– Какие же вы несообразительные, – с порога сказал Кирилл Кириллович Разумовский, худой и высокий старик с плотной шапкой седых уложенных волос. – Здравствуйте, Андрей Петрович, здравствуй, дорогой Антоша. Чего тут скрывать – ждал, ждал с нетерпением. Бесконечно рад видеть моих друзей и коллег.

– Приветствую, Кирилл Кириллович, – пожал худую крепкую руку хозяину дома Крымов. – А зачем вы у нас есть? С вашими суперспособностями?

Хозяин дома пожал узкими плечами:

– Тоже верно, куда вы без меня? Фирменный чай уже готов.

Разумовский жил на юго-западе Москвы. Крымов уже бывал у него в гостях, и не раз, в трехкомнатной квартире, доверху заваленной книгами. Если бы можно было утонуть в книгах, то Кирилл Кириллович, стало быть, жил бы на самом дне такого интеллектуального водоема. А вокруг проплывали бы огромными рыбами и рыбками герои исторических, научных и религиозных трудов и его собственные фантазии. И только пузырьки бы устремлялись вверх, к потолку с трещинками и типовой недорогой люстре.

Его маленький друг-коротыга с пенной седой шевелюрой и баками был в высшей мере взволнован. С таким энтузиазмом на скачках ждут на финише призовую кобылу те, кто поставил на нее все свое состояние.

– Сразу говори, сумел прочесть?! – напал на старого друга Антон Антонович. – Ну, Кирюша?! Ну?!

– Как ты сам любишь говорить: ноги гну.

– Очень смешно.

– Вначале чай.

– Так сумел или нет?!

Кирилл Кириллович отправился в гостиную.

– Сумел, сумел.

– А может, изменим правила, а? Я про наши чаепития? Отложим?

– Ни в коем случае.

– Вот же садюга, – сокрушенно проговорил Антон Антонович, сбрасывая башмаки. – Мучитель! Издеватель! – Это он уже кричал вслед товарищу. – Я же помереть от волнения могу.

– Свежо предание! – уже из гостиной отозвался Разумовский. – Ты же бессмертен. Сам говорил! И руки не забудь помыть, – назидательно добавил он. – Будем пить чай! А там я и расскажу все по порядку…

Они приступили к церемонии. В доме Кирилла Кирилловича чаепитие было священнодействием. Ритуалом перед тем, как позволить судьбе и ее гончим, коими являлись и сам Разумовский, и Антон Антонович, да и Крымов в том числе, подгонять самые грозные события. Андрей Крымов безропотно и с удовольствием следовал всем эти домашним традициям, а вот Долгополова, нетерпеливого холерика, человека дела, все эти надуманные ритуалы здорово бесили. И если он сдерживался, то лишь потому, что знал: не получит он своей конфетки, пока не покрутится на задних лапках перед дрессировщиком. Не вытянет чашку-другую чая! Причем чинно и с расстановкой. Обижало ли это Антона Антоновича? Злило – да. Изводило – несомненно. Ведь формально он был главным, Разумовский только возглавлял московское отделение по борьбе с нечистью. Долгополов же был директором своего агентства и представителем загадочной Небесной канцелярии на планете Земля. Но обижаться на Кирилла Кирилловича Разумовского старый бойкий гном никак не мог. Во-первых, он знал, что «его Кирюша» в некоторых моментах умел и знал куда больше, а во-вторых, его помощник по столице был ему старым другом и соратником, в котором Долгополов, если честно, души не чаял.

– Хорош чай, хорош, – приговаривал Долгополов. – А пряники, как тебе наши пряники? Хороши, а? Андрей Петрович, вы чувствуете, как наши пряники отменно сочетаются с чаем хозяина дома? Я так понимаю, убери один из этих элементов, и гармония мира нарушится, полетит в тартарары.

– Отличный чай, Кирилл Кириллович, – кивнул детектив. – И что за травы такие? Я про добавки?

– Мой собственный сбор, – кивнул хозяин дома. – Ну ладно, Антоша, хватит из меня сумасшедшего делать, а из себя Петрушку. Вижу нетерпение в ваших глазах и понимаю, что стоит поторопиться. Так что объединим полезное с приятным.

– Слава тебе господи! – воскликнул Антон Антонович. – Вот это другой разговор! Говори, родной, как на духу говори. Время-то не ждет!

– Что и говорить, думал я долго. Где-то полчаса. Пока не решил узнать побольше о вашем купчине. А потому вернемся к сопроводительному материалу. Из какого рода эти братья Губины? Ануфрий Данилович и Павел Данилович?

