Бенден-Вейр, утро.

Вейр Плоскогорье, перед рассветом

Едва представилась возможность, Ф’нор покинул зал Совета и отправился на поиски Ф’лара. По пути он забрал из неприметной ниши в коридоре горшок с омерзительными личинками.

«Он у себя в вейре», – сообщил Кант’ своему всаднику.

– Что говорит про Ф’лара Мнемент’?

Последовала пауза, и Ф’нор вдруг задумался: о чем беседуют между собой драконы, когда не общаются с людьми?

«За него Мнемент’ не тревожится».

Уловив слегка подчеркнутое «за него», Ф’нор уже собирался расспросить Кант’а подробнее, но тут на его плечо спикировала, трепеща крыльями, маленькая Гралл. Обвив хвостом его шею, она нежно потерлась щекой о щеку.

– Становишься смелее, малышка? – одобрительно усмехнулся Ф’нор.

Гралл, явно довольная собой, сложила крылья и вонзила когти в толстую накладку, которую Брекка специально пришила к левому плечу кожаной куртки. Ящерицы предпочитали сидеть на плече, а не на руке.

Из спальни появился Ф’лар. Увидев, что Ф’нор один и ждет его, он широко улыбнулся:

– Принес личинок? Отлично. Идем.

– Нет, погоди, – возразил Ф’нор, хватая брата за плечо, но тот уже шагал к выходу из вейра.

– Идем, пока нас никто не видит.

Они незамеченными спустились по лестнице, и Ф’лар повел Ф’нора к недавно открытому входу возле площадки Рождений.

– Ящериц распределили честно? – спросил он, с усмешкой поглядывая на прильнувшую к самому уху Ф’нора Гралл.

– Грож забрал больше всех, как ты, скорее всего, мог догадаться, – усмехнулся в ответ Ф’нор. – Варбрет и Лауди великодушно отказались, заявив, что яйца наверняка есть и в их холдах, но лорд Сангел взял парочку. А вот Лайтол – нет.

Ф’лар с сожалением вздохнул, качая головой.

– Я так и думал, хотя надеялся, что он хотя бы попытается. Ларт’а, его погибшего коричневого, ничто не заменит, но… что ж…

Они шли по ярко освещенному, недавно расчищенному коридору, которого Ф’нор прежде не видел. Невольно бросив взгляд направо, он улыбнулся, заметив, что старую дыру, сквозь которую можно было заглянуть на площадку Рождений, полностью заделали.

– Мальчишкам вряд ли понравится.

– Что? – удивленно переспросил Ф’лар. – Ах это… Да, Лесса сказала, что Рамот’а была крайне недовольна. И Мнемент’ с ней согласен.

Он смущенно улыбнулся, вспомнив, как они с братом, дрожа от страха, в детстве пробирались во этому коридору, желая тайно взглянуть на яйца Неморт’ы.

– Там есть помещение, которое подходит для моей цели…

– А именно?

Ф’лар поколебался, задумчиво глядя на брата.

– С каких это пор ты решил, будто я неспособен хранить секреты? – поинтересовался Ф’нор.

– Все куда серьезнее, чем ты думаешь…

– Так расскажи!

Они добрались до первой комнаты пещерного комплекса, который обнаружили Джексом и Фелессан, но бронзовый всадник не дал Ф’нору полюбоваться захватывающим рисунком на стене или прекрасной работы шкафами и столами, поспешно направившись мимо второй комнаты в помещение побольше, где на полу стояли ряды прямоугольных каменных корыт. На стенах остались отверстия и желоба от прочего оборудования, которое, видимо, убрали отсюда еще в древности, но Ф’нора это интересовало мало: все его внимание было приковано к высаженным в корытах кустам, траве и росткам полевых растений и злаков. В самых больших виднелись маленькие деревца.

Ф’лар протянул руку к горшку с личинками, который Ф’нор с готовностью ему отдал.

– Сейчас я посажу часть личинок во все резервуары, кроме этого. – Ф’лар показал на один из них, средней величины, и начал раскладывать по корытам извивающихся личинок.

– И что ты хочешь этим доказать? – Взгляд Ф’лара настолько напомнил те времена, когда они постоянно задирали друг друга в детстве, что Ф’нор не смог удержаться от улыбки. – Так все-таки?

– Сперва я хочу проверить, что эти южные личинки прекрасно выживают в северной почве среди северных растений…

– И?..

– Что они станут уничтожать Нити здесь точно так же, как и в западных болотах.

Оба зачарованно, хоть и не без отвращения, наблюдали, как извивающаяся серая масса распадается на отдельных личинок, которые тут же зарываются в рыхлую темную почву.

– Что?

Перед мысленным взором Ф’нора вдруг возник Ф’лар-мальчишка, подзуживающий его отправиться на поиски легендарной дыры у площадки Рождений. Потом – снова Ф’лар, но уже взрослый, в помещении Архива, среди заплесневелых пергаментов, предлагавший совершить прыжок во времени, чтобы остановить Нити в Нерате. И еще он представил, как просит Ф’лара его поддержать, когда Кант’ станет бороться за благосклонность Вирент’ы, королевы Брекки…

– Но мы не видели, что происходило с Нитями, – сказал он, вновь возвращаясь к реальности.

– Что еще могло с ними случиться в тех болотах? Ты же прекрасно знаешь, что Падение продолжалось четыре часа, а мы сражались только два из них. Ты видел следы от ожогов, видел деятельность личинок. И могу поспорить, что тебе нелегко было набрать целый горшок, поскольку они выползают на поверхность лишь тогда, когда падают Нити. Собственно, можешь вернуться назад во времени и сам увидеть.

