Добравшись до дома, Алексей на мгновение замер у калитки. Родная деревня почти не изменилась — те же невысокие домики, те же тополя вдоль пыльной дороги, тот же закат, разливающийся оранжевым над покосившимися крышами. Только спутниковая тарелка на соседском доме напоминала, что на дворе 2040 год, а не вековая глушь.

Он толкнул калитку, прошёл по знакомой тропинке, и не успел подняться на крыльцо, как дверь распахнулась.

— Ой, ты уже пришёл? — всплеснула руками мать, и в её голосе смешались радость и лёгкая укоризна, будто он задержался на полчаса, а не на полгода. — А я только пирожки из печки достала, думала, может, завтра уже подъедешь… Ну чего стоишь как неродной? Заходи давай!

Она обняла его крепко, по-деревенски, прижав к себе, и Алексей на секунду позволил себе расслабиться. В этом объятии не было ни рангов, ни тактики, ни системных уведомлений. Только тепло.

— Привет, мам, — сказал он, и в его голосе, обычно ровном и холодном, сейчас проскользнули живые нотки.

— Привет-привет, — она отстранилась, окидывая его взглядом. — Отощал-то как! Кормят там вас, что ли, плохо? А глаза… глаза усталые. Ты хоть спишь нормально?

— Спится по-разному, — уклончиво ответил Алексей, снимая куртку. — Учёба, тренировки…

— Тренировки, — вздохнула мать. — Я уж и забыла, когда ты просто так, без этих своих… магий, отдыхал. Ладно, проходи, рассказывай. Первый курс-то как? Окончил?

— Да, — Алексей прошёл в горницу, где пахло свежей выпечкой и сушёными травами. — Первый год позади. Через месяц — второй курс начинается.

— Ох ты ж, господи, — мать прижала руки к груди. — Уже второй. А я всё помню, как ты в первый класс собирался, такой серьёзный, с портфелем… — она улыбнулась, но в глазах блеснула влага. — Ну садись, рассказывай. Всё по порядку. И про экзамены, и про друзей. А то в сообщениях только «всё нормально» да «не переживай». Разве ж это разговор?

Алексей сел за стол, на котором уже дымилась тарелка с румяными пирожками, и неожиданно для себя понял, что действительно хочет рассказать. Не всё, конечно. Не про системные задания, не про битвы насмерть, не про тёмных сущностей. Но про Катарину, про Ивана, про Семёна, который оказался Ветровым, — можно.

— Ну, слушай, мам…

День пролетел незаметно. Алексей помог матери по хозяйству — поправил покосившуюся ограду у курятника, наколол дров на пару дней вперёд, проверил старый генератор, который всё норовил забарахлить. Мать суетилась рядом, то и дело подкладывая ему то пирожок, то яблоко, то кружку парного молока.

— Ну хватит, мам, — отбивался он беззлобно. — Я лопну.

— Ничего не лопнешь, — парировала она. — Вон кожа да кости. Кормить тебя надо, кормить.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом и на небе зажглись первые звёзды, Алексей вышел на ночную пробежку. Это была привычка, выработанная годами — бегать по ночам, когда никто не видит, не отвлекает, можно полностью сосредоточиться на дыхании, на движении, на мыслях.

Ночь выдалась тёплая, летняя. Воздух, прогретый за день, мягко обнимал кожу, пахло скошенной травой, речной водой и едва уловимым ароматом цветущего иван-чая. Где-то вдалеке стрекотали сверчки, и этот монотонный звук успокаивал лучше любой медитации.

Алексей бежал по знакомой с детства дороге, огибающей деревню и уходящей в поля. Размеренный бег, ровное дыхание, мерный стук кроссовок о грунт — в этом было что-то медитативное. Мысли текли спокойно, без привычной спешки.

Дом. Мама. Другая жизнь.

Он поймал себя на том, что второй раз оказывается в этом доме, и с каждым разом граница между «Михаилом из другой реальности» и «Алексеем, сыном этой женщины» становится всё тоньше. Он помнил другую жизнь, другие битвы, другую смерть. Но здесь, на этой пыльной дороге, под этим звёздным небом, это казалось почти сном.

Интересно, что бы сказала мама, если бы узнала правду?

Он отогнал эту мысль. Некоторые вещи лучше оставлять в тени.

