Тренировки длились два дня. Два дня адской, выматывающей работы, в попытке слепить из разношёрстной группы хоть что-то, напоминающее команду.

Это было мучительно. Иван, чья сила была грубой и прямолинейной, постоянно не успевал за стремительными перестроениями и тонкими тактическими замыслами. Катарина, привыкшая действовать в одиночку или по чётким схемам своего клана, с трудом перестраивалась под импровизированные команды и часто не понимала, чего от неё хотят в конкретный момент. А Семён, несмотря на весь энтузиазм, то и дело оказывался не в том месте и не в то время, словно назойливая заноза, которая мешала каждому.

Анна Северная наблюдала за этим хаосом со стороны, прислонившись к дереву. Сначала её лицо было бесстрастным, но к исходу второго дня её губы начали периодически дрогнуть, а к концу очередного проваленного упражнения она не выдержала.

— А-ха-ха-ха! — её смех, звонкий и безжалостный, разорвал напряжённую тишину поляны. Все замерли, обернувшись. — Да на вас смотреть — плакать хочется! Хотя нет, в моём случае — просто умора! Вы элементарно не можете услышать друг друга! Такими темпами вы не экзамен провалите, а друг друга в лесу похороните по нелепой случайности!

Она выпрямилась, и вся её фигура внезапно излучила леденящий авторитет. Веселье исчезло без следа.

— А теперь замолчите и слушайте. У вас есть лидер. Алексей. Он, в отличие от вас троих, видит картину целиком. Он знает слабые и сильные стороны каждого из вас, даже если вы сами их не осознаёте. — Её взгляд, острый как скальпель, пронзил по очереди Ивана, Катарину и Семёна. — Ваша задача на следующие сутки — перестать думать. Начать слушать. И выполнять. Без вопросов, без споров, без «а почему я». Только беспрекословное доверие к его командам. Это единственный шанс, который у вас есть.

Она сделала паузу, давая словам осесть, а затем объявила:

— Теория закончилась. Теперь практика в условиях, близких к боевым. Я буду вашим противником.

Последние слова повисли в воздухе, а затем взорвались тихим шоком. У Ивана и Катарины глаза стали круглыми от изумления и мгновенно вспыхнувшей тревоги. Семён побледнел так, что его веснушки стали похожи на рассыпанный перец.

— Не паникуйте, — холодно добавила Анна, словно читая их мысли. — Я не буду использовать и десятой доли своей силы. Цель — не раздавить вас, а заставить работать как единый организм под давлением. Вы должны почувствовать, что значит полагаться друг на друга, когда от этого зависит выживание. И для этого вам нужен один голос. Его. — Она кивнула на Михаила, который стоял молча, с сосредоточенным лицом, уже анализируя новую задачу. — Слушайте его. Только так у вас есть шанс. Время пошло.

Тишина на поляне стала звенящей. Воздух, ещё недавно наполненный звуками леса, будто застыл, сгустился под давлением исходящей от Анны Северной ауры. Это была не агрессия, а присутствие — такое же неоспоримое и подавляющее, как внезапно нависшая глыба льда.

— Приготовьтесь, — сказала она просто, и эти два слова прозвучали громче любого боевого клича.

Михаил мгновенно активировал Ледяное Спокойствие. Мир замедлился, окрасился в синеватые, кристальные тона. Паника на лицах его команды, медленно сменяющаяся решимостью, стала для него просто набором данных. Он видел, как Иван инстинктивно делает шаг вперёд, подставляя плечи; как Катарина тонкими пальцами начинает плести первую морозную руну в воздухе; как Семён на валуне замирает, вжимаясь в камень.

— Иван, щит! На три шага вперёд, прикрывай центр! — голос Михаила прозвучал ровно, без эмоций, разрезая напряжённую тишину.

Иван, ещё секунду назад сомневающийся, рванул вперёд по команде. Его тело окуталось слабым свечением мании «Грома» — не для атаки, а для усиления мышц, готовности принять удар.

Анна не стала ждать. Она даже не пошевелилась. Просто щёлкнула пальцами.

От её ног по земле ринулась волна сковывающего инея, а из пустого пространства перед ней выросла зубчатая стена полупрозрачного, голубоватого льда. Она не летела, а надвигалась — массивная, тяжелая, сминая траву и поднимая вихрь колотого льда и снежной пыли.

— Катарина, ледяной барьер, диагональ, справа от Ивана! Семён, цель позади нас, тридцать метров, дуб! — скомандовал Михаил, его разум обрабатывал данные Сканера, который уловил слабый сгусток ледяной маны, созданный Анной у дерева позади них — отвлекающий манёвр.

