Существо, завершив трансформацию, издало леденящий душу вопль. Костяные крылья, усеянные шипами, развернулись во всю ширь, и тварь, больше не медлительная и грузная, а стремительная и смертоносная, ринулась вперёд.

Олег Коршунов мгновенно оценил обстановку. Его взгляд метнулся к Ивану, который лежал на земле, привалившись спиной к стволу поваленного дерева. Громов был бледен, из уголка рта стекала струйка крови, а дыхание вырывалось хрипами. Рядом суетился Семён, пытаясь наложить хоть какой-то лечебный артефакт, но его знаний едва хватало на то, чтобы остановить кровотечение.

— Ситуация дерьмовая, — процедил Коршунов сквозь зубы, не оборачиваясь. — Иван выбыл. Семён занят им. В строю только я, Алексей, Дмитрий и Катарина. Чёрт… Этого катастрофически мало.

Он вскинул руку, и из земли, пропитанной кровью и магией, снова полезли костяные прислужники — три скелета, собранных из останков Анифарм. Они встали неровной шеренгой, прикрывая группу, но Олег уже понимал: против второй формы Урсус-Кракена эти воины — не более чем хворост под колёсами телеги.

— Мои скелеты слишком слабы, — бросил он, наблюдая, как одно из костяных крыльев с лёгкостью рассекает первого из них надвое. — Нужно что-то другое. И быстро.

Пока Олег лихорадочно перебирал варианты, Алексей нырнул в системный инвентарь. Мысленным усилием он открыл ячейки с расходниками. Два пузырька с густой, мерцающей синевой жидкостью — эликсиры маны. И два — с изумрудно-зелёным, почти светящимся составом — зелья полного восстановления здоровья. Редчайшая вещь, которую он берёг на крайний случай.

Крайний случай наступил.

— Коршунов! — окликнул он, и в голосе его прорезалась та же командирская сталь, что и на тренировках. — Выиграй мне пару минут. Я поставлю Ивана на ноги.

Олег на мгновение замер, переваривая услышанное. Поставить на ноги? Громова? С его-то ранами — без целителя, без госпиталя? Это звучало как бред. Но выбора не было. Времени спорить — тоже.

— Хорошо, — коротко бросил он, и в его глазах мелькнула решимость. — Давай. Я прикрою.

Алексей сорвался с места, не тратя больше ни секунды. Он рванул к Ивану, оставляя свою позицию в боевом построении. И в тот же миг Урсус-Кракен, почуяв брешь в обороне, устремился вперёд.

Олег шагнул ему навстречу. Его аура вспыхнула с утроенной силой, и он выбросил вперёд обе руки, сплетая пальцы в сложном, древнем жесте.

— Объятия Вечности! — прогремел его голос, и само пространство вокруг монстра исказилось.

Это был навык S-ранга — вершина мастерства, доступная лишь тем, кто заглянул за грань смерти и вернулся обратно. Объятия Вечности — заклинание, апеллирующее к самой концепции конца всего сущего. Вокруг Урсус-Кракена возникли десятки полупрозрачных, призрачных рук, сотканных из чистой, концентрированной Тьмы. Они не хватали и не били — они прикасались. И в месте каждого прикосновения плоть твари начинала стремительно стареть, иссыхать, покрываться трупными пятнами и осыпаться прахом. Костяные крылья теряли остроту, хитиновая броня истончалась, становясь хрупкой, как пергамент.

Заклинание требовало колоссальных затрат маны, и Олег чувствовал, как его резерв стремительно тает, уходя в эту чудовищную, всепоглощающую пустоту. Но оно работало. Тварь замерла, оглушённая и дезориентированная, пытаясь стряхнуть с себя невидимые оковы времени.

Тем временем Алексей уже был рядом с Семёном и Иваном. Он опустился на одно колено и протянул Ветрову пузырёк с изумрудной жидкостью.

— Дай ему выпить, — приказал он, вкладывая флакон в дрожащую ладонь Семёна. — Это поможет.

Семён уставился на склянку, и его глаза расширились за стёклами очков.

