метнул его вперёд, и алое пламя, словно живое, потекло по полю боя, перепрыгивая с одной твари на другую. Суриенты, пытавшиеся обойти зону поражения с флангов, вспыхивали факелами, их костяная броня трескалась и осыпалась. Корродиры, залитые багровым огнём, корчились в агонии, их кислота испарялась, не успев причинить вреда.

А затем Алексей призвал последний, самый сокрушительный аргумент.

[Чёрное Пламя] — легендарный навык, полученный от самого Акризона. Оно требовало огромных затрат маны, но сейчас, с восстановленным резервом и усилением, он мог себе это позволить. Чёрное, всепоглощающее пламя сорвалось с его левой руки и устремилось вперёд, сливаясь с Багровым в единый, смертоносный вихрь. Там, где проходило Чёрное Пламя, не оставалось ничего — ни плоти, ни костей, ни пепла. Только абсолютная, звенящая пустота.

Это было истребление.

Словно сама смерть прошлась по полю боя своей косой. Как тогда, в Пределе Теней 3, когда десятитысячная армия Акризона была стёрта с лица земли его яростью. Сейчас, глядя на то, как орда Дмитрия обращается в ничто, Алексей чувствовал то же самое — холодное, отстранённое удовлетворение. Он был орудием возмездия. И возмездие свершилось.

Когда пламя угасло, а свет рассеялся, поляна представляла собой выжженную, дымящуюся пустошь. От сотен существ, ещё минуту назад готовых разорвать их на куски, не осталось и следа. Только чёрная, спекшаяся земля и редкие, оплавленные осколки костей.

Тишина. Оглушительная, звенящая тишина.

Бойцы гильдии «Клык» стояли, замерев, не в силах отвести взгляд от картины тотального уничтожения. Федор Сецинский, маг S-ранга, повидавший на своём веку немало, медленно опустил руку, которой готовил телекинетический удар, и тихо, почти благоговейно произнёс:

— Кто же ты такой, Алексей Морозов?..

Катарина, Иван, Семён и Коршунов молчали. Они уже видели нечто подобное. Но даже для них эта демонстрация силы была… запредельной.

Алексей опустил руки. Его грудь тяжело вздымалась, мана снова просела, но он стоял. Прямо. Непоколебимо.

Впереди, над выжженной пустошью, парил Дмитрий Волков. Его аура тьмы клубилась, но в алых глазах, помимо ярости, мелькнуло нечто новое. Страх.

Алексей встретил его взгляд и холодно усмехнулся.

— Это только начало, предатель.

Дмитрий парил над выжженной пустошью, и его трясло. Не от страха — от ярости. От жгучей, всепоглощающей ненависти, что клокотала в груди, словно раскалённая лава. Он смотрел на Алексея — на этого выскочку, на это ничтожество, которое ещё ни давно был жалким F-рангом, — и не мог поверить своим глазам.

Как? Как он смог достичь такого?

Мысли метались в голове, словно стая бешеных псов. Алексей Морозов уничтожил его орду. Не просто отбился — стёр с лица земли. Сотни существ, призванных силой Тёмной Сущности, обратились в пепел за считанные секунды. Такого не мог сделать обычный студент. Такого не мог сделать даже одарённый маг D-ранга. Это была сила, сопоставимая с S-рангом. Или выше.

Не может быть, чтобы он достиг этого своими тренировками. За такой короткий срок? Невозможно! Здесь что-то другое…

— КАК ТЫ ПОСМЕЛ?! — взревел Дмитрий, и его голос, искажённый эхом Бездны, прокатился над поляной.

В тот же миг его тело начало меняться.

Он уже полностью поглотил Урсус-Кракена — не просто вобрал его силу, а слился с ней на клеточном уровне. И теперь эта сила рвалась наружу, перекраивая его плоть по своему чудовищному подобию. Кожа Дмитрия потемнела, приобретая пепельно-серый оттенок, и по ней поползли багровые, пульсирующие вены, по которым текла не кровь, а концентрированная Тьма. Мышцы вздулись, увеличиваясь в объёме, разрывая рукава форменной куртки. Он стал выше на целую голову, плечи раздались вширь, а из спины, с мерзким хрустом ломающихся позвонков, вырвались два костяных отростка — не крылья, а скорее протуберанцы чистой тьмы, колышущиеся, словно щупальца. Лицо, некогда красивое и надменное, исказилось: черты заострились, глаза ввалились, а в глубине зрачков зажёгся не просто алый огонь — сама Бездна смотрела оттуда, голодная и беспощадная.

Это был уже не человек. Это был сосуд Тьмы, облечённый в человеческую плоть.

Злоба кипела внутри него, переполняя до краёв. Каждая клетка его существа требовала одного — уничтожить. Разорвать. Стереть в пыль всех, кто стоял перед ним.

Федор Сецинский, наблюдавший за трансформацией, побледнел. Его многолетний опыт кричал об опасности. Он резко повернулся к одному из своих бойцов:

— Немедленно свяжись со штабом! Запроси подкрепление! Высший приоритет! — Его голос был жёстким, не терпящим возражений. — Я чувствую… это только начало.

