Форт-холд, мастерская арфистов, раннее утро.

Телгар-холд, вторая половина дня

Робинтон, мастер-арфист Перна, поправил камзол из зеленой ткани, не менее приятной на ощупь, чем на вид. Он повернулся боком, проверяя, как сели плечи. Мастер-ткач Зург учел его склонность сутулиться, так что подол не задирался. Одеяние прекрасно дополнял золоченый пояс с ножом.

– Ох уж эти поясные ножи! – Робинтон поморщился, глядя на свое отражение.

Пригладив волосы за ушами, он отошел подальше, чтобы оценить штаны. Мастер-кожевник Белесдан превзошел самого себя. Краска из листьев лунного дерева придала мягкой коже морского зверя зеленый цвет, того же оттенка, что и камзол. Чуть более темные сапоги плотно облегали икры и ступни.

«Зелень!» – усмехнулся про себя Робинтон. Ни у Зурга, ни у Белесдана этот цвет не был в почете, хотя получался он с легкостью. «Самое время избавляться от очередного нелепого суеверия», – подумал арфист.

Он выглянул в окно. Солнце стояло над горной грядой Форта – значит в Телгар-холде дело к вечеру, и уже собираются гости. Его обещали доставить на место – Т’рон из Форт-Вейра неохотно согласился на его просьбу, хотя по давней традиции мастер-арфист мог требовать помощи у любого Вейра.

На северо-западном небосклоне появился дракон.

Робинтон схватил плащ и перчатки – камзол не смог бы защитить от холода Промежутка – и, поколебавшись, взял покрытый войлоком футляр с его лучшей гитарой. У Чада в Телгар-холде имелся прекрасный инструмент, но вряд ли несколько секунд в Промежутке повредят тонкому дереву и струнам, это ведь не человеческая плоть.

Проходя мимо окна, он слегка удивился, увидев второго снижающегося дракона, а когда вышел в небольшой двор мастерской, невольно фыркнул: прямо на востоке появился третий.

«Когда они в самом деле нужны, их никогда нет поблизости», – вздохнул Робинтон. Похоже, сегодняшние проблемы уже начались, вместо того чтобы смирно, как это обычно бывает, поджидать его в Телгар-холде, как он и рассчитывал.

Зеленая, синий и… – ого! – бронзовый дракон в лучах раннего утреннего солнца.

– Сибелл, Талмор, Брудеган, Тагетарл, надевайте ваши самые лучшие шмотки, и побыстрее, не то я спущу с вас шкуры, а ваши ленивые потроха пущу на струны. – Громкий голос Робинтона проник в каждую выходившую во двор комнату.

Из верхнего окна казармы учеников высунулись две головы, еще два голоса донеслись со стороны жилых помещений.

– Да, мастер!

– Идем, мастер!

– Сейчас будем!

Четыре его собственных арфиста плюс три телгарских – получится отличный многоголосый ансамбль. Сибеллу лучше всего удавались басы, а Чаду, арфисту Телгара, импровизации и рулады. Робинтон набросил плащ на плечо, забыв, что может пострадать ворс на зеленой ткани его камзола, и язвительно усмехнулся, глядя на снижающихся драконов. Он почти ожидал, что все они исчезнут, обнаружив, что их слишком много.

Синий дракон из Телгар-Вейра появился первым, так что следовало выбрать именно его. Однако зеленая драконица прибыла из Форт-Вейра, под крылом которого находился его цех. С другой стороны, Бенден-Вейр оказал ему честь, прислав бронзового. «Пожалуй, выберу того, кто приземлится первым, хотя все они не особо спешат», – подумал Робинтон, зашагав со двора по лежавшему за ним полю, куда собирались опуститься драконы.

Бронзовый приземлился последним, что исключало возможность беспристрастного выбора. Трое всадников встретились посреди поля, в нескольких драконьих ростах от оспариваемого ими пассажира. Каждый отстаивал свою точку зрения, и, когда стало ясно, что синий и зеленый нападают на бронзового, Робинтон счел себя обязанным вмешаться.

– Он под крылом Форт-Вейра, – негодующе заявил зеленый. – У нас есть полное право…

– Он гость Телгар-холда. Сам лорд Ларад пригласил…

Бронзовый всадник, в котором Робинтон узнал Н’тона, одного из первых родившихся вне Вейра, кто запечатлел дракона в Бенден-Вейре несколько Оборотов назад, не проявлял ни злости, ни замешательства.

– Уважаемый мастер-арфист сам решит, кто прав. – Н’тон любезно поклонился Робинтону.

Едва оглянувшись, остальные двое продолжили спорить.

– Не вижу никакой проблемы, – заявил Робинтон редким для него непререкаемым тоном, давая понять, что возражать бесполезно.

Двое спорщиков смолкли и повернулись к нему – один с угрюмым, другой с негодующим выражением лица.

– В любом случае вы оказали нашему цеху немалую честь, соперничая за право ему послужить. – Робинтон иронически поклонился обоим. – К счастью, мне как раз нужны три дракона. Со мной еще четыре арфиста, которым нужно попасть в Телгар-холд, чтобы украсить своим присутствием радостное событие.

Он подчеркнул последние слова, заметив яростные взгляды, которыми обменивались синий и зеленый всадники. А вот молодой Н’тон обладал превосходными манерами, хоть и родился не в Вейре.

– Мне велели доставить тебя, – мрачно проговорил всадник из Форт-Вейра.

– Похоже, это поручение воистину переполняет тебя радостью, – усмехнулся Робинтон и тут же увидел самодовольную ухмылку на лице синего всадника. – Но, хотя я ценю заботу предводителя Р’марта, несмотря на его недавние… э… проблемы в Телгар-холде, я полечу на драконе из Бенден-Вейра. По крайней мере, их посланец оставил выбор за мной.

Из ворот выбежали его помощники, накинув на плечи плащи и на ходу запихивая инструменты в войлочные футляры. Робинтон бегло окинул каждого взглядом, когда они выстроились перед ним неровной линией – запыхавшиеся, раскрасневшиеся и, слава Скорлупе, счастливые. Он кивнул, оценив штаны Сибелла, велел Талмору поправить ремень, одобрил безупречную внешность Брудегана и буркнул Тагетарлу, чтобы тот пригладил растрепанные волосы.

– Мы готовы, уважаемые, – объявил Робинтон и, коротко поклонившись остальным всадникам, повернулся, собираясь последовать за Н’тоном.

– Никак не могу сообразить… – начал зеленый всадник.

– Все просто, – прервал его Робинтон холодным, будто Промежуток, и угрожающим, будто Нити, голосом. – Брудеган, Тагетарл, полетите с ним. Сибелл и Талмор – на синей.

Робинтон посмотрел вслед Брудегану, который как ни в чем не бывало вежливо предложил невысокому зеленому всаднику, чтобы тот шел впереди. Арфисты мало кого боялись: любой, пытавшийся с ними беспричинно враждовать, оказывался мишенью сатирической песенки, которую распевали повсюду.

Возражений больше не последовало, и Робинтон удовлетворенно отметил, что Н’тон ничем не выказал даже малейшей недоброжелательности.

Бронзовый дракон Н’тона, несущий Робинтона, возник в воздухе прямо над утесом, в толще которого был вырублен Телгар-холд. Быстрая река, исток которой находился в высоких горах на востоке, прорезала мягкий камень и проложила в нем глубокое ущелье, которое постепенно расширялось, переходя в широкую зеленую долину Телгара. Внутри одного из каменных уступов, на вершине треугольного утеса, и расположился Телгар-холд, стороны которого выходили на юг, восток и запад, а сотня окон на пяти разных уровнях обеспечивала хорошее освещение внутри. Все окна закрывались тяжелыми бронзовыми ставнями, что подчеркивало богатство холда.

Сегодня все три стороны каменного утеса Телгар-холда были расцвечены флагами мелких холдов, когда-либо состоявших с ним в родстве. Большой двор украшали сотни цветущих веток и гигантских соцветий лунного дерева, в воздухе висело множество ароматов и аппетитных запахов с кухни. Гости, похоже, прибывали уже в течение нескольких часов, судя по количеству длинноногих скакунов на пастбище. Вряд ли этой ночью в Телгар-холде осталась хоть одна свободная комната, и Робинтон радовался, что его ранг гарантирует ему комфортное размещение. Впрочем, придется, наверное, потесниться, поскольку он взял с собой еще четверых арфистов. Они вполне могли оказаться лишними: наверняка все арфисты из кожи вон лезли, чтобы сюда просочиться. В конце концов, столь радостное событие случается нечасто.

«Нужно сосредоточиться на радостном и счастливом», – подумал Робинтон, вспоминая слова Фандарела.

– Ты остаешься, Н’тон?

Молодой всадник улыбнулся арфисту, но взгляд его оставался серьезным.

– Лиот’у и мне пора в патруль, мастер Робинтон, – ответил он, наклоняясь и нежно поглаживая своего бронзового по шее. – Но мне хотелось увидеть Телгар-холд, так что, когда лорд Асгенар попросил меня оказать ему любезность, доставив тебя сюда, я был только рад такой возможности.

– Я тоже, – сказал на прощание Робинтон, соскальзывая с плеча дракона. – Спасибо и тебе, Лиот’, за приятное путешествие.

«Арфисту достаточно лишь попросить».

Робинтон ошеломленно уставился на Н’тона, но тот смотрел на группу ярко одетых молодых женщин, идущих со стороны пастбища. Он перевел взгляд на Лиот’а, который сверкнул глазами и расправил громадные крылья. Робинтон отступил назад, все еще не уверенный, что в самом деле слышал дракона. Но другого объяснения не было. Что ж, сегодняшний день воистину преподносил сюрпризы!

– Мастер? – уважительно спросил Брудеган.

– Что? А, да, все в порядке, парни. – Он улыбнулся юношам.

Талмор никогда раньше не летал, и взгляд его слегка остекленел.