— Это же… зелье полного здоровья? — прошептал он, не веря своим глазам. — Алексей, это же безумно редкая вещь! Откуда у тебя…

— Меньше разговоров, — оборвал его Алексей, поднимаясь на ноги. — Как только Иван встанет — присоединяйтесь к бою. У нас мало времени.

Он бросил последний взгляд на Громова, чьё дыхание уже начало выравниваться от одного лишь запаха зелья, и ринулся обратно в гущу схватки.

Он вернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Объятия Вечности рассеиваются. Олег стоял, тяжело опираясь на одно колено, его лицо было бледнее обычного, а из носа тонкой струйкой сочилась кровь — признак магического истощения. Урсус-Кракен, хоть и изрядно потрёпанный заклинанием, всё ещё был на ногах. Его здоровье просело до 32 %, но он уже стряхивал с себя остатки некротического воздействия, и его чёрные глаза снова загорались голодной злобой.

— Мана… на исходе… — выдохнул Олег, с трудом поднимаясь. — Как, подозреваю, и у всех остальных.

Алексей оглядел поле боя. Катарина стояла, стиснув зубы, но её ледяные копья стали заметно тоньше и короче — мана таяла. Семён возился с Иваном, который уже начал приходить в себя, но до возвращения в строй было ещё далеко. Дмитрий… Дмитрий просто стоял в стороне, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим с выражением скучающего превосходства.

Взгляды Алексея и Дмитрия встретились. И Волков, растянув губы в едкой, торжествующей ухмылке, наконец подал голос:

— Я погляжу, у вас большие проблемы, — произнёс он, и в его тоне не было ни капли сочувствия, только насмешка. — И это всё, на что вы способны? Жалкое зрелище. Слабо. Очень слабо.

Он шагнул вперёд, поигрывая в ладони небольшим, но необычайно плотным шаром пламени. В его глазах плясали отблески не только огня, но и чего-то иного — тёмного, чужого, что Алексей уже видел раньше. И в этот момент он понял окончательно: Дмитрий не просто знал, что здесь произойдёт. Он был частью этого плана.

Слова Дмитрия повисли в воздухе, словно ядовитый туман. Его ухмылка, полная презрения и собственного превосходства, стала последней каплей. Алексей медленно выпрямился, стряхивая с рукава пепел, и посмотрел Волкову прямо в глаза. Ледяное Спокойствие всё ещё работало, делая его голос ровным, почти безэмоциональным, но оттого ещё более убийственным.

— Знаешь что, Дмитрий? — начал он, и каждое слово падало тяжело, словно камень в воду. — Ты всего лишь пешка. Я чувствую в тебе иную магию. Чужую. Ты спутался с теми, кто напал на нас. Не так ли?

Он сделал паузу, и уголок его губ дрогнул в холодной усмешке.

— Ты слишком самоуверен для того, кого я одолел дважды. Без особых проблем. Ты смешон, Волков. Смешон в своей жалкой попытке казаться сильным.

Алексей шагнул вперёд, и его аура — чистый, режущий свет — вспыхнула ярче, на мгновение затмив даже багровое зарево прорыва.

— Когда мы покончим с этим прорывом, я лично сотру твою ухмылку с лица. И, возможно, даже отправлю тебя в ту самую Бездну, которой ты так рьяно служишь. Навечно.

Ухмылка Дмитрия исчезла. Мгновенно. Словно кто-то щёлкнул выключателем. Его лицо застыло, превратившись в маску холодной, расчётливой злобы. Он медленно опустил руки и посмотрел на Алексея уже без тени насмешки — только с лютой, вымороженной ненавистью.

— Да, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но в наступившей тишине его услышали все. — Ты прав. Всё это было частью плана.

Он поднял руку — и Урсус-Кракен, ещё мгновение назад готовый броситься в атаку, замер. Огромное, израненное чудовище, порождение кошмара и чёрной магии, послушно остановилось, словно хорошо выдрессированный пёс.

Катарина вздрогнула, её ледяные клинки в руках дрогнули.

— Что… что здесь происходит? — её голос прозвучал растерянно, почти по-детски. — В каком смысле — часть плана? Он что… предатель?

Олег Коршунов, всё ещё тяжело дышавший после использования Объятий Вечности, криво усмехнулся и вытер кровь с верхней губы.