Катарина, уже начавшая формировать стену льда перед группой, едва не дрогнула, но её пальцы резко изменили траекторию. Вместо сплошной стены, ледяная плита выросла под углом, не блокируя, а отражая наступающую ледяную массу, направляя её часть мимо. В тот же миг сзади, с дуба, сорвался и полетел в них сгусток острых, как иглы, ледяных осколков. Но Семён уже кричал:

— Сзади! Лёд!

Иван, не оборачиваясь, развернулся и ударил сжатым кулаком, обёрнутым электричеством. Разряд с треском расколол и испарил часть осколков, но несколько всё же чиркнули по его защите, оставляя на коже белые, обжигающие холодом полосы.

Хаотично, но первый комбинированный удар они парировали.

— Неплохо, — голос Анны прозвучал где-то слева, хотя она всё ещё стояла на месте. Это была иллюзия, игра звука, отражающегося от ледяных поверхностей. — Но вы реагируете, а не действуете. Морозов, твои люди — инструменты. Используй их.

Она исчезла. Не с помощью скорости, а растворилась в маревом искажении холодного воздуха — простой, но эффективный трюк с преломлением света через ледяную дымку.

Сканер Михаила зафиксировал мгновенное перемещение мановой сигнатуры.

— Справа, на высоте! Иван, удар в пустоту на два метра выше моей головы! Катарина, область оледенения под ним! Семён, следи за периметром, она готовит следующее!

Иван, не раздумывая, выбросил разряд «Грома» в указанную точку. Воздух затрещал, и в нём на миг проступил дрогнувший, будто сквозь толщу льда, силуэт Анны. В ту же секунду под ним пол и воздух покрылись густой, цепкой изморозью и скользким настом — работа Катарины. Анна материализовалась, слегка пошатнувшись, но её ступни лишь коснулись льда, и он тут же треснул и рассыпался под чистым давлением её маны, превосходящей в разы. Однако манёвр был сорван. Она потеряла позицию и долю секунды.

— Контратака! — крикнул Михаил. — Катарина, ледяные оковы на её ноги! Иван, вперёд, ударная волна в грудь, не дай ей перевести дух!

Ледяные кандалы, более мощные и толстые, взметнулись из-под земли, цепляясь за щиколотки Анны. Она даже не посмотрела вниз — лёд снова лопнул с сухим хрустом, но это замедлило её ещё на миг. Этого хватило Ивану. Он рванул вперёд, вложив в удар всю свою ярость и унижение последних дней. Кулак, окружённый сгустком грохочущей энергии, летел прямо в центр массы.

Анна не стала уворачиваться. Она подняла раскрытую ладонь, и в её руке мгновенно сформировался небольшой, но невероятно плотный щит из чёрного льда. Она поймала удар.

Звук был глухим, как удар молота о кристалл. Волна силы рассеялась, не сдвинув её ни на сантиметр. Но её брови слегка поползли вверх. Иван, широко раскрыв глаза от шока, замер.

— Хорошая попытка, — сказала она, и в её голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее одобрение. — Сила есть. Дисциплина появляется. Но вы всё ещё отдельные части.

Она оттолкнула Ивана ледяным импульсом, и тот отлетел на несколько шагов, но устоял. Анна окинула их всех взглядом.

— Вы начали слышать лидера. Это уже половина успеха. Но теперь вам нужно начать слышать друг друга без его команд. Чувствовать ритм боя товарищей. Морозов не всегда сможет кричать вам в ухо. Продолжаем.

И снова она изменила тактику. Теперь её атаки стали не такими мощными, но бесконечно более изощрёнными. Она создавала иллюзии из сверкающего льда, заставляя Ивана бить в пустоту, пока с другой стороны на Катарину неожиданно обрушивался град ледяной крупы, сбивающий с толку и мешающий концентрации. Она провоцировала Семёна на ложные тревоги, создавая призрачные всплески холода в разных точках периметра.

Минута за минутой, час за часом. Они падали. Ошибались. Получали синяки, ссадины и обморожения первой степени. Михаил, находясь в состоянии Ледяного Спокойствия, был их холодным, расчётливым мозгом. Его голос, никогда не повышавшийся, стал для них якорем в хаосе хрустящего льда и обманчивого блеска.

— Иван, отход к Катарине, прикрой левый фланг… Катарина, лёд под её ноги не для удержания, для смещения… Семён, не на вспышку, смотри на искажение манового следа в морозе…

Постепенно, мучительно, что-то начало меняться. Иван перестал бросаться вперёд при первой же ледяной вспышке, начиная чувствовать, когда Катарине нужно время на сложное заклинание. Катарина начала предугадывать, куда Иван отступит, и заранее подготавливала ему островок устойчивого, не обледеневшего грунта. Семён, хоть и сбивался с толку, научился отличать реальные манёвры Анны от ледяных миражей по характеру дрожания воздуха и странным аномалиям в поведении пара собственного дыхания.