Ф’нор поморщился, вспомнив, что собирать личинок ему пришлось действительно долго, а поскольку патрульные Т’кула могли появиться в любой момент, все трое страшно нервничали. Трое, то есть он, его дракон и его файр.

– Мне стоило самому сообразить. Но… Нити ведь не падают на Бенден…

– Ты будешь в Телгаре и Руате сегодня днем, когда начнется Падение. На этот раз наберешь немного Нитей.

Если бы не ирония в глазах брата, Ф’нор решил бы, что тот сошел с ума.

– И конечно же, – язвительно заметил он, – ты уже точно определил, каким образом я должен это сделать?

Ф’лар откинул волосы со лба:

– Что ж, я готов выслушать предложения…

– Разумно, поскольку обжигать руки предстоит мне.

– У тебя есть в помощь Кант’ и Гралл…

– Если они окончательно свихнулись…

– Мнемент’ все объяснил Кант’у…

– Это радует.

– Я бы тебя не просил, если бы мог сделать это сам! – Терпение Ф’лара лопнуло.

– Знаю! – резко ответил Ф’нор и тут же расслабился, поскольку не сомневался, что у него все получится.

– Ладно, – усмехнулся Ф’лар. – Лети на небольшой высоте рядом с королевами. Ищи хороший крупный сгусток и следуй за ним. Кант’ достаточно опытен, чтобы ты смог дотянуться до сгустка ковшом с длинной рукояткой. А Гралл сможет уничтожить любую Нить, увернувшуюся и достигшую земли. Ничего другого мне придумать не удалось. Если, конечно, мы не полетим над каменным плато, но даже тогда…

– Хорошо, предположим, я сумею поймать живую Нить. – Коричневый всадник с трудом сдерживал дрожь. – И предположим, что личинки действительно их… истребляют. Что дальше?

Едва заметно улыбнувшись, Ф’лар развел руками:

– Тогда, о сын моего отца, мы станем разводить этих прожорливых личинок целыми бочками и разбрасывать их по всему Перну.

Ф’нор упер кулаки в бока. Похоже, брат все-таки бредит.

– Нет, это вовсе не бред, Ф’нор! – ответил бронзовый всадник, присаживаясь на край ближайшего корыта. – Если у нас появится подобная защита, – он поднял опустевший горшок и вертел его в руках, будто в нем содержалось подтверждение его теории, – Нити смогут падать где и когда угодно, не приводя к хаосу и слому всех традиций, что мы наблюдаем в данный момент. Обрати внимание, нигде в Архивах нет даже отдаленного намека на подобные события. И тем не менее я задаюсь вопросом: почему нам потребовалось столько времени, чтобы расселиться по всему континенту? Почему спустя тысячи Оборотов, учитывая прирост населения за последние четыреста, нас так мало? И почему, Ф’нор, никто не раньше не пытался добраться до Алой Звезды, если для дракона это всего лишь еще одна разновидность прыжка в Промежутке?

– Лесса говорила мне, чего требовал лорд Грож, – сказал Ф’нор, пытаясь вникнуть в удивительные и вместе с тем логичные вопросы брата.

– Дело не только в том, что мы не могли увидеть Звезду, чтобы определить ее координаты, – настойчиво продолжал Ф’лар. – У Древних имелось оборудование, которое они тщательно сохранили, хотя даже Фандарел не в силах предположить, каким образом. Может, они сохраняли его для нас? До того момента, когда мы поймем, как преодолеть последнее препятствие?

– И каково же это последнее препятствие? – едко спросил Ф’нор, подумав, что их может быть не меньше десятка.

– Знаю, их более чем достаточно. – Ф’лар начал загибать пальцы. – Защита Перна в отсутствие всех Вейров – возможно, хватит личинок и хорошо организованных наземных команд. Размеры и интеллект драконов – ты сам заметил, что наши драконы крупнее и умнее тех, что на четыреста Оборотов старше. Если драконов вывели специально для этой цели из существ вроде Гралл, они не могли вырасти до нынешней величины за несколько поколений. Взять, к примеру, тех выносливых длинноногих скакунов, которых наконец вывел мастер-скотовод. Как я понимаю, эта работа была начата около четырехсот Оборотов назад. Г’нариш говорит, что в его время таких животных не существовало…

Ф’нор вдруг понял по тону голоса Ф’лара, что тот на самом деле не столь уверен в реальности своей невероятной идеи. И все же – разве не являлось общепризнанной целью всадников полное истребление всех Нитей с небес Перна? Или нет? В обучающих балладах и сагах об этом не было ни строчки, лишь о том, что всадники готовы защитить Перн, когда придет Алая Звезда. Ничто не намекало, что когда-нибудь Нитей не останется вообще.

– Что, если мы находимся в решающей точке некоего плана, тщательно воплощаемого на протяжении тысяч Оборотов? – предположил Ф’лар. – Разве все факты не говорят об этом? Резкий рост населения, изобретательность Фандарела, обнаружение тех помещений и устройств, личинки… Все сходится!

– За исключением одного, – медленно проговорил Ф’нор, почти возненавидев самого себя.

– Чего именно? – Страсть в голосе Ф’лара сменилась холодом.

– О сын моего отца, – глубоко вздохнув, начал Ф’нор, – если всадники очистят Алую Звезду от Нитей, в чем будет состоять дальнейший смысл их существования?

Побледнев, Ф’лар поднялся на ноги.

– Что ж, полагаю, у тебя найдется ответ и на этот вопрос, – продолжал Ф’нор, не в силах вынести разочарования во взгляде брата. – Так где этот ковш с длинной ручкой, которым мне предстоит ловить Нити?