— Правильно мыслишь, Ледяная принцесса, — произнёс он с мрачным удовлетворением. — Я, признаться, тоже почувствовал эту тёмную ауру. С самого начала. Просто не был уверен, насколько глубоко этот юноша увяз.

Дмитрий расхохотался. Это был не весёлый смех, а резкий, лающий, полный злобы и торжества.

— Бинго! — выкрикнул он, раскинув руки в стороны. — Я возжелал силу! Истинную силу! И я получил её!

Он двинулся вперёд — спокойно, не таясь, прямо к замершему монстру. Каждый его шаг отдавался в тишине гулким эхом. Подойдя вплотную к Урсус-Кракену, он по-хозяйски положил ладонь на его покрытый слизью бок.

— Ваши силы просто меркнут перед ним, — произнёс он, и в его голосе зазвучало почти религиозное благоговение. — А теперь представьте… насколько я сильнее вас. Ведь это существо — всего лишь часть моей силы.

Олег нахмурился, его пальцы сжались в кулак.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, и в его тоне прорезалась угроза.

Дмитрий повернул голову и посмотрел на некроманта, как на несмышлёного ребёнка.

— Появление такого существа в низкоранговом прорыве… Вы думаете, это аномалия? — он снова засмеялся, на этот раз дольше и громче, запрокинув голову. — А-ха-ха-ха! Какие же вы все наивные! Я создал это существо! Это всё моя сила! Вы все — всего лишь муравьи, которых я раздавлю. Вы посмели смотреть на меня с высока! Так поплатитесь же за это!

Его голос сорвался на крик, полный ярости и давно копившейся обиды. Он снова посмотрел на Алексея, и в его глазах полыхнуло чёрное пламя.

В этот момент из-за спин, пошатываясь, вышел Иван. Его одежда была порвана и испачкана кровью, но сам он стоял твёрдо, а в глазах горел знакомый огонёк — смесь упрямства и едкого сарказма.

— Иван! — Катарина бросилась к нему, но он жестом остановил её. — Как ты?..

— Всё хорошо, — ответил Громов, разминая плечи и с хрустом поворачивая шею. — Даже лучше, чем хорошо. Не знаю, что я выпил, но чувствую себя просто прекрасно.

Он перевёл взгляд на Дмитрия, и его губы растянулись в издевательской ухмылке.

— Значит, ты проиграл F-ранговому дважды, а потом решил поплакаться и попросить помощи непонятно у кого? — Иван хмыкнул и покачал головой. — Ну ты и крут, Волков. Просто герой всея академии.

Дмитрий дёрнулся, как от пощёчины. Его лицо исказилось гримасой чистой ненависти.

— Ты… — прошипел он, сжимая кулаки. — Ты заплатишь за эти слова первым, Громов.

Но Иван лишь пожал плечами, вставая рядом с Алексеем и Катариной. Команда снова была в сборе. И пусть враг оказался куда страшнее, чем они предполагали, отступать было некуда.

Дмитрий вскинул руку, и его голос, сорвавшийся на визгливый фальцет, расколол тишину:

— Уничтожь их всех! Разорви! Сожги! Преврати в прах!

Урсус-Кракен взревел, повинуясь воле хозяина. Его костяные крылья распахнулись, а чёрные глаза без зрачков налились багровым бешенством. Тварь, до того замершая, словно изваяние, пришла в движение — стремительное, сокрушительное, неумолимое.

Семён, всё ещё поддерживающий Ивана, побледнел и прошептал:

— Что будем делать?

Коршунов стоял, тяжело опираясь на одно колено. Его дыхание было рваным, аура некроманта мерцала, готовая вот-вот угаснуть. Алексей, не теряя ни секунды, выхватил из инвентаря второй пузырёк — на этот раз с густой синей жидкостью, переливающейся внутренним светом. Он протянул его Олегу.

— Коршунов, держи. Это восстановит твою ману.

Олег удивлённо вскинул бровь, но рука сама потянулась к склянке.