– Брудеган, ты тут все знаешь. Проводи их в комнату для арфистов, и пусть запомнят дорогу. И возьми заодно мой инструмент. Он мне все равно не понадобится до пиршества. А потом – смешайтесь с остальными, развлекайтесь, беседуйте, слушайте. Вы знаете, что делать, мы не раз это повторяли, Вы слышали, что передавали барабаны, так что используйте эти сведения. Брудеган, возьми с собой Сибелла, это его первое выступление на публике. Талмор, держи себя в руках. Тагетарл, дождись окончания пиршества, прежде чем очаровывать девушек. Не забывай, ты уже скоро станешь полноправным арфистом, так что не рискуй, а то не попадешь в хороший холд. И не налегайте на вино – это ко всем относится.

Оставив их, он поднялся по заполненному людьми склону в Большой двор, улыбаясь и кланяясь знакомым из числа проходивших мимо холдеров, ремесленников и дам.

Ларад, лорд Телгар-холда, в сверкающем темно-желтом одеянии, и жених, лорд Лемоса Асгенар, облаченный в темно-синее, стояли возле больших металлических дверей главного зала холда. Женщины Телгара были одеты в белое, за исключением невесты, сводной сестры Ларада Фамиры, чьи светлые волосы струились до самого подола ее традиционного свадебного платья, переливавшегося оттенками красного.

Робинтон немного постоял у ворот во двор, в тени правой башни, разглядывая уже разбившихся на небольшие группы гостей. Он заметил возле конюшни мастера-скотовода Согрейни – вид у него был такой, будто ему доставляет отвращение запах, исходящий скорее от соседей, чем от неубранного навоза. Согрейни терпеть не мог пустую трату времени. Мастер-ткач Зург и его проворная жена постоянно переходили от группы к группе. Робинтону показалось, что их в первую очередь интересуют ткань и покрой одежды – хотя, может быть, Зург и его супруга просто хотели одарить каждого доброжелательным кивком и улыбкой.

Мастер-горняк Нигот был занят разговором с мастером-кожевником Белесданом и мастером-фермером Андемоном, а их жены собрались в тесный кружок неподалеку. Лорд Корман Керунский, похоже, наставлял окруживших его девятерых юношей, наверняка сыновей или близких родственников, поскольку у большинства из них красовался на лице точно такой же выдающийся нос, как и у лорда. Судя по всему, они только что прибыли – по знаку лорда юноши развернулись кругом и последовали за родителем наверх по лестнице. Лорд Райд Бенденский, разговаривавший с хозяином, увидев Кормана, поклонился и отошел в сторону. Лорд Сайфер из Битры жестом пригласил Райда присоединиться к нему и группе владетелей мелких холдов, беседовавших возле ступеней, ведущих на башню. Других лордов: Грожа из Форта, Сангела из Болла, Мерона из Набола, Нессела из Крома – нигде не было видно. В вышине протрубили драконы, и целое полукрыло начало снижаться по спирали на широкое поле, где до этого приземлился Робинтон.

Бронзовые и синие – и целых пять золотых королев! – высадили своих пассажиров и почти все вновь взмыли в небо, к каменным хребтам над холдом. Робинтон поспешно направился к хозяину Телгара, прежде чем новоприбывшие успели заполнить Большой двор.

Лорд Ларад приветствовал гостя с искренним радушием, за которым, однако, скрывалась потаенная тревога, что было заметно по беспокойному взгляду его голубых глаз. Лорд Телгара был красив и статен, лишь отдаленно походя на свою единственную родную сестру Килару. Судя по всему, именно она унаследовала склонности отца, что, возможно, было и к лучшему.

– Добро пожаловать, мастер-арфист. Мы все ждем, когда ты развлечешь нас своими песнями, – с почтительным поклоном сказал лорд Ларад.

– Мы будем играть, как подобает нынешнему времени и событию, – широко улыбнувшись, ответил Робинтон.

До них донеслись первые звуки музыки: молодые арфисты появились среди гостей.

Шорох громадных крыльев заставил их поднять взгляд. На двор упала тень летящих драконов. Все разговоры на мгновение стихли, но тут же продолжились снова, уже громче.

Робинтон двинулся дальше, чтобы поприветствовать леди, единственную любовь лорда Ларада. В браке он, по крайней мере, отличался постоянством.

– Лорд Асгенар, мои поздравления. Леди Фамира, от всей души желаю вам счастья.

Девушка зарделась, смущенно глядя на лорда Асгенара. Глаза ее были такими же ярко-голубыми, как и у ее сводного брата. Пальцы ее сжимали руку Асгенара, которого она давно знала. Ларад и Асгенар вместе воспитывались в Керун-холде лорда Кормана, хотя Ларад принял свой титул раньше. Так что свадьба не сулила никаких осложнений, хотя ее еще должен был утвердить Конклав лордов, поскольку потомство от этого брака могло со временем претендовать на владение холдами Телгар и Лемос. Будучи лордом, мужчина широко разбрасывал свое семя, имея многих сыновей в надежде, что кто-то из них окажется достойным того, чтобы его признал Конклав, когда придет время унаследовать власть. Впрочем, в нынешние времена древний обычай соблюдался уже не столь тщательно. Здравомыслящий лорд брал на воспитание кровных сыновей других лордов, чтобы заручиться поддержкой Конклава, а также обеспечить достойное будущее собственному потомству.

Робинтон быстро шагал среди гостей, слушая чужие разговоры и порой умело вставляя свои реплики. Взяв с длинного стола, поставленного у входа в кухню, горсть колбасок размером с палец, он налил себе кружку сидра. За стол собирались садиться только после захода солнца, по окончании Конклава лордов и представителей малых холдов. Робинтон надеялся проникнуть туда с помощью Чада – похоже, там собирались обсуждать не только родословную владетелей Телгара и Лемоса.

Арфист бродил по двору, стараясь улавливать все нюансы – пожатие плеч, смех, жест, хмурый взгляд. Он наблюдал представителей всевозможных групп, объединенных местом жительства, профессией или положением в обществе. Убедившись, что мастера-кузнеца Фандарела и его помощника Терри нигде не видно, да и вообще никого из кузнечного цеха, он всерьез забеспокоился. Установил ли Фандарел свой дальнописец? Взглянув вдоль склона холда, он не увидел там столбов, про которые ему говорили, и задумчиво пожевал губами.

Голоса и смех вдруг показались ему резкими и скрипучими. Робинтон отстраненно окинул взглядом большой двор, напоминавший движущийся ковер из человеческих тел, в котором местами попадались утолщения в виде склоненных друг к другу голов. Казалось, все были полны решимости развлекаться до упаду, лихорадочно ища удовольствия где только можно…

В вышине протрубили драконы. Робинтон улыбнулся. До чего же музыкален их рев! Если бы только научиться ими управлять, какое сопровождение могло бы выйти для его баллады!

– Уважаемый мастер-арфист, ты не видел Ф’лара или Фандарела? – К нему подошел Лайтол, придерживая за локоть юного лорда Джексома.

– Пока нет.

Нахмурившись, Лайтол многозначительно предложил Джексому поискать юных представителей Телгар-холда и увлек Робинтона подальше от гостей.

– Как думаешь, какое впечатление на лордов произведет Мерон Набольский?

– Мерон? – Робинтон презрительно фыркнул. – Естественно, его просто проигнорируют. Можно подумать, его мнение может как-то повлиять на Конклав…

– Я не об этом. Я про то, что у него теперь есть огненная ящерица… – Лайтол не договорил, увидев искреннее удивление арфиста. – Не слышал? Вчера в Руат-холде побывал гонец, направлявшийся в Форт-холд и твою мастерскую.

– Он что, меня не застал? И… разве его сообщение – не секретное?

– Для меня – нет. Похоже, мне все готовы доверять…

– Так что там насчет огненных ящериц? Когда-то я потратил немало часов, пытаясь поймать хоть одну, но так и не сумел. Собственно, я вообще не слышал, чтобы кому-то это удалось. И как же это вышло у Мерона?

Лайтол поморщился, и щека его нервно дернулась.

– Их можно запечатлеть. Все знают старинные сказки, будто огненные ящерицы – предки драконов.

– И Мерон Набольский запечатлел одну из них?

Лайтол невесело рассмеялся:

– Трудно поверить, согласен. Похоже, огненные ящерицы отличаются прискорбным отсутствием вкуса. Но можешь не сомневаться: Мерон Набольский не стал бы тратить на них время, если бы не видел в них никакой пользы.

Немного подумав, Робинтон пожал плечами:

– Вряд ли стоит так уж из-за этого переживать. Но где Мерон ее взял? И как их можно запечатлеть? Я думал, это исключительно драконья черта.

– Именно то, как лорд Мерон обзавелся огненной ящерицей, меня больше всего и беспокоит, – мрачно ответил Лайтол. – Килара, госпожа Южного Вейра, притащила ему целую кладку яиц. Естественно, большая часть детенышей погибла во время вылупления, но те немногие, кто выжил, произвели в Наболе немалый переполох. Гонец видел одного и рассказывал с горящими глазами, что это прямо-таки настоящий дракон в миниатюре, а ему самому не терпится попытать счастья на песчаных пляжах Южного Болла и Форта.

– Гм… настоящий дракон в миниатюре?

Только теперь до Робинтона начало доходить значение услышанного. И оно ему не понравилось.

На Перне не было ни одного мальчишки, кто не мечтал бы пройти обряд Запечатления, став частью драконьего народа. Получить власть (хотя на самом деле все обстояло несколько иначе) над громадным зверем, способным в мгновение ока переместиться в любую точку Перна и уничтожить любого врага огненным дыханием (что тоже было ложью, поскольку драконы сжигали исключительно Нити и никогда сознательно не причиняли вред человеку). Жизнь в горных пещерах Вейров представлялась несравнимым с суровой реальностью чудом: высокие и стройные всадники не гнули спину в полях, садах и мастерских, они носили одежду из прекрасно выделанной кожи и казались высшими существами. Никто из юношей не мог стать лордом холда, не имея надлежащего происхождения, но всегда сохранялась соблазнительная возможность, что однажды тебя выберет всадник и заберет в Вейр для Запечатления. И потому целые поколения мальчишек тщетно пытались отыскать огненную ящерицу, символ их мечты.