* * *

Тщательно обсудив и отвергнув другие возможные способы поимки Нитей, они взяли друг с друга обещание хранить тайну – посвятив лишь Лессу и Рамот’у – и разошлись. Каждый заверял другого, что собирается поесть и отдохнуть, но оба не сомневались, что ожидать этого не приходится.

Ф’нору пришлась по душе идея Ф’лара, хотя он понимал все ее изъяны и возможные риски. Только потом он сообразил, что ему так и не представилось шанса обговорить с братом новшество, которое он хотел предложить. И тем не менее мысль о брачном полете коричневого дракона с королевой выглядела куда менее революционной, чем желание Ф’лара положить конец служению Вейров. Впрочем, в соответствии с теорией Ф’лара, если драконы достигли тех размеров, которые предполагались изначально, им никак не могло повредить, если коричневый, величиной меньше бронзового, спарится с королевой хотя бы раз. Ф’нор вполне этого заслуживал. Утешая себя мыслью, что это всего лишь обмен любезностями, а вовсе не крупное преступление, каковым оно, возможно, считалось когда-то, он пошел одолжить ковш с длинной ручкой у одной из помощниц Маноры.

Пока он лечился в Южном, кто-то, вероятно сама Манора, прибрался в его вейре. Ф’нор с благодарностью оценил свежие мягкие шкуры на постели, чистую выглаженную одежду в сундуке, отполированные воском стол и стулья. Кант’ проворчал, что кто-то подмел накопившийся на его лежбище песок и теперь ему нечем отчищать шкуру на брюхе.

Покладисто посочувствовав дракону, Ф’нор улегся на шелковистые шкуры на кровати, потирая слегка зудящий шрам на руке.

«Если зудит, нужно масло, – сообщил Кант’. – Иначе в Промежутке потрескается шкура».

– Эй ты, заткнись. У меня кожа, а не шкура.

В спальню влетела Гралл, зависла над сундуком. Ветер, поднятый ее крыльями, холодил лицо Ф’нора. От нее исходило любопытство с легким оттенком тревоги.

Он улыбнулся, мысленно успокаивая ящерку. Взгляд ее фасетчатых глаз перестал метаться из стороны в сторону, и она начала обследовать его жилище. Обнаружив купальню, она довольно зажужжала, и Ф’нор услышал плеск воды. Он закрыл глаза. Ему нужно было отдохнуть. О том, что предстояло ему ближе к вечеру, не хотелось думать.

Если личинки действительно пожирают Нити и если ему удастся убедить напуганных лордов и мастеров согласиться с таким вариантом – что дальше? Эти люди вовсе не дураки, и они сразу поймут, что Перн больше не будет зависеть от всадников драконов. Само собой, именно этого им и хотелось бы. И чем тогда, скажите на милость, заняться лишившимся работы всадникам? Лорды Грож, Сангел, Нессел, Мерон и Винцет незамедлительно прекратят платить десятину.

Ф’нор был вовсе не против научиться какому-нибудь другому ремеслу, но Ф’лар отдал Южный континент во власть Древних, и где теперь всадникам выращивать еду? Что они смогут обменять на продукцию мастерских?

Вряд ли Ф’лар считал, что сумеет со временем восстановить отношения с Т’кулом, или?.. А может… в конце концов, никто не представляет, насколько велик Южный континент. За пустынями на западе или за неисследованными морями на востоке могли лежать другие, более гостеприимные земли. Может, Ф’лар знает несколько больше, чем говорит?

Возле уха Ф’нора жалобно запищала Гралл и вцепилась в меховое одеяло возле его плеча. После купания ее мягкая шкурка отливала золотом. Он погладил ящерку, думая, нужно ли ей масло. Она росла, но не с такой чудовищной скоростью, как драконы в первые несколько недель после вылупления.

Похоже, его мысли беспокоили ее не меньше, чем его самого.

– Кант’?

Дракон спал, что странным образом утешило Ф’нора.

Улегшись поудобнее, он закрыл глаза, полный решимости отдохнуть. Он почувствовал, как Гралл, успокоившись, прижалась к его шее в изгибе плеча, и подумал: как там дела у Брекки в Плоскогорье? Как там ее маленький бронзовый – так же с трудом привыкает к жизни в пещерах, как и Гралл? В его памяти возникло лицо девушки – не такое, каким он видел его в последний раз, встревоженное и озабоченное внезапными сборами после того, как на ничего не подозревающий Южный Вейр обрушился Т’кул, – но полное любви и нежности. Скоро, подумал он, она будет с ним – и уж он постарается, чтобы она не выбивалась из сил, сражаясь за всех подряд, только не за себя. Он сообразил, что сейчас она наверняка спит, поскольку в Плоскогорье еще ночь…

* * *

Но Брекка не спала. Она внезапно проснулась, как это с ней обычно бывало по утрам, – однако сейчас ее окружало не просто темное безмолвие пещеры вейра, но кромешная ночная тьма. Единственным источником света были глаза Берда, ее файра, который тоже встрепенулся, тревожно крича. Брекка погладила его, прислушиваясь, не проснулась ли Вирент’а, но королева крепко спала на своем каменном ложе.

