Тот, кто хочет,

Тот посмеет.

Кто рискнет,

Тот одолеет.

Тот, кто любит,

Тот живет.

Послышались голоса, сперва ударившие по ушам подобно яростному реву, а затем почти заглохшие. Лесса судорожно вздохнула, ее охватило тошнотворное чувство, будто она сама и кровать под ней кружатся в чудовищном водовороте. Она вцепилась в края кровати, чувствуя, как голову пронзает дикая, словно зародившаяся внутри черепа, боль, и закричала – не только от боли, но и от охватившего ее ужаса при мысли, что она, кружась, падает в бескрайнюю бездну.

И все же она осознавала, что оказалась здесь не просто так, что ей нужно о чем-то сообщить, рассказать. Иногда она чувствовала, как Рамот’а пытается мысленно дотянуться до нее сквозь окутывавшую ее пелену тьмы. Она пыталась уцепиться за мысли Рамот’ы, надеясь, что золотая королева сумеет вытащить ее из мучительной бездны. Выбившись из сил, она погружалась все глубже и глубже, и лишь отчаянная потребность сообщить нечто важное мгновениями вырывала ее из забытья.

Наконец она ощутила мягкое прикосновение чьей-то ладони и теплую, приятную на вкус жидкость во рту, льющуюся в пересохшее горло. Закашлявшись, она осторожно открыла глаза, обнаружив, что перед ней уже ничто не качается и не кружится.

– Кто… ты? – прохрипела она.

– О, Лесса, моя дорогая…

– Это меня так зовут? – в замешательстве спросила девушка.

– Так говорит твоя Рамот’а, – заверили ее. – Я Мардра из Форт-Вейра.

– Представляю, как разозлится на меня Ф’лар, – простонала Лесса, чувствуя, что к ней возвращается память. – Он всю душу из меня вытрясет. Каждый раз, когда я его не слушаюсь, он трясет меня за плечи. Но я была права. Ведь я права, Мардра? Ох… до чего же… ужасное… ничто…

Она ощутила, как проваливается в сон, не в силах сопротивляться охватившей ее слабости. К счастью, кровать под ней больше не раскачивалась.

* * *

Спальня, тускло освещенная настенными светильниками, во многом напоминала ее собственную в Бенден-Вейре, но и слегка отличалась. Лесса лежала не шевелясь и пыталась определить, в чем разница. Стены тут были очень гладкими, а само помещение больше, с высоким сводчатым потолком. Более изящной была и обстановка, как поняла она, когда ее глаза привыкли к полумраку. Лесса беспокойно пошевелилась.

– Ага, проснулась, таинственная незнакомка? – послышался мужской голос. Раздвинулась занавеска, впустив снаружи поток света. Лесса скорее ощутила, чем поняла, что рядом кто-то есть.

Из-за спины мужчины появилась женщина, быстро подошла к кровати.

– Я тебя помню. Ты Мардра, – удивленно проговорила Лесса.

– Да, это я, а это Т’рон, предводитель Форт-Вейра.

Т’рон добавил светильников в корзину на стене и оглянулся через плечо на Лессу, проверяя, не беспокоит ли ее свет.

– Рамот’а! – воскликнула Лесса, садясь на кровати и впервые осознав, что мысленный образ, которого она коснулась во внешнем вейре, принадлежит не ее королеве.

– А, эта, – с притворным смятением рассмеялась Мардра. – Она готова обожрать весь наш вейр, и моей Лорант’е даже пришлось позвать на помощь других королев, чтобы ее попридержать.

– Она восседает на Звездной Скале, будто та ей принадлежит, и постоянно причитает, – не столь доброжелательно добавил Т’рон и прислушался. – Ха! Похоже, перестала.

– Так вы можете полететь? – выпалила Лесса.

– Полететь? Куда полететь, дорогая моя? – в замешательстве спросила Мардра. – Ты постоянно твердила, что нужно куда-то лететь, и что приближаются Нити, и что Алая Звезда появилась в отверстии Глаз-Камня, и… но, дорогая, ты что, забыла, что Алая Звезда уже два месяца как прошла мимо Перна?

