Воздайте почести драконам

В поступках, мыслях и словах.

Они встают живым заслоном

На смертных Перна рубежах —

Там, где решает взмах крыла:

Жить миру иль сгореть дотла.

Закинув голову, Лесса смотрела с карниза в сторону Звездной Скалы Бендена, наблюдая, как исчезают в небе четыре крыла всадников.

Глубоко дыша, чтобы подавить страх, девушка сбежала по лестнице на дно Бенден-Вейра. Она обратила внимание, что кто-то разводит у озера костер, а Манора отдает четкие, но спокойные распоряжения женщинам.

Старый К’ган выстроил юношей перед казармами. Лесса видела, что из окон казармы завистливо смотрят самые юные всадники. «Ничего, – подумала она, – у вас еще будет время полетать на огнедышащем драконе. Судя по словам Ф’лара, у вас впереди немало Оборотов».

Подходя к юношам, Лесса вдруг задрожала, но заставила себя улыбнуться. Она раздала им задания – предупредить холды – и убедилась, что каждый дракон получил от всадника четкие ориентиры. Теперь она была уверена, что в холдах скоро поднимется тревога.

Кант’ сообщил, что Нити падают на Керун со стороны залива Нерат. Он также добавил, что, по мнению Ф’лара, двух крыльев не хватит, чтобы защитить тамошние пастбища.

Лесса остановилась как вкопанная, пытаясь сообразить, сколько крыльев уже вылетели.

«Крыло К’нета все еще здесь, – сообщила Рамот’а. – На вершине».

Взглянув вверх, Лесса увидела бронзового Пиант’а, принявшего вопросительную позу. Она велела ему отправляться через Промежуток в Керун, поблизости от залива Нерат. Все крыло послушно взмыло в воздух и исчезло.

Вздохнув, Лесса повернулась к Маноре, собираясь с ней заговорить, но в это мгновение на нее обрушились порыв ветра и отвратительная вонь. Воздух над Вейром заполонили драконы. Она уже собиралась потребовать у Пиант’а ответа, почему они вернулись, но тут же поняла, что зверей намного больше, чем два десятка К’нета.

«Вы же только что улетели!» – мысленно воскликнула она, безошибочно узнав очертания бронзового Мнемент’а.

«Для нас это было два часа назад», – ответил Мнемент’ столь устало, что Лесса сочувственно зажмурилась.

Некоторые драконы снижались слишком быстро, и по неловким движениям было ясно, что они ранены. Расхватав ведра с мазью и чистую ткань, женщины начали смазывать обожженные крылья там, где кожа превратилась в черно-красные кружева.

Каждый всадник первым делом ухаживал за своим драконом, как бы ни пострадал он сам. Лесса то и дело поглядывала на Мнемент’а, уверенная, что Ф’лар не стал бы держать в воздухе бронзового дракона, если бы тот был ранен. Она помогала Т’саму обработать сильно обожженное правое крыло Мунт’а, когда поняла, что в небе над Звездной Скалой никого нет.

С трудом заставив себя закончить лечение Мунт’а, она отправилась на поиски бронзового дракона и его всадника. Когда она их наконец нашла, она заодно обнаружила и Килару, смазывающую целебной мазью щеку и плечо Ф’лара. Она решительно направилась к ним по песку, когда до нее донесся настойчивый зов Кант’а. Мнемент’ поднял голову, тоже уловив мысль коричневого дракона.

– Ф’лар, Кант’ говорит, что им нужна помощь, – крикнула Лесса.

Килара, постаравшаяся сразу затеряться в толпе, ее уже не заботила.

Ф’лар пострадал не сильно, как сразу убедилась Лесса. Килара обработала его ожоги, оказавшиеся неглубокими. Кто-то нашел ему другую меховую куртку вместо иссеченных Нитями лохмотьев. Он хмурился, морщась от боли в обожженной щеке, и поспешно глотал кла.

«Мнемент’, сколько не пострадало? Хотя не важно, просто поднимай всех с полным грузом огненного камня».

– С тобой все в порядке? – спросила Лесса, положив ладонь на его руку. Он же не может просто так взять и улететь?

Устало улыбнувшись, он сунул ей пустую кружку, быстро привлек к себе, а через мгновение уже вскочил на шею Мнемент’а. Кто-то подал ему тяжелые мешки.