Вернувшись домой, Алексей застал мать хлопочущей у плиты. На столе уже стояла тарелка с дымящейся картошкой, рядом — солёные огурцы, квашеная капуста, и, конечно, пирожки, куда же без них.

— Помой руки и за стол, — скомандовала она. — Забегался совсем.

Алексей послушно прошёл в умывальник, чувствуя, как напряжение последних месяцев понемногу отпускает. Здесь, в этой маленькой кухне, под негромкий голос матери, рассказывающей о деревенских новостях, он снова становился просто человеком. Не бойцом. Не стратегом. Не носителем системы.

Просто сыном, вернувшимся домой.

Каникулы начинались. И это было хорошо.

Утро встретило Алексея привычными деревенскими звуками: где-то заливался петух, мычала корова у соседей, ветер шелестел листвой за окном. Мать, как всегда, ушла рано — работа в местном магазине не ждала. На столе, аккуратно накрытом полотенцем, остались завтрак: тарелка с кашей, пареная в русской печи, крынка молока и свежий хлеб.

Алексей проснулся сразу, едва затихли шаги матери за калиткой. Привычка вставать рано въелась в кровь. Быстро позавтракав, он переоделся в лёгкий спортивный костюм и вышел на утреннюю пробежку.

Воздух был обжигающе свеж — таким он бывает только ранним летним утром, когда солнце ещё не успело нагреть землю, а роса тяжело лежит на траве. Алексей бежал по знакомой тропинке, огибающей деревню, и сам не заметил, как свернул в сторону леса. Туда, где начинались густые заросли, тянущиеся до самого горизонта.

Лес встретил его прохладой и птичьим гомоном. Тропинка петляла между соснами, уходя всё глубже в чащу. Алексей дышал ровно, наслаждаясь движением и тишиной, как вдруг…

[ВНИМАНИЕ!]

Системное уведомление вспыхнуло прямо перед глазами, заставив его замедлиться.

[ОБНАРУЖЕН ЗАКРЫТЫЙ ПРОРЫВ РАНГА E]

[РАССТОЯНИЕ: 200 МЕТРОВ ОТ ВАШЕГО ТЕКУЩЕГО МЕСТОПОЛОЖЕНИЯ]

[ЖЕЛАЕТЕ ЛИ ВЫ ЕГО ПРОЙТИ?]

Алексей остановился как вкопанный. Несколько секунд он просто смотрел на мерцающие строки, переваривая информацию. Затем нахмурился.

— Погоди… — произнёс он вслух, обращаясь к пустоте. — Ты можешь находить прорывы?

[ДА,] — лаконично ответила система.

— И ты молчала об этом всё это время? — в голосе Алексея впервые за долгое время проскользнуло нечто похожее на раздражение. — Почему раньше не сообщила?

[В ЭТОМ НЕ БЫЛО НЕОБХОДИМОСТИ,] — отчеканила система своим беспристрастным, механическим голосом. — [ФУНКЦИЯ ОПОВЕЩЕНИЯ О ПРОРЫВАХ СТАЛА ДОСТУПНА ТОЛЬКО ПОСЛЕ ДОСТИЖЕНИЯ ВАМИ 34 УРОВНЯ.]

[ДО ЭТОГО МОЩНОСТИ СЕНСОРОВ БЫЛО НЕДОСТАТОЧНО ДЛЯ СТАБИЛЬНОГО СКАНИРОВАНИЯ АНОМАЛИЙ.]

Алексей покачал головой, сдерживая усмешку. Система оставалась верна себе — никаких сантиментов, только сухая логика.

— Что б тебя… — пробормотал он, но в его тоне не было злости. Скорее усталое принятие. — Ладно. Раз уж нашла… давай посмотрим, что там за закрытый прорыв.

Он сошёл с тропинки и углубился в лес, ориентируясь на едва заметную стрелку компаса, вспыхнувшую на периферии зрения. Сердце билось ровно, но внутри уже разгоралось холодное, сосредоточенное пламя — предвкушение боя.

Лес расступился неожиданно, открывая взгляду круглую поляну, залитую утренним солнцем. Трава здесь была странной — пожухлой, серой, будто выжженной изнутри. А в центре, прямо на земле, пульсировало оно.

Прорыв. Настоящий, живой, красный, как открытая рана на теле мира. Он не был огромным — метра два в диаметре, не больше. Но от него исходило такое ощущение неправильности, что у любого мага пониже рангом поджилки бы затряслись. Края разрыва мерно пульсировали, выбрасывая в воздух едва уловимые искры тёмной энергии.