К концу сессии они уже не были разрозненными индивидами. Они были механизмом. Грубым, скрипящим, далёким от совершенства, но механизмом. Они парировали сложные серии ледяных атак, контратаковали, прикрывали слабые места друг друга от пронизывающего холода.

Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая поляну и все ледяные останки в багрово-золотые тона, Анна неожиданно прекратила атаку. Лёд вокруг растаял в считанные секунды. Она отступила на шаг, и ледяное напряжение спало.

Все, кроме Михаила, рухнули на землю, задыхаясь, обливаясь потом, который тут же холодел на коже. Но на их измождённых лицах уже не было паники или отчаяния. Было тяжелое, выстраданное понимание и… осторожная гордость.

Анна смотрела на них несколько секунд, её лицо было непроницаемым. Потом она медленно кивнула.

— Приемлемо, — произнесла она. — Для двух дней — более чем приемлемо. Вы доказали, что можете учиться. Завтра экзамен. Помните: там не будет меня, чтобы сдерживать силу. Там не будет безопасной поляны. Там будет реальная угроза. И единственное, что у вас есть — это друг друга и холодная голова вашего лидера. Не подведите его. И не подведите себя.

Она повернулась и, не прощаясь, растворилась между деревьями, оставив после себя лишь лёгкий морозный туман, быстро тающий в вечернем воздухе.

Михаил деактивировал навык, и волна усталости накрыла его. Он опустился на колено, переводя дух. Перед ним сидели трое людей, которых два дня назад он едва знал. Теперь он знал, как они дышат в бою, как думают, чего боятся. Он посмотрел на закат, а затем на свою команду. Завтра всё должно было решиться.

День экзаменов настал. В назначенный час обширное тренировочное поле, более походившее на стадион, было заполнено первокурсниками. Их собралось гораздо больше, чем можно было ожидать, — несколько сотен человек, разбитых на беспокойные, жужжащие группы. Воздух гудел от сдержанных разговоров, нервного смеха и звенящего напряжения.

К собравшимся обратилась заместитель директора академии — Варвара Фёдоровна. Женщина с строгим, но не лишённым благородства лицом и седыми волосами, убранными в тугой узел, вышла на невысокую трибуну. Её появление заставило толпу постепенно смолкнуть.

— Приветствую вас, первокурсники, в этот важный день, — её голос, усиленный магией, разнёсся над полем чистым и весомым, без единого эха. — Сегодня ваш первый серьёзный рубеж. Не забывайте, ради чего мы все здесь обучаемся. Мы оттачиваем свои силы, чтобы быть щитом и мечом. Чтобы искоренять угрозы, приходящие из разломов, и не допускать повторения трагедий, подобной той, что потрясла Сибирь.

В её словах не было пафоса, лишь холодная, выверенная правда. Эта отсылка к недавней и ещё свежей в памяти всех катастрофе заставила многих выпрямить спины.

— Наша сила — в единстве, а ваше будущее — в ответственности. Станьте сильнее. Станьте сплочённее. И пусть сегодняшний экзамен покажет не только мощь вашего удара, но и ясность вашего разума. Да начнутся испытания!

По периметру поля выстроились преподаватели различных факультетов, наблюдая за происходящим с каменными лицами профессионалов. Над полем парил гигантский магический экран, на котором должны были транслироваться ключевые моменты испытаний из специальных зон. За происходящим наблюдали не только педагоги, но и множество студентов старших курсов, собравшихся на импровизированных трибунах. Для кого-то это было развлечением, для других — возможностью оценить потенциал младших, а для иных — просто напоминанием о том, через что им самим пришлось пройти.

Михаил, стоя в гуще своей маленькой, но уже сплочённой команды, почувствовал знакомый холодок сосредоточенности. Теория и мучительные тренировки остались позади. Теперь начиналась настоящая проверка. Его взгляд скользнул по лицам Катарины, Ивана и Семёна — во взглядах читалась напряжённая готовность. Пора было показать, на что способна их странная, своенравная стая.

Но внезапно его кожу обожгло чувство чужой, сконцентрированной ненависти. Он почувствовал это ещё до того, как обернулся — тяжёлый, убийственный взгляд, впивающийся в его затылок, будто ледяное шило.

Это был Дмитрий Волков. Тот стоял в отдалении, в окружении своей собственной, куда более многочисленной и грозной на вид команды. Его лицо было бледной маской, на которой горели лишь глаза — два уголька чистой, немой ярости. В том взгляде не было ни вызова, ни спортивного азарта. Только одно: обещание полного, беспощадного уничтожения. Он смотрел на Михаила не как на соперника, а как на позор, который необходимо стереть с лица земли, и на препятствие, которое будет сломано любой ценой.

