По странному стечению обстоятельств или по высшей воле, по негласному закону справедливости, но этот пациент оказался в той же самой больнице имени Корсакова и той же палате, что и несчастный спятивший кладоискатель Коломойкин. Его и пришли навестить Долгополов, Крымов и Кассандра. Он лежал на той же кровати, в такой же смирительной рубашке. Худой, длинный, постриженный наголо, с безумными глазами. Этих трех посетителей пустили мгновенно, потому что относились к ним почти как к волшебникам и магам.

– Вы уверены, что он не притворяется? – спросил Крымов у старого знакомца – заведующего отделением Старостина.

– Что вы, так играть? – усмехнулся врач. – Он же не народный артист.

– Да кто его знает, – многозначительно заметил Долгополов. – Эти демоны – те еще артисты.

– Демоны? – нахмурился стоявший тут же молодой доктор Петров, которому выпало курировать очередного безумца.

– Лев Львович Умнов так шутит, – улыбнулся Крымов.

– С ним ведь еще одна беда, – понизил голос Старостин, отчего-то неловко поглядев на молодую журналистку, которая во все глаза смотрела на больного.

А тот буквально таращился на нее. И глаза его блестели очень нехорошо!

– Кассандра, отведите взгляд, на грех и грабли стреляют, – негромко посоветовал Долгополов.

– Хорошо, – сказала та и отвернулась.

– И что за беда? – поинтересовался Крымов у заведующего.

– Его оскопили, вот какая беда. Лишили, простите, мужского достоинства, – пояснил Старостин. – Какое изуверство, представляете?

– А может быть, он был маньяком? – вдруг предположил Крымов. – Насильником? Воровал женщин и делал с ними все, что ему заблагорассудится? Не подумали об этом?

Старостин напряженно хмурился:

– С чего вы взяли?

Крымов снисходительно усмехнулся:

– Забыли, что я следователь по особо опасным делам? Зачем бы я сюда приехал, да еще с профессором?

– Вот почему вы здесь! – воскликнул Старостин. – Разумеется! А то чего бы следователю проверять какого-то изуродованного психа? Этот ведь вроде как ничего не украл, никаких артефактов?

– Вы все правильно поняли, доктор, артефактов он не украл, а нагреховодничал немало.

– Ясно, ясно, – кивал заведующий отделением Старостин. – Слушайте…

– Да?

– А может быть, вы и этого приведете в чувство? – Он обращался к Долгополову. – Исцелите маньяка? Он ведь многое может порассказать. Лев Львович? А какой для нас материал! На две докторских потянет.

Антон Антонович переглянулся с Крымовым.

– Если сказать честно, коллега, – заговорил Долгополов, – мы здесь именно затем, чтобы удостовериться, что наш маньяк уже никогда не выйдет из этого состояния. Так будет лучше для всех. Забылся, и хорошо. Поверьте на слово. Пусть все его тайны останутся вместе с ним навечно.

– Вы так считаете?

– Я так считаю, поверьте мне.

– Вернув человека в разумное состояние, – вдруг вновь встрял молодой доктор Петров, – вы даете ему шанс исправиться, раскаяться, пересмотреть всю свою жизнь. Разве нет?

– Человека – да, – загадочно резюмировал мнимый Лев Львович Умнов. – Но только человека.

Вскоре они покинули психиатрическую лечебницу. На улице Крымов сказал:

– Краевед Суровцев пишет сценарий на десять серий. Что с ним делать будем? Он ведь уверен, что поразит мир своими находками. Антон Антонович?

– А вот вы с ним и разбирайтесь, это вы ему пообещали карьеру в кино, а не я.

– Негуманно, – заметил Андрей.

– Да, мне тоже его жалко, – вздохнула Кассандра. – У него такие были надежды на черепушки с рожками. На его маленьких дьяволят.

– Меня другое беспокоит, – когда они шли к машине Крымова, заметил Антон Антонович Долгополов. – Цитирую на память: «И третий демон – Хаар – коварнейший и лукавейший изо всех. Он не так силен своими стихиями, но ему дана особая сила – искушать, обманывать, обольщать. И питается он не кровью и плотью, а разбитыми сердцами и страданиями душ человеческих…» Вот о чем нам стоит подумать, коллеги.