Но «настоящий дракон в миниатюре» в руках пронырливого и вечно недовольного Мерона Набольского, который терпеть не мог всадников (чему немало способствовал отказ Т’кула из Вейра Плоскогорье помочь холдерам в долине Эсвай), мог в лучшем случае создать сложности для Ф’лара, а в худшем – разрушить все их сегодняшние планы.

– Что ж, если Килара притащила яйца огненных ящериц в Набол-холд, Ф’лар должен об этом знать, – сказал Робинтон встревоженному лорду-управляющему. – Они глаз не спускают с этой женщины.

Лайтол еще больше помрачнел:

– Надеюсь. Мерон наверняка не упустит возможности преподнести Ф’лару неприятный сюрприз. Ты не видел Ф’лара?

Оба с надеждой огляделись. Внезапно Робинтон заметил знакомую седую гриву пробиравшегося в их сторону лорда Райда.

– Кстати, о Бендене – сюда идет лорд Райд. Я догадываюсь, чего он хочет, и не собираюсь в очередной раз петь ту древнюю балладу о холдерах. Извини, Лайтол.

Робинтон скользнул в толпу гостей, стараясь как можно быстрее убраться подальше от лорда Бенденского. Так уж вышло, что он терпеть не мог любимую балладу лорда Райда, но, когда тот припирал его к стенке, у него не оставалось выбора, кроме как петь. Никаких угрызений совести по поводу того, что он оставил Лайтола наедине с лордом Райдом, Робинтон не испытывал. Лайтол пользовался особым статусом среди лордов, не знавших в точности, как относиться к человеку, который был всадником, мастером-ткачом, а теперь стал лордом-управляющим процветавшего под его началом Руата. Так что с Райдом он вполне справится.

Мастер-арфист остановился там, откуда была видна вершина утеса, пытаясь разглядеть среди сидящих вдоль ее края драконов Рамот’у или Мнемент’а.

Огненная ящерица? Какой Мерону от нее толк? Разве что дело в том, что ее подарила Килара, госпожа Вейра. Да, это точно посеяло бы раздор. Наверняка каждый из присутствующих здесь лордов захочет иметь такую же, чтобы стать равным Мерону, и никаких яиц для этого не хватит. Воистину, Мерон наживется на забытых мечтах юности, записав на свой счет еще один повод для недовольства всадниками.

Робинтон почувствовал тяжесть в желудке от съеденных колбасок. Внезапно от толпы отделился Брудеган. Он с печальной улыбкой поклонился слушателям, которым пел серенаду, и всем своим видом изобразил, будто вынужден ответить на зов мастера.

– Похоже, намечается что-то неприятное, – сказал подмастерье, делая вид, будто настраивает инструмент. – Хотя все полны решимости как следует повеселиться. Странно не то, что они говорят, но то, как они это говорят, на что намекают… – Парень покраснел, увидев одобрительный кивок Робинтона. – Например, упоминают «предводителя», что всегда означает Ф’лара из Бендена. «Предводитель понял». «Предводитель пытался». Или «ее», что означает Лессу, их госпожу Вейра. Интересно, да?

– Просто захватывающе. Что они говорят насчет Падения Нитей?

Брудеган склонился над гитарой, невпопад бренча струнами, и от их звука по спине мастера-арфиста пробежал холодок. Затем парень отвернулся и заиграл веселую песню.

Робинтону крайне не хватало Ф’лара и Лессы. Он видел, как Д’рам из Иста-Вейра что-то убедительно говорит предводителю Айген-Вейра Г’наришу. Из Древних эти двое нравились ему больше всего. Г’нариш был достаточно молод, чтобы суметь измениться, а Д’рам, по сути, слишком честен, чтобы отрицать истину, когда она оказывалась у него прямо под носом. Проблема заключалась в том, что он почти не высовывал своего носа из Иста-Вейра.

Оба были напряжены, в том числе из-за образовавшегося вокруг них пустого пространства, явно свидетельствовавшего о неприязни со стороны собравшихся. Они с заметным облегчением приветствовали Робинтона.

– Мне сегодня повезло, – сказал он и, увидев их удивленные взгляды, поспешно продолжил: – Вы ничего не слышали от Ф’лара?

– А должны были? Снова упали Нити? – с тревогой спросил Г’нариш.

– Мне об этом неизвестно.

– Ты видел Т’рона или Т’кула? Мы только что прибыли.

– Нет. Собственно, тут, похоже, нет никого с запада, кроме лорда-управляющего Лайтола из Руата.

Д’рам заскрежетал зубами.

– Р’март из Телгара не сможет появиться, – сказал он. – У него слишком сильные ожоги.

– Я слышал, над Кром-холдом тяжко пришлось, – сочувственно пробормотал Робинтон. – В любом случае никто не мог предсказать, что Нити упадут там в это время.

– Однако я вижу тут лорда Нессела Кромского и его людей в добром здравии, – язвительно заметил Д’рам.

– Своим отсутствием он наверняка оскорбил бы лорда Ларада. Каковы потери Телгар-Вейра? И если Р’март пока не в строю, кто его заменяет?

Д’рам посмотрел на арфиста с таким видом, будто тот задал неуместный вопрос, но Г’нариш ответил сразу же:

– Помощник предводителя, М’рек. Но в Вейре настолько не хватает людей и драконов, что мы с Д’рамом все обговорили и послали подкрепление. У нас достаточно юношей, чьи драконы только начали жевать огненный камень, так что наберется целое крыло. – Г’нариш оглянулся на пожилого всадника, будто только теперь осознав, что обсуждает дела Вейра с посторонним, и пожал плечами. – Вполне разумно, когда Нити падают не вовремя, и Кром-холд в панике. Мы поступали так в древности, когда в каком-нибудь Вейре не хватало всадников. Я сам в юности в течение одного сезона летал вместе с Бенденом.

– Уверен, Кром и Телгар оценят вашу помощь, предводители, – сказал арфист. – Скажите, вам когда-нибудь удавалось запечатлеть огненных ящериц? В Айгене и в Исте их должно быть немало.

– Запечатлеть? Огненных ящериц? – фыркнул Д’рам столь же недоверчиво, как до этого Робинтон.

– Пришлось бы всерьез постараться, – рассмеялся Г’нариш. – Смотри, вон летят Рамот’а и Мнемент’.

Ошибиться было невозможно. Два гигантских зверя планировали к вершине утеса, где другие драконы уже освобождали им место.

– Впервые… – пробормотал Г’нариш и не закончил фразу.

Все разговоры внезапно стихли. Наступила тишина, прерываемая лишь шорохом одежды поворачивавшихся к воротам людей.

Робинтон с гордостью смотрел, как Лесса и Ф’лар поднимаются по ступеням навстречу хозяевам. Арфисту хотелось аплодировать цвету их одежды, зеленой, словно свежая листва, но он все же сдержался и, попрощавшись с собеседниками, начал пробираться сквозь толпу в сторону новоприбывших. В небе на опасно низкой высоте возникла еще одна золотая драконица, за которой последовал бронзовый. Золотистые крылья мелькнули над внешней стеной двора, взметнув пыль, грязь и юбки дам, стоявших поблизости от ворот. Послышались возмущенные крики пострадавших, постепенно сменившиеся недовольным ропотом.

Робинтон с высоты своего роста заметил, что лорд Ларад заколебался, прежде чем поклониться Лессе. Лорд Асгенар и дамы напряженно вглядывались в даль. Раздраженный мыслью, что пропустил нечто важное, Робинтон решительно протолкался вперед. Выбравшись из толпы у подножия лестницы, он двумя большими шагами преодолел первые четыре ступени и остановился.

К входу в главный зал приближалась Килара в великолепном красном платье, с распущенными, будто у юной девушки, золотистыми волосами, с застывшей на лице улыбкой, в которой было больше злобы, чем радости. Ее правая ладонь покоилась на руке лорда Мерона Набольского, чей красный камзол слегка отливал оранжевым, не вполне попадая в тон одеянию его дамы. Но о таких подробностях Робинтону предстояло вспомнить позже, а пока что он видел лишь двух огненных ящериц, слегка расправивших крылья, чтобы удержать равновесие: золотую на левой руке Килары и бронзового на плече Мерона. Воистину, «настоящие драконы в миниатюре», прекрасные создания, вызвавшие у арфиста острое чувство зависти и желание иметь таких же. Он поспешно сглотнул, загоняя вглубь неподобающие эмоции.

Ропот стал громче по мере того, как на новоприбывших падали взоры все большего числа гостей.

– Во имя Первой Скорлупы, у них огненные ящерицы! – взревел лорд Корман Керунский. Шагнув из толпы в образовавшийся проход, он направился вперед, желая разглядеть получше.

Увидев его, золотая ящерица завопила, маленький бронзовый издал предупреждающее шипение. На лице Мерона возникла раздражающе самодовольная ухмылка.

– Ты знал, что у Мерона есть файр? – послышался рядом с арфистом хриплый шепот Д’рама.

Робинтон поднял руку, предвосхищая дальнейшие расспросы.

– А вот и Килара, госпожа Южного Вейра с лордом Мероном Набольским. У них вы видите живые образцы того, что следует ждать счастливым молодоженам от нашего маленького подарка, – раздался громкий голос Ф’лара.

В наступившей тишине они с Лессой вручили лорду Асгенару и его невесте леди Фамире что-то округлое, завернутое в войлок.