Брекка попыталась заснуть снова, но сразу же поняла, что это бесполезно. Может, в Плоскогорье и была ночь, но в Южном уже светало, и ее тело привыкло к определенному ритму. Вздохнув, она встала, успокаивая взволнованно порхавшего вокруг Берда. В конце концов он присоединился к ней в купальне и стал плескаться в теплой воде с остатками очистительного песка. Потом, усевшись на скамью, он стал прихорашиваться, издавая чувственные трели, которые всегда забавляли девушку. В каком-то смысле она была рада, что может встать пораньше и, пока никто не мешает, заняться делами, которых на новом месте просто выше головы. Требовалось спланировать самое насущное. Свежей еды не хватало. Т’кул оставил им самых старых и тощих мясных животных, худшую мебель, забрал большую часть тканей, древесины и кожи, а также все вино и не позволил жителям Южного вывезти свои запасы. Будь в ее распоряжении хотя бы два часа, или если бы кто-то предупредил заранее…

Девушка вздохнула. Мерика явно управляла хозяйством Вейра даже хуже, чем Килара, поскольку в Плоскогорье все пришло в полное запустение. Холды, платившие десятину Вейру Плоскогорье, не собирались им помогать. Возможно, стоит поговорить с Ф’нором… нет, это будет свидетельствовать, что сама она ни на что не годна. Сперва нужно составить перечень всего, что у них есть, выяснить, в чем они больше всего нуждаются, понять, что можно изготовить самим… Мысли Брекки прервались: она поняла, что нужно привыкать к совершенно иному образу жизни, целиком зависящей от щедрости холдов. В Южном Вейре у нее постоянно хватало работы, а в мастерской ее отца всегда можно было сделать все необходимое из подручных материалов. Что-то можно было вырастить, а без чего-то обойтись.

– Килара уж точно ничего не станет делать своими руками! – пробормотала Брекка, надевая летную куртку, которая была теплее и меньше стесняла движения. Раз уж придется копаться в складских пещерах…

Ей не нравился остролицый Мерон, лорд Набола, а мысль о том, чтобы оказаться у него в долгу, внушала отвращение. Наверняка есть и другой выход.

Когда Брекка проходила мимо Вирент’ы, та пошевелилась, и ее шкура блеснула в темноте. Она спала столь крепко, что девушка даже не погладила ее по морде. Драконица вчера тяжко потрудилась. Неужели это было только вчера?

Берд издал столь самодовольную трель, пролетая мимо королевы, что Брекка невольно улыбнулась. Мысли его были прозрачны, будто вода в бассейне. Да, вода… нужно выяснить, правду ли говорила Ранелли насчет воды в озере Вейра. Старуха накануне вечером горько жаловалась, что люди Т’кула преднамеренно загадили воду.

Легкий ночной морозец пощипывал щеки. Взглянув на часового у Звездной Скалы, Брекка поспешила по короткой лестнице в Нижние пещеры. Угли в очагах едва тлели, но вода в котелке была достаточно горячей. Девушка заварила кла, нашла хлеба и фруктов для себя, а также немного мяса для Берда. Теперь он ел уже не столь жадно и больше не нажирался до бесчувствия.

Взяв свежую корзинку со светильниками, Брекка направилась в кладовые. Берд устроился повыше, наблюдая за ее деятельностью.

Четыре часа спустя, когда Вейр начал просыпаться, Брекку переполняло презрение к прежней хозяйке Плоскогорья, но ей стало ясно, что по поводу запасов она ошибалась. Собственно, она подозревала, что лучшие ткани и кожи, не говоря уже о вине, вовсе не отправились на юг вместе с людьми Т’кула.

Вода в озере, однако, была, несомненно, загажена отбросами, и ее требовалось очистить. По крайней мере, в ближайшие несколько дней она ни на что не годилась. А доставить воду из ближайших горных ручьев оказалось не в чем. Поскольку посылать дракона за парой ведер казалось Брекке глупым, она обратилась к Т’бору и Киларе.

– Я доставлю бочонки из Набола, – заявила Килара, отвлекшись от разглагольствований о мелочности Т’кула.

Хотя Брекке было ясно, что Т’бор не одобряет подобный вариант, у него хватало других забот, чтобы возражать. В конце концов, подумала Брекка, Килара проявила хоть какой-то интерес к делам Вейра и взяла на себя часть ответственности.

Килара, кружа, поднялась над Чашей Вейра верхом на отливавшей золотом в лучах раннего утреннего солнца Придит’е. Т’бор отправился вместе с несколькими крыльями на разведку, чтобы ознакомиться с местностью, поставить сигнальные костры и назначить патрульных. Брекка и Варина, с помощью Пильгры, единственной оставшейся госпожи из Древних, распределили самые насущные работы, отправив одних подростков чистить озеро, а других за свежей водой.

Занятая подсчетами мешков с мукой, Брекка не услышала первый крик Вирент’ы. Лишь удивленно запищавший Берд привлек внимание девушки, облетев вокруг ее головы.

Брекка ощутила потрясший ее дикий, необузданный всплеск эмоций золотой драконицы. Пытаясь понять, что случилось с королевой, которая только что мирно спала, девушка бросилась бежать по коридорам и в Нижних пещерах столкнулась с взволнованной Пильгрой.

– Вирент’а готова к брачному полету, Брекка! Я отозвала всадников! Она сейчас направляется к месту кормежки. Ты ведь знаешь, что нужно делать?

Брекка в ошеломлении не сопротивлялась Пильгре, которая потащила ее в сторону Чаши. Вирент’а, крича, планировала к месту кормежки. Перепуганные животные пронзительно мычали, отчего повисшее в воздухе напряжение лишь усиливалось.

– Давай, Брекка! – крикнула Пильгра, подталкивая ее вперед. – Не позволяй ей объедаться. Она не сможет долго летать!

– Помоги мне! – умоляюще попросила Брекка.

Пильгра успокаивающе обняла ее, странно улыбнувшись:

– Не бойся. Это же просто чудесно!

– Я… я не могу…

Пильгра встряхнула Брекку за плечи.

– Конечно сможешь. Ты должна. Мне нужно убраться отсюда подальше вместе с Сегрит’ой. Варина уже забрала свою королеву.

– Забрала?