– Нет-нет, все началось снова… Потому я и вернулась в прошлое через Промежуток…

– В прошлое? Через Промежуток? – Т’рон быстро подошел к кровати, пристально глядя на Лессу.

– Можно мне немного кла? Знаю, меня трудно понять, и я еще не до конца проснулась. Но я не сошла с ума и не больна, и все довольно сложно.

– Да, конечно, – с обманчивой легкостью согласился Т’рон, но все же крикнул в служебную шахту, чтобы доставили кла, и, придвинув стул к кровати, приготовился слушать.

– Естественно, ты не сошла с ума, – утешила ее Мардра, яростно взглянув на Т’рона. – Как иначе она могла бы лететь верхом на королеве?

Тот вынужден был признать правоту госпожи. Дождавшись кла, Лесса с благодарностью сделала глоток, ощутив бодрящее тепло, а затем, глубоко вздохнув, начала рассказывать про долгий Интервал между опасными прохождениями Алой Звезды, про то, как одинокий Вейр впал в немилость и стал всеми презираем… Про то, как Йора забыла о своих обязанностях, утратила контроль над своей королевой Неморт’ой, чье потомство становилось все малочисленней как раз к тому времени, когда вновь приблизилась Алая Звезда. Про то, как она запечатлела Рамот’у, став госпожой Бенден-Вейра. Про то, как Ф’лар перехитрил мятежных лордов на следующий день после первого брачного полета Рамот’ы и взял в свои руки власть над Вейром и Перном, готовясь к нашествию Нитей. Она рассказала сосредоточенно слушавшим ее Мардре и Т’рону о своих первых попытках полета на Рамот’е и о том, как она случайно вернулась во времени в тот день, когда Фэкс вторгся в Руат-холд.

– Вторгся… в мой родовой холд? – ошеломленно воскликнула Мардра.

– Руат подарил Вейрам многих знаменитых повелительниц, – лукаво улыбнулась Лесса, и Т’рон расхохотался.

– Она точно из Руата, можно не сомневаться, – заверил он Мардру.

Лесса рассказала им, что всадникам теперь не хватает сил, чтобы отразить атаки Нитей, а также про Песню-Вопрос и большой гобелен.

– Гобелен? – Мардра встревоженно коснулась щеки. – Опиши мне его!

Лесса послушалась – и тотчас же поняла, что ей наконец поверили.

– Мой отец только что заказал гобелен именно с такой сценой. Он недавно мне об этом рассказал, поскольку последнее сражение с Нитями случилось как раз над Руатом. – Мардра недоверчиво повернулась к Т’рону, который уже больше не смеялся. – Она наверняка совершила то, о чем говорила. Откуда еще она могла знать про гобелен?

– Можете также спросить вашу королеву и мою, – предложила Лесса.

– Дорогая, мы теперь нисколько не сомневаемся, – искренне сказала Мардра, – но в такое крайне нелегко поверить.

– Вряд ли я когда-либо попробую это повторить, – ответила Лесса. – После того, что пережила.

– Да, из-за такого шока прыжок в будущее становится проблемой, – заметил Т’рон. – Если твоему Ф’лару нужны те, кто способен сражаться.

– Но вы полетите? Полетите?

– Вполне возможно, – с серьезным видом проговорил Т’рон и тут же криво усмехнулся. – Ты говорила, что мы покинули Вейры… по сути, бросили их, не оставив никаких объяснений. И отправились куда-то… вернее, в когда-то, но поскольку сейчас мы все еще здесь…

Внезапно все замолчали, пораженные одной и той же мыслью. Вейры опустели, но Лесса ничем не могла подтвердить, что обитатели всех пяти Вейров вновь появились в ее времени.

– Должен быть какой-то выход! Должен! – в отчаянии крикнула Лесса. – И у нас нет времени. Вообще нет!