Боец кивнул и отступил, активируя артефакт дальней связи.

А Дмитрий, парящий в клубах тьмы, расхохотался. Его смех был хриплым, надтреснутым, лишённым всего человеческого.

— Поздравляю! — прохрипел он, и его рот растянулся в жуткой, нечеловеческой ухмылке. — Вы уничтожили моих слуг. Но они были лишь пешками! Жалкими фигурами на доске! А теперь я покажу вам истинных существ!

Он выбросил вперёд правую руку — ту самую, с чёрной меткой, — и из внутреннего кармана изорванной куртки извлёк небольшой предмет. Это была сфера размером с кулак, идеально круглая, выточенная из неизвестного материала, напоминающего обсидиан, но с вкраплениями алых рун. Сфера пульсировала, словно живое сердце, и от неё исходило такое концентрированное зло, что воздух вокруг неё дрожал.

Дмитрий сжал сферу в ладони, и она раскрылась, словно цветок смерти. Лепестки из чистой тьмы развернулись, и изнутри вырвался сгусток первозданного мрака — плотный, почти осязаемый, наполненный тысячами беззвучных воплей. Этот сгусток, словно живое существо, метнулся к лицу Дмитрия и начал втягиваться в него — через ноздри, через расширенные зрачки, через приоткрытый в беззвучном крике рот.

Тело Дмитрия выгнулось дугой. Его крик — нечеловеческий, полный боли и экстаза одновременно — разорвал тишину. Тьма вливалась в него, переполняя, перестраивая, делая чем-то большим, чем просто человеком, чем просто сосудом. Он становился воплощением.

Кости хрустели, мышцы вздувались и лопались, чтобы тут же зарасти новой, более прочной тканью. Кожа пошла трещинами, из которых сочился не кровь, а чистый мрак. Глаза закатились, и из них ударили лучи багрового света. Он завис в воздухе, раскинув руки, и вокруг него формировалась аура такой плотности, что пространство искажалось, словно в кривом зеркале.

Федор, глядя на это, сжал кулаки и прошептал:

— Пресвятые угодники… Что же он делает?

Катарина инстинктивно придвинулась ближе к Алексею. Иван сжал кулаки, готовый броситься в бой. Семён, дрожащими пальцами, проверял остатки артефактов. Коршунов мрачно молчал, оценивая масштаб надвигающейся катастрофы.

Алексей не отрывал взгляда от трансформации врага. [Сканер] сходил с ума, выдавая обрывочные, противоречивые данные. Уровень угрозы зашкаливал. Но в его глазах не было страха. Только холодная, расчётливая решимость.

— Похоже, он решил пойти ва-банк, — тихо произнёс он. — Что ж… Значит, и мы больше не будем сдерживаться.

Он покосился на спящего Глима в кармане куртки. Ждать помощи от питомца не приходилось — слияние отняло все силы. Оставалось рассчитывать только на себя. И на тех, кто стоял рядом.

Дмитрий, завершив поглощение сферы, медленно опустился на землю. Его новая форма была чудовищна: рост под два с половиной метра, гротескно раздутые мышцы, покрытые костяными наростами, и лицо — уже не человеческое, а демоническая маска, на которой горели три глаза: два алых по бокам и один, вертикальный, абсолютно чёрный, в центре лба. Из спины росли четыре костяных щупальца, каждое оканчивалось острейшим лезвием. Он не был похож ни на Урсус-Кракена, ни на человека. Это был Архонт Бездны — высшая форма слуги Тёмной Сущности.

Он улыбнулся — жутко, от уха до уха, — и произнёс голосом, в котором смешались тысячи шёпотов:

— А теперь… Узрите истинную мощь. Мощь, дарованную самим Владыкой. И готовьтесь умереть.

— Всем приготовиться! — рявкнул Федор Сецинский, и его голос, усиленный магией, прокатился над поляной, словно раскат грома.

Бойцы гильдии «Клык» — элита, прошедшая десятки прорывов, — мгновенно перестроились. Маги В-ранга вскинули руки, формируя защитные барьеры и готовя атакующие заклинания. Песков, не теряя времени, начал плести сложную вязь огненных рун. Коршунов, превозмогая усталость, призвал из-под земли остатки костяных воинов — жалкую горстку, но способную хоть на миг отвлечь врага. Иван и Семён замерли рядом с Алексеем, готовые прикрыть его в случае чего. Катарина, стиснув зубы, формировала ледяные клинки, её аура вибрировала от напряжения.

И в этот момент Дмитрий исчез.

Не телепортировался в привычном понимании — нет. Он просто перестал быть в одной точке и возник в другой. Пространство вокруг него даже не дрогнуло — оно словно покорилось его воле, расступилось и сомкнулось вновь, пропуская своего нового хозяина. Никто не успел заметить движения. Даже Федор, маг S-ранга с многолетним опытом, лишь размытое пятно уловил краем глаза — и то слишком поздно.