– Да они метисы, фигурально говоря.

– Вот именно, в них много кровей намешано. Но их бабка – марийка, финно-угорка, причем особой породы.

– Какой еще особой? Есть горные, есть луговые.

– Все верно.

– А какие еще есть – озерные? – ернически рассмеялся Долгополов. – Или речные?

– Марийцы были очень воинственны, Антон. Русь к себе просто так не подпускали. И образование у них было своеобразное. Они писали на своем хорошо известном филологам языке «тиште», созданном из древних геометрических символов. Бабка братьев Губиных была из горных мариек, но у них там есть свое особое племя. Когда к ним пришла Русь, они ушли в пещеры. Их звали «смиренники». Они смирились с русской царской властью, не воевали, остались как бы в стороне. Держались еще независимее иудеев и старообрядцев. И у них со временем образовался своеобразный язык. Тайный язык местных жителей – этих «смиренников».

– Так-так-так?

– И такой тайный, чтобы ни одна царская рука не дотянулась до них, не узнала, о чем они говорят и что думают, как живут и кому молятся.

– Начинаю понимать – дальше, Кирюша!

– Помог составить им свой алфавит народоволец Нил Станиславович Рымский, по кличке Прометей, сосланный к ним в середине девятнадцатого века.

– Фантастика, дальше!

– А дальше мне стало все ясно. Павел Губин, собиратель легенд, записал текст на языке своей бабки, этих «смиренников». Записал легенду, услышанную где-то и когда-то. И называлась она знаете как?

– Да не томи же! – едва не подскочил Антон Антонович. – Или я должен еще чайник употребить? Так скажи – выпью на твоих глазах!

– Она называлась «Легенда о Марагадоне».

– Опаньки, – выдохнул Долгополов. – Это уже не тепло – горячо.

– Еще как горячо, – согласился Разумовский. – Расшифровку символов этих «смиренников» вы мне прислали. И вот тут, зная ключ, я разгадал и прочитал «Легенду о Марагадоне». Не так все оказалось и сложно. Нужен был ключ!

– Ключ! – восторженно повторил Антон Антонович. – Я же говорил: он справится!

– Ну вы даете, Кирилл Кириллович, – восхищенно кивнул детектив Крымов. – Вот это интуиция! Через бабку Губина добрались до сути.

– На всякого мудреца довольно простоты, Андрей Петрович, – рассмеялся хозяин дома.

– Ну так что же, Кирюша, – заерзал на стуле Долгополов, – легенду-то читать будешь?

– Я что тебе, ЭВМ? – скромно возмутился Разумовский. – Я только приступил к ее переводу. Завтра, думаю, мы узнаем, о чем там говорится. Но первые предложения уже прочитаны и разгаданы.

– Ну и что там в первых словах? – Долгополов буквально извелся. – Интересно же, Кирилл!

– Знал, что потребуешь. Что со свету сживать станешь! – рассмеялся хозяин дома. Кирилл Кириллович взял сложенный вдвое листок, все это время незаметно лежавший по его правую руку, и развернул: – Знал, несносный ты человек, и приготовился… Так вот, слушайте, коллеги…

– Слушаем, Кирюша! Слушаем! – пропел Долгополов.

– «Вечно земля и небо спорили друг с другом. Кто главнее? Небо говорило: „Я – дух этого мира, мною дышит мир“; Земля говорила: „Я – плоть его, без меня и дух пустое место, и некому будет без меня дышать“. Спор продолжался вечность, и никто не хотел уступать другому. Но вышел срок спору. И они решили: теперь определит война, только война! Небеса посылали на землю огненные камни, и те беспощадно взрывали плоть ее, обрушивали бури на океаны, двигая континенты, но Земля не сдавалась, а только закалялась в этих испытаниях. А было это так давно, что никто уже и не вспомнит. Когда ни человека, ни животных еще не существовало на земле, и птиц в небе не летало, и рыб в море не плавало, а лежала Земля только еще беременной, беспокойной, предвкушая рождение всего нового. И тогда Небо сказало: „Я рожу своих детей, и будут их звать ангелами. И они будут повелевать миром“. А Земля ответила: „А я рожу своих детей, и будут их звать демонами, и они будут повелевать твердью, плотью моей, и не допустят твоих детей к себе“. И Небо родило ангелов, и они заполнили эфир, а Земля родила демонов, и они заполнили земную твердь. Одного из этих демонов звали Марагадон, и следил он за великими пределами от реки Ра и до горячих степей Улыдала…»

– Обалдеть, как красиво, – вздохнул Долгополов. – Улыдала! А дальше?