– Скорлупа уже затвердела, – продолжал Ф’лар на фоне всеобщего тихого ропота. – И естественно, чтобы из них кто-то вылупился, их нужно держать в горячем песке. Этим подарком вы обязаны щедрости Торика, рыбака из Южного Вейра, который нашел кладку яиц всего несколько часов назад. Их доставил мне предводитель Т’бор.

Робинтон взглянул на Килару. Лицо ее напоминало цветом камзол Мерона, а сам лорд, казалось, готов был убить первого встречного. Лесса с любезной улыбкой повернулась к Киларе.

– Ф’лар говорил мне, что видел твою зверушку…

– Ничего себе зверушка! – гневно бросила Килара. – Вчера в Плоскогорье она сожрала Нить…

Остаток фразы затерялся среди повторяемых словно эхо возгласов «сожрала Нить!», «сожрала Нить!». К всеобщей какофонии добавились резкие вопли двух ящериц, которых безуспешно пытались успокоить Килара и Мерон. Робинтону стало ясно, что все планы Мерона Набольского произвести впечатление пошли прахом, поскольку он оказался не единственным лордом, обладающим «настоящим драконом в миниатюре».

Двое правителей малых холдов, судя по их гербам, из Нерата, направились к Д’раму и Г’наришу.

– Если вы любите своих драконов, сделайте вид, будто знали про ящериц, – негромко сказал обоим Древним всадникам Робинтон.

Д’рам попытался возразить, но взволнованные холдеры забросали их шквалом вопросов, как раздобыть огненную ящерицу.

Первым пришедший в себя, Г’нариш отвечал с бо́льшим самообладанием, чем мог предположить Робинтон. Прижимаясь к каменной стене, арфист начал подниматься по лестнице, проталкиваясь мимо женщин, столпившихся вокруг лорда Асгенара, леди Фамиры и Ф’лара.

– Лордов всех холдов, великих и малых, просят собраться на Конклав, – прогремел капитан стражи Телгар-холда.

Эхом отозвался с вершины трубный хор драконов, на мгновение заставив гостей ошеломленно замолчать.

Капитан повторил свой призыв и отошел в сторону, дав дорогу толпе.

Лорд Асгенар отдал яйцо Фамире, что-то прошептал ей на ухо и указал в сторону главного зала, а затем отступил на шаг, давая пройти Лессе и Фамире, как раз вовремя, поскольку лорды уже заполонили лестницу. Робинтон попытался привлечь внимание Ф’лара, но тот пробирался против потока к Киларе. Та о чем-то яростно спорила с Мероном, который со злостью пожал плечами и, отвернувшись, начал грубо проталкиваться к дверям зала.

Робинтон заметил, что возле кухни собирается другая группа гостей – мастера цехов.

«Ф’лару нужен арфист».

Робинтон огляделся, пытаясь понять, кто это сказал, и удивляясь, что сумел расслышать среди общего шума столь тихий голос. Ушей его достиг резкий звон струн, и, повернув голову, он увидел Брудегана, стоявшего на галерее для часовых вместе с Чадом, арфистом Телгара. Удалось ли Чаду найти способ подслушать Конклав?

Робинтон направился к ведшим на башню ступеням, но дорогу ему преградил незнакомый всадник:

– Ф’лар хочет тебя видеть, мастер-арфист.

Робинтон поколебался, бросив взгляд на арфистов, которые настойчиво делали ему знаки поторопиться.

«Лесса слушает».

– Ты что-то сказал? – спросил Робинтон всадника.

– Да, мастер. Ф’лар хочет тебя видеть. Это важно.

Взглянув на драконов, арфист увидел, что Мнемент’ кивнул ему. Робинтон тряхнул головой, пытаясь совладать с очередным за этот день потрясением. Сверху донесся пронзительный свист. Сложив губы трубочкой, он просвистел в ответ сигнал «действуйте», добавив вариацию, означавшую «доло́жите позже».

Брудеган сыграл аккорд «понял», с чем, похоже, не согласился Чад. Решив, что стоит поддержать подмастерье, Робинтон просвистел резкую трель «исполнять», жалея, что у арфистов пока нет столь гибкого кода, как тот, что он разработал для мастера-кузнеца – кстати, где он?

Робинтон двинулся следом за всадником. Фандарела нигде не было видно, хотя человека его комплекции разглядеть в толпе было бы легко. Возможно, демонстрация дальнописца сгладила бы впечатление от появления файров. Робинтону стало жаль кузнеца, настойчиво совершенствовавшего новейшее средство связи, внезапно оказавшееся в тени пожирающих Нити миниатюрных драконов, созданий, которых могли запечатлеть не только обитатели Вейров. Подобный «драконий заменитель» куда больше потрясал обычного жителя Перна, чем любое механическое чудо.

Всадник привел его к сторожевой башне справа от ворот. Робинтон оглянулся, но Брудегана и Чада на галерее для часовых уже не было.

Нижний уровень башни представлял собой одно большое помещение, с поднимавшейся на правую сторону галереи каменной лестницей у дальней стены. В углу были навалены шкуры на случай, если кому-то из гостей придется разместиться здесь на ночь. Расположенные друг напротив друга два узких окна по длинным сторонам помещения почти не давали света. Когда вошел Робинтон, Г’нариш, предводитель Айген-Вейра, снимал крышку с корзины со светящимися камнями под потолком. Прямо под ней стояла Килара, яростно сверля глазами Т’бора.

– Да, я отправилась в Набол, за своей маленькой королевой. И правильно сделала, поскольку Придит’а заметила признаки Нитей над Плоскогорьем!

Общее внимание было теперь привлечено к ней. Глаза ее сверкали, голова была высоко поднята, и, как заметил Робинтон, в голосе уже не звучали вздорные нотки. Килара прекрасно выглядела, но в безжалостном выражении ее лица чувствовалось нечто отталкивающее.

– Я сразу же полетела к Т’кулу. – Ее черты исказила злобная гримаса. – Разве можно считать его всадником? Он отказался мне верить. Мне! Как будто любая госпожа Вейра неспособна узнать признаки Нитей с первого взгляда! Сомневаюсь, что он вообще посылал патрули. Он продолжал твердить, что Нити падали шесть дней назад в Тиллек-холде и не могли упасть так скоро в Плоскогорье. Я рассказала ему про Падения в западных болотах и на севере Лемос-холда, но он все равно мне не верил.

– Но Вейр поднялся вовремя? – холодно прервал ее Ф’лар.

– Конечно. – Килара гордо выпрямилась, ткань платья натянулась над полной грудью. – Я велела Придит’е поднять тревогу. – Она злобно усмехнулась. – Т’кулу пришлось действовать. Королева не может лгать. И ни один дракон не посмеет ее ослушаться!

Ф’лар судорожно вздохнул, заскрежетав зубами. Т’кул из Плоскогорья был угрюмым усталым циником. Сколь бы оправданными ни выглядели действия Килары, дипломатия в них и не ночевала. Что ж, Т’кул в любом случае обречен. Ф’лар косо взглянул на Д’рама и Г’нариша, пытаясь понять, какое впечатление произвело на них поведение Т’кула. Оба заметно напряглись.

– Ты хорошая госпожа Вейра, Килара, и ты правильно поступила. Совершенно правильно, – уверенно заявил Ф’лар.

Та не удержалась от самодовольной усмешки, но тут же засомневалась в победе.

– И что ты собираешься делать с Т’кулом? Мы не можем позволить ему подвергать наш мир опасности с таким отношением к делу, как у Древних…

Ф’лар ждал, втайне надеясь, что Д’рам что-то скажет. Если хотя бы один из Древних…

– Похоже, всадникам тоже стоит созвать Конклав, – наконец ответил он, чувствуя на себе взгляд нетерпеливо постукивавшей ногой по полу Килары. – Нужно поставить в известность Т’рона из Форт-Вейра. И возможно, нам всем следует собраться в Телгар-Вейре, чтобы услышать мнение Р’марта.

– Мнение? – переспросила разозленная уклончивым ответом Килара. – Когда Т’кул и так уже уличен в вопиющей небрежности? Да ты должен…

– Что должен, Килара? – спросил Ф’лар, когда она замолчала.

– Ну… в общем, должен же ты что-то сделать!

«В ситуации, которой прежде никогда не бывало?»

Ф’лар посмотрел на Д’рама и Г’нариша.

– Нужно что-то делать, – настойчиво повторила Килара, поворачиваясь к остальным.

– Вейры по традиции самостоятельны…

– Прекрасное оправдание, чтобы прятаться за чужой спиной, Д’рам…

– Прятаться сейчас не время, – жестко продолжал Д’рам. – Да, нужно что-то делать. Всем нам. Когда появится Т’рон.

«Пытается тянуть время?» – подумал Ф’лар.

– Килара, – сказал он вслух, – ты говорила, что твоя ящерица ела Нити.

В конце концов для обсуждения имеется куда больше тем, чем немыслимое поведение Т’кула.

– И мне интересно, как ты узнала, что твоя ящерица вернулась в Набол?

– Мне сказала Придит’а. Когда ты напугал мою ящерицу в Южном, она вернулась в Набол, туда, где вылупилась.

– Но она была с тобой в Вейре Плоскогорье?

– Нет, я же объяснила. Я увидела Нити над грядой Плоскогорья и отправилась к Т’кулу. Сразу же! А когда я подняла Вейр, я подумала, что Нити могут быть и над Наболом, и решила проверить.

– И рассказала Мерону о преждевременном Падении Нитей?

– Конечно.

– А потом?

– Я забрала ящерицу с собой. Мне как-то не хотелось снова ее потерять…

Поняв, что Ф’нор проигнорировал ее упрек, она продолжила:

– Я взяла огнемет, так что, естественно, полетела с крылом Мерики. Не много же благодарности я получила от нее за помощь!

Ф’лар понял, что она говорит правду, поскольку своих эмоций она не скрывала.

– Когда моя ящерка увидела падающие Нити, она словно обезумела. Я не могла с ней справиться. Она полетела прямо к сгустку и… сожрала его.