Дмитрий возник за спиной одного из бойцов «Клыка» — крепкого мужчины с нашивками заместителя командира, мага В-ранга, специализировавшегося на защитных чарах. Тот даже не успел обернуться. Две костяные руки, усиленные тьмой, сомкнулись на его плечах. Раздался влажный, отвратительный хруст — и тело бойца, словно тряпичная кукла, разорвалось надвое. Кровь брызнула во все стороны, орошая выжженную землю. Верхняя половина туловища ещё летела в воздухе, когда Дмитрий уже исчез.

— Что?! — выдохнул Федор, не веря своим глазам.

Второй боец, стоявший в трёх метрах левее, попытался активировать защитный артефакт, но его пальцы лишь коснулись амулета, когда костяное щупальце Дмитрия пронзило его грудь насквозь, выйдя из спины вместе с ошмётками позвоночника. Глаза мага расширились, изо рта хлынула кровь, и он рухнул на колени, а затем — лицом вниз.

Третий, самый молодой из отряда, парень лет двадцати пяти с перекошенным от ужаса лицом, попытался бежать. Он сорвался с места, вкладывая всю ману в ускорение, но Дмитрий возник прямо перед ним, словно издеваясь. Удар костяного лезвия — и голова бойца отделилась от тела, покатившись по спекшейся земле. Обезглавленное тело сделало ещё два шага по инерции и рухнуло.

Три секунды. Три элитных бойца. Три трупа.

Дмитрий замер посреди этого кровавого месива, и его жуткая, нечеловеческая ухмылка стала ещё шире. Он запрокинул голову и расхохотался — хрипло, торжествующе, безумно. Его голос, умноженный эхом Бездны, разнёсся над поляной, ввинчиваясь в уши, вызывая первобытный ужас.

— А-ха-ха-ха! — ревел он, и в этом смехе не было ничего человеческого. — Вот вы какие, элитные бойцы! Жалкие, никчёмные слабаки! Вы все сгинете с этого мира, как и предрёк Владыка! Он построит новый мир — мир для таких, как я! Для сильных! Для избранных! А вы — лишь удобрение для новой эры! А-ха-ха-ха!

Федор Сецинский побледнел как полотно. Его руки, обычно твёрдые, как скала, дрожали. Он видел многое на своём веку — прорывы S-ранга, древних демонов, орды нежити. Но такого… Такой скорости, такой беспощадной мощи он не встречал никогда. Это была не битва. Это было истребление.

— Чудовище… — прошептал Песков, и его голос сорвался.

Коршунов, стиснув зубы, отступил на шаг. Его скелеты, жалкие и бесполезные, рассыпались прахом под одним лишь взглядом Дмитрия. Иван, бледный как смерть, сжал кулаки, но не мог сдвинуться с места — ноги словно приросли к земле. Семён, в ужасе, выронил артефактный диск, и тот со звоном покатился по камням.

И тогда Дмитрий обратил свой взор на Катарину.

Она стояла в десяти метрах от него, ледяные клинки в руках дрожали, но лицо оставалось решительным. Девушка не собиралась сдаваться. Она вскинула руки, готовясь поставить ледяную стену, но Дмитрий исчез раньше.

Он возник прямо перед ней — так близко, что она почувствовала смрадное дыхание Бездны, исходящее от его искажённого лица. Костяное щупальце взметнулось, целясь ей в грудь. Удар, который должен был пронзить её насквозь.

Но в тот самый миг, когда лезвие было в сантиметре от её сердца, между ними вспыхнул свет.

Алексей действовал на одних инстинктах. [Ледяное Спокойствие] замедлило время ровно настолько, чтобы он успел среагировать. Его пальцы, словно сами по себе, сплели [Световые Иглы] — не для атаки, а для защиты. Десятки тончайших световых нитей мгновенно соткались в мерцающий щит, который возник прямо перед грудью Катарины.

Костяное лезвие ударило в щит. Световой барьер, не рассчитанный на такую мощь, продержался лишь долю секунды, но этого хватило. Удар потерял свою убойную силу, изменил траекторию. Лезвие скользнуло вбок, задев плечо девушки, и Катарину отшвырнуло на несколько метров. Она пролетела по воздуху, врезалась спиной в ствол поваленного дерева и рухнула на землю, как сломанная кукла. Левая рука вывернулась под неестественным углом — перелом. Глаза закрылись. Сознание покинуло её.

Алексей замер, чувствуя, как сердце пропустило удар. Жива. Она жива. [Сканер] показывал пульсирующую полоску здоровья — 12 %. Критически мало, но жива.

Дмитрий, не встретив сопротивления, медленно повернул голову к Алексею. Его три глаза — два алых и один чёрный во лбу — уставились на парня с холодным, изучающим интересом. Ухмылка стала шире.

— О, браво, Алексей, — произнёс он, и в его голосе, помимо издёвки, прозвучало нечто похожее на уважение. — Успел. Признаю, твоя реакция впечатляет. Даже я не ожидал, что ты окажешься настолько быстр.

Он сделал шаг вперёд, и земля под его ногами пошла трещинами.

— Но это всё, на что ты способен? Жалкий световой щит, который рассыпался от одного моего касания? — Он развёл руки в стороны, демонстрируя свою чудовищную мощь. — Ты видишь, что я сделал с этими так называемыми элитными бойцами? Они были для меня даже не помехой — пылью. И ты, Алексей Морозов, со всеми своими фокусами, для меня такая же пыль.