Кирилл Кириллович отложил листок:

– Это пока все, друзья мои.

– Ты издеваешься? – громко поставив чашу на блюдце, спросил Антон Антонович. – Издеваешься, да?

– Ничуть. Что успел перевести, то и прочитал. Ты как ребенок, ей-богу. Терпение, Антоша, терпение. И чашки мне не бей.

– Какое тут, к черту, терпение? Назвал имя «Марагадон», а теперь терпение ему подавай. Дальше хочу слушать! А чашек я тебе куплю хоть тыщу.

– Мне эти дороги – от матушки достались.

– От матушки! Я в гневе. Что скажете, Андрей Петрович?

Детектив улыбался, слушая двух стариков, друживших целую вечность. Один был молнией, другой громоотводом. Первый – ершом, второй – панцирем. Долгополов – огнем яростным, Разумовский – водой студеной. Они чудесно дополняли друг друга.

– Скажу, что надо дать профессионалу закончить свою работу, – рассудил Крымов. – И потом, утро вечера мудренее.

– Ну да, мудренее! – возмутился Антон Антонович. – Так только в сказках и бывает.

– Ну все, – положил худые ладони на стол хозяин дома. – Теперь доедаем и допиваем, и вы ложитесь спать, потому что вам в путь, совершать подвиги, а я действительно продолжу работу. Все ясно?

– Изверг, – погрозил ему пальцем Долгополов. – Издеватель! Как сказала бы одна милая рыжая особа.

Тем не менее уже скоро гости разбрелись по диванам и раскладушкам, а Кирилл Кириллович заперся в своем кабинете, откуда иногда только слышалось его скорбное мычание – работая, он что-то напевал себе под нос.

…Утром Разумовский сам разбудил Долгополова, который долго и настороженно озирался и моргал, плохо понимая, где он, ощупывал диван под собой.

– Ты еще спроси, кто я такой, – усмехнулся Разумовский.

– Сон был ужасный… И такой реальный… За мной натурально трехголовый дракон гонялся, а я на ковре-самолете от него удирал. Мало в жизни пакостей, так еще и во сне…

– Это к битве, – заметил с раскладушки Крымов. – К грядущей битве.

– Я омлет приготовил, – сказал Разумовский. – Милости прошу.

– Омлет это хорошо, – одобрил детектив.

– И кофе я тоже сварил.

– Точно, чувствую, – потянул носом Крымов.

– И все перевел? – поморщился Антон Антонович.

– Ага.

– А сам-то спал?

– Пару часов. Я сплю мало. – Разумовский прищурил один глаз. – Тебе не говорили, Антоша, что с утра ты выглядишь лет на пятьдесят старше?

Долгополов скорчил презрительную рожу, Крымов хохотнул.

– Ну что, я поднимаюсь. – Раскладушка захрустела всеми своими суставами. Встав, детектив размял плечи. – Я вам куплю новую раскладушку, Кирилл Кириллович. Эта на египетскую мумию похожа.

– Ловлю на слове, – сказал хозяин дома. – Я на кухню. Умывайтесь и присоединяйтесь.

Сев за стол, все еще взъерошенный и чумовой, Антон Антонович сделал глоток кофе и кивнул на листок:

– Читай, дружище, умоляю.

Крымов уже потягивал кофе с печенюшками.

– Слушайте, – кивнул Разумовский. – Итак, того демона звали Марагадон, и он следил за великими пределами от реки Ра и до горячих степей Улыдала. Это значит – от Волги до казахских степей. А это тысячи полторы километров. Такой вот удел для трехглавого демона Марагадона. Читаю далее: «Но Небесам было пусто и скучно без Земли, воюющей с ними, они решили примириться с Землей, взяли тайком часть глины ее и слепили людей, но вдохнули в них ангельскую суть. И отпустили этих людей на Землю. Узнав о том, Земля стала истязать людей, как могла: жарой и холодом, ливнями и градом, а еще голодом, ведь половина этих людей была от ненавистного Неба. Но не могла Земля убить их, потому что вторая половина была от нее самой. И вот люди расплодились и населили Землю. Небеса наконец подружились с Землей, забыв прежние распри, и зажили счастливо вместе. Огненные камни, падавшие с неба, сменили живительные дожди. Но не было дружбы между ангелами и демонами, – Кирилл Кириллович даже указательный палец правой руки поднял в подтверждение своих слов, – и не было дружбы между демонами и людьми. Потому что Земля полюбила людей и назвала их своими детьми. И люди со временем полюбили Землю, кормившую и поившую их, и уже не представляли жизни без нее. Но страшные и злые демоны, родившиеся из недр Земли, про которых она стала забывать и даже чураться их, ушли с ее поверхности в глубины тверди, в ее темные бесконечные коридоры. Лишенные божественной сути, демоны решили мстить людям до тех пор, пока не изведут их всех. Земля терпела своих детей, а куда ей было деваться? Демоны владели энергиями Земли, правили ее недрами, у них было много сил искушать человека и давать ему повод завидовать им. Что могли ангелы подарить людям, кроме неба и высоты? А демоны предлагали богатство, золото и самоцветы, и власть, самое вожделенное, что только может пожелать человек из того, что так ценно на Земле. Небеса не сразу поняли, в чем дело. И хотя они дали людям в помощь ангелов, люди к тому времени уже были развращены посулами и щедрыми подачками демонов, и ангелы с их высотой уже мало привлекали людей. Тогда и началась борьба за человеческие сердца между ангелами и демонами. Одним из таких черных демонов и был трехликий Марагадон. В нем жили три демона, связанных кровным родством: Болгарык, Кучерём и Хаар».