– Конечно. Не понимаешь? Здесь сейчас нельзя оставаться другим королевам. Радуйся, что Придит’а с Киларой улетела в Набол. Она тоже скоро будет готова.

В последний раз подтолкнув Брекку, Пильгра побежала к своей королеве.

Внезапно рядом с Бреккой оказалась Ранелли, отмахиваясь от возбужденного файра, метавшегося над их головами.

– Убирайся! Убирайся! А ты, девчонка, бегом к своей королеве – или никакая ты не госпожа Вейра! Не позволяй ей обжираться!

Внезапно в воздухе возникло множество драконьих крыльев – вернулись бронзовые. Поняв, что никто, кроме нее, не сможет защитить Вирент’у, девушка бросилась к месту кормежки, слыша нарастающий рев бронзовых и ощущая сладострастное внимание коричневых, синих и зеленых, которые расселись на каменных карнизах, наблюдая за происходящим. Чаша Вейра заполнилась людьми.

– Ф’нор! Ф’нор! Что мне делать? – простонала Брекка.

Внезапно она увидела, как Вирент’а, яростно крича, обрушивается на добычу: изменившаяся, незнакомая Вирент’а, которой двигало нечто большее, чем жажда крови.

– Ей нельзя объедаться! – крикнул кто-то, дергая девушку за руку. – Не позволяй ей объедаться, Брекка!

Но Брекка была уже с Вирент’ой, ощущая ненасытное желание рвать сырое горячее мясо, вкус крови во рту, ее тепло в желудке. Брекка осознавала лишь одно: Вирент’а готова подняться в брачный полет, а она, Брекка, стала пленницей ее чувств, жертвой драконьего вожделения, вопреки всему, во что она прежде верила и чем гордилась.

Вирент’а вспорола брюхо первому быку, и Брекке пришлось мысленно сражаться с ней, не позволяя вгрызться в дымящиеся потроха. Ей удалось сдержать золотую королеву, используя всю мощь нерушимой любви, которая связывала их обеих. Когда Вирент’а взмыла над окровавленной тушей, Брекка вдруг ощутила тяжелый запах окружавших ее разгоряченных мужских тел. Подняв голову, она скользнула взглядом по лицам напряженно следивших за происходящим на площадке кормления бронзовых всадников, чьи хорошо знакомые лица искажала странная чувственность.

– Брекка! Следи за ней! – хрипло крикнул кто-то ей в ухо, больно сдавив за локоть.

«Все не так! Не так! – мысленно застонала она, всей душой призывая на помощь Ф’нора. Он же сказал, что обязательно придет! Пообещал, что лишь Кант’ сможет настичь Вирент’у… – Кант’! Кант’!»

Вирент’а вцепилась в горло быка, но не для того, чтобы напиться крови. Ей хотелось раздирать и жрать теплое мясо.

Две неодолимые силы вступили между собой в поединок, терзая Брекку не менее жестоко, чем Вирент’а терзала плоть мертвого животного, но в конце концов ей удалось подчинить себе драконицу. Но что возьмет верх в ней самой: Вейр или мастерская? Она отчаянно цеплялась за надежду, что возможен и третий вариант. Ф’нор.

После четвертого быка Вирент’а словно начала светиться. Совершив головокружительный прыжок, она внезапно взмыла в воздух. Со всех сторон Вейра ударил в уши трубный рев устремившихся следом за ней бронзовых, поднятые их крыльями пыль и песок летели в лица собравшихся зрителей.

Для Брекки перестало существовать что-либо помимо Вирент’ы. Она сама вдруг стала Вирент’ой, которая, презирая пытавшихся поймать ее бронзовых, поднималась все выше над восточными горами, пока земля внизу не превратилась в черно-песочное лоскутное одеяло. На этом фоне ослепительно сверкало в лучах солнца пятнышко озера. Все выше и выше, за облака, где разреженный воздух позволял набрать еще больше скорости.

Внезапно из облаков под ней вынырнул еще один дракон – королева, так же сияющая золотом, как и она сама. Королева? Чтобы отнять ее драконов?

Протестующе крича, Вирент’а спикировала на незваную гостью, выставив когти. Тело ее, только что ликовавшее от ощущения полета, напряглось, готовясь к схватке.

Соперница с легкостью увернулась, а Вирент’а не сумела избежать удара когтями по ничем не прикрытому боку. Она начала падать, но быстро пришла в себя и нырнула в пелену облаков. Бронзовые тревожно затрубили: они жаждали спариваться, им хотелось вмешаться в поединок. Другая королева, которой оказалась Придит’а, звала их соблазнительными трелями, считая, что уже одержала победу.

Унижение лишь добавило Вирент’е ярости. Взревев, она вырвалась из облаков навстречу бронзовым, словно бросая им вызов, и увидела под собой свою соперницу. Сложив крылья, молодая королева камнем спикировала вниз, вонзив когти в спину Придит’ы и раздирая ее крылья. Та судорожно извивалась, тщетно пытаясь вырваться. Обе падали, подобно Нитям, вниз, к склонам гор, сопровождаемые смятенным ревом бронзовых.

Отчаянным рывком Придит’е удалось освободиться, хотя когти Вирент’ы разодрали ее плечи до кости. Пытаясь удержаться в воздухе, она ударила по незащищенной голове молодой королевы, поперек сверкающего глаза.

По всему небу разнесся мучительный вопль Вирент’ы, и в то же мгновение в воздухе вокруг них возникли другие королевы, которые сразу же разделились: одни летели к Придит’е, другие – к Вирент’е.