Алексей не ответил. Он стоял, тяжело дыша, и его взгляд метался между лежащей без сознания Катариной и Дмитрием. Мана в резерве снова просела — на [Световые Иглы] ушли последние крохи. Но в груди горел холодный, яростный огонь. Он не мог позволить этому монстру продолжать. Не мог позволить, чтобы кто-то ещё пострадал.

— Ты можешь сколько угодно сотрясать воздух, Волков, — произнёс он, и его голос прозвучал на удивление спокойно. — Но я ещё стою. И пока я стою, ты не тронешь больше никого.

Дмитрий расхохотался снова.

— О, это мы ещё посмотрим! Давай, покажи мне, на что способен! Развлеки меня перед смертью!

Дмитрий сорвался с места.

Это было даже не движение — скорее, сама реальность содрогнулась, пропуская сквозь себя тело, переполненное Тьмой. Воздух взвыл, расступаясь перед ним, и на том месте, где он только что стоял, остался лишь медленно оседающий вихрь чёрного пепла. Он возник перед Алексеем за долю секунды — так близко, что тот почувствовал смрадное, ледяное дыхание Бездны. Костяное лезвие, растущее из щупальца, устремилось к горлу, целясь перерезать сонную артерию.

Но Алексей уже был не там.

Усиление всех характеристик на сто процентов от Пожирателя Душ плюс бонус системы делали его тело совершенным инструментом. Ловкость и интеллект, взлетевшие далеко за сотню, превращали каждое движение в просчитанный, выверенный до микрона манёвр. [Ледяное Спокойствие] растягивало мгновения, позволяя видеть траекторию удара ещё до того, как он будет нанесён. В тот самый миг, когда лезвие коснулось воздуха у его шеи, Алексей уже сместился — плавно, словно вода, обтекая камень. Он ушёл в сторону, пропуская удар в сантиметре от плеча, и контратаковал.

[Световой Прокол] — концентрированный луч чистой энергии ударил в бок Дмитрия, целясь в сочленение костяных пластин. Вспышка. Раздалось шипение, и на броне осталось оплавленное пятно. Дмитрий даже не пошатнулся. Он лишь медленно повернул голову — это жуткое, нечеловеческое движение, когда тело остаётся на месте, а лицо с тремя глазами разворачивается на сто восемьдесят градусов, — и ухмыльнулся.

— Щекотно, — произнёс он, и его голос сочился ядовитой насмешкой.

В тот же миг все четыре костяных щупальца пришли в движение. Они атаковали одновременно — два сверху, целясь в голову и плечи, два снизу, метя в ноги и живот. Это был не хаотичный взмах, а слаженная, смертоносная комбинация, рассчитанная на то, чтобы не оставить жертве ни единого шанса уйти. Алексей, предвидя это благодаря [Сканеру] и своей ускоренной реакции, рванул вверх — не прыгнул, а именно взлетел, используя остатки маны для короткого, взрывного ускорения. Он кувыркнулся в воздухе, пропуская щупальца под собой, и, оказавшись над Дмитрием, обрушил вниз [Багровый Луч]. Алый поток энергии ударил в основание черепа — туда, где костяная маска крепилась к шее. Броня затрещала, пошла трещинами, но Дмитрий, не обращая внимания на боль, выбросил руку вверх. Его пальцы, удлинившиеся и заострившиеся, словно когти, схватили Алексея за лодыжку и с чудовищной силой швырнули вниз, в землю.

Алексей успел сгруппироваться, выставить перед собой [Световые Иглы], создавая амортизирующий барьер, но удар всё равно был сокрушительным. Земля вздыбилась, пошла трещинами, и он провалился в небольшую воронку. Из груди вырвался сдавленный стон, перед глазами поплыли тёмные круги. Здоровье просело на двадцать процентов.

Дмитрий уже стоял над ним, занося костяное лезвие для добивающего удара, но в этот момент в бой вступил Федор.

Маг S-ранга наконец адаптировался к скорости противника. Его глаза, до того расширенные от шока, сузились, приобретая холодный, расчётливый блеск. Он выбросил вперёд обе руки, и пространство вокруг Дмитрия исказилось. Телекинетический захват — невидимые тиски, способные сдержать даже разъярённого голема, — сомкнулись на теле Архонта, пытаясь обездвижить его. Дмитрий замер на мгновение, его рука с лезвием дрогнула, встретив сопротивление.

— Жалкая попытка, старик! — прорычал он и, напрягши мышцы, разорвал телекинетические путы, словно гнилые верёвки.

Но этого мгновения хватило. Алексей, воспользовавшись заминкой, выскользнул из воронки и откатился в сторону, набирая дистанцию. Федор, не теряя времени, сменил тактику. Вместо того чтобы пытаться удержать Дмитрия целиком, он сосредоточился на его щупальцах. Телекинетические импульсы — короткие, резкие, словно удары хлыстом, — начали бить по костяным отросткам, отклоняя их траекторию, не давая нанести точный удар.