Т’рон коротко рассмеялся:

– На этом краю истории времени у нас полно, моя дорогая.

Наконец Лессу оставили отдыхать, похоже, больше озабоченные ее здоровьем, чем она сама. Как оказалось, она провела несколько недель в бреду, крича, будто куда-то падает, ничего не слышит и ничего не чувствует. Рамот’а, как ей рассказали, тоже пострадала от длительного пребывания в Промежутке, появившись над древним Руатом бледно-желтым призраком прежней крепкой и здоровой королевы.

Лорд Руат-холда, отец Мардры, несказанно удивился, когда на каменном обрыве появилась изможденная золотая с бесчувственной всадницей. К счастью для них, он сразу же послал за помощью к своей дочери в Форт-Вейр, куда переправили Лессу и Рамот’у, и с тех пор хранил молчание о случившемся.

Когда Лесса достаточно окрепла, Т’рон созвал совет предводителей Вейров. Как ни странно, никто не возражал против того, чтобы отправиться в будущее… при условии, что будет решена проблема связанного с этим шока, а также найдены необходимые ориентиры. Лесса почти сразу поняла, почему всадники так рвутся в путешествие. Большинство из них родились во время нынешних вторжений Нитей, но теперь уже почти четыре месяца занимались скучным патрулированием, и однообразие начинало их утомлять. Учебные Игры служили слабой заменой настоящим сражениям, в которых они все участвовали. Холды, еще недавно воздававшие всадникам почести, становились к ним все равнодушнее. Предводители Вейров видели все это и понимали, что по мере того, как уходит страх перед Нитями, к ним все ближе, подобно опустошительной эпидемии, подбираются забвение и упадок морального духа. Предложение Лессы на этом фоне выглядело весьма привлекательным.

Из Бенден-Вейра на собраниях присутствовал только его предводитель. Поскольку Бенден был единственным Вейром, существовавшим во времена Лессы, его обитатели должны были до поры оставаться в неведении. Не должно было остаться и никаких упоминаний о появлении Лессы, поскольку в ее время никто об этом не знал.

Она настояла на том, чтобы позвали мастера-арфиста, поскольку об этом говорилось в записях, которые она читала. Но когда тот попросил ее пересказать Песню-Вопрос, она лишь улыбнулась в ответ.

– Ты сам ее напишешь, или напишет твой преемник. Когда выяснится, что Вейры покинуты, – объяснила она. – Но именно сам, а не с моих слов.

– Нелегкая задача – написать песню, которая станет важным ключом четыреста Оборотов спустя.

– Но это обязательно должна быть обучающая баллада, – предупредила Лесса. – Ее не должны забыть, ибо она ставит вопросы, на которые я должна найти ответ.

Арфист усмехнулся, и она поняла, что уже дала ему намек.

Споры о том, как проделать столь дальний путь, не пострадав душой и телом, становились все оживленнее. Предлагались достаточно конструктивные, пусть и не всегда практичные идеи, как найти подходящие ориентиры для промежуточных остановок. Пять Вейров пока не совершали путешествий во времени, а Лесса во время своего гигантского прыжка в прошлое нигде не останавливалась по пути.

– Ты говорила, что прыжок на десять Оборотов прошел без последствий? – спросил Т’рон, когда все предводители Вейров и мастер-арфист собрались, чтобы обсудить этот вопрос.

– Без всяких. Он длится… примерно вдвое дольше прыжка в пространстве.

– Зато прыжок на четыреста Оборотов свалил тебя с ног. Гм… может, перемещаться на двадцать или двадцать пять Оборотов зараз будет достаточно безопасно?

Против этого предложения никто не возражал, пока не заговорил Д’рам, предводитель Исты.

– Не хотел бы показаться чрезмерно осторожным, но вот чего мы не учли. Откуда мы узнаем, что нам удалось совершить прыжок во время Лессы? Путешествия в Промежутке – рискованное дело. Люди часто пропадают без вести. А Лесса едва сумела добраться сюда живой.