— Что?.. Откуда у тебя…

Он не договорил, опрокинул эликсир в рот и замер, чувствуя, как по венам разливается живительная прохлада. Резерв маны, почти опустошённый после [Объятий Вечности], стремительно заполнялся. Мышцы налились силой, дыхание выровнялось. Коршунов медленно поднялся, сжимая и разжимая пальцы, и в его глазах снова зажёгся холодный огонь.

Алексей обвёл взглядом свою команду — Катарину, застывшую с ледяными клинками наизготовку, Ивана, который, несмотря на недавнее ранение, стоял твёрдо и скалился в предвкушении драки, Семёна, нервно сжимающего артефактный диск, и Олега, вновь обретшего боевую мощь. Потом его взгляд остановился на Дмитрии, который стоял рядом с монстром, словно дирижёр перед оркестром смерти.

— Всё, что вы сейчас увидите, — произнёс Алексей негромко, но так, чтобы слышал каждый, — должно остаться здесь. В тайне. Поняли?

Катарина коротко кивнула. Иван хмыкнул, выражая согласие. Семён судорожно сглотнул, но тоже кивнул. Олег прищурился, оценивающе глядя на Алексея, и медленно произнёс:

— Да, конечно. Валяй. Если это нас спасёт — всё, что здесь произойдёт, останется между нами.

Алексей удовлетворённо кивнул и шагнул вперёд, занимая позицию лидера.

— Тогда я беру командование на себя. Слушаемся беспрекословно. Начали.

Вторая фаза битвы

[Ледяное Спокойствие] развернулось в полную силу. Время для Алексея потекло иначе — мир вокруг застыл в янтарной патоке, каждое движение врага стало предсказуемым, словно ходы в давно разученной шахматной партии. [Сканер] залил поле боя каскадом данных: слабые места твари подсвечивались алым на стыках костяных крыльев и у основания черепа, траектории атак вычерчивались пунктирными линиями, а полоска здоровья Урсус-Кракена всё ещё висела на отметке 32 %.

Алексей вдохнул. Выдохнул. И начал действовать.

— Катарина, сектор А-7, ледяная стена в полный рост! Иван, заряжай грозу, бьёшь по моему сигналу в ту же точку! Семён, артефакт-глушилку в центр построения! Коршунов — готовь своих скелетов, мне нужно мясо для отвлечения!

Команды посыпались чётко, словно удары метронома. И группа, повинуясь его голосу, пришла в движение.

Катарина вскинула руки, и перед ней с хрустом выросла стена из чистого, мерцающего синевой льда — пять метров в высоту, три в толщину. Она закрыла левый фланг, отрезая твари возможность для разгона. Урсус-Кракен, ведомый яростью и приказом Дмитрия, врезался в преграду грудью. Лёд треснул, но выдержал первый удар, осыпав тварь градом осколков.

В ту же секунду Алексей активировал [Световые Иглы]. Десятки ослепительных нитей сорвались с его пальцев, но не полетели в монстра напрямую. Вместо этого они вонзились в землю, камни и останки Анифарм, создавая сложную, трёхмерную паутину света вокруг Урсус-Кракена. Нити перекрещивались, натягивались, образуя ловчую сеть, которая сковывала движения костяных крыльев, не давая им раскрыться для [Костяного Шторма].

— Иван, сейчас! Бей в основание правого крыла!

Громов, уже накопивший в кулаках разряды, обрушил на указанную точку столб чистой молнии. Удар пришёлся точно в сочленение, подсвеченное [Сканером]. Хитин треснул, брызнув чёрной кровью. Крыло конвульсивно дёрнулось и повисло, потеряв подвижность.

— Семён, глушилку!

Ветров метнул артефактный диск, и тот взорвался под самой мордой твари волной сжатого ветра. [Взгляд Пучины], который Урсус-Кракен как раз начинал активировать, захлебнулся. Чёрные глаза заволокло пеленой, монстр мотнул головой, теряя ориентацию.

Алексей не терял ни мгновения. Он использовал [Скрытность], исчезая из виду, и на полной скорости рванул вперёд, заходя твари в слепую зону за левым плечом. Оказавшись там, он материализовался и нанёс два удара подряд.

Первый — [Световой Прокол] в основание черепа. Сфокусированный луч света, игнорирующий десятую часть защиты, пробил хитин и вонзился в плоть. Тварь взревела, дёрнувшись в сторону.