Дмитрий, раздражённый вмешательством, переключил внимание на Федора. Он рванул к магу, но Алексей, уже пришедший в себя, ударил ему в спину [Падающими Звёздами]. Метеоры, пусть и не такие мощные, как раньше, обрушились на Дмитрия, заставляя его притормозить и прикрыться костяными щупальцами. Федор, пользуясь моментом, отступил, одновременно швырнув в противника телекинетической волной, поднявшей в воздух тонны земли и камней. Дмитрия накрыло градом обломков, но он даже не замедлился — прошёл сквозь них, как нож сквозь масло, и его кулак, усиленный тьмой, врезался в грудь Федора.

Маг S-ранга успел выставить телекинетический щит, но удар был такой силы, что щит пошёл трещинами, а самого Федора отбросило на десяток метров. Он врезался спиной в ствол вековой ели, и дерево жалобно застонало, роняя ветви. Из уголка рта Федора потекла струйка крови.

Алексей снова атаковал — [Багровое Пламя] потекло по земле, устремляясь к Дмитрию. Но тот, даже не оборачиваясь, взмахнул рукой, и Тьма, клубящаяся вокруг него, поглотила пламя, словно голодный зверь. Затем он развернулся и метнул в Алексея одно из своих щупалец — не лезвием, а самим отростком, словно копьём. Алексей, ожидавший атаки, ушёл перекатом, но щупальце, вонзившись в землю, взорвалось фонтаном чёрной энергии, и его задело ударной волной. Он пролетел несколько метров и рухнул на одно колено, чувствуя, как немеет левая рука.

Битва превратилась в жестокий, неравный танец. Дмитрий доминировал полностью — каждое его движение было смертоносным, каждая атака достигала цели или заставляла противников отчаянно защищаться. Он контролировал темп, направление, саму суть схватки. Алексей и Федор, даже действуя вдвоём, едва успевали реагировать. Их атаки, даже самые мощные, лишь оставляли царапины на броне Архонта, в то время как его ответные удары отбрасывали их, ломали кости, выпивали силы.

На периферии битвы остальные замерли в оцепенении. Бойцы гильдии «Клык», потерявшие троих товарищей за считанные секунды, стояли бледные, не в силах пошевелиться. Песков сжимал кулаки, но понимал: его вмешательство будет равносильно самоубийству. Коршунов, мрачный как туча, следил за схваткой, и его аура некроманта трепетала от осознания собственного бессилия.

И лишь двое двигались.

Семён, преодолевая ужас, на подгибающихся ногах рванул к Катарине. Он упал рядом с ней на колени, дрожащими пальцами нащупывая пульс. Жива. Слабо, но жива. Иван подоспел следом, прикрывая их спиной от возможной атаки, хотя и понимал, что если Дмитрий решит ударить, он не сможет ничего сделать.

— Держись, Катарина, — прошептал Семён, доставая из сумки остатки лечебных артефактов. — Держись, пожалуйста…

Иван, не отрывая взгляда от боя, процедил сквозь зубы:

— Они не справятся. Вдвоём не справятся. Мы должны что-то сделать.

Но что? Ответа не было.

А в центре поляны Дмитрий, играючи отразив очередную атаку Федора и отшвырнув Алексея ударом щупальца, расхохотался.

— И это всё?! — взревел он, раскинув руки в стороны. — Я думал, вы хотя бы развлечёте меня перед смертью! А вы даже на разминку не тянете! Жалкие, никчёмные создания!

Он ударил кулаком в землю, и от места удара во все стороны побежали трещины, из которых вырывались языки чёрного пламени. Поляна превратилась в ад.

Алексей, шатаясь, поднялся на ноги. Его тело ныло, здоровье опустилось до сорока процентов, мана — почти на нуле. Он посмотрел на Федора — маг S-ранга выглядел не лучше: окровавленный, тяжело дышащий, но всё ещё готовый сражаться. Они переглянулись, и в этом взгляде читалось понимание: долго они не продержатся.

Но сдаваться было нельзя.

— И это только разогрев, — прошептал Алексей, и его губы тронула мрачная усмешка. — Ладно, Волков. Давай посмотрим, насколько ты силён на самом деле.

Алексей стоял, пошатываясь, чувствуя, как с каждым ударом сердца силы покидают его. Мана на исходе, здоровье тает, а перед ним — воплощённый кошмар в облике бывшего одногруппника. Дмитрий играл с ними, словно кошка с полумёртвыми мышами, и ухмылка на его искажённом лице не предвещала ничего, кроме мучительной смерти. Федор, тяжело дыша, пытался подняться после очередного сокрушительного удара, но его тело предательски дрожало.

Алексей прикрыл глаза. Внутри него, глубоко, под слоями боли и усталости, пульсировал источник чистой, необузданной ярости. Тот самый, что он всегда держал взаперти, боясь потерять контроль. Но сейчас выбора не было. Сейчас или никогда.

— Активировать навык: Берсеркер, — произнёс он, и его голос прозвучал неестественно ровно, почти механически.