– Ты давала ей огненный камень? – с неподдельным интересом спросил Д’рам.

– У меня вообще его не было. К тому же я хочу, чтобы она спарилась. – Странно усмехнувшись, Килара погладила ящерицу по спине. – И еще она умеет зарываться в землю, поедая Нити и там, – добавила она, расхваливая способности своей питомицы. – Кто-то из наземной команды мне рассказал. Естественно, я узнала об этом только после.

– В Плоскогорье теперь не осталось Нитей?

Килара безразлично пожала плечами:

– Если остались, ты об этом узнаешь.

– Как долго продолжалось Падение после того, как ты его увидела? Ты смогла определить его границу, когда летела в Набол?

– Около трех часов, даже, пожалуй, меньше. В смысле, с того момента, когда крылья в конце концов туда добрались. – Килара снисходительно усмехнулась. – Что касается границы, она, скорее всего, где-то высоко в горах.

Она помедлила на случай, если кто-то усомнится, но возражений не последовало, и она поспешно продолжила:

– Нити наверняка падают там на голые камни и снег. Я прочесала все со стороны Набола, но Придит’а ничего не обнаружила.

– Ты отлично справилась, Килара, и мы очень тебе благодарны, – сказал Ф’лар.

Остальные предводители решительно закивали в знак одобрения, и Килара широко улыбнулась, переводя взгляд с одного на другого. Глаза ее самодовольно блеснули.

– Теперь у нас уже пять Падений, – рассудительно продолжил Ф’лар, глядя на остальных и пытаясь понять, готовы ли они его поддержать.

Безответственность Т’кула всерьез потрясла Д’рама; что же касается возможной реакции Т’рона, Ф’лар даже не пытался ее угадать, но, если предводитель Форт-Вейра окажется в меньшинстве против остальных четырех, решится ли он выступить против Т’кула и встать на сторону Ф’лара?

– Тиллек-холд, восемь дней назад; холд Верхний Кром, пять дней; север Лемос-холда, три дня; далеко на западе от Южного Вейра, два дня; а теперь и холд Плоскогорье. Наверняка Нити падали и в Западное море, но можно не сомневаться, что Падения участились и стали обширнее. Безопасных мест на Перне не осталось. Ни один Вейр не может позволить себе ослабить бдительность, сводя ее к традиционному шестидневному запасу времени. – Он мрачно усмехнулся. – Традиции, чтоб их!

Д’рам собрался было возразить, но Ф’лар пристально посмотрел ему в глаза, и тот медленно наклонил голову.

– Легко сказать, но что ты намерен делать с Т’кулом? Или Т’роном? – Килара вдруг поняла, что никто не обращает на нее внимания. – Он ничем не лучше. Отказывается признать, что времена поменялись. Даже когда Мардра преднамеренно…

Раздался короткий стук в дверь, которая тут же распахнулась, и на пороге возникла гигантская фигура Фандарела.

– Мне сказали, что ты здесь, Ф’лар. Мы готовы.

Ф’лар потер лицо, жалея, что его отвлекли.

– Лорды сейчас на Конклаве, – начал он, и кузнец понимающе хмыкнул. – К тому же у нас тут неожиданные новости…

Фандарел кивнул в сторону огненной ящерицы на плече Килары.

– Мне про них говорили. Есть, конечно, много способов борьбы с Нитями, но не все они достаточно действенны. Насчет того, какая польза от этих созданий, – это нам еще предстоит узнать.

– Польза?.. – Килара готова была взорваться от злости.

Внезапно рядом с ней оказался Робинтон и что-то зашептал на ухо. Мысленно поблагодарив арфиста, Ф’лар повернулся к кузнецу, который шагнул за дверь, явно желая, чтобы всадники последовали за ним. У него вдруг пропало желание видеть дальнописец, который вряд ли теперь привлек бы должное внимание со стороны лордов, холдеров и всадников. Да, толку от этого устройства наверняка будет больше, чем от не слишком надежных ящериц. С другой стороны, если они в самом деле поедают Нити…

Ф’лар остановился на пороге, оглянувшись на Килару и арфиста. Робинтон смотрел прямо на него. Будто прочитав мысли предводителя, арфист обворожительно улыбнулся Киларе – хотя Ф’лар знал, что тот ее терпеть не может.

– Ф’лар, как думаешь, разумно будет Киларе идти с вами в ту толпу? Что, если ящерица снова перепугается?

– Но я есть хочу, – возразила Килара. – И там музыка…

Словно в подтверждение ее слов, неподалеку раздался звон гитарных струн.

– Похоже на Тагетарла, – усмехнулся Робинтон. – Сейчас позову его и попрошу принести отборных кушаний с кухни. Всяко лучше, чем драться за еду с тем шумным сбродом, уверяю тебя.

С преувеличенной любезностью придвинув Киларе стул, он дал за спиной знак Ф’лару, что тот может идти.

Когда они вышли на яркий свет, их окружил шумный людской водоворот. Ф’лар увидел веселого парня с гитарой в руках, который до этого ответил на свист арфиста. Если он правильно понял Робинтона, он должен вскоре к ним присоединиться. Молодой подмастерье вполне мог удовлетворить Килару с ее… вкусами.

Фандарел расставил свое оборудование в дальнем углу двора, где внешняя стена примыкала к утесу, на расстоянии драконьего роста от лестницы. Наверху стены сидели трое, осторожно передавая что-то работавшим внизу. Пока предводители Вейров пробирались следом за Фандарелом сквозь плотную массу тел, запахи которых давно сменили былой аромат цветов лунного дерева, Ф’лар улавливал брошенные в его сторону косые взгляды и обрывки разговоров.

– Вот увидите, – убеждал кого-то молодой мужчина в одежде цветов одного из малых холдов, – эти всадники ни к одной кладке нас не подпустят…

– Скорее уж лорды, – заметил другой. – Удивительно, как все поверили этому выскочке из Набола… Что? Ох… во имя Скорлупы!

«Если любой на Перне сможет обладать файром, – подумал Ф’лар, – станет ли это решением проблемы?»

В небе появились новые драконы. Подняв взгляд, он узнал Фидрант’а Т’рона и королеву Мардры и обреченно вздохнул. Ему хотелось увидеть дальнописец Фандарела, прежде чем вступать в спор с Т’роном.

– Мнемент’, что происходит на Конклаве?

«Разговаривают. Ждут еще двух лордов».

Ф’лар попытался разглядеть, привезли ли с собой предводители Форт-Вейра отсутствующих лордов Грожа из Форта и Сангела из Южного Болла. Эти двое вряд ли обрадуются, если Конклав вынесет решение без них. Но если лорд Грож слышал про холд Плоскогорье…

Стараясь подавить дрожь и бормоча извинения, Ф’лар пробрался мимо группы правителей малых холдов, которые, похоже, его не заметили. Справа от оборудования, которое устанавливали люди Фандарела, небольшой настороженной группой собрались госпожи Вейров. Они делали вид, будто им крайне интересно, но даже Надира, красавица-подруга Г’нариша, выглядела встревоженной, несмотря на спокойный нрав. Беделла, представлявшая Телгар-Вейр, пребывала в полнейшем замешательстве, но она не отличалась особым умом.

Сквозь толпу протолкалась Мардра, желая знать, что происходит. Прибыли ли уже Т’кул и Мерика? Где хозяева? Нынешним холдам определенно недоставало обходительности. Она, конечно, не ожидала приема в духе всех традиций, но…

Раздался лязг стали о сталь, и Ф’лар увидел побагровевшего от злости лорда Грожа из Форта, который колотил в дверь зала рукояткой ножа. Позади него мрачно хмурился тощий седой Сангел, лорд Южного Болла. Дверь чуть приоткрылась, пропуская обоих. Судя по выражению лиц лордов, потребуется немало времени и уговоров, чтобы их успокоить.

– Много еще нужно сделать? – спросил Ф’лар, подходя к кузнецу и пытаясь вспомнить, как выглядел дальнописец, который он видел в мастерской. Нагромождение трубок и проводов казалось чересчур большим.

– Нужно только подсоединить этот провод, – ответил Фандарел, ловким движением громадных пальцев воплощая слова в действия. – И вот этот. А теперь я поверну рычаг, и мы пошлем сообщение в мастерскую, чтобы убедиться, что все в порядке.

Фандарел склонился над устройством с не меньшей гордостью, чем королева над золотым яйцом. Почувствовав за спиной чье-то присутствие, Ф’лар раздраженно оглянулся и увидел сосредоточенное лицо Робинтона. Арфист отстраненно улыбнулся.

Кузнец аккуратно отбивал код. На серой ленте под движущейся иглой появлялись красные линии разной длины.

– «Подключение завершено», – прошептал Ф’лару на ухо Робинтон. – «Качественно и вовремя». – Робинтон усмехнулся, читая закодированное сообщение. – «Ждите». Собственно, и все.

Фандарел повернул рычаг в положение приема и выжидающе посмотрел на Ф’лара. В это мгновение с вершины послышался рев Мнемент’а, и драконы начали расправлять крылья, закрывая опускавшееся над утесами Телгара солнце. На гостей упала тень, заставив все разговоры стихнуть.

«Грож сказал лордам, что Т’рон обнаружил в Форте дальногляд. Он видел через него Алую Звезду. Лорды обеспокоены. Будь осторожен», – сообщил Мнемент’.

Двери Большого зала распахнулись, выпуская лордов. Хватало одного лишь взгляда на лицо лорда Грожа, чтобы подтвердить сообщение Мнемент’а. Лорды выстроились на ступенях единым фронтом напротив собравшихся в углу всадников. Лорд Грож поднял руку, обвиняющее нацелив палец на Ф’лара, но тут повисшую тишину нарушило шипение движущейся ленты.

– Смотрите! – взревел Фандарел, и все взгляды устремились к начавшему принимать сообщение дальнописцу.