Синие, зеленые, коричневые и бронзовые драконы один за другим быстро поднялись над Чашей Вейра – всего чуть больше шестидесяти, хотя несколько минут назад их было восемьдесят.

Так мало драконов. Так мало всадников. Сколько еще они смогут продержаться?

Кант’ сообщил, что Ф’нору нужно больше огненного камня. Лесса с тревогой огляделась вокруг. Никто из юношей-посыльных еще не вернулся. Услышав жалобный рев дракона, она развернулась кругом, но это оказалась лишь юная Придит’а, которая ковыляла через Вейр к месту кормежки, по пути игриво подталкивая головой Килару. Все остальные драконы были ранены или… Взгляд ее упал на появившегося из казармы К’гана.

– К’ган, можешь с Тагат’ом доставить Ф’нору в Керун еще огненного камня?

– Конечно, – заверил ее старый синий всадник, гордо выпятил грудь и сверкнул глазами.

Лесса не хотела никуда его посылать, но он всю жизнь тренировался и готовился в ожидании Нитей. Не стоило лишать его возможности помочь.

Она одобрительно улыбнулась, глядя, как он взваливает тяжелые мешки на Тагат’а. Старый синий дракон фыркал и приплясывал, будто к нему вернулись молодость и сила. Лесса сообщила им ориентиры, которые передал Кант’.

Оба исчезли в небе над Звездной Скалой.

«Это нечестно! Опять им все самое интересное!» – сварливо заявила Рамот’а, гревшаяся на карнизе Вейра, чистя свои огромные крылья.

– Будешь жевать огненный камень – превратишься в глупышку-зеленую, – резко бросила в ответ Лесса, хотя втайне ее позабавила недовольная жалоба королевы.

Лесса обошла раненых. Грациозная зеленая красавица всадника Б’фола стонала и трясла головой, не в силах пошевелить обожженным до голых хрящей крылом. Рана обездвижила зеленую на много недель, но из всех драконов больше всего пострадала именно она. Лесса быстро отвела взгляд, увидев уныние и тревогу в глазах Б’фола.

Постепенно она поняла, что раненых среди людей больше, чем среди драконов. Двое всадников из крыла Р’гула получили серьезные повреждения головы, один из них мог лишиться глаза. Манора дала ему снадобье из усыпляющей травы. Еще у одного обгорела до кости рука. Хотя большинство отделались легкими ранениями, общее их количество повергло Лессу в смятение. Сколько еще пострадают в Керуне?

Из ста семидесяти двух драконов пятнадцать уже вышли из строя, правда, некоторые всего на день-два.

Лессе пришла в голову мысль, что если Н’тон уже летал на Кант’е, он мог бы в следующий раз полететь на драконе кого-нибудь из раненых всадников, поскольку драконы пострадали меньше людей. Ф’лар нарушал традиции когда хотел, так что с тем же успехом может нарушить и еще одну – если, конечно, дракон не будет против.

Если исходить из того, что Н’тон был не единственным всадником, который мог пересесть на другого зверя, могла ли подобная гибкость принести пользу в будущем? Ф’лар определенно говорил, что вторжения Нитей сперва будут не слишком частыми, пока Алая Звезда лишь начинает свое длящееся пятьдесят Оборотов Прохождение мимо Перна. Потом они участятся, но насколько? Ф’лар наверняка знал, но сейчас его здесь не было.

Что ж, он оказался прав этим утром насчет появления Нитей в Нерате, так что не зря он тщательно изучал старые записи.

Нет, не совсем так. Он забыл о следах черной пыли, да и потепления не учел. Поскольку его идея переместиться во времени в полной мере оправдалась, Лесса милостиво простила ему небольшие ошибки. У него и впрямь имелся приводящий в бешенство талант строить предположения, которые оказывались верными. Нет, снова поправилась Лесса, не предположения. Он изучал материалы и планировал свои действия, руководствуясь здравым смыслом, – например, он сумел выяснить, где и когда упадут Нити, на основе записей в тех вонючих листах. Будущее представлялось Лессе уже не таким безрадостным.

А если Ф’лар сумеет научить всадников всецело доверять во время сражения надежным инстинктам драконов, потери тоже станут меньше.

В уши Лессы ударил пронзительный вопль, и над Звездной Скалой появился синий дракон.