Система отозвалась мгновенно. Перед глазами вспыхнула алая, пульсирующая панель:

⚠️ [БЕРСЕРКЕР] АКТИВИРОВАН

Все физические характеристики удвоены.

Интеллект снижен до 60 % от базового значения.

Длительность: до истощения выносливости.

Внимание: после окончания действия навыка носитель получит сильное истощение.

— Пусть, — прошептал Алексей, чувствуя, как по венам разливается жидкий огонь. — Мне это нужно сейчас.

В тот же миг его тело взорвалось болью и силой одновременно. Мышцы вздулись, натягивая кожу, зрение залило багровой пеленой, а в ушах зашумел прибой собственной ярости. Интеллект, его главное оружие, резко упал, уступая место инстинктам, скорости и грубой мощи. Мысли стали проще, прямее, но в них не было места сомнениям. Только одна цель: уничтожить врага.

Система, словно подводя итог, вывела перед его внутренним взором текущие параметры. Цифры плясали, пересчитываясь с учётом всех активных эффектов:

Алексей Морозов — ТЕКУЩИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ (АКТИВНЫЕ БАФФЫ)

Базовые значения:

Сила: 93

Ловкость: 93

Выносливость: 93

Интеллект: 104

Активные усиления:

[Пожиратель Душ — бонус активации]: +100 % ко всем характеристикам (60 мин)

[Берсеркер]: +120 % к физическим характеристикам (Сила, Ловкость, Выносливость); интеллект снижен до 60 % от текущего значения

ИТОГОВЫЕ ЗНАЧЕНИЯ:

Сила: 93 × 2 (Пожиратель) = 186 + 120 % (Берсеркер) = 409

Ловкость: 93 × 2 = 186 + 120 % = 409

Выносливость: 93 × 2 = 186 + 120 % = 409

Интеллект: (104 × 2) × 0.6 = 124 (снижен, но всё ещё выше базового)

Алексей не видел этих цифр — ему было не до того. Он чувствовал их. Чувствовал, как тело становится оружием, как мир вокруг замедляется, подстраиваясь под его новую, чудовищную скорость. Багровая пелена перед глазами сузила восприятие до одной точки — Дмитрия. Всё остальное перестало существовать.

И в этот момент Дмитрий нанёс удар.

Федор, пытавшийся прикрыть Алексея, выставил телекинетический щит, но Архонт Бездны, раздражённый сопротивлением, обрушил на мага всю свою мощь. Два костяных щупальца ударили одновременно, пробив щит, словно бумагу, и вонзились в плечо и бедро Федора. Маг S-ранга вскрикнул, и его отшвырнуло в сторону, словно тряпичную куклу. Он рухнул на землю, истекая кровью, и больше не поднялся. [Сканер] Алексея показал: здоровье 8 %, без сознания.

— Надоел, — бросил Дмитрий, даже не взглянув на поверженного врага. Его три глаза уставились на Алексея. — Ну что, теперь только ты и я. Как и должно было быть с самого начала.

Алексей не ответил. Он просто исчез.

Берсеркер, помноженный на бафф Пожирателя, превратил его скорость в нечто запредельное. Он возник перед Дмитрием за долю секунды — не телепортация, просто чистое, ничем не скованное движение. Кулак, усиленный до четырёхсот девяти единиц силы, врезался в костяную маску Архонта. Удар был такой мощи, что воздух вокруг них взорвался ударной волной. Дмитрий, весивший не одну сотню килограммов, отлетел на десять метров, проломив спиной остатки каменной колонны.

Но он даже не упал. Приземлился на ноги, пошатнулся и расхохотался.

— О! Вот это уже другое дело! — проревел он, и в его голосе зазвучал азарт. — Давай, Алексей, покажи мне всё, на что способен!

Он рванул вперёд, и началась битва, которую никто из наблюдавших не мог даже осмыслить.

Две фигуры — одна окутанная тьмой, вторая пылающая багровой аурой берсерка — схлестнулись в центре поляны, и мир вокруг них превратился в хаос. Они двигались с такой скоростью, что глаз не успевал фиксировать их перемещения. Только вспышки — алые, чёрные, золотые — и грохот сталкивающихся тел, от которого дрожала земля.

Алексей больше не думал. Он действовал на инстинктах, отточенных сотнями битв. [Световой Прокол] срывался с его пальцев не как прицельный выстрел, а как шквал — десятки лучей в секунду, каждый целящий в сочленения костяной брони. Дмитрий уклонялся, блокировал щупальцами, но некоторые лучи достигали цели, оставляя оплавленные борозды на его плоти.

В ответ Архонт обрушивал на Алексея град ударов. Костяные лезвия свистели, рассекая воздух, но Алексей, с ловкостью за четыре сотни, уходил от них в последний момент, словно танцуя на лезвии ножа. Он подныривал под щупальца, перекатывался, использовал инерцию ударов, чтобы контратаковать. [Багровый Луч] — в упор, в грудь. [Световые Иглы] — не для защиты, а для атаки: сотни тончайших нитей вонзались в тело Дмитрия, пытаясь связать, замедлить, ослепить. [Багровое Пламя] текло по земле, обволакивая ноги Архонта, заставляя его отвлекаться.