Второй — [Багровый Луч] в ту же точку. Мощный, ревущий поток алой энергии, пробивающий уже пятую часть брони, углубил рану, достигнув чего-то жизненно важного. Урсус-Кракен пошатнулся, его здоровье упало до 24 %.

Но Дмитрий, стоявший поодаль, лишь расхохотался.

— И это всё? Жалкие потуги! Ты даже не представляешь, на что способно моё творение!

Он взмахнул рукой, и тварь, повинуясь, активировала [Рывок Бездны]. Пространство вокруг неё исказилось, и она исчезла, чтобы через долю секунды возникнуть прямо за спиной Катарины. Костяное крыло, единственное уцелевшее, метнулось к девушке, целясь острым краем в незащищённую шею.

— Коршунов! — рявкнул Алексей.

Олег уже действовал. Из земли перед Катариной взметнулись три костяных скелета, принимая удар на себя. Их разнесло в щепки, но драгоценная секунда была выиграна. Катарина отпрыгнула, разворачиваясь и выбрасывая вперёд волну ледяных игл. Они вонзились в морду твари, ослепляя её и заставляя отступить.

— Спасибо, — выдохнула она, не оборачиваясь.

— Потом поблагодаришь, — бросил Коршунов, сплетая новое заклинание.

Алексей тем временем уже просчитывал следующий шаг. Урсус-Кракен был силён, но предсказуем, когда управлялся Дмитрием. Волков не был тактиком — он полагался на грубую мощь и внезапность. Значит, нужно лишить его возможности управлять.

— Всем рассредоточиться! Катарина, лёд под ноги твари! Иван, отвлекай Дмитрия, не давай ему сосредоточиться на монстре! Семён, барьер вокруг Волкова, изолируй его!

Приказы сыпались один за другим, и команда выполняла их с точностью отлаженного механизма. Катарина ударила ледяной волной по земле, и поверхность под лапами Урсус-Кракена превратилась в зеркальный каток. Тварь поскользнулась, теряя равновесие. Иван, рыкнув, метнул в Дмитрия малую молнию — не чтобы ранить, а чтобы заставить дёрнуться, отвлечься. Волков инстинктивно пригнулся, и в этот момент Семён активировал артефакт воздушной стены, отрезая его от монстра звуконепроницаемым барьером.

Связь между кукловодом и марионеткой истончилась. Урсус-Кракен на мгновение замер, дезориентированный.

Этого мгновения Алексею хватило.

Он выбросил руку в небо, призывая [Падающие Звёзды]. Небеса над куполом окрасились багрянцем, и вниз рухнули пылающие метеоры. Они обрушились на тварь огненным градом, заставляя её прижаться к земле, вжимая в лёд, который плавился и шипел. Броня трещала, плавилась, здоровье упало до 18 %.

Но Алексей не останавливался. Он знал — нужно добить. Он сложил руки перед грудью, и между ладонями начало разгораться ослепительное сияние. Три секунды — и [Небесный Свет] будет готов.

— Прикройте! — крикнул он, чувствуя, как мана стремительно утекает.

Коршунов выступил вперёд, призывая остатки скелетов, чтобы связать тварь боем. Иван и Катарина атаковали с флангов, не давая Урсус-Кракену подняться.

Три. Две. Одна.

— [Небесный Свет]!

Колонна чистейшей энергии, ослепительнее солнца, ударила в грудь монстра. Пространство загудело, свет затопил всё вокруг. Урсус-Кракен зашёлся в истошном, вибрирующем вое, его тело выгнулось дугой, хитин лопался, плоть горела и осыпалась пеплом.

Когда сияние рассеялось, тварь стояла на подгибающихся лапах, тяжело дыша. Её тело представляло собой жуткое зрелище: оплавленное, изломанное, истекающее чёрной кровью. Одно крыло отвалилось и лежало на земле грудой костей. Второе висело плетью. Из пасти вырывался хрип.

[Сканер] обновил данные:

ЗДОРОВЬЕ: 10%

СТАТУС: Критический. На грани смерти.