«Айген-холд сообщает о Падении Нитей. Передача прервалась на середине». – Голос переводившего текст Робинтона с каждым словом становился все более хриплым и неуверенным.

– Что это за чушь? – спросил лорд Грож, лицо которого приобрело кирпично-красный оттенок от злости. – Нити упали в Плоскогорье вчера в полдень. Как они могли сегодня вечером упасть в Айгене? И что это за штуковина, ради Скорлупы?

– Не понимаю, – громко проговорил Г’нариш, уставившись на лорда Лауди из Айгена, ошеломленно застывшего на ступенях. – Я постоянно посылаю патрули…

На вершинах затрубили драконы, и в воздухе над двором возникла зеленая. Толпа, пригибаясь и крича, разбежалась к стенам.

«Нити падают на юго-западе Айгена», – последовало четкое и ясное сообщение, которое тут же повторили стоявшие в дворе всадники.

– Куда ты, Ф’лар? – заорал лорд Грож.

Предводитель Бенден-Вейра метнулся следом за Г’наришем к воротам. В небе стало темно от драконьих крыльев, крики перепуганных женщин смешались с ругательствами мужчин.

– Сражаться с Нитями в Айгене, естественно! – крикнул в ответ Ф’лар.

– Айген – моя забота, – заявил Г’нариш, останавливаясь и разворачиваясь к Ф’лару, но его удивленный взгляд был полон благодарности, а не осуждения.

– Г’нариш, подожди! Где именно в Айгене? – Протолкнувшись мимо разъяренного лорда Грожа, лорд Лауди нагнал своего предводителя Вейра.

– А Иста? Острову тоже грозит опасность? – требовательно спросил лорд Варбрет.

– Увидим, – заверил лорда Д’рам, беря его за руку и таща к воротам.

– С каких это пор Бенден-Вейр стали волновать Айген и Иста? – На пути Ф’лара встал Т’рон.

Угрожающие нотки в его голосе и воинственная поза заставили всех остановиться.

– И с чего это ты бросился на помощь Наболу?

Ф’лар хмуро взглянул на него:

– Падают Нити! У Айгена и Исты не хватает людей, поскольку они послали всадников на помощь Телгар-Вейру. Можем ли мы праздновать, когда другие сражаются?

– Пусть Иста и Айген защищают себя сами!

В вышине раздался пронзительный крик Рамот’ы, ей ответили другие королевы. Никто так и не понял, в чем дело, когда она внезапно исчезла. Ф’лар даже не успел удивиться, что Рамот’а ушла в Промежуток без Лессы: все его внимание было привлечено к Т’рону, чья ладонь легла на рукоять ножа.

– Мы можем решить этот спор позже, Т’рон. Наедине! Нити падают…

За воротами начали приземляться бронзовые, стараясь расположиться как можно ближе к ним. Зеленый всадник из Айгена усадил своего зверя наверху ворот, что-то крича напряженно застывшим внизу людям.

Т’рон, однако, не мог остановиться.

– Нити падают… да, Ф’лар? Благородный Бенден спешит на помощь! Вот только Бендена это никак не касается! – презрительно расхохотался он.

– Хватит!

Д’рам попытался оттащить Т’рона в сторону, резко махнув рукой молча наблюдавшим зрителям. Трон оттолкнул его с такой силой, что широкоплечий Д’рам едва удержался на ногах.

– Я по горло сыт Бенденом с его идеями, с его превосходством, его альтруизмом! И его предводителем тоже! – прорычал Т’рон и метнулся к Ф’лару, занося для удара нож.

По рядам зрителей пронесся хриплый вздох ужаса. Ф’лар не двигался с места, пока не стало ясно, что Т’рон не отвернет, а затем поднырнул под клинок, выхватывая из ножен свой.

Нож был новый, подаренный Лессой. Им еще не резали ни хлеб, ни мясо, но теперь ему предстояло попробовать человеческой крови – ибо лишь смерть могла стать исходом поединка, от которого вполне могла зависеть судьба Перна.

Ф’лар полуприсел, сжав пальцами рукоятку ножа и проверяя, насколько удобно тот лежит в руке. Слишком много зависело от единственного клинка, на пол-ладони короче, чем оружие его противника. Т’рону легче было дотянуться до соперника, к тому же дополнительное преимущество ему давало кожаное снаряжение всадника, в то время как Ф’лар был в одежде из легкой ткани. Он не сводил глаз с Т’рона, чувствуя жаркое солнце на затылке и твердый камень под ногами, повисшую над двором мертвую тишину, запахи раздавленных цветов лунного дерева, пролитого вина и еды, пота и страха.

Т’рон двинулся вперед с удивительной для его размеров и возраста легкостью. Ф’лар позволил ему приблизиться, спокойно наблюдая, как противник пытается зайти слева, чтобы заставить потерять равновесие, – вполне очевидный маневр. Если в этом и состоит его боевая стратегия, с некоторым облегчением подумал Ф’лар…

Одним прыжком Т’рон оказался рядом, молниеносным движением перебросив нож в левую ладонь. Правая же обрушилась на запястье Ф’лара, который едва успел отпрянуть, избежав удара клинком длиной почти в локоть. Рука его частично онемела, и ему показалось, будто его окатило ледяной водой.

С точки зрения Ф’лара, Т’рон слишком хорошо владел собой для ослепленного яростью человека. Чего он добивался, затеяв ссору здесь и сейчас? Т’рон прямо-таки напрашивался на драку, преднамеренно подзуживая Ф’лара своими мелочными придирками. Д’рам и Г’нариш были только рады, когда он предложил свою помощь. Но Т’рон спровоцировал поединок. Почему?

Внезапно Ф’лар понял. Т’рон узнал про вопиющую небрежность Т’кула, и ему стало ясно, что другие Древние не смогут просто так замять случившееся или молча ему попустительствовать, учитывая, что Ф’лар Бенденский наверняка потребует, чтобы Т’кул уступил место предводителя Вейра Плоскогорье кому-то другому. Если же Т’рон убьет Ф’лара, он сможет навязать остальным свою волю, к тому же лорды лишатся сочувствующего им предводителя, и Вейры вновь станут, как прежде, безраздельно властвовать над холдами и мастерскими.

Т’рон продолжал атаковать. Ф’лар отступал, устремив взгляд в центр затянутой в кожу груди противника. Не в глаза, не на руку с ножом – на грудь! Именно она точнее всего выдавала намерения врага. В памяти Ф’лара всплыли слова К’гана, наставника молодых всадников, погибшего семь Оборотов назад. Вот только К’ган никогда не думал, что его уроки защитят предводителя Вейра в схватке с другим предводителем ради спасения Перна.

Ф’лар резко тряхнул головой, отгоняя прочь непрошеные мысли. Не лучший способ выжить в поединке, когда все шансы против тебя.

Внезапно увидев быстрое движение руки Т’рона, он машинально отпрянул. Тот заметил брешь в обороне противника, сделал выпад…

Зрители судорожно вздохнули, услышав треск разрываемой ткани. Боль в пояснице была до того короткой и резкой, что Ф’лар решил было, будто клинок Т’рона оставил лишь царапину, но в следующее мгновение на него волной нахлынула тошнота.

– Неплохая попытка. Но тебе не хватает быстроты, Древний! – услышал Ф’лар собственные слова, чувствуя, как его губы растягиваются в искусственной улыбке. Кожаный пояс по-прежнему стягивал его талию, но над ним в такт дыханию болтался клок порванной ткани.

Озадаченный взгляд Т’рона, задержавшись сперва на куске ткани, затем скользнул по лезвию его ножа, оставшемуся чистым и незапятнанным. Т’рон снова сделал выпад, но по выражению лица стало ясно, что видимая неудача стала для него неожиданностью, он явно рассчитывал нанести противнику серьезную рану.

Ф’лар отступил в сторону, почти с презрением избегая сверкнувшего лезвия, а затем атаковал серией молниеносных обманных приемов, испытывая Древнего на быстроту и ловкость. Вне всякого сомнения, с Т’роном следовало покончить побыстрее: Ф’лар знал, что времени у него самого не много, как бы он ни пытался игнорировать мучительную боль.

– Да, Древний, – насмешливо проговорил он, заставляя себя дышать размеренно. – Бенден-Вейру есть дело до Исты и Айгена. И до холдов Набол, Кром и Телгар, поскольку всадники Бендена не забыли, что Нити сжигают все и вся на своем пути, и в Вейрах, и в обычных поселениях. И если Бенден-Вейру придется в одиночку противостоять Падению Нитей – так и будет.

Ф’лар набросился на Т’рона, ударив в жесткую кожаную куртку и молясь, чтобы нож оказался достаточно острым. Он успел отскочить, едва не задохнувшись от очередного приступа боли, но заставил себя улыбнуться, уворачиваясь от выпадов Т’рона и глядя в его вспотевшее раскрасневшееся лицо.

– Что, не хватает сноровки, Т’рон, чтобы убить предводителя Бендена? Или с Нитями сражаться проще?

Изо рта Т’рона вырывалось хриплое прерывистое дыхание. Он метнулся вперед, опустив руку с ножом. Ф’лар попятился, пригнувшись. Он не знал, пот или кровь стекает по его животу. Если Т’рон заметит…

– Что не так, Т’рон? Дают о себе знать хорошая еда и беззаботная жизнь? Или все дело в возрасте, Т’рон? Ты стареешь. Все-таки тебе уже четыреста сорок пять Оборотов, знаешь ли. И тебе уже не хватает былой быстроты. Как и желания идти в ногу со временем.