Алексей остановился на краю поляны, внимательно изучая аномалию.

— Система, можешь проанализировать внутреннюю часть прорыва? — спросил он, не сводя глаз с багрового марева.

[ОТРИЦАТЕЛЬНО,] — безэмоционально ответила система. — [ЭТО ЗАКРЫТЫЙ ПРОРЫВ. ДЛЯ АКТИВАЦИИ ФУНКЦИИ СКАНИРОВАНИЯ ВНУТРЕННЕГО ПРОСТРАНСТВА ВАМ НЕОБХОДИМ ДОСТИЧЬ 60 УРОВНЯ ЛИБО РАНГА B.]

[ТЕКУЩИЙ СТАТУС: УРОВЕНЬ 34, РАНГ E. ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН.]

— Понятно, — кивнул Алексей, ничуть не расстроившись. Он и не рассчитывал на лёгкие пути. — Что ж… раз такая удача подвернулась прямо под носом, глупо было бы не воспользоваться.

Он сделал шаг вперёд, но остановился.

— Система, покажи мои текущие характеристики и доступные ресурсы.

Перед его глазами развернулось знакомое голографическое окно:

Имя: Алексей Морозов (Михаил)

Уровень: 34

Ранг: E (прогресс до D: 30 %)

ХАРАКТЕРИСТИКИ:

Сила: 63

Ловкость: 63

Выносливость: 78

Интеллект: 80

НАВЫКИ:

Световой Прокол (4 ур.)

Световые Иглы (3 ур.)

Багровый Луч

Падающие Звёзды

Ледяное Спокойствие

Скрытность

Сканер (2 ур.) — пассивный, 50 м

Пожиратель Душ (3 ур.) — пассивный, 20 % шанс копирования аспекта

РЕСУРСЫ:

Мана: 5500/5500

Эликсиры восстановления маны (40 %): 5 шт.

Алексей пробежался взглядом по строкам, мысленно раскладывая тактику. Маны полный запас, пять эликсиров про запас — должно хватить. Навыки все на месте. Главное — не лезть на рожон, действовать аккуратно, использовать преимущества интеллекта и тактического мышления.

Он поднял взгляд на пульсирующий прорыв. Тот будто ждал его, приглашая внутрь.

— Ну что ж, — произнёс Алексей вслух, и в его голосе не было страха — только холодная, сосредоточенная готовность. — Посмотрим, что ты мне приготовил.

Глубокий вдох. Шаг вперёд. И багровая пелена прорыва поглотила его, как вода поглощает брошенный камень.

Шаг вперёд — и мир перевернулся.

На одно короткое, выбивающее из колеи мгновение Алексея накрыло ощущение невесомости, словно тело перестало существовать, растворившись в вязкой пустоте. А потом реальность схлопнулась обратно, но уже совсем иная.

Он стоял посреди огромного, уходящего в бесконечность зала. Пол под ногами был выложен идеально гладкими каменными плитами тёмно-серого цвета, почти чёрного. Плиты были настолько плотно пригнаны друг к другу, что между ними не пролезло бы и лезвие ножа. Высокие колонны, уходящие в непроглядную тьму под потолком, тянулись ровными рядами, теряясь в сумраке. Они были испещрены странными, пульсирующими слабым светом рунами — незнакомыми, древними, вызывающими смутную тревогу.

Воздух здесь был холодным и неподвижным. Он не пах ни сыростью, ни пылью, как следовало бы ожидать в подземелье. Он пах ничем — абсолютной, стерильной пустотой, от которой по коже бежали мурашки. Тишина стояла такая, что Алексей слышал биение собственного сердца и тихий гул крови в ушах.

— Неуютно, — одними губами произнёс он, и его голос прозвучал глухо, словно стены поглощали звук.

[ВНИМАНИЕ!]

[ВЫ ВОШЛИ В ЗАКРЫТЫЙ ПРОРЫВ: «ЗАБЫТЫЙ СКЛЕП»]

[РАНГ ОПАСНОСТИ: E]

[ОСОБЕННОСТИ ЛОКАЦИИ: ПРОСТРАНСТВО СТАБИЛЬНО, НО ИМЕЕТ СКЛОННОСТЬ К ИСКАЖЕНИЮ ЗВУКА И СВЕТА. ВОССТАНОВЛЕНИЕ МАНЫ ЗАМЕДЛЕНО НА 20 %.]