Окружив Вирент’у, они пытались увести ее подальше от Придит’ы, образовав живую сеть вокруг разъяренной и обезумевшей от боли королевы, которая понимала одно: ее лишают возможности отомстить врагу. Увидев брешь в сети, она сложила крылья и прорвалась ко второй группе королев, собравшихся вокруг Придит’ы. Вирент’а ухватила зубами торчавший хвост, выдернув соперницу из-под защиты, и, оседлав ее, вонзила когти в летательные мышцы, стиснув челюстями незащищенную шею.

Обе начали падать. Вирент’а не пыталась ничего предпринять, чтобы этому помешать. Поврежденный глаз ничего не видел. Она не обращала внимания на других королев, на кружащих рядом бронзовых. Внезапно она ощутила резкий рывок: кто-то грубо схватил ее сверху.

Ничего не видя справа, Вирент’а была вынуждена отпустить жертву, чтобы сразиться с новой опасностью. Повернув голову, она заметила громадное золотистое тело прямо под Придит’ой, а над собой – Кант’а! Кант’? Она яростно зашипела при мысли о предательстве, не в силах сообразить, что он всего лишь пытается спасти ее от верной смерти на опасно близких вершинах гор. Рамот’а тоже пыталась остановить их падение, поддерживая Придит’у своим телом и из последних сил взмахивая огромными крыльями.

Внезапно на шее Вирент’ы, возле главной артерии у плечевого сустава, сомкнулись зубы, У нее перехватило дыхание, крик ее оборвался. Израненная врагом и потерявшая надежду на друзей, Вирент’а в отчаянии ушла в Промежуток, унося с собой вцепившуюся в нее мертвой хваткой Придит’у.

* * *

Бронзовый файр Берд нашел Ф’нора, когда тот собирался отправиться вместе с крыльями всадников на западные луга холда Телгар. Коричневый всадник так удивился появлению маленького бронзового в Бендене, столь далеко от хозяйки, что не сразу понял лихорадочные мысли файра.

Но их понял Кант’.

«Вирент’а поднялась!»

Забыв обо всем, Ф’нор бросился следом за Кант’ом к карнизу. Гралл вцепилась в его плечо, крепко обвив хвостом шею, и ему пришлось силой ослабить захват. Берд никак не хотел садиться на другое плечо, и они потеряли драгоценные мгновения, пока Кант’ успокаивал маленького бронзового. Когда ему это наконец удалось, Кант’ издал столь могучий рев, что ему ответили Мнемент’ с карниза и Рамот’а с площадки Рождений.

Не думая о последствиях их стремительного исчезновения и о необычном поведении Кант’а, сбитый с толку Ф’нор поднял своего дракона в воздух, пытаясь сообразить, сколько времени потребовалось бронзовому файру, чтобы до него добраться, как долго Вирент’а насыщалась кровью перед полетом и кто из бронзовых сейчас в Плоскогорье. Он был рад, что Ф’лар не успел объявить брачные полеты открытыми для всех. Против некоторых зверей у Кант’а не имелось никаких шансов.

Когда они возникли в небе над Вейром Плоскогорье, Ф’нор понял, что сбылись его худшие опасения. Площадка кормления залита кровью, королевы нигде не видно. Среди сидящих на утесах Вейра драконов ни одного бронзового.

Не дожидаясь приказа, Кант’ на головокружительной скорости устремился вниз.

«Берд знает, где Вирент’а. Он ведет меня».

Маленький бронзовый перепрыгнул на шею Кант’а, крепко вцепившись в гребень крошечными коготками. Ф’нор соскользнул с плеча Кант’а на землю и тут же отступил в сторону, позволяя коричневому снова взлететь.

«Придит’а тоже поднимается!» – сообщил коричневый, издав полный ужаса рев. С утесов ему ответили другие драконы, тревожно раскрывая крылья.

– Зовите Рамот’у! – мысленно и вслух крикнул Ф’нор, чувствуя, как страх парализует все его тело. – Зовите Рамот’у! Зовите бронзовых всадников! Придит’а тоже поднимается!

Из Нижних пещер выбежали люди, на карнизах вдоль стены Вейра появились всадники.

– Килара! Т’бор! Где Пильгра? Килара! Варина!

Задыхаясь от панического ужаса, Ф’нор бросился к вейру Брекки, расталкивая толпившихся вокруг людей.

Придит’а поднялась! Как такое могло случиться? Даже самая глупая госпожа Вейра знала, что нельзя оставлять королеву возле ее вейра во время чужого брачного полета, если только та не сидит на яйцах. Как могла Килара…

– Т’бор!

Взбежав по короткой лестнице, Ф’нор промчался по коридору, чувствуя, как пульсирует боль в еще не зажившей руке. Боль, однако, помогла забыть о панике. Когда он ворвался в вейр, его встретил гневный крик Брекки. Собравшиеся вокруг нее бронзовые всадники, похоже, приходили в себя после прерванного брачного полета.

– Что она тут делает? Как она посмела? – пронзительно кричала Брекка полным страсти и ярости голосом. – Это мои драконы! Как она посмела? Я убью ее!

Внезапно она вскрикнула, словно от мучительной боли, и согнулась пополам, прикрывая голову правой рукой.

– Мой глаз! Мой глаз! Мой глаз!

Зажав правый глаз, Брекка судорожно извивалась, инстинктивно воспроизводя идущее в воздухе сражение.

– Убью! Я убью ее! Нет! Нет! Ей не уйти! Убирайся! – На лице Брекки неожиданно возникла злобная усмешка, тело ее страстно изогнулось.

Бронзовые всадники один за другим теряли мысленную связь со своими зверями, и на их лицах отражались страх, сомнение, нерешительность и безысходность. К ним возвращалась их человеческая сущность, а когда Т’бор потянулся к Брекке, взгляд их наполнился человеческим страхом.