Михаил встретил этот взгляд спокойно, на мгновение задержавшись. Ничего не сказал. Просто слегка кивнул, как бы принимая невысказанную угрозу. Принимаю. Жду.

— Эй, Леха, что он уставился? — прошептал Семён, заметив напряжение.

— Ничего, — отрезал Михаил, возвращая внимание к своей команде.

В этот момент раздался чёткий, металлический звук магического гонга, разрезающий густой воздух ожидания.

— Все группы! По утверждённым маршрутам — на исходные позиции! Испытание начинается! — прогремел голос одного из инструкторов.

И вот — движение. Десятки команд, словно сорвавшиеся с привязи своры, устремились вперёд, к зияющему тёмным входом приграничному лесу. Чья-то стихия, чьи-то крики, топот сотен ног. Михаил бросил последний взгляд на свою тройку.

— Пошли. Держите строй. Помните всё, чему научились.

Тёмный лес: Вход в преисподнюю

Экзаменационная зона «Тёмный лес» была огорожена мощным магическим барьером. Группы студентов заходили внутрь. Задача: продержаться 12 часов, собрать 20 мана-ядер монстров и выйти в точку эвакуации.

Как только их группа пересекла черту, реальность изменилась. Солнце исчезло, сменившись вечными сумерками. Деревья здесь напоминали скрюченные пальцы мертвецов, а туман лип к одежде, забирая тепло.

— Построение «Клин», — скомандовал Михаил. — Иван — впереди, щит поднят, но ману не трать. Катарина — два шага за мной справа. Семён — ты в центре.

— Есть контакт! — пискнул Семён, вцепившись в свой детектор. — Что-то крупное впереди. Ранг Е, быстро приближается!

Из кустов, ломая ветки, вывалилось нечто омерзительное.

Монстр: Анифарм (Химерический падальщик)

Описание: Сплав костей разных существ, скрепленный чёрной слизью. Имеет три головы и шесть суставчатых конечностей.

Навык: [Трупный резонанс] — издаёт визг, парализующий нервную систему жертв в радиусе 10 метров.

— Всем закрыть уши маной! — рявкнул Михаил.

Анифарм раскрыл все три пасти, готовясь к крику.

— Иван, сейчас!

Маркович, взревев, ударил щитом в землю. [Электрическая волна] прошла по сырой почве, сбивая монстру темп. Визг сорвался на жалкое хрипение.

— Катарина, сковать лапы!

Две ледяные цепи вырвались из земли, намертво пригвоздив Анифарма к месту. Михаил не стал ждать. Он сорвался с места, активировав [Скрытность] на ходу. Для монстра он просто исчез, чтобы через секунду появиться прямо над его центральной головой.

— [Световой прокол].

Луч чистой энергии прошил череп твари, испаряя чёрную слизь, служившую ей мозгом. Анифарм рухнул, распадаясь на кучу гнилых костей.

— Отлично! — крикнул Семён.

— Рано ещё расслабляться, — произнёс Михаил. — Сканер почувствовал ещё несколько анифарм. Готовимся, к нам идут гости. И их трое.

Иван сгруппировался, ожидая их. Катарина, как и положено магу, заняла позицию позади всех, а Семён, доставая из рюкзака нечто, похожее на сферу, кивнул.

Как и предупреждал Михаил, из чащи на них выползли три Анифарма девятого уровня.

Михаил тут же скомандовал:

— Иван, атакующей магией — отвлеки их! Катарина и я — уничтожим. Семён, насчёт третьего — активируй сферу!

— Семён, сейчас! — крикнул Михаил.

Семён активировал сферу и метнул её в сторону приближающихся тварей. Из артефакта вырвался ослепительно-белый свет, словно миниатюрная световая граната. Анифармы, застигнутые врасплох, зашипели и замерли в замешательстве.

Этой секунды хватило. Михаил и Катарина, действуя синхронно, обрушили на ошеломлённых монстров шквал магии. Ледяные шипы и Световой Прокол пронзили химерические тела, обратив их в груды рассыпающихся костей.

— Ну вот, четыре ядра у нас, — подвёл итог Семён, собирая трофеи. — Осталось ещё шестнадцать.

— Таким темпом нам будет легко справиться, — с лёгкой улыбкой произнесла Катарина.

— Не забываем, — строго добавил Михаил, — что когда до конца останется меньше двух часов, за ядрами начнется настоящая охота. Так что расслабляться рано. Будем начеку.