Издав горловое рычание, Т’рон, будто обретя прежнюю ловкость, прыгнул, целя в горло. Отбив руку противника, Ф’лар резанул сверху вниз, туда, где над кожаной курткой виднелась обнаженная кожа шеи. Взревел кто-то из драконов. Т’рон врезал Ф’лару кулаком ниже пояса, и тот согнулся от мучительной боли. Кто-то предупреждающе крикнул. Собрав все оставшиеся силы, Ф’лар каким-то образом сумел резко выпрямиться. Он чуть не ткнулся головой в опускающийся нож Т’рона, но тот чудесным образом отскочил. Стиснув обеими руками рукоять своего декоративного клинка, Ф’лар вонзил его в кожаную куртку и давил, пока тот не заскрежетал о ребра противника.

Шатаясь, он отступил назад. Т’рон пятился, выпучив глаза и беззвучно шевеля губами. Между его ребер торчала украшенная драгоценными камнями рукоятка. Древний тяжело упал на колени, а затем медленно повалился вбок на камни.

Ф’лару казалось, поединок длился многие часы. Он судорожно дышал, пытаясь удержаться на ногах: лишиться чувств он сейчас просто не имел права.

– Бенден молод, Форт. Теперь наша очередь! – с трудом проговорил он. – И Нити падают на Айген. – Он развернулся, глядя на множество людей, уставившихся на него с раскрытыми ртами. – Нити падают на Айген!

Ф’лар развернулся кругом, понимая, что не сможет уйти в Промежуток в рваной одежде из ткани. Тяжело опустившись на колено, он начал расстегивать пояс кожаной куртки Т’рона, не обращая внимания на сочащуюся из-под ножа кровь.

Кто-то, крича, ударил его по рукам. Это была Мардра.

– Ты убил его! Тебе этого мало? Оставь его!

Ф’лар поднял хмурый взгляд.

– Он жив. Фидрант’ не ушел в Промежуток.

Отчего-то он почувствовал себя сильнее, осознав, что все-таки не убил Т’рона.

– Принесите кто-нибудь вина. Позовите лекаря!

Расстегнув пояс, он начал стаскивать правый рукав, и ему на помощь пришли другие.

– Мне нужна его куртка, чтобы сражаться, – пробормотал он.

Кто-то бросил ему кусок чистой ткани. Ф’лар схватил ее и, затаив дыхание, выдернул нож. Бросив взгляд на клинок, он отшвырнул его в сторону. Нож зазвенел о камни, заставляя всех поспешно расступиться. Кто-то подал Ф’лару куртку, и он поднялся на ноги, с трудом натягивая ее на себя. Т’рон был крупнее, и куртка оказалась слишком велика. Лишь крепко затянув пояс, он осознал, что на него смотрят в благоговейном страхе.

– Ну? Вы готовы поддержать Бенден? – крикнул он.

Несколько мгновений все продолжали ошеломленно молчать. Толпа устремила взгляды на лестницу, где стояли лорды.

– Те, кто против, пусть лучше спрячутся в глубине своих холдов! – воскликнул лорд Ларад Телгарский.

Шагнув на одну ступень с лордом Грожем и лордом Сангелом, он вызывающе положил ладонь на рукоять кинжала.

– Кузнецы поддерживают Бенден-Вейр! – прогремел Фандарел.

– И арфисты тоже! – Баритону Робинтона вторил тенор Чада с галереи для часовых.

– И горняки!

– И ткачи!

– И кожевники!

Лорды начали громко выкрикивать свои имена, будто пытаясь искупить былые грехи. Послышались радостные возгласы гостей, которые почти сразу же смолкли, когда Ф’лар медленно повернулся к предводителям Вейров.

– Иста! – хрипло, почти угрожающе проревел Д’рам.

Прозвучал ликующий крик Г’нариша «Айген!» и восторженное «Южный!» Т’бора.

– Что мы можем сделать? – громко спросил лорд Асгенар, быстрым шагом подходя к Ф’лару. – Могут ли помочь Айген-холду наши гонцы и наземные команды?

Ф’лар сильнее затянул пояс, надеясь, что боль немного утихнет.

– Сегодня день твоей свадьбы, лорд. Пусть он принесет тебе радость. Д’рам, мы последуем за тобой. Рамот’а уже созвала крылья Бендена. Т’бор, поднимай бойцов Южного. Всех мужчин и женщин, кто поместится на драконах!

Т’бор заколебался, услышав о полной мобилизации. Ф’лар мягко отвел в сторону руки обнявшей его Лессы:

– Лесса, помоги Мардре. Робинтон, мне нужна твоя помощь. Пусть всем будет известно…

Он возвысил голос и заговорил достаточно четко, чтобы его слышал весь двор.

– Пусть всем будет известно, – он пристально посмотрел на Мардру, – что любой житель Форт-Вейра, не пожелавший следовать примеру Бендена, будет изгнан в Южный. – Он отвел взгляд, прежде чем она успела возразить. – И это касается каждого ремесленника, лорда или холдера – как и всадников. В Южном Нити вас особо не побеспокоят. И ваше безразличие к всеобщей угрозе не будет представлять опасности для остальных.

Лесса пыталась расстегнуть его пояс. Он крепко сжал ее пальцы, не обратив внимания на то, как она ахнула от боли.

– Где видели Нити? – крикнул он всаднику из Айгена, все еще сидевшему на своей зеленой на стене над воротами.

– На юге! – последовал полный отчаянья ответ. – Над заливом, со стороны Керун-холда. На том берегу.

– Как давно? Я приведу вас туда в это время!

Радостный гул стал громче: собравшиеся в холде вспомнили, что всадники умеют перемещаться во времени и перехватывать Нити в самом начале их Падения, не теряя ни мгновения.

Всадники уже направлялись к нетерпеливо взрыкивавшим за стенами зверям, поспешно облачаясь в кожаные куртки. Появились мешки с огненным камнем, начали раздавать огнеметы. Драконы подставляли всадникам шеи и, неуклюже подпрыгнув, взмывали в небо, где уже парила зеленая из Айгена, к которой присоединились Д’рам и его госпожа Вейра Фанна, ожидая Мнемент’а.

– Тебе нельзя лететь, милая, – в замешательстве проговорил Ф’лар Лессе, увидев, что она вышла с ним за ворота, к Мнемент’у.

Мардру нельзя было оставлять одну, а сам он не мог поспеть всюду.

– Я никуда не уйду, пока не обработаю твою рану. – Она зыркнула на него так же яростно, как до этого Мардра, и взялась за его ремень. – Иначе ты долго не протянешь. И Мнемент’ все равно не взлетит, пока я не закончу.

Ф’лар уставился на нее, но, увидев сверкнувший громадный глаз Мнемент’а, понял, что она вовсе не шутит.

– Но… он же… – пробормотал он.

– Что? – рявкнула Лесса.

Ей наконец удалось расстегнуть пояс, и Ф’лар судорожно вздохнул, ощутив холод целебной мази на пылающих краях раны.

– Я знаю, ты должен лететь, и я не могу тебе помешать. Но и позволить, чтобы геройство тебя погубило, я тоже не могу.

Он услышал звук рвущейся ткани: Лесса раздирала рукав нового платья на бинты.

– Похоже, верно говорят, что зеленый цвет приносит несчастье. Надеюсь, тебе недолго придется носить эту повязку.

Она быстро прижала материю к уже занемевшей ране. Ловко запахнув полы большой не по размеру куртки, она затянула широкий пояс, надежно удерживавший повязку на месте.

– А теперь отправляйся. Рана неглубокая, но длинная. Справишься с Нитями – сразу возвращайся. Я пока займусь делами здесь.

Сжав его руку на прощание, она подобрала юбку и быстро побежала по склону, словно была слишком занята, чтобы его провожать.

«Она беспокоится. И она гордится. Полетели».

Когда Мнемент’ резко взмыл в воздух, Ф’лар услышал звон гитарных струн, сопровождаемый нестройным хором. «Воистину, арфист сумел найти подходящую к этому случаю музыку», – подумал он.

Странно, размышлял Ф’лар четыре часа спустя, когда они с Мнемент’ом вернулись в Телгар вместе с айгенскими крыльями, – именно над Телгаром семь Оборотов назад объединившиеся Вейры вылетели в бой против второго Падения Нитей. Он с острой болью вспоминал день торжества, когда шесть Вейров действовали сплоченно, как единое целое. И тем не менее сегодняшний поединок в Телгар-холде стал так же неизбежен, как полет Лессы в прошлое за Древними. В этом ощущалось некое неуловимое равновесие добра и зла, роковая расплата. Ф’лар изо всех сил старался не обращать внимания на усталость и боль в боку, чтобы Мнемент’ ничего не почувствовал и не доложил Лессе. Хорошо, когда дракон проявляет о тебе заботу, но, хотя Лесса потратила на него добрых полкотелка целебной мази, ее действие уже заканчивалось. Он посмотрел на кружащие перед приземлением крылья. Все всадникам было приказано возвращаться в Телгар.

Слишком многое возвращалось к исходной точке, путь от огненных ящериц к драконам занял многие тысячи Оборотов, куда короче был путь от замкнутого сообщества Древних Вейров к возрожденному Бендену.

Ф’лар надеялся, что Т’рон выживет: на его совести и без того хватало грехов. Хотя, может, было бы лучше, если бы Т’рон… Он отогнал прочь эту мысль, хотя понимал, что это позволило бы избежать многих проблем. И все же… Если падавшие в Южном Вейре Нити становились пищей для тех личинок…

Ему очень хотелось увидеть дальногляд, который обнаружил Т’рон. Внезапно он мысленно застонал. Фандарел! Как он посмотрит ему в глаза? Дальнописец сработал, передав крайне важное сообщение – быстрее крыльев дракона! И вовсе не вина кузнеца, что его превосходная проволока, по-видимому, расплавилась под воздействием раскаленных Нитей. Наверняка он сумеет преодолеть этот изъян – если только не воспримет как новое оскорбление, когда ему покажут мощный, полностью действующий дальногляд. Из всех возможных осложнений, которые наверняка ожидали Ф’лара, больше всего он опасался упреков со стороны Фандарела.