– О! – воскликнул Антон Антонович. – Добрались до батьки Кучерёма!

– Добрались, – кивнул Разумовский.

– Так что, выходит, что никакого Марагадона и нет? – спросил Андрей Крымов. – Что это три отдельных существа? Сиамские близнецы, что ли? Недаром что у них и три колыбельки – три пирамиды в Ледяной пустоши.

– Только уже не три существа, – усмехнулся Долгополов. – Одно мы прикончили. Ну, скажем так, обезвредили. И видимо, это был Болгарык. Хотя, как знать…

– Не-е-т, мы можем узнать, – хитро сказал Разумовский. – Еще как можем.

Крымов живо поднял на него глаза:

– И каким образом, Кирилл Кириллович?

– А таким, Андрей Петрович, летопись дает нам их характеристики.

– Да ладно?! – воскликнул Долгополов.

– Представь себе, Антоша, представь себе. Слушайте дальше. «Они соединили в себе много стихий. Первый из них – Болгарык – необузданный и дикий людоед, питающийся плотью и кровью человеков…»

– Да, это он! – хлопнул по столу крепкой ладошкой Антон Антонович. – Это его мы грохнули.

– Ну, грохнули не мы его, а прекрасная Алиса, наш Ангел… – сказал Крымов.

– И тем не менее – грохнули, – запротестовал Антон Антонович.

– Хватит, – прервал их Разумовский. – «Второй – Кучерём – властитель стихий, похотливый змей, смерчем поспевающий везде и сносящий все на своем пути, людей превращающий в пыль…»

– Это точно про него, про Кучерёма! – вновь прервал товарища Долгополов. – Никаких сомнений! Превратить людишек в пыль – ему раз плюнуть.

– Несомненно, что второй – Кучерём, – поддержал друга Кирилл Кириллович. – Читаю: «И третий демон – Хаар – коварнейший и лукавейший из всех. Он не так силен своими стихиями, но ему дана особая сила – искушать, обманывать, обольщать. И питается он не кровью и плотью, а разбитыми сердцами и страданиями душ человеческих…»

– Ух ты, – пробормотал Антон Антонович и уставился на Крымова. – Чудная компания. Я про три головы этого Марагадона. Болгарык, Кучерём и Хаар. Звучит, конечно, похабно, но куда деваться. Из седой древности имена. Из глубины тысячелетий.

– А теперь еще один ключ, – сказал Разумовский. – Слушайте: «Демонов убить сложно, но возможно. С чистой душой и силой Неба. Болгарык боится отсечения своего достоинства – это обессилит его, превратит льва в жалкое ничтожество…»

Антон Антонович оживленно закивал:

– Все верно! Алиса так и сделала!

– Помню, – кивнул и Крымов. – Я вывозил ее на охоту.

Кирилл Кириллович подождал, пока страсти улягутся, и продолжал:

– «Кучерём страшится урагана и смерча еще большего, чем тот, который сможет поднять он сам. Как любой силач страшится еще большего силача. Это низвергнет его и лишит способности вершить бедствия. Хаар же боится еще большего лукавства, чем может породить сам…» – Разумовский вздохнул. – Это все. На этих словах запись обрывается, друзья мои.

– Жаль, но и это неплохо, – заметил Крымов. – Как мне кажется, Павел Губин, младший брат Ануфрия, специально оставил эти подсказки будущим рыцарям света, готовым сразиться с демонами.