Но Дмитрий был невероятно силён. Он разрывал световые путы, словно паутину, стряхивал с себя пламя и бил в ответ. Один из его ударов достиг цели — костяное лезвие чиркнуло по рёбрам Алексея, вспоров куртку и плоть. Кровь брызнула на выжженную землю, но Алексей даже не замедлился. В режиме берсерка боль лишь подстёгивала его ярость. Он взревел и ответил сокрушительным ударом ноги в колено Дмитрия, заставив того пошатнуться.

Поляна превратилась в арену двух титанов. Земля под их ногами плавилась и трескалась, воздух гудел от переизбытка магии, а свидетели — те немногие, кто ещё был в сознании, — смотрели, затаив дыхание, не в силах вмешаться. Это была битва не людей, а стихий. И никто не мог предсказать, чем она закончится.

Алексей, тяжело дыша, с рваной раной на боку и залитым кровью лицом, стоял напротив Дмитрия, чья костяная броня была покрыта трещинами и оплавленными пятнами. Их взгляды встретились — багровая пелена берсерка против трёх глаз Бездны. Никто не хотел уступать.

— Ещё? — прохрипел Дмитрий, и его ухмылка стала ещё шире. — Я только начал разогреваться.

Алексей, не отвечая, сжал кулаки. В его правой руке начало разгораться [Чёрное Пламя] — легендарный навык, требующий огромных затрат, но сейчас, в режиме берсерка, он готов был выложиться до конца. Он сделал шаг вперёд.

Алексей шагнул вперёд, и [Чёрное Пламя] в его правой руке заревело, требуя выхода. Легендарный навык, доставшийся от Акризона, пожирал ману с чудовищной скоростью, но сейчас это не имело значения. Берсеркер выжигал последние резервы выносливости, превращая тело в орудие чистой ярости, а бафф Пожирателя всё ещё держался, удваивая каждое усилие. Алексей чувствовал, как мышцы гудят от напряжения, как кости трещат под напором собственной мощи, но боль лишь подстёгивала его. Одна цель. Уничтожить.

Дмитрий, ухмыляясь, развёл руки в стороны, и тьма вокруг него сгустилась, формируя четыре костяных щупальца, каждое из которых заканчивалось лезвием, сочащимся чёрным ядом. Его три глаза — два алых, один чёрный во лбу — горели предвкушением. Он тоже был ранен: броня покрыта трещинами, из проломов сочилась чёрная слизь, но ярость Архонта Бездны не знала усталости.

— Давай, Алексей, — прохрипел он, и голос его был полон безумного веселья. — Покажи, на что способен и умри красиво!

Они бросились друг на друга одновременно.

Первый обмен ударами был подобен столкновению двух поездов. Алексей метнул [Чёрное Пламя] широкой дугой, и легендарный огонь, пожирающий саму суть материи, устремился к Дмитрию. Архонт, не желая принимать удар в лоб, выбросил вперёд два щупальца, скрестив их перед собой. Пламя ударило в костяные лезвия, и те начали стремительно истончаться, покрываться сеткой трещин, но Дмитрий, взревев, рванул вперёд сквозь огонь. Его броня дымилась, плоть горела, но он достиг Алексея и нанёс удар оставшимися двумя щупальцами.

Алексей, предвидя это благодаря остаткам [Ледяного Спокойствия], ушёл вниз, поднырнув под первое лезвие, и блокировал второе предплечьем, усиленным до четырёхсот девяти единиц выносливости. Кость хрустнула, но выдержала. Он перехватил щупальце обеими руками и, используя инерцию Дмитрия, швырнул его через себя, впечатав в землю. Удар был такой силы, что земля просела на полметра, образовав воронку.

Но Дмитрий тут же взвился в воздух, оттолкнувшись от дна воронки, и его щупальца, восстановившиеся с пугающей скоростью, хлестнули по Алексею, словно плети. Два удара достигли цели — один рассёк плечо, второй оставил глубокую борозду на спине. Алексей, не обращая внимания на кровь, текущую ручьём, развернулся и выбросил вперёд обе руки. [Небесный Свет] — он копил его доли секунды, пожертвовав подготовкой ради скорости, — ударил в грудь Дмитрия ослепительной колонной. Архонта отбросило назад, его броня заскрежетала, плавясь и лопаясь, обнажая тёмную, пульсирующую плоть.

— А-а-а! — взревел Дмитрий, и в его голосе впервые прозвучала настоящая боль. — Ты заплатишь за это!

Он выбросил руку, и из его ладони вырвался сгусток чистой Тьмы — [Копьё Бездны], заклинание, игнорирующее любую физическую защиту. Алексей попытался уйти в сторону, но усталость и раны замедлили его. Копьё вонзилось в левое бедро, пробив мышцы насквозь, и пригвоздило его к земле. Боль была ослепляющей. Алексей закричал, но даже в этом крике была ярость, а не мольба.