Но она все еще составляла единое целое с Вирент’ой, и торжествующее выражение ее лица свидетельствовало, что Вирент’е удалось ускользнуть самой и выдернуть Придит’у из кольца окруживших ее королев.

– Придит’а поднялась, Т’бор! Королевы дерутся! – крикнул Ф’нор.

Кто-то из всадников закричал, еще двое ошеломленно уставились на корчащееся тело Брекки.

– Не трогайте ее!

Ф’нор шагнул вперед, отстранил Т’бора и еще одного всадника, но блуждающий взгляд Брекки не замечал ни его, ни кого-либо еще в вейре.

Ее левый глаз ликующе вспыхнул, зубы обнажились, будто сжимая невидимую жертву, тело напряглось. Внезапно она зашипела, изогнув шею, и тело ее сотрясла судорога. Она снова закричала, и на этот раз ее крик был полон невыносимого ужаса и боли. Одной рукой она схватилась за горло, другой отбивалась от незримого врага. Тело ее вытянулось, будто струна, а затем, испустив скорее вздох, чем крик, она развернулась, и все увидели взгляд прежней Брекки, измученной и напуганной. А потом глаза ее закрылись, и она осела на пол так резко, что Ф’нор едва успел ее подхватить.

Послышался заупокойный плач драконов, отдавшись эхом в камнях вейра.

– Т’бор, пошли кого-нибудь за Манорой, – хрипло выкрикнул Ф’нор, неся Брекку к постели.

Тело ее казалось столь легким, будто его покинули все жизненные силы. Крепко прижав ее к груди, он попытался нащупать пульс на ее шее и ощутил едва заметное биение.

Что случилось? Как могла Килара подпустить Придит’у к Вирент’е?

– Их обеих нет, – сказал Т’бор.

Ф’нор ввалился в спальню и, весь дрожа, опустился на сундук с одеждой.

– Где Килара? Где она?

– Не знаю. Утром я улетел в патруль. – Т’бор потер лицо, сквозь загар проступала бледность. – Озеро было загажено…

Ф’нор накрыл шкурами неподвижное тело Брекки. Приложив руку, он почувствовал, как грудь девушки едва заметно поднимается и опускается.

«Ф’нор?» – послышался жалобный зов Кант’а. Всадник зажмурился, чувствуя боль дракона. Кто-то сжал его плечо, и, открыв глаза, он увидел устремленный на него полный жалости и понимания взгляд Т’бора.

– Ты ничем сейчас не можешь ей помочь, Ф’нор.

– Она хочет умереть. Не позволяй ей! Нельзя, чтобы Брекка умерла!

Кант’ устало покачивался на карнизе, глаза его потускнели. Ф’нор обхватил склоненную голову дракона, чувствуя обжигающую боль от их общего горя.

«Было уже слишком поздно. Придит’а поднялась слишком близко к Вирент’е. Даже королевы не смогли помочь. Я пытался, Ф’нор. Я пытался. Она… она падала так быстро. И набросилась на меня. А потом ушла в Промежуток. Я не смог ее там найти».

Они стояли рядом, не шевелясь.

* * *

Лесса и Манора увидели их обоих, когда Рамот’а, кружа, начала снижаться над Чашей Плоскогорья. Незадолго до этого, услышав рев Кант’а, Рамот’а покинула площадку Рождений, громко зовя свою всадницу и требуя объяснений. Ф’лар, однако, пытался успокоить Лессу, будучи уверенным, что Кант’ выполняет его поручение, пока Рамот’а не сообщила, что Вирент’а поднялась в брачный полет. Когда следом поднялась и Придит’а, Рамот’а сразу же это поняла и отправилась через Промежуток в Набол, чтобы помешать смертельной схватке.

Как только Вирент’а увлекла Придит’у за собой в Промежуток, Рамот’а вернулась в Бенден-Вейр за Лессой. Тоскливый вой драконов вскоре возвестил о случившемся всему Вейру. Лесса не стала тратить время, дождавшись лишь, когда Манора соберет свои снадобья.

Когда они подошли к карнизу вейра Брекки, где неподвижно застыли дракон и всадник, Лесса с тревогой взглянула на Манору.

– Они переживут горе вместе. Сейчас они ближе друг к другу, чем когда-либо, – хрипло прошептала Манора.

Склонив голову и сгорбившись, она поспешила по коридору к Брекке.

– Рамот’а? – спросила Лесса, глядя на сидящую на песке королеву. Вряд ли стоило сомневаться в мудрости Маноры, но вид охваченного горем Ф’нора ее не на шутку встревожил. Он так походил на Ф’лара…

Рамот’а негромко затрубила и сложила крылья. На карнизах по периметру Чаши беспокойно зашевелились другие драконы.

Войдя в пещеру вейра, Лесса отвела взгляд от пустого драконьего лежбища и тут же остановилась. Трагедия случилась всего несколько минут назад. Девять бронзовых всадников все еще пребывали в шоке.

«Их вполне можно понять», – сочувственно подумала Лесса. Испытать ни с чем не сравнимую страсть погони за королевой… а затем не только ощутить крушение всех надежд, но и лишиться двух королев сразу! Независимо от того, кто из бронзовых становился победителем, между королевой и всеми бронзовыми Вейра всегда существовала незримая связь…

Понимая, что в погруженном в тоску Вейре нужен хоть кто-то соображающий, Лесса уже собиралась отправиться на поиски какого-нибудь снадобья, способного привести в чувство ошеломленных всадников, когда послышались чьи-то быстрые шаги и сбивчивое дыхание. В вейр, возбужденно щебеча, влетели две зеленые огненные ящерицы, а за ними, судорожно всхлипывая, вбежала девочка, с трудом управлявшаяся с тяжелым подносом в ее руках.