– Но что дает нам эта информация? – спросил Долгополов. – Нам, рыцарям света? Кто скажет первым? Впрочем, я сам отвечу за нас троих. Нам нужно быть вдесятеро сильнее Марагадона, чтобы противостоять ему. Но пока что я не обзавелся волшебной палочкой и щуку, исполняющую желания, тоже из проруби не вытянул. А жаль! Хотя мысли, кому позвонить, уже приходят.

Телефон Крымова ожил. Он взял трубку:

– Алло, Катерина?

Это была их милая самогонщица из Синеборья.

– Да! У нас тут беда!

Крымов взглянул на Долгополова.

– Что именно? Какая еще беда?

– Громкость! – сказал Антон Антонович.

Крымов включил звук.

– Мальчишка, Митька, тот самый, что видел Кучерёма еще зимой, в канун Нового года, опять с ним пересекся.

– Где?!

Оба старика навострили слух.

– Там же, на окраине Синего Бора. Кучерём выл по своей жене Агафье, всех обвинил в ее смерти, а потом сказал, что скоро вернется и уничтожит все село. Он еще Митьке золотые монеты бросил. Сказал: иди и скажи своим – смерть их ждет. А сам беги, и как можно дальше. Никто не выживет. Сказал, только вот сил наберется. Так и сказал. А потом смерч вокруг села носился, ночью, все сметал на своем пути. Старухи все попрятались, говорят: «Батька Кучерём гневится, убивать нас будет! Как давно предсказал». Поносился и ушел.

– Плохо дело, Катерина.

– Я знаю.

– Очень плохо. Ураган еще вернется.

– Знаю. Что нам делать, Андрей?

– Я сейчас буду думать, Катя. Расскажу все моему старику. А пока что отбой. Но мы с тобой на связи.

– Хорошо.

Долгополов и Разумовский переглянулись. Крымов вздохнул:

– Вы слышали: Кучерём пообещал вернуться в Синий Бор и всех убить за свою жену Агафью. Ни больше ни меньше.

– Этого следовало ожидать, – кивнул Антон Антонович. – Вопрос только во времени.

– Что делать будем? – спросил Крымов.

Долгополов почти что зарычал. Так злобно рычат маленькие зверьки, у которых хотят отнять пищу. Сейчас у Антона Антоновича пытались отнять инициативу, чего он не терпел, потому что не любил оставлять врагов за спиной.

– Мысль есть. Но ничего опаснее мы еще с вами не совершали, Андрей Петрович. Едем в Ледяную пустошь.

– Когда?

– Прямо сейчас. Долетим до Царева, и туда.

– Ладно, – кивнул детектив.

И вновь зазвонил телефон Крымова.

– Касси! – снисходительно воскликнул Андрей. – Она что, экстрасенс?

– Надо же, – проворчал Долгополов. – Ну и чего хочет наша рыжая?

Крымов включился.

– Привет.

– Привет, – ответила их подруга. – Я еду с вами.

– Что?

– А то что слышал. Я еду с вами.

– Нет.

– Да.

– Катерина позвонила, додумалась?

– Неважно, кто позвонил.

– Мы в Ледяную пустошь собираемся.

– В пустошь так в пустошь. И даже не спорь со мной. Я еду с вами. Антон Антонович, я знаю, вы слышите, поддержите меня, – вдруг попросила она.

Бодрый старик пожал плечами:

– Да пусть едет. Хочет сдохнуть с нами за компанию – да пожалуйста.

– Спасибо, – ответила Кассандра.

– На здоровье, милая, – не смог не ответить Долгополов.

– Будь готова в любую минуту, – сказал Андрей.

– Хорошо. На связи. Еще раз спасибо.

– Мне поехать с вами? – спросил Разумовский. – Не раз гонялись вместе за нечистью. Арсенал готов к бою. А стреляю я хорошо, Антоша, сам знаешь.

– Знаю. Но не в этот раз, Кирюша, – покачал головой Антон Антонович. – Мне нужен начальник штаба на расстоянии. Живой и здоровый. И твой арсенал в этой битве нам вряд ли поможет.

– Ясно. А что поможет?

– Гром небесный. Так что сиди дома и жди вестей. Позвоним – значит выжили.

– Ладно, пусть будет по-твоему.

Антон Антонович воззрился на молодого компаньона:

– Кстати, нам понадобится другая машина, Андрей Петрович. Которая сможет ехать по пересеченной местности.

– И где мы ее возьмем так быстро?

– Давайте-ка вначале долетим назад, а там видно будет.