«Рамот’а!» – инстинктивно вскрикнула Лесса, сама не зная почему. Королева взмыла в воздух еще до того, как смолкло эхо мысленного призыва девушки. Синий дракон явно угодил в серьезную передрягу. Он пытался сбросить скорость, но одно крыло не действовало. Его всадник навалился на громадное плечо зверя, с трудом цепляясь за шею дракона одной рукой.

Лесса со страхом наблюдала за происходящим, прижав ладони ко рту. В Чаше не слышалось ни звука, кроме хлопанья огромных крыльев Рамот’ы. Взлетев, королева расположилась рядом с отчаянно пытавшимся спастись синим, поддерживая его со стороны искалеченного крыла.

Послышался судорожный вздох смотревших снизу: всадник, не сумев удержаться, соскользнул с дракона – на подставленные широкие плечи Рамот’ы.

Синий дракон камнем рухнул наземь. Мягко опустившись рядом с ним, Рамот’а низко присела, позволяя обитателям Вейра забрать ее пассажира. Это был К’ган.

У Лессы подкатил комок к горлу, когда она увидела, во что превратили Нити лицо старого арфиста. Она присела рядом, положив его голову себе на колени. Люди молча окружили ее, уважительно держась поодаль.

В глазах всегда невозмутимой Маноры заблестели слезы. Встав на колени, она приложила ладонь к груди старого всадника, а затем, озабоченно взглянув на Лессу, медленно покачала головой и, плотно сжав губы, начала накладывать обезболивающую мазь.

– Беззубый и старый… не может изрыгать огонь… и не может быстро уйти в Промежуток, – пробормотал К’ган, мотая головой из стороны в сторону. – Слишком старый… Но… всадники Перна, взмывайте выше… Следите за небом, Нити все ближе… – Голос его затих, и глаза закрылись.

Лесса и Манора с болью и тоской посмотрели друг на друга. Внезапно тишину прорезал жуткий, терзающий уши вой. Тагат’ чудовищным прыжком взмыл в воздух. Невидящие глаза К’гана медленно открылись. Затаив дыхание и не в силах смириться с неизбежным, Лесса смотрела, как Тагат’ исчезает в безбрежном просторе неба.

Над Вейром разнесся тихий стон, подобный заунывному вою ветра. Драконы отдавали дань ушедшему товарищу.

– Его… больше нет? – спросила Лесса, хотя и так знала.

Медленно склонив голову, Манора закрыла мертвые глаза К’гана. По ее щекам текли слезы.

С трудом поднявшись на ноги, Лесса дала знак женщинам унести тело старого всадника и рассеянным жестом вытерла окровавленные ладони о юбку, пытаясь сосредоточиться на том, что делать дальше.

Мысли ее, однако, постоянно возвращались к только что случившемуся. Умер всадник. Его дракон тоже. Нити уже забрали одну пару. Сколько еще не переживут этот жестокий Оборот? Как долго сможет просуществовать Вейр? Даже после того, как повзрослеют сорок потомков Рамот’ы и те, кого скоро зачнут она и ее дочери-королевы?

Лесса отошла в сторону, пытаясь успокоить терзавшие ее сомнения и облегчить мучившее ее горе. Она увидела, как Рамот’а, описав круг в воздухе, приземляется на вершине. Наступит ли однажды день, когда ее золотые крылья покроются красно-черным кружевом ожогов от Нитей? И Рамот’а… исчезнет?

Нет. С Рамот’ой такого не случится. По крайней мере, пока жива Лесса.

Ф’лар когда-то говорил ей, что следует научиться смотреть за пределы Руата, не думать об одной лишь мести. Как обычно, он оказался прав. Став госпожой Вейра, она под его наставничеством осознала, что жизнь заключается не только в том, чтобы растить драконов и участвовать в Весенних Играх. Жить значило бороться ради того, чтобы совершить невозможное: добиться успеха. Или умереть – но зная, что ты пытался!

Лесса поняла, что наконец в полной мере приняла на себя роль госпожи Вейра, а также подруги и помощницы Ф’лара. Она будет помогать ему влиять на людей и события на протяжении многих будущих Оборотов, защищая Перн от Нитей. Расправив плечи, она высоко подняла голову.

Старый К’ган имел полное право ею гордиться.