– Верно подмечено, Д’рам, – живо согласился Т’рон. – Но, как мне кажется, есть и другие доказательства, что мы отправились… отправимся в будущее. Во-первых, те намеки, которые предназначались для Лессы. Именно крайняя ситуация, из-за которой опустели пять Вейров, вынудила ее вернуться в прошлое, чтобы попросить нас о помощи…

– Согласен, согласен, – прервал его Д’рам, – но я имел в виду другое. Ты можешь быть уверен, что мы попадем во время Лессы? Пока это еще не случилось. Откуда нам знать, что это произойдет?

Т’рон был не единственным, кто пытался найти ответ на этот вопрос. Внезапно он резко ударил обеим ладонями по столу.

– Во имя Яйца, лучше уж быстро погибнуть, попытавшись сделать хоть что-то, чем умирать медленной смертью, ничего не делая! Я сыт по горло мирной жизнью, которую приходится вести нам, всадникам, после прохождения Алой Звезды. Все, что нам осталось, – уйти, постарев, в Промежуток. Признаюсь, я почти с тоской смотрю, как Алая Звезда становится все меньше и меньше, исчезая в вечернем небе. Разве мы, всадники, не рождены для того, чтобы сражаться с Нитями? Отправимся же в бой… на четыреста Оборотов в будущее!

Лесса слегка повеселела, несмотря на сжимавший ее сердце страх. Она признавала, что Д’рам может быть прав. Одно дело – рисковать собой, но рисковать сотнями людей и драконов, женщинами и детьми, которые отправятся вместе с ними?.. Но звонкие слова Т’рона раз и навсегда избавили ее от сомнений.

– И, как мне кажется, – прорвался сквозь одобрительные крики взволнованный голос мастера-арфиста, – я нашел нужные ориентиры. – Лицо его озарилось изумленной улыбкой. – Двадцать Оборотов, или двадцать сотен – у вас есть путеводная звезда! Как сказал Т’рон – Алая Звезда, что исчезает в вечернем небе…

Позже, вычерчивая орбиту Алой Звезды, они поняли, насколько и в самом деле простым оказалось это решение, и посмеялись над тем, что их поведет за собой заклятый древний враг.

На вершине Форт-Вейра, как и во всех Вейрах, стояли большие камни, расположенные таким образом, что в определенное время года они отмечали приближение и отдаление Алой Звезды, совершавшей свое путешествие протяженностью в двести Оборотов по изменчивой орбите вокруг солнца. Сверившись с записями, в которых, помимо прочих сведений, описывались блуждания Алой Звезды, несложно было спланировать прыжки в двадцать пять Оборотов для каждого Вейра. Было решено, что население каждого отдельного Вейра отправится в Промежуток со своей собственной базы, поскольку одновременный взлет тысячи восьмисот нагруженных драконов с одной точки мог привести к трагическим последствиям.

Каждое мгновение теперь все больше отдаляло Лессу от ее собственного времени. Прошли долгие недели с тех пор, как она рассталась с Ф’ларом, и ее мучила тоска, казавшаяся непереносимой. К тому же ее беспокоило, что Рамот’е, возможно, придется отправиться в брачный полет вдали от Мнемент’а. Наверняка нашлись бы бронзовые драконы и их всадники, готовые услужить, но Лессу они не интересовали.

Вместе с Т’роном и Мардрой она занималась подготовкой к великому исходу. В Вейрах не должно было остаться никаких намеков, кроме гобелена и Песни-Вопроса, которую предстояло сочинить позже.

И вот, едва не плача от облегчения, Лесса подняла Рамот’у в ночное небо, заняв место рядом с Т’роном и Мардрой над Звездной Скалой Форт-Вейра. Над пятью другими Вейрами выстраивались в воздухе громадные крылья, готовые отправиться каждое по своему маршруту.

Когда дракон каждого из предводителей Вейров доложил Лессе, что все готовы и хранят в памяти определенные орбитой Алой Звезды ориентиры, именно она, пришелица из будущего, дала команду прыгнуть в Промежуток.