Алексей опустил руки. Пальцы дрожали от перенапряжения, грудь вздымалась, ловя обжигающий воздух. Мана в резерве пульсировала на критической отметке — жалкие крохи, которых едва хватило бы на простейшее заклинание. В висках стучал тяжёлый, ритмичный молот. Но дело было сделано. Почти.

Урсус-Кракен стоял, пошатываясь, напоминая издыхающего зверя, загнанного в угол. 10 % здоровья. Критический статус. Ещё один хороший удар — и тварь рухнет.

Дмитрий, однако, не выглядел обеспокоенным. Он стоял по ту сторону барьера — руки скрещены на груди, на губах играет та самая, знакомая до зубовного скрежета ухмылка. В его глазах, чёрных и бездонных, плясали отблески чужого, тёмного пламени. Он молчал. Просто смотрел и улыбался. И эта тишина пугала больше любых угроз.

Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то не так.

И в этот момент ожила система. Перед глазами вспыхнула алая, тревожно мигающая панель:

[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКОЕ ИЗМЕНЕНИЕ!

Урсус-Кракен активирует режим [БЕРСЕРКЕР].

Эффект: скорость передвижения и атаки увеличена на 200 %.

Длительность: до полного уничтожения цели или собственной гибели.

Дополнительно: игнорирование боли, повышение урона от физических атак на 50 %.]

— Какого… — выдохнул Алексей, и слово застряло в горле.

— Что случилось?! — крикнул Иван, заметив, как побледнело лицо командира.

Алексей сглотнул и, перекрывая шум собственного пульса, рявкнул во весь голос:

— Всем приготовиться! Существо вошло в последнюю фазу! Скорость увеличена в два раза! В два раза, вы слышите?!

Его слова хлестнули по нервам, как бич. Катарина инстинктивно вскинула руки, и вокруг неё закружились ледяные вихри. Иван, рыкнув, развёл кулаки в стороны, и по его предплечьям заструились молнии. Семён, бледный как полотно, судорожно рылся в сумке, пытаясь найти хоть что-то, способное замедлить или ослепить тварь. Коршунов, только-только восстановивший ману, выпрямился, и его аура снова заклубилась чёрным туманом.

Но они не успели.

Урсус-Кракен, ещё мгновение назад казавшийся грудой оплавленного мяса и сломанных костей, взорвался движением. Его оставшееся крыло распахнулось, и тело, окутанное багровой аурой ярости, сорвалось с места. Это была уже не та медлительная гора плоти, с которой они сражались минуту назад. Это был размытый силуэт, смертоносный вихрь из хитина, когтей и слепой, всепоглощающей злобы.

Фьюить!

Костяное лезвие рассекло воздух там, где только что стоял Иван. Громов, среагировав на одних инстинктах, упал на землю, перекатываясь в сторону. Лезвие просвистело в миллиметре от его головы, срезав прядь волос и оставив глубокую борозду в мёрзлой земле.

— Твою мать! — выдохнул Иван, вскакивая на ноги. — Я даже не увидел движения!

— Держать строй! — рявкнул Алексей, пытаясь удержать в фокусе мечущуюся тварь. [Сканер] работал на пределе, но даже он не успевал за скоростью Урсус-Кракена. Красные линии траекторий сливались в сплошное месиво.

Тварь снова рванула — на этот раз к Катарине. Девушка успела выставить ледяной щит, но удар берсерка пробил его, словно яичную скорлупу. Катарину отшвырнуло назад, она упала на спину, проехавшись по земле. Из разбитой губы потекла кровь.

— Катарина! — Семён бросился к ней, но Алексей остановил его окриком:

— Стой! Не двигайся! Она станет следующей мишенью, если ты к ней подойдёшь!

Урсус-Кракен, словно подтверждая его слова, замер на мгновение, поводя головой, выискивая следующую жертву. Его чёрные глаза без зрачков горели безумным, алым огнём берсерка. Из пасти капала чёрная слюна, шипящая на земле.

Коршунов попытался связать его прислужниками — два скелета рванули вперёд, но тварь просто прошла сквозь них, разметав кости в стороны, даже не заметив препятствия. Её скорость была такова, что костяные воины разлетелись щепками, не успев даже коснуться её.