– Ой! – вскрикнула она, увидев Лессу, и попыталась присесть в реверансе, одновременно утирая нос.

– А ты, вижу, сообразительная, – сухо, но не без симпатии, заметила Лесса.

Подхватив поднос с одной стороны, она помогла девочке поставить его на стол.

– Ты принесла спиртное? – спросила она, показывая на глиняные бутылки.

– Все, что сумела отыскать. – Девочка снова всхлипнула.

– Держи. – Леса протянула ей наполовину наполненную кружку и показала на ближайшего всадника.

Но девочка не двигалась с места, уставившись на занавеску. Лицо ее исказилось от горя, по щекам текли слезы. Она с такой силой сжала руки, что побелели костяшки пальцев.

– Ты Миррим?

Девочка кивнула, все так же не сводя взгляда с закрытого входа в спальню. Над ней, горестно крича, кружили зеленые ящерки.

– С Бреккой Манора, Миррим.

– Но… она умирает. Умирает! Говорят, что, когда погибает дракон, всадник умирает тоже. Говорят…

– Больше слушай… – начала Лесса, и тут на пороге появилась Манора.

– Она жива. Сон для нее сейчас лучшее лекарство. – Женщина задернула занавеску и взглянула на мужчин. – Им тоже не мешает поспать. Их драконы вернулись? Кто ты?

Манора мягко дотронулась до щеки девочки:

– Миррим? Я слышала, у тебя есть зеленые ящерицы?

– Миррим хватило ума принести целый поднос, – сказала Лесса, поймав взгляд Маноры.

– Брекка… Брекка может… – Девочка запнулась.

– Брекка – очень здравомыслящая девушка, – коротко бросила Манора и, сунув кружку в руку Миррим, подтолкнула ее к всадникам. – Иди к ним. Им нужна помощь.

Миррим ошеломленно подошла к всаднику и помогла ему удержать кружку.

– Моя госпожа, – пробормотала Манора, – нужно позвать предводителя Вейра. Иста и Телгар сейчас сражаются с Нитями, и…

– Я здесь, – послышался со стороны входа голос Ф’лара. – И пожалуй, я тоже выпью. Холод Промежутка проморозил меня до костей.

– Похоже, ты делаешь больше глупостей, чем следовало бы, – бросила Лесса, но лицо ее просияло от радости.

– Где Т’бор?

Манора показала на спальню Брекки.

– Ладно. В таком случае – где Килара?

В его голосе прозвучал холод Промежутка.

* * *

К вечеру в деморализованном Вейре Плоскогорье восстановился хоть какой-то порядок. Всех вернувшихся бронзовых драконов покормили, и их всадники, одурманенные спиртным, заснули рядом с ними в своих вейрах.

Килара нашлась – вернее, ее вернул зеленый всадник, приписанный к холду Набол.

– Если кого и стоило туда назначать, – мрачно заявил он, – то уж точно не меня с моей зеленой.

– Рассказывай, С’горал, – кивнул Ф’лар, вполне понимая чувства всадника.

– Она появилась в холде сегодня утром, болтая какую-то чушь насчет загаженного озера и что у них нет бочонков для воды. Помню, мне показалось, что Придит’а слишком ярко блестит, но она спокойно устроилась на обрыве рядом с моей зеленой. Я отправился обучать холдеров обращению с огненными ящерицами.

С’горал явно не рассчитывал, что его уроки пойдут впрок.

– Килара ушла внутрь холда вместе с лордом Набола, а потом я увидел, как их ящерицы греются на солнце на карнизе возле спальни лорда. – Он косо глянул на слушателей, еще больше помрачнев. – Мы как раз сделали перерыв в занятиях, когда закричала моя зеленая, и я увидел высоко в небе драконов. Я сразу же понял, что это брачный полет, в том не было никаких сомнений. А потом Придит’а взревела и обрушилась на лучшее племенное стадо Набола. Я немного подождал, решив, что Килара наверняка знает, что происходит, но ее нигде не было видно, и я отправился на поиски. У дверей спальни стояли телохранители лорда: он не желал, чтобы его беспокоили. Что ж, его побеспокоил я, помешав его занятию, – которое, собственно, и подстегнуло Придит’у. Она и сама была почти готова к брачному полету, да еще и увидела его прямо у себя над головой, так сказать. Нельзя так издеваться над своим драконом. – Он покачал головой. – Мы с моей зеленой ничего не могли поделать, так что отправились в Форт-Вейр, за их королевами. Но… – Он беспомощно развел руками.

– Ты все правильно сделал, С’горал, – сказал Ф’лар.

– Я ничего не мог больше поделать, – настаивал тот, словно не в силах избавиться от чувства вины.

– Нам повезло, что ты вообще там оказался, – заметила Лесса. – Мы могли бы так и не узнать, где Килара.

– Мне больше интересно, что с ней теперь будет. – Виноватое выражение на лице всадника сменилось мстительным.

– Нам что, мало, что мы потеряли королеву? – возмущенно спросил Т’бор.

– Брекка тоже потеряла свою, – гневно возразил С’горал. – И она сделала все, что могла!

– Ненависть и злоба ничего не решат, С’горал, – сказал Ф’лар, вставая. – Раньше такого не случалось… – Он не договорил, повернувшись к Д’раму и Г’наришу. – По крайней мере, в наше время.

– Ненависть и злоба ничего не решат, – эхом отозвался Д’рам, – но в наше время такое бывало. – Он неожиданно покраснел. – Давай лучше назначим сюда несколько бронзовых, Ф’лар. Всадники и драконы Плоскогорья завтра будут не в форме. А поскольку Нити падают каждый день, ни один Вейр не может позволить себе расслабиться. Что бы ни случилось.