Начиная с VIII века до н. э., отчасти под влиянием гомеровского эпоса, греки стали верить в существование прежней разновидности людей – героев, с которыми города-государства стремились установить тесные связи. Когда в 475 году до н. э. афинский полководец Кимон захватил Скирос, самый южный остров в архипелаге Спорады у северо-восточного побережья Греции, он обнаружил там могилу Тесея, мифического царя Афин. Согласно отчетам, в могиле находился «труп огромного размера с бронзовым наконечником копья и мечом рядом»[791]. Кимон с большим шумом привез кости в Афины и захоронил их в построенном незадолго до того святилище Тесея, недалеко от Агоры, религиозного, политического и торгового центра Афин. В подобных случаях продвижение и прославление умершего было синонимом продвижения и прославления полиса, членом которого он был. Мавзолей на Красной площади в Москве, где покоится забальзамированное тело Владимира Ленина (ум. 1924 г.), недавно облаченного в новый костюм, и Мемориальный зал на площади Тяньаньмэнь, где покоится тело Мао Цзэдуна (ум. 1976 г.), выполняют ту же функцию. Выдающихся римлян тоже иногда хоронили в городе. Одним из них был Ромул, основатель Рима, чье предполагаемое святилище и гробница были обнаружены на Форуме в 2020 году[792].

Кладбища Первой мировой войны в Нормандии (Франция) и Арлингтонское национальное кладбище в Вашингтоне также служат политическим целям, подтверждая и отмечая заслуги перед государством. В V веке до н. э. афиняне начали хоронить погибших на войне в массовых захоронениях, известных как полиандрионы, рядом с Dêmosion Sêma, или Общественным местом захоронения, в Керамике. Каждый полиандрион был украшен рельефными скульптурами воинов в бою, под которыми были записаны имена погребенных. Они были перечислены в соответствии с принадлежностью к той или иной силе, но без патронимика (имени отца, отчества) или демотика (названия населенного пункта, к которому они принадлежали)[793]. Устраняя эти знаки идентичности, государство объявляло, что погибшие на войне принадлежат Афинам, а не их семьям[794]. Полиандрион, содержащий останки солдат, погибших в Пелопоннесской войне, был обнаружен рядом с Dêmosion Sêma в 1997 году[795]. В Спарте только солдаты, погибшие на войне, и, возможно, женщины, умершие при родах, могли удостаиваться чести иметь свои имена на надгробных плитах: аргументом было, что и те и другие погибали, служа государству[796]. Геродот утверждает, что спартанцы хоронили погибших на поле битвы при Платеях в 479 году до н. э. в трех отдельных общих гробницах в соответствии с социальным статусом – жрецов (хотя чтение этого слова сомнительно), граждан и илотов[797].

Римляне лишь в редких случаях ставили памятники погибшим на войне[798]. Вместо этого они прославляли доблесть выживших, сначала в виде триумфальных шествий по столице, за которыми наблюдали тысячи людей, а затем в виде триумфальных арок и колонн, служивших постоянным свидетельством их побед[799]. Император Траян был, пожалуй, уникален в том, что воздвиг алтарь для ежегодного совершения погребальных обрядов над теми, кто погиб в его первой дакийской кампании[800]. В обязанности самих легионеров входило заказывать погребальные памятники для своих товарищей по оружию с указанием звания, возраста, легиона и срока службы погибшего[801].

Память христианских мучеников не сопровождалась пышными гробницами до середины VIII века, когда их останки были извлечены из катакомб, где они находились изначально, и перезахоронены в церквях. Ислам обеспечил сподвижников Мухаммада и шиитских мучеников красивыми погребальными памятниками, но не позволил никому другому быть почитаемым с такой же пышностью[802]. Даже сегодня небольшая каменная табличка – вот и все, что служит памятью о мусульманских мертвых.