Внизу всадники вливались в залитый сиянием сотен световых корзин двор, смешиваясь с толпой гостей. В ночном воздухе разносился аромат жареного мяса и сочных овощей, словно напоминая, что голод подтачивает дух любого человека. Слышался смех, возгласы, музыка. Вряд ли кто-то сможет забыть день свадьбы лорда Асгенара!

Асгенар! Союзник Ларада и воспитанник Кормана, он мог бы во многом помочь Ф’лару, когда придет время преподать урок властителям холдов.

Ф’лар заметил в воротах крошечную фигурку. Лесса! Он велел Мнемент’у приземлиться.

«Давно пора», – проворчал бронзовый.

Всадник любовно похлопал его по шее. Дракон прекрасно знал, почему они так долго парят в небе. Ф’лару требовалась передышка, чтобы привести мысли в порядок, прежде чем вновь ринуться навстречу новым тревогам.

Мнемент’ с ним согласился, плавно опускаясь на землю. Изогнув шею, он любовно взглянул огромными глазами на всадника.

– Не беспокойся за меня, Мнемент’! – благодарно прошептал Ф’лар, поглаживая мягкую морду, от которой исходил слабый запах огненного камня и дыма, хотя дракон почти не изрыгал пламя. – Проголодался?

«Пока нет. Телгар сегодня ест до отвала».

Мнемент’ устремился к обрыву над холдом, где виднелись на фоне темного неба похожие на черные скалы силуэты драконов, наблюдавших за праздником сверкающими, будто драгоценные камни, глазами.

Ф’лар рассмеялся, услышав оценку Мнемент’а. Лорд Ларад действительно не поскупился, хотя список его гостей увеличился вчетверо. Припасы рекой текли отовсюду, но основное бремя расходов взял на себя Телгар-холд.

Лесса шла к Ф’лару так медленно, что он забеспокоился, не случилось ли чего-то еще в его отсутствие. В тени не было видно лица, но, когда она остановилась рядом, он понял, что ей не хотелось мешать его размышлениям. Подняв руку, она погладила его по щеке, задержавшись на заживающем следе от ожога Нити, и не позволила ему наклониться, чтобы ее поцеловать.

– Идем, милый, я приготовила тебе свежую одежду и бинты.

– Мнемент’ обо мне что-то говорил?

Лесса кивнула, все с тем же необычно мрачным для нее видом.

– Что такое?

– Ничего, – поспешно заверила его она, улыбнувшись. – Рамот’а говорит, что ты очень напряженно думал.

Ф’лар сжал ее в объятиях, поморщившись от боли.

– Горе ты мое, – с притворной строгостью проговорила Лесса и повела его в помещение под башней.

– Килара вернулась к гостям?

– Да, – слегка раздраженно ответила Лесса. – Они с Мероном неразлучны. Как и их файры.

В комнате соблазнительно исходила паром большая лохань с водой. Лесса настояла, что сама его искупает, и начала рассказывать, что произошло за то время, пока он сражался с Нитями. Он не возражал, расслабившись под мягкими прикосновениями нежных ладоней, хотя порой они вызывали совсем другие чувства…

Т’рона, закутав в плотный войлок, отправили в Южный Вейр. Мардра пыталась оспорить распоряжение Ф’лара об изгнании, но ее протесты натолкнулись на глухую стену в лице Робинтона, Ларада, Фандарела, Сангела и Грожа, которые вместе с Лессой и Киларой сопровождали Мардру в Форт-Вейр. Она была уверена, что ей стоит лишь обратиться к народу своего Вейра и ее поддержат как госпожу. Обнаружив, однако, что осталась практически без сторонников из-за высокомерного и сварливого нрава, она покорно удалилась в Южный Вейр.

– Килара с Мардрой едва не подрались, но вмешался Робинтон. Килара провозглашала себя госпожой Форт-Вейра…

Ф’лар застонал, и Лесса тут же заверила его, разминая напряженные мышцы на плечах:

– Не беспокойся, она сразу же передумала, как только узнала, что Т’кул и его всадники покидают Вейр Плоскогорье. Для Т’бора и людей из Южного куда логичнее взять власть там, чем в Форте, поскольку большинство всадников Форта остаются.

– Значит, Килара окажется слишком близко к Наболу, что нисколько меня не радует.

– Да, но это расчищает дорогу П’зару, всаднику Рот’а. Он сможет стать предводителем Форт-Вейра. Он не слишком силен, но нравится многим, так что вряд ли жители Форта особо расстроятся. Они счастливы освободиться от Т’рона и от Мардры, но вряд ли нам стоит полагаться на удачу.

– Н’тон мог бы стать там хорошим командиром крыла.

– Я тоже о нем подумала и спросила П’зара. Он не против.

Ф’лар покачал головой, удивляясь расторопности Лессы, и тут же зашипел от боли, почувствовав, как она снимает слой старой засохшей целебной мази.

– Пожалуй, я все же предпочла бы позвать лекаря… – начала она.

– Нет!

– Он будет молчать, но предупреждаю: драконы уже все знают.

Ф’лар удивленно уставился на нее:

– Странно… никогда не думал, что столько драконов следят за мной и Мнемент’ом. Вряд ли мы уходили в Промежуток более чем дважды.

– Драконы ценят тебя, бронзовый всадник, – язвительно заметила Лесса, обматывая его чистыми мягкими бинтами.

– И Древние тоже?

– Большинство. И куда больше, чем я предполагала. Лишь двадцать всадников и женщин ушли из Форта следом за Мардрой. Само собой. – Она поморщилась. – У Т’кула ушли почти все. Четырнадцать оставшихся – молодые всадники, прошедшие Запечатление уже после того, как Вейр переместился в наше время. Так что в Южном народа хватит…

– Южный нас больше не волнует.

Лесса как раз подавала ему чистую рубаху и замешкалась, смяв ткань в руках. Он забрал одежду, поправил рукава и начал не спеша облачаться, давая время переварить его слова.

Она медленно опустилась на скамью, озабоченно хмурясь. Ф’лар взял ее руки в свои и поцеловал их. Лесса продолжала молчать, и он пригладил ее выбившиеся из прически волосы.

– Мы честно поступили с ними, Лесса. Там они никому не причинят вреда, кроме самих себя. Возможно, некоторые решат вернуться…

– Но они могут затаить обиду…

– Лесса, сколько ушло королев?

– Лорант’а, королева Вейра Плоскогорье, и еще две… Ох!

– Да. Все они стары и давно уже не в расцвете сил. Сомневаюсь, что Лорант’а поднимется в брачный полет больше одного раза. С тех пор как Вейр Плоскогорье переместился в наше время, там вылупилась лишь одна королева, Сегрит’а. И, как я понимаю, она осталась с Пильгрой?

Лесса кивнула, и внезапно ее лицо прояснилось. Она взглянула на Ф’лара с нарастающим раздражением:

– Можно подумать, ты планировал все это на протяжении многих Оборотов.

– Неужели лучше считать меня трижды глупцом за то, что я недооценил Т’рона, не желал признавать факты и бросил вызов слепой судьбе? Как настроены холдеры и ремесленники?

– Они вздохнули с облегчением. – Лесса закатила глаза. – Согласна, их веселье смотрится несколько истерически, но Лайтол и Робинтон были правы. Перн последует за Бенденом…

– Да, до первой моей ошибки!

Лесса озорно улыбнулась, погрозив ему пальцем:

– Ага… только тебе не позволено совершать ошибок, предводитель Бендена. По крайней мере, пока…

Он поймал Лессу за руку и привлек к себе, не обращая внимания на острую боль в ране. И с радостью ощутил, как поддается ее стройное тело.

– Пока у меня есть ты, – прошептал он и, не в силах выразить словами своей благодарности, гордости и счастья, слился с ней в долгом страстном поцелуе.

Лесса томно вздохнула, когда он наконец выпустил ее и, смеясь, стал целовать закрытые глаза. Она с трудом села, а затем, еще раз недовольно вздохнув, решительно поднялась на ноги.

– Да, Перн последует за тобой, и твои верные советники не дадут тебе совершать ошибки, но я все же надеюсь, что у тебя найдется что ответить этому пучеглазому старику лорду Грожу!

– Ответить Грожу?

– Да. – Она сурово взглянула на него. – Хотя меня нисколько не удивляет, что ты забыл. Он потребовал, чтобы всадники Перна отправились прямо к Алой Звезде и покончили с Нитями навсегда.

Ф’лар медленно выпрямился:

– Я всегда говорил, что стоит нам решить одну проблему, как тут же, словно из Промежутка, появляются пять новых.

– Что ж, думаю, этой ночью нам удастся держаться от Грожа подальше, но мы обещали провести совместное собрание холдов и мастерских в Бенден-Вейре завтра утром.

– Хоть это радует.

Уже открывая дверь, он поколебался, а затем снова застонал.

– Что, мазь не помогает?

– Не в том дело. Фандарел… я так и не смог с ним поговорить из-за этих файров, Нитей и Т’рона.

– А, Фандарел! – Лесса, широко улыбаясь, распахнула дверь. – Он уже полон планов закопать эти несчастные провода в землю, покрыть оболочкой и сделать толще. Он собирается наладить связь с каждым лордом и мастером. Вансор приплясывает, будто ополоумевший на жаре цеппи: ему не терпится заполучить дальногляд, и он постоянно причитает, что незачем было разбирать первый аппарат. – Она взяла Ф’лара под руку, с трудом поспевая за ним. – Кто всерьез разочарован, так это Робинтон.

– Робинтон?

– Да. Он сочинил расчудесную балладу и поучительные песни, а теперь в них нет никакого смысла.

Ф’лар не знал, специально ли Лесса приберегла эти слова напоследок, но оба они рассмеялись, и у Ф’лара снова заболел бок. Вид их улыбающихся лиц явно приободрил гостей, сидевших за уставленными едой импровизированными столами. Внезапно Ф’лар почувствовал, что повод для празднества действительно есть.