Он рванулся, разрывая плоть, освобождая ногу, и, шатаясь, поднялся. Здоровье упало до критической отметки — 11 %. Перед глазами плыли тёмные круги, но он видел, как Дмитрий, тяжело дыша, тоже поднимается. Его броня была изломана, два щупальца висели плетьми, но он всё ещё был опасен. И он улыбался.

— Почти… — прохрипел Дмитрий, делая шаг вперёд. — Почти сдох. Ещё чуть-чуть.

Алексей, пошатываясь, выпрямился. В его правой руке снова заклубилось [Чёрное Пламя], но он знал — этого мало. Нужно нечто большее. То, что он получил от Киниса. То, что он ещё ни разу не использовал.

Он закрыл глаза, отключаясь от боли, от усталости, от всего мира, и сосредоточился на новом источнике силы внутри себя. [Дыхание Вечности] — навык S-ранга, апеллирующий к самой концепции конца всего сущего. Он требовал огромных затрат маны, но сейчас, на грани смерти, Алексей готов был отдать всё.

— Активировать: [Дыхание Вечности], — прошептал он, и его голос был едва слышен.

Мир вокруг него замер.

Пространство исказилось, и вокруг Дмитрия начали формироваться призрачные руки — десятки, сотни полупрозрачных, сотканных из чистой Тьмы конечностей. Они не хватали, не били — они прикасались. И в месте каждого прикосновения плоть Архонта начинала стремительно стареть. Костяная броня истончалась, становилась хрупкой, как пергамент, и осыпалась прахом. Мышцы иссыхали, теряя силу. Даже Тьма, что питала Дмитрия, казалось, увядала под этим древним, неумолимым воздействием.

Дмитрий взвыл. Это был не крик ярости — это был вопль ужаса и боли. Он чувствовал, как его покидает сила, дарованная Владыкой, как сама его сущность растворяется в вечности. Он попытался вырваться, но призрачные руки держали его крепче любых оков.

— Что… что ты делаешь?! — прохрипел он, и в его голосе впервые прозвучал страх. — Отпусти меня! Владыка, помоги!

Алексей, бледный как смерть, с трясущимися от напряжения руками, смотрел на своего врага. Его мана стремительно утекала, выпиваемая заклинанием, но он не останавливался. [Дыхание Вечности] делало своё дело. Дмитрий слабел на глазах, его тело съёживалось, теряя чудовищные пропорции, костяные наросты отваливались, обнажая измождённую, почти человеческую плоть.

— Это конец, Волков, — произнёс Алексей, и его голос был тих, но полон неотвратимой силы. — Ты проиграл.

Он развеял [Дыхание Вечности] — мана упала до нуля, и он сам едва не рухнул, — и, собрав последние крохи сил, рванул вперёд. [Световой Прокол] сорвался с его пальцев и ударил в грудь ослабленного Дмитрия. Луч пробил истончённую броню, вошёл в плоть и вышел из спины. Дмитрий захрипел, изо рта хлынула чёрная кровь. Он пошатнулся и упал на колени.

Алексей стоял над ним, тяжело дыша. Его собственная жизнь висела на волоске, но он победил.

Дмитрий поднял голову, и в его угасающих глазах — уже не трёх, а двух, человеческих, — плескалась смесь ненависти и неверия.

— Ты… ничтожество… — прохрипел он. — Владыка… он отомстит… он уничтожит…

Он не договорил. Его тело внезапно выгнулось дугой, и изнутри, из самой груди, вырвался сгусток абсолютной Тьмы — плотной, холодной, несущей в себе дыхание Бездны. Это была не его сила. Это был Владыка. Тёмная Сущность, что даровала ему мощь, теперь забирала её обратно — вместе с жизнью.

Дмитрий закричал. Это был крик такой невыносимой агонии, что даже Алексей, закалённый в боях, вздрогнул. Тело Волкова начало рассыпаться чёрным пеплом, начиная с конечностей. Он смотрел на свои руки, превращающиеся в ничто, и в его глазах застыл ужас.

— Нет! Владыка, я служил тебе! Я был верен! Не на-а-адо!..

Голос Тёмной Сущности, холодный и безжалостный, прозвучал в головах всех присутствующих, хотя никто не видел её саму:

— Ты подвёл меня, смертный. Твоя слабость непростительна. Возвращаю тебя в пустоту, из которой ты пришёл.

Дмитрий рассыпался полностью. Только горстка чёрного пепла осталась на выжженной земле, да слабый, затухающий отголосок его последнего крика ещё витал в воздухе.

Тишина.

Алексей, пошатываясь, опустился на одно колено. Берсеркер рассеялся, оставив после себя чудовищную усталость. Каждая клетка тела молила о пощаде. Он поднял взгляд на своих товарищей — Семён и Иван склонились над Катариной, которая, кажется, приходила в себя. Федор, поддерживаемый Песковым, медленно поднимался, морщась от боли. Бойцы гильдии «Клык», выжившие после бойни, смотрели на него со смесью благоговения и ужаса.

Он победил. Но цена была высока.

Алексей позволил себе слабую, вымученную улыбку и рухнул на спину, глядя в серое небо. Сознание медленно угасало, уступая место благословенной темноте. Он заслужил отдых. Хотя бы на мгновение.

Конец первого тома