— Чёрт, она слишком быстрая! — прорычал Олег. — Я не могу поймать её в заклинание!

Алексей лихорадочно просчитывал варианты. Маны почти нет. Навыки, требующие подготовки, бесполезны — тварь не даст и секунды на каст. [Ледяное Спокойствие] всё ещё работало, но даже с замедлением времени он едва успевал отслеживать движения Урсус-Кракена. Скорость в двести процентов — это не шутка. Это смертный приговор.

Дмитрий, наблюдавший за происходящим из-за барьера, расхохотался. Его смех эхом разнёсся под куполом — холодный, лишённый всего человеческого.

— Ну что, Морозов? — крикнул он. — Весело? Моё творение в режиме берсерка — это нечто, правда? Вы все сдохнете здесь, как жалкие крысы! И ты, Алексей, будешь первым!

Тварь, словно услышав приказ хозяина, развернулась к Алексею. Её мышцы напряглись, готовясь к смертельному броску.

Алексей стиснул зубы и активировал [Скрытность], исчезая из виду за долю секунды до того, как костяное лезвие рассекло воздух там, где он только что стоял. Он отпрыгнул в сторону, чувствуя, как ветер от удара хлестнул по лицу.

Плохо. Очень плохо.

Он материализовался в десяти метрах левее, тяжело дыша. Мана упала ещё ниже. Ещё одна [Скрытность] — и он останется совсем без ресурса.

— Алексей! Что делать?! — крикнула Катарина, поднимаясь на ноги и вытирая кровь с губы.

Алексей посмотрел на неё, на Ивана, на Семёна, на Коршунова. Все они вымотаны, на пределе. И тварь, которая с каждой секундой становится только опаснее. Нужно было решение.

Мысли метались в голове, словно стая вспуганных птиц. Алексей чувствовал, как драгоценные секунды утекают сквозь пальцы, а вместе с ними — и шансы на выживание. Урсус-Кракен в режиме берсерка был слишком быстр. Слишком силён. Слишком зол. Чтобы придумать план, способный обернуть эту бойню вспять, ему требовалось время. Много времени. И спокойствие, которого на поле боя не существовало.

Единственное место, где время будет работать на меня…

Он уже знал ответ. Знал с того самого момента, как система оповестила о доступности нового испытания. Восклицательный знак в углу интерфейса мигал назойливо, словно напоминая о себе.

Предел Теней 4.

Алексей резко выдохнул и мысленным усилием развернул системную панель. Перед глазами всплыло окно, переливающееся тревожным багрянцем. Восклицательный знак пульсировал в такт его сердцу.

Он не колебался. Ни секунды.

Палец — или, вернее, волевой импульс — коснулся мигающей иконки. Пространство вокруг дрогнуло, и система отозвалась безжизненным, лишённым эмоций голосом, который, казалось, звучал одновременно отовсюду и изнутри его собственной головы:

[Вы хотите активировать «Предел Теней 4»?]

[Да / Нет]

Перед глазами замерли две светящиеся руны — одна золотистая, другая алая.

Алексей не раздумывал. Он знал, что оставляет команду там, снаружи, один на один с разъярённым монстром и безумным предателем. Знал, что каждая секунда промедления в реальном мире может стоить кому-то жизни. Но он также знал, что без чёткого плана, без перезагрузки сознания, которую давал только Предел, они все погибнут. Наверняка.

[Да].

В тот же миг мир замер.

Крик Катарины, готовый сорваться с губ, застыл в воздухе невысказанным звуком. Молния, срывающаяся с пальцев Ивана, обратилась в неподвижную световую дугу. Костяное крыло Урсус-Кракена, рассекающее воздух в смертельном замахе, остановилось, словно наткнувшись на невидимую стену. Даже пыль, поднятая боем, замерла в неестественном танце, превратившись в янтарную взвесь.

Время перестало существовать.

Алексей остался один в абсолютной, звенящей тишине, посреди застывшей картины битвы. Только его дыхание нарушало этот безмолвный покой. И мигающий перед глазами интерфейс, отсчитывающий мгновения до начала нового испытания.

Он закрыл глаза, позволяя знакомому холодку Предела окутать сознание. Впереди было испытание.