— Замедление маны, значит, — хмыкнул Алексей, мысленно корректируя тактику. — Придётся экономить.

[ЗАДАНИЕ: ОЧИСТИТЬ ЛОКАЦИЮ]

[ЦЕЛЬ: УНИЧТОЖИТЬ ВСЕХ ПРОТИВНИКОВ ВНУТРИ ПРОРЫВА]

[КОЛИЧЕСТВО ПРОТИВНИКОВ: 20+]

[НАГРАДА: ЗАВИСИТ ОТ КОЛИЧЕСТВА УНИЧТОЖЕННЫХ ВРАГОВ И ВРЕМЕНИ ПРОХОЖДЕНИЯ]

Система замолчала, и в наступившей тишине Алексей сделал первый шаг вглубь зала. Эхо его шагов разнеслось под сводами, многократно усиленное, искажённое, превратившееся в зловещий шепот, который, казалось, доносился сразу со всех сторон.

Он активировал [Сканер].

Перед глазами вспыхнула полупрозрачная трёхмерная карта. Зал оказался огромным — метров сто в длину и примерно пятьдесят в ширину. Колонны стояли не хаотично, а стройными рядами, создавая естественные коридоры. И в этих коридорах, замершими алыми точками, горели метки противников.

Много меток. Двадцать две. И все они, судя по показаниям сканера, сгруппированы в дальней части зала, словно ждут его.

— Не бегут, — отметил Алексей, анализируя карту. — Значит, либо территория поделена, либо у них есть вожак, либо это засада.

Он двинулся вперёд, держась ближе к колоннам, используя их как естественное укрытие. [Скрытность] окутала его полупрозрачной пеленой, делая силуэт размытым и малозаметным для возможных наблюдателей.

Чем дальше он углублялся, тем сильнее менялась атмосфера. Воздух становился тяжелее, холод пробирался под одежду, а на стенах, между колонн, начали проступать барельефы. Алексей мельком взглянул на них и замер.

Барельефы изображали людей. Точнее, не совсем людей — существ, отдалённо похожих на человека, но с удлинёнными конечностями, непропорционально большими головами и пустыми глазницами. Они были высечены в камне с такой тщательностью, что казались почти живыми. Некоторые держали в руках оружие, другие — какие-то странные, изогнутые предметы, напоминающие жезлы. И все они смотрели в одну сторону — туда, куда шёл Алексей.

— Приятного мало, — пробормотал он, отворачиваясь от каменных ликов.

Он прошёл ещё метров двадцать, когда сканер резко замигал, перестраивая карту. Три алые точки, до этого замершие в отдалении, вдруг пришли в движение. Они двигались быстро, слишком быстро, явно направляясь прямо к нему.

— Заметили, — констатировал Алексей и мгновенно перестроился. [Ледяное Спокойствие] окутало разум ледяной пеленой, отсекая лишние эмоции. Он выбрал позицию — между двух колонн, где его не могли окружить.

Первые враги появились из полумрака бесшумно, словно тени.

Это были Теневые стражи — существа ростом чуть выше человека, сотканные из плотного, клубящегося мрака. У них не было лиц, только два тусклых, багровых огонька в том месте, где должны быть глаза. В руках они сжимали длинные, изогнутые клинки, тоже словно вырезанные из тьмы. Двигались они странно — рывками, то исчезая, то появляясь вновь на несколько метров ближе.

[ТЕНЕВОЙ СТРАЖ]

[УРОВЕНЬ: 18–20]

[КЛАСС: ПРИЗРАЧНЫЙ УБИЙЦА]

[ОСОБЕННОСТИ: ВЫСОКАЯ СКОРОСТЬ, СПОСОБНОСТЬ К КРАТКОВРЕМЕННОЙ ТЕЛЕПОРТАЦИИ, УЯЗВИМОСТЬ К МАГИИ СВЕТА]

Алексей усмехнулся. Магия света у него как раз была.

— Трое, — быстро просчитал он. — Двадцатого уровня.

Тени бросились в атаку одновременно — слаженно, явно привыкшие действовать в группе. Один исчез и появился слева, занося клинок для удара. Второй рванул прямо, размытым силуэтом. Третий завис сзади, перекрывая путь к отступлению.

Идеальная засада.

Для кого угодно, но не для Алексея.

Он не стал ждать. Его правая рука взметнулась, и десять [Световых Игл] вырвались из пальцев веером. Но не в стороны, а вверх и вниз, создавая мгновенную, слепящую сферу вокруг него. Тени, попавшие в радиус света, на миг замерли, их формы заколебались, потеряли чёткость. Багровые огоньки в глазницах испуганно замигали.

— Получите, — холодно произнёс Алексей.

[Световой Прокол] — один, два, три. Три сконцентрированных луча чистой световой энергии ударили точно в центры колеблющихся теней. Без криков, без вспышек. Просто тени схлопнулись, втянулись в себя и исчезли, оставив после себя лишь лёгкий запах озона.

Тишина вернулась. Но сканер показывал — впереди ещё девятнадцать меток.

— Начало положено, — Алексей двинулся дальше, вглубь склепа, готовый к новой схватке.

* * *

Зал Совета Великих Домов утонул в полумраке. Огромное помещение в недрах московского Штаба, способное вместить сотню человек, сейчас казалось пустым и давящим. Лишь длинный стол из чёрного обсидиана, за которым сидели пятеро, освещался мягким, холодным светом голографических проекций. Над столом висела карта страны, усеянная алыми метками недавних прорывов — напоминание о том, что мир дал трещину.

Николай Кравцов, главнокомандующий, восседал во главе стола. Его лицо, изрезанное глубокими морщинами, было непроницаемо. Он не проронил ни слова с начала собрания, лишь переводил тяжёлый взгляд с одного главы Дома на другого, давая высказаться.

Аркадий Льдов сидел справа от него, сложив руки на столе. Его ледяное спокойствие было обманчиво — в уголках гул заметно пульсировала жилка. Рядом с ним, чуть поодаль, замерла Селена, чьё лицо было бесстрастной маской, но пальцы тонко перебирали край рукава — жест, который знал только Аркадий.

Владимир Волков расположился напротив, его жёлтые глаза горели недобрым огнём. Он то и дело бросал взгляды на пустующее место, которое должна была занимать глава Ветровых.

Гордан Игнатьев, грузный, словно высеченный из скалы, сидел молча, но его массивные кулаки, сжатые на столешнице, говорили лучше любых слов.

Борис Тенистый, чья фигура в плаще из живой тени казалась почти нереальной, растворился в сумраке у дальнего конца стола. Лишь слабое мерцание глаз выдавало его присутствие.

Дверь бесшумно отворилась.

Алиса Зефирова вошла в зал, и воздух вокруг неё, казалось, похолодел. Она двигалась ровно, с прямой спиной, но каждый, кто знал её, видел — внутри этой женщины бушует ураган. Траурное чёрное платье, строгий пучок серебристых волос, ни грамма косметики на бледном лице. И глаза. Глаза цвета грозового неба, в которых застыла такая бездна боли и ярости, что даже видавший виды Кравцов на мгновение задержал на ней взгляд.

Она заняла своё место, не глядя ни на кого из присутствующих.

— Прошу прощения за задержку, — произнесла она ровно, но в этом «ровно» слышалось эхо похоронного звона. — Похороны брата заняли больше времени, чем я планировала.

В зале повисла тяжёлая тишина. Даже Владимир Волков, известный своей бестактностью, промолчал.

Кравцов кивнул, принимая объяснения, и жестом дал знак начинать.

— Алиса, — заговорил он первым, и его голос, низкий и властный, нарушил молчание. — Мы все скорбим вместе с вами. Карим был достойным воином и честью своего Дома. Но сейчас нам нужно знать детали. Что именно произошло в Ростове? И главное — что они искали?

Алиса подняла взгляд. Её пальцы сжались в кулак на столешнице, но голос оставался пугающе спокойным.

— Они искали не просто так. Они пришли за конкретной целью. После боя, когда мы начали разбирать завалы и подсчитывать потери, обнаружилась пропажа из родового хранилища. Осколок древнего артефакта, который хранился в нашем Доме столетиями.

— Что за артефакт? — подал голос Аркадий.

Алиса перевела на него взгляд, и в нём мелькнуло нечто похожее на благодарность — за то, что спросил прямо, без придыханий.

— Его название — «Мир Цепей». — Она сделала паузу, давая словам осесть в сознании присутствующих. — О нём мало что известно. В наших архивах сохранились лишь обрывочные сведения. Это артефакт чудовищной силы, созданный в незапамятные времена. Настолько чудовищной, что его… разбили. Раскололи на двенадцать частей, чтобы никто не мог использовать его мощь.

Гордан Игнатьев нахмурился, его массивные брови сошлись на переносице.

— Двенадцать частей? И одну из них вы хранили у себя? Почему мы не знали об этом?

— Потому что это была тайна Дома, передаваемая от главы к главе, — холодно ответила Алиса. — Многие из вас хранят тайны, о которых другие не догадываются. Не вам меня судить, Гордан.

— Тише, — осадил их Кравцов. — Алиса, что ещё известно об артефакте? Зачем он Виктору?

— Судя по тому, что мы имеем, — Алиса провела рукой, и над столом замерцала голограмма осколка — куска ночного неба с застывшими внутри вихрями, — этот артефакт способен… сковать реальность. Подчинить её. Тот, кто соберёт все двенадцать частей, получит власть, перед которой померкнет сила любого из Великих Домов. Возможно, даже всех вместе взятых.

В зале повисла мёртвая тишина.

— И Виктор уже знает об этом, — тихо, но отчётливо произнесла Селена. — Первый прорыв в Москве, когда пострадал мой муж… это было отвлечением, верно? Чтобы украсть первый осколок?

— Именно, — кивнула Алиса. — Тогда мы не поняли, что они искали. Атака была слишком хаотичной, слишком… бессмысленной. А теперь, задним числом, всё встаёт на свои места. Они использовали прорывы как дымовую завесу. Пока мы тушили пожары по всей стране, их люди проникли в Москву и забрали первый осколок.

— А второй — у вас, — подытожил Владимир Волков, и в его голосе прозвучала неприятная нотка. — Значит, у Виктора уже два. И где искать остальные десять?

— Этого мы не знаем, — признала Алиса, и впервые в её голосе мелькнула тень отчаяния. — Архивы неполны. Мой брат… Карим… он занимался этим последние годы. Пытался восстановить цепочку, понять, где могут находиться остальные осколки. Но он не успел поделиться со мной результатами. А теперь…

Она не договорила. Сжала челюсть так, что на скулах заходили желваки.

Кравцов поднялся. Его фигура, высокая и прямая, нависла над столом, и даже тени, казалось, отодвинулись от него.

— Значит, так, — произнёс он, и каждое его слово падало на стол с весом свинцовой печати. — Первое: поднимаем все архивы. Все до единого. Личные библиотеки, родовые хранилища, даже те записи, которые считались утерянными. Мне нужно знать всё об этом артефакте. Где он был создан, кем, и главное — где могут находиться остальные осколки.

Он обвёл взглядом присутствующих.

— Второе: тотальная блокада информации. Ни слова о том, что мы ищем. Ни единого намёка. Если Виктор узнает, что мы вскрываем архивы, он сможет опередить нас. А этого допустить нельзя.

— У него уже есть преимущество, — мрачно заметил Борис Тенистый, впервые подав голос. Его шёпот, казалось, исходил из самой темноты. — Он знает, что ищет. Мы — нет.

— Значит, будем навёрстывать, — отрезал Кравцов. — Третье: все Дома усиливают охрану своих родовых гнёзд. Если Виктор знает о двух осколках, он может знать и о других. Мы не должны дать ему застать себя врасплох.

Аркадий Льдов кивнул, его лицо было суровым.

— Мои люди уже работают над усилением барьеров. Но если Виктор способен открывать прорывы прямо внутри поместий… этого мало.

— Значит, ищите способы, как этому противостоять, — Кравцов повернулся к нему. — У вас есть лучшие умы страны. Задействуйте их.

Совещание продолжилось, но главное было сказано. Враг нанёс два удара и ушёл невредимым. У него было два ключа к абсолютной власти. И никто не знал, где находятся остальные десять.

Когда главы Домов покидали зал, Алиса задержалась на пороге. Она обернулась к Кравцову, и в её глазах, наконец, мелькнуло что-то живое — не боль, не ярость, а холодная, расчётливая решимость.

— Я найду его, Николай, — тихо сказала она. — Я найду Виктора и тех, кто за ним стоит. И когда найду… не вмешивайтесь.

Она ушла, не дожидаясь ответа. Кравцов смотрел ей вслед, и в его взгляде читалось неодобрение, но и понимание. Иногда личное горе становилось лучшим топливом для войны